Огни благовоний

В храме Бога пений, танцев и увеселений с недавних пор воцарились мир и покой, между божеством и его самым преданным верующим установилась идиллия. И так продолжалось до недавнего случая. В тот день все не задалось с самого утра. Чонгук проснулся раньше своего божества и, раз уж так удачно сложилось, решил приготовить завтрак. В прежние времена для этого у него были слуги и достаточно было рукой взмахнуть, как стол перед ним усеивался горой самой разнообразной еды. Теперь же все приходилось делать самому. Причем даже без прибегания к своим демоническим силам – Чонгук опасался, что Тэхён может уловить темную энергию. Он собирался пожарить яйца – оказалось, что нет ни одного, хотя Князь демонов был уверен, что на днях жители деревни дали им десяток взамен на помощь с изгнанