Пожар

Утренние лучи лениво поднялись, освещая летнее поле, за которым начинался лес, а тихий ветерок заколыхал полевую травку с разноцветными вкраплениями среди ярко-зелёной растительности. Ветер разбудил и деревья, оповещая шумом листвы о начале нового дня весь окружающий мир, в том числе и гостя небольшого тихого уголочка природы. Юноша нехотя поднялся с насиженного места, отряхнул порты и, вдохнув полной грудью утренний воздух после небольшого дождя и схватив красный мятель с выступающего сквозь зелёный океан камень, двинулся по полю собирать синие звёздочки. - Васильки… такие уж точно подойдут. После дождя цветы ещё красивее, - раздался сквозь тихий шум листвы мягкий голос парня. – Надеюсь, маки тоже расцвели и приняли от небес благодатную влагу... - Я так и знал, что найду тебя здесь, - темноволосый обернулся на более грубый голос и качнул головой, поправляя мешавшие на лице пряди. Статная, мощная фигура двинулась к нему, но без угрозы, как сначала показалось, а с мягкой улыбкой подобно отцовской для сына. – Увидал, что очелье своё забыл да пошёл искать тебя. Тебе вон волосы в очи лезут, а ты оберег не взял и волосы не стал резать. - Олег, я не сбегал ни в коем случае, - отмахнулся словен, нагнувшись за следующим цветком. – Мне нужно собрать цветы, пока роса не исчезла. Тогда ценность потеряется. - Девичье дело это, або я чего-то не знаю?- Князь проследил за действиями подопечного с небольшой добродушной усмешкой и опёрся о камень. Парень на эти слова поджал губы, хмуря тонкие брови, и выпрямился спиной к собеседнику. - Для венков девой быть не надобно. Всем любви хочется, а я для красоты собираю, - ясные глаза устремились на Олега, пытаясь донести до того искренность слов. – Батюшка николи не был против, всегда на поле ходили, если дождь утром был. - Святогор, родный мой, я понимаю печаль твою да тоску, однако ты не должен размягчать себя. Ты великий град, тебя никогда не заменят. Отсюда должен ты понимать соучастность и важность свою в завоеваниях и защите народа, коли ты не обманул меня. - Облудом называешь меня? Постыдись, – Юноша сжал цветы от проскочившей злости и отвернулся, намереваясь уйти. Раз так называют, явно не нужен князю. – Вот уйду я, что делать будешь? Новый град строить? - Дитё малое обижаться из-за слов? – Мужчине ничего не оставалось, как последовать за олицетворением. Коли дал обещание следить за ним, как за Игорёчком, то надо следить. А то стыдно будет перед Рюриком потом. – Святушка, постой ты на месте, я же не обижать тебя сюда пришёл. - По твоим словам так и не скажешь. Иди отсюда, у тебя дел много, как у князя, - голубоглазый остановился, поджав румяные губы. Он не хотел ссориться с Олегом, уж много отец про него хорошего говорил, да и за Игорем Олег точно сам не справится. Нанялся нянькой себе на голову словен. Юноша потупил взгляд на горизонте, ожидая, когда мужчина решит уйти по его просьбе, однако, вместо этого, на его плечо легла тяжёлая рука правителя. Не то что бы Святогор уступал ему по росту и телосложению, только вот юность на то и юность, что устоять от такого жеста было непросто. Он повернул к нему озадаченное лицо, спрашивая взглядом: «почему не уходишь?». - Не хочу спорить с тобой, Свят. Ты мне почти как сын, - начал Рюрикович, проницательно глядя на олицетворение. – Готов делить с тобой кров, пищу, горе и радость. Игорёк тебя любит. Давай не будем отдаляться друг от друга, особенно накануне похода на юга. - Поход на юга? Нежели кривичи разбойничают? – Новгород, тот самый юноша, вмиг стал серьезным, но цветы не стал выбрасывать, намереваясь после разговора продолжить собирать цветы для излюбленного им венка. - Або на Константинополь собрались идти? - Кривичам давно бы пора напомнить, кто здесь глава земель русских, однако это второстепенная цель. Первостепенная другая – пора наведаться к князьям ложным, - Олег посмотрел на восходящее мирное оранжевое солнце, прокручивая про себя план покорения земель. Сидеть в одном Великом граде нельзя, иначе иноземцы переубивают поодиночке все племена, а уж потом и их, хоть не все рискуют подходить к ним - олицетворение молодое, но уже с каким-никаким опытом.- Коли все раздельно будут править, ещё и с князьями ложными, не жить нам на этих землях великолепных, не собирать тебе цветы, дети не вырастут, подвиги не совершатся. - Олег, не о том самом граде вы говорите? Кыѥвъ вроде. Не знаю только, есть ли у этого града олицетворение, как и я, - Святогор проследил за взглядом человека, наблюдая за солнцем, внутри радуясь, что увидит кого-то похожего на себя. Стоит сказать, что статус «олицетворение» более похоже на проклятье, нежели благословение, каким считали многие люди. Великий Новгород, один из первых городов Руси, понял это практически сразу, как Рюрик сказал, кто он есть (за что олицетворение благодарило его до сих пор). Первое: ты одинок, пока не найдёшь себе похожего, а те пытались или тебя убить, чтобы самим выжить, или их совсем не было. Людей было больше, да и легче было с ними – не пытались убить при первой попытке знакомства, а так как ты олицетворение – уважение граждан, но… жили мало. Хрупки. Неосторожны. Отсюда второй минус: нельзя строить отношения с людьми, пусть даже дружеские. Самый неприятный минус, который выделял Волхов для себя. От него тебя разъедает на части медленно, но верно, год за годом; чувства-то человеческие, отсюда потребности человеческие. Погиб самый дорогой для него человек, глупым был – попытался следом за ним последовать, очень уж эмоциональный он, и предсказуемо не вышло. Святогор с грустной улыбкой думал об этом: ты даже убить себя не можешь. Не можешь, пока есть люди, живущие даже на твоих руинах. Даже если один живёт – ты жив как олицетворение, никто не живёт – ты как человек в извечных скитаниях в поисках покоя. Что-то вроде бессмертия и в тоже время нет – «условное бессмертие», если так можно выразиться. И третье: то самое «бессмертие». В лучшие времена ты проводишь время с друзьями, ни о чём плохом даже не пытаешься думать, в худшие – если повезёт, ты не застанешь ничьей смерти, если же нет – будешь причиной, по которой погибли люди и целый город с его олицетворением, если таковое имеется. И словен всё думал о тех, кто живёт в этом мире с начала человеческой цивилизации, сколько пережили они, сколько нужно им пережить, чтобы уже обрести покой, сколько нужно терпеть войн, болезней, бедствий. Это тяжело, и юноша считает, что вряд ли проживёт хоть самую маленькую часть древних олицетворений, что слишком слаб для этого мира, хоть и является не просто человеком. Если повезёт, считает Святогор, он погибнет на заре новой эпохи, когда будет одно сильное государство, когда племена будут жить не порознь, а вместе со своими олицетворениями. И верит он, что не сказка такие слова, что если и умирать, то видеть мир на своих землях перед кончиной. - Святушка, ты мне нужен в полной готовности. Всё же, ты у нас не лыком шит, настоящий воин и защитник. Поры бы снова это показать, - Олег похлопал его по плечу. На душе только у парня было неспокойно от слов князя – защитник и воин, безусловно, было льстиво, однако почему не правитель. Сколько себя знает, ему всегда говорили, что он будет центром нового государства, хоть в душе мало верил этому. Сейчас стало вериться в такой исход ещё меньше, после слов регента маленького Игоря. Игорь бы так же сказал? – Я доверяю тебе, поэтому не подведи. - Постараюсь, Олег Рюрикович, не подвести, - со скрытой обидой прошептал себе под нос Великий Новгород и посмотрел правителю в след, который, получив удовлетворительный ответ, сразу же ушёл. – Правда ли он верит в меня хорошо бы знать… *** Как Олег и говорил, двинулись они после подготовки на Юг. Долго собирались, готовились, снаряжались, лучших мужей отбирали. Святогор ходил мрачный всё это время, что не было похоже на него, а всё из-за слов своего князя премудрого и прелюбимого почти в самый первый день, которые подслушал юноша, пока ходил по избе своей. Всё произошло случайно, как бы смешно не звучало, простое совпадение и, не реши Новгород прийти раньше, не узнал бы об этом никогда. Однако, будь на то воля случая, внутреннее предчувствие, совет Перуна - неважно – он услышал то, о чём говорил мужчина, и, мягко говоря, слова были обидные. Настолько обидные, что парень убежал из избы, схватив лишь один мятель, коня своего верного даже не стал седлать, и направился куда глаза глядят. Буквально. Бежал долго, пока глаза горели от выступивших слёз, а сердце бешено стучало в груди то ли от боли, то ли от усталости. Никогда Волхов не чувствовал себя так дурно, как в тот вечер. Да что уж говорить, если слёзы у юноши были лишь тогда, когда он был совсем маленьким под присмотром первого его князя и изредка когда достиг 18 по человеческим меркам. Когда он всё-таки устал бежать, то была уже глубокая ночь, смысла идти домой Святогор не видел, ведь… потерялся, а тело ломило от бега, голова раскалывалась от недостатка воздуха и ужасных мыслей, да и общая усталость сказалась даже на нём. Ночевал в лесу, утром просто слушал голос проснувшейся природы, а днём, когда солнце достигло середины своего пути, его нашли. Пришлось врать, что, мол ''заблудился, пока искал цветы''. Олег ворчал-ворчал, но поверил, и теперь они бок о бок подобно боевым товарищам, прошедших бесчисленные войны, ехали после Смоленска и Любеча на Кыѥвъ. Решили они остановится перед посещением полянского города на опушке, недалеко от славной реки Славу́тич. Стоял на берегу Святогор долго, любовался дивным пейзажем здесь: поля просторные-просторные, зелёные-презелёные, река чистая, прохладная, голубая, как глаза парня, а ветерок подует такой лёгкий да свежий, что полюшке в зелёный атлас превращается. Долго дивился такому чуду земному, только вот заприметил человека на берегу и с интересом посмотрел на него: огненные волосы сразу бросились в глаза. Не стал стоять Волхов, двинулся к парню с улыбкой, что встретил местного, и замахал тому, окликая его, словно позабыв о невзгодах, тяжело лежавших на его плечах. - Местный, местный! Я мир, без меча с собой, - поспешил успокоить словен рыжеволосого, да только тот и бровью не повёл. – Спасибо, что не убежал, я… - Добрый день, - остановил его парень, добродушно смотря на незнакомца глазами цвета травы, посреди которой они стояли. – Погляжу, в походе Вы, а так добры, что не стали атаковать. Ёкнуло что-то в груди новгородца, всколыхнулось от мягкого голоса собеседника. Голос не строгий, не грубый, не быстрый, не медленный, спокойный как река рядом. А веснушки, обрамляющие лицо, а глаза луговой травы… На длительные секунды замер тёмноволосый, осматривая парнишку, одетого в простую народную одежду, отчего другой слегка рассмеялся. Смех! Смех какой звонкий! - Негоже на первого встречного кидаться, я не такой, - неловкая улыбка легла на лице гостя этих земель. – Всё же, я не такой, как князь мой, да и понравились Вы мне… - Понравился? При знакомстве такие слова первый раз слышу, - звонкий добродушный голос успокоил бушующие внутри Великого града чувства. Не мог он ничего поделать с собой и красотой незнакомца перед ним. Заметив некий ступор на лице словена, этот самый незнакомец решил представиться: - Дмитрий я. Или Дима, как удобно. Надеюсь, твоё имя будет таким же необычным, как и твоё приветствие. - Святогор! – гордо сказал своё имя юноша, наблюдая за реакцией Дмитрия. Тот слегка вскинул брови в удивлении, но добродушная улыбка не спала и сейчас. Впервые словен волнуется перед кем-то незнакомым и в тоже время чувствует спокойствие на душе, словно всю жизнь знаком с ним. – Поразил, вижу-вижу! - Такое имя мощное, словно боги тебя одарили лично, - с интересом осматривал зеленоглазый собеседника, да ещё так тщательно, ловя и подмечая каждую деталь про себя. Не был он похож на обычного жителя тут, с далёких земель скорее всего, однако взгляд такой добрый-предобрый, ясный, смелый, что Дима не в каждом видел, отчего и любопытнее было. – Добрый ты, это я чувствую. - Рад слышать, а то везде только и слышу: ''Прочь, прочь, тебе здесь не рады, злодей!''. С первого взгляда оценивают, а поговорить и узнать лучше не хотят, - голубоглазый не сдерживал улыбки от слов собеседника, будто готовясь при первой возможности обнять его. Тот лишь осматривал его с добродушным выражением лица. – Я ведь зла и правда не хочу, только князь хочет. ''Взрослый без детства'' – подумал Дмитрий, тяжело вздыхая. И он примерно понимал, что это. Не то что бы такое редкость среди олицетворений, однако Святогор отличался от остальных, по мнению рыжего. Довольно сложно сказать, что у новгородца было счастливое детство, наоборот, его фактически не было, хотя Рюрик пытался с этим помочь, но против сил мира он был бессилен – мальчику нужно было расти быстрее, чтобы защищать свои земли, поэтому-то всё свободное время было занято: езда, учебные спарринги, участие в отражении атак врагов, учение торговле, составление законов и тому подобное. И всё это нескончаемый круг без права на отдых, нужный даже городам. Иногда он плакал, иногда бесился и устраивал истерики, иногда убегал, иногда сидел за закрытой дверью, днями никого не впуская, голодал. Прямо как настоящий человек… Отсюда и тяга его к людям простым – они не заставят тебя учить, ездить, махать мечом, сдирать коленки с ладонями, нет. Годами щуплому мальчишке надоедала вся эта рутина и хотелось просто жить также мирно, как обычный люд. Однако, когда Рюрик объяснил, кто он на самом деле, у того словно погасло солнце вмгновенье: хотелось просто кричать, метать всех вокруг и рыдать, чтобы уже закончить этот порочный круг, ведь понимал в свои-то детские годы, что так долго таких пыток во благо не выдержит. Годы шли, осознанье своего статуса всё больше и больше давило на плечи, поэтому и пришлось просто следовать правилам такого жестокого мира. Новгород становился крепче, но желание спокойствия, тепла и любви не хватало всё больше и больше. Простых тепла и любви. - Давай я тебя на лодке покатаю, - неожиданно для гостя, да и для себя, выдал Дима. – Ты имеешь право отказать, ведь я только сейчас с тобой познакомился, но… мне кажется, что тебе нужен перерыв от битв. Точнее, я чувствую это. - А я не против, Димка! Не знаю, как ты там узнал, что я хочу отдохнуть, но, коли даже это ловушка или последний путь мой, я согласен, - Святогор обнял Дмитрия от порыва чувств. Дима отличался, Дима добрый, Дима красивый, Дима не обманывает, Дима не предаст – кричало его сердце, и не мог не согласиться новгородец, ведь сам верил в это, верил, словно видел насквозь. И новый товарищ, помедлив от неожиданных действий словена, похлопал его по спине, даже не думая отгонять. Больше ничего не говоря (а нужно ли было?), вступил на крепкий деревянный пол лодки рыжий и подал изящную, чуть более тёмную руку гостю. Не думая ни секунды, взял Волхов крепкой рукой его, вступил на борт лодочки и снова обнял друга. И Дмитрий то ли от вежливости, то ли от спокойного нрава не стал отталкивать юношу перед собой, наоборот, лёгким движением обнял его в ответ. Увидь их кто-то, было бы и правда неловко, отчего незнакомцы обнимаются так непринуждённо и без толики смущения, но небеса были сегодня к ним двоим благосклонны, и никто из дружины Олега не увидел их. Умудрился полянин усадить себя и попутчика на места в лодке, распустил объятия и взялся за вёсла сразу, как заметил движение рук новгородца к ним. - Друг мой любвеобильный, умерь свой добродетельный пыл и оставь поездку на меня, або я обижусь, - Дмитрий словно отец, который вышел со своим дитём погулять, посмотрел на него и смерил его мягким, но решительным взглядом, намекая на то, что бы тот сидел и наслаждался поездкой. Лодка пару раз качнулась подобно только упавшему листику на воду, и с лёгкой руки самоназванного гребца начала свой путь. – Свят… я же могу тебя так называть? Не будет обидно, что неполное назову? - Я нисколько не против. Ты так добр со мной, что это меньшее, что я могу дать. - Свят, почему ты решил заговорить со мной, хотя меня ты впервые видишь? – этот вопрос крутился у него с самого начала, а тут момент подвернулся, чтобы задать его. Ясноглазый задумался над ним и приподнял уголки сухих губ. - Даже сам не знаю, Перун тому свидетель. Когда я тебя увидел с высоты берега, то я не особо думал о последствиях. Потому что… - он сделал паузу, будто сомневаясь говорить или не говорить новоиспечённому другу. И всё-таки решил сказать перед тем, как собеседник задаст следующий вопрос. – мой князь не очень любит меня и мне хотелось просто убежать. Звучит слишком уж по-детски, но в тебе я почувствовал что-то доброе и притягательное, словно то, что я искал с самого начала своей жизни. Словно спокойствие в объятиях Перуна. И Дмитрию нечего было сказать. Он ещё не говорил ему о себе толком, а словен уже сравнивал его с богом, которого восхвалял и защищал своей честью. Даже в самых захватывающих историях с дальних земель он не слышал столько честности, доброты и теплоты. О таких словах наверное мечтал каждый, но не каждый получал. Не каждый был достоин слышать, что он божество, что он спасение для него, что он… облегчение для того, кого он еле знает. Рыжий подумал уже, что пустил слезу от таких искренних кричащих слов от чужеземца, однако сдержался и положил лёгкую руку на плечо новгородца, крепко сжимая, отчего вызвал слабое дёрганье в сторону. - Если ты считаешь меня облегчением в своём многострадальном путешествии, я готов стать твоим пристанищем для успокоения, - уверенно сказал полянин, тонкими ярко-алыми губами улыбаясь ему. – Отныне, отвечая доверием на твоё доверие, я считаю тебя товарищем и буду только рад узнать тебя намного лучше. Кто бы знал, что вроде незначительное событие в жизни одного олицетворения запустит череду событий разных по яркости, значимости и масштабу. Стоило сделать шаг на путь доверия к другому, как сразу появился тот, кому ты можешь подставить спину, а он тебе плечо. И нельзя недооценивать значимость одного вроде бы незаметного во времени события, ведь именно они и составляют жизнь всего существующего, ведь они являются началом захватывающих историй войн, интриг, ссор и любви, ведь они дают нам историю, которую в дальнейшем посчитают уроком как надо и как не надо делать, а также индивидуальные рассказы гениев, приблизившихся к разгадке мира. Однако, это потом, ведь именно такой маленький импульс произошёл только что. *** Почти каждый день приходил Святогор к месту, где встретился с Димой и всегда шёл без задней мысли о том, что он может быть врагом. «Какой враг будет так добр со мной? Дима точно не такой» - перед встречей и после неё думал он про себя и долгими ночами размышлял об этом. Что-то родное было в рыжике, как весело называл Днепровского голубоглазый, словно тот ему был старшим братом или отцом. Даже если не так, то доброты в полянине было много и, как узналось потом, такой чести удостоится только несколько олицетворений, включая Святогора. Но не будем заходит в будущее и вернёмся ко дню, когда Олег решил двигаться на Киев. Конечно, словен ничего не говорил новому другу и тем более, что в последний день тот не пришёл по какой-то причине, хоть Новгород и ждал его возле полюбившейся ему лодочки на берегу. - Найдём мы твоего товарища, Свят. А то так расстроился, - сказал князь с улыбкой словно уже захватил город, а Великий лишь натянуто улыбнулся ему в ответ, надеясь, что Димка не пострадает. Всё-таки план вроде прост и не должен был, по мнению предводителя, понести за собой горы трупов, однако само воплощение ситуация настораживала, особенно если припомнить нелестные слова в его адрес. Что-то било внутри: «ты здесь лишний, ты никому не нужен», и, к сожалению, с каждой минутой приближения к городу чувство становилось упорнее и неприятно скребло по сердцу. Олег ведь не знает, что его тогда слышали, даже не предполагает, лишь улыбается, наверное, строя грандиозные планы на новую столицу. И хотелось Великому верить в обратное, однако он слишком хорошо знает человека рядом. Слишком хорошо, что отчаянный до боли смешок вырвался с его губ, а руки сильнее сжали поводья. – Я ведь не хочу, что бы близкий мой ходил, пригорюнившись. - Как скажете, Олег Рюрикович. Надеюсь, Ваш план пройдёт без сучка, без задоринки, иначе нас там просто перебьют или же потери будут больше, чем мы ожидаем, - решил перевести тему новгородец. Иначе совсем падёт духом. – А такого мне хочется меньше всего. - Не забивай свою головушку плохими думами, просто доверься мне, - Рюрикович не стал обращать внимание на довольно красноречивое выражение лица олицетворения. Ничего ведь не случится, если тот ему поможет захватить какой-то полянский город, если быть более точным, то своего же нового товарища. Знал князь о их дружбе, а от первого новгородского правителя и купцов знал, как выглядит здешнее воплощение. Однако, самому Новгороду говорить не собирался, не спрашивал ведь. – Я тебя никогда не подводил. «Не подводил, но предашь» - грустно проскользнула мысль у юноши, вдали подмечая несколько силуэтов, двое из которых были довольно богато наряжены. Аскольд и Дир, дружинники Рюрика и бросившие его, дабы править здесь, при том очень жадные и властные. И этим хотел воспользоваться Олег. Было это быстро. Заманили соратников отца его поближе, протянули мешки с ''товаром'' и воткнули клинки в них в удобный момент. Молчал Святогор гробовой тишиной, смотря на белеющие лица князей, и думал о том, что будь он человек, то сразу бы оказался с ними двумя. Но ему повезло в коей мере. Его не тронули. Однако, всё ближе тот момент, который сравняет его с мертвецами по ощущениям горечи, предательства и пустоты. Взгляд ходил с мертвецов на ратников и обратно, и остановился он на знакомой фигуре в глубине толпы дружины убитых – рыжие волосы торчали сквозь железные шлемы подобно драгоценному камешку среди обычных камней. И бросился Волхов сквозь сборище людей, они не имеют значение. Его настоящий товарищ – вот кто достоин его внимания. Обнял его, достигнув Дмитрия, почти сразу и мощными руками прижал к грудь, даже не посмотрев на лицо полянина. И не надо было; тот самовольно уткнулся в кольчужную грудь и тихо затрясся от страха, злости и печали. «Я так ждал тебя» - повисло между ними, «только тебе я могу верить» - одними губами сказал рыжий, «не уходи» - было общее для них. Ни тот, ни другой не начинали разговор. Не то время. Главное сейчас успокоиться, быть рядом, хоть прошёл всего лишь день. Удивительно. Зашёл в город Олег со своей дружиной, в конце которой плелись Святогор с Днепровским, радостно осмотрел его и перевёл взгляд ясных глаз на товарищей в конце, на радостях всплеснув руками. - Киев, скрываться незачем. Одурманил ты моего мальчишку, бегал за тобой он как девонька за добрым молодцем, не зная, что ты – воплощение сие города, - на мгновенье Дмитрию показалось, что у князя мелькнула волчья улыбка, и нахмурился. Не нравилось ему то, как и что говорит мужчина, особенно про Святогора. – Идём сюда, пусть увидают все тебя во всей красе. И ничего не оставалось кроме как выйти из толпы и встать подле князя, ища взглядом два синих глаза и надеясь на понимание Новгорода. Не хотел он этого, не планировал, его использовали, чтобы отвлечь Великого от планов самого Олега. И выдохнул так, словно ушёл груз с его плеч, ведь увидел понимание во взгляде и добродушную улыбку, мол ''я знаю, ты не виноват''. - С этого момента и навсегда да будет Киев матью городов русских, - гордо вымолвил Рюрикович да так воодушевлённо, аж все ратники его поддержали громким кличем. Лишь один словен стоял в стороне, поджав губы, и Дима заметил это. Однако мощное сжатие его плеча заставило его посмотреть на Олега, еле сдерживая ярость.- Для столицы великой страны ты очень задумчив и расстроен. Неужели ты волнуешься о Святе? - Всяко больше чем Вы, княже. Если Вы закончили, я пойду, - Дмитрий ретировался быстро как мог, чтобы больше не мелькать перед захватчиками, схватил Волхова за руку и чуть ли не выбежал за городские стены. Сжимало у Дмитрия всё внутри от вида своего друга: стеклянные глаза, дрожащие губы, и шёл он безвольно. Предали его. Перед тем, как исчезнуть на день по делам, разговорился со Святогором и всё понял – Олег давно планировал перенести столицу, будто был так уверен, что захватит город без каких-либо проблем, а Новгород решил оставить на северном рубеже одного, чтобы защищал. Не были ему важны слова про преданность и заменимость, нет. Бросил он молодое олицетворение, даже не намекнув ему, а сейчас… Киев чувствовал себя не менее виноватым. Ушли они довольно далеко, вечерело. По пути Святогор молча плёлся сзади, иногда что-то срывая с земли, и дальше шёл за старшим, чуть не врезавшись в спину того, когда он резко затормозил и уселся с шатеном на прохладную землю посреди моря травы, цветных звёздочек среди них и закатным солнцем вдали. - Дим, только не извиняйся, ты… ты тоже ничего не знал… - голос голубоглазого дрожал, также как и руки, которые второпях что-то плели. Киевлянин положил руки поверх его, будто пытаясь таким жестом успокоить младшего, и большим пальцем погладил по тыльной стороне ладони, что заставило того перестать что-либо делать. - Святогор, какой раз я убеждаюсь, что ты добрый и не заслужил того, что бы тебя предали. Я не заберу слов, что готов стать тем, кто станет успокоением твоей души, однако, если ты готов отречься от меня, я всё пойму. - Ни за что, - выдохнул голубоглазый, мягким движением убирая тёплые руки со своих, и продолжил вплетать один цветок в другой. – Лишь ты, будучи незнакомцем, поддержал меня, когда мне было тоскливо, и сейчас ты стал мне только роднее. Внимательно наблюдал Дмитрий за ловкими движениями рук и внутренне восхищался мастерству и результату, появлявшемуся прямо на глазах, отчего даже не подумал, для кого этот аккуратный цветной венок. С трепетом в зелёных глазах он посмотрел на словена, который одел венок на его голову и аккуратно поправил рыжие пряди с самой доброй улыбкой. Кем был Днепровский, что бы не положить ладони на собственное удивление мягкие щёки с разыгравшимся румянцем, не заглянуть в сияющие глаза, в которых отражалось заходящее солнце, и не приложить свои губы на холодноватые губы шатена? Правильно, он просто воплощение с человеческими чувствами, с человеческими желаниями и мечтами. Новгород опешил в первый момент, но не мог не принять поцелуй. Такой неопытный, целомудренный, приятный и короткий. Полянин взял руки новгородца в свои, прижал к себе подобно самому ценному камню в мире и с любовью посмотрел на него. - Мне всё равно, что мы знакомы совсем недолго, но уже понял, что ты тот, кому я могу довериться. Ты тот, кого я хочу всё время видеть рядом… Я люблю тебя.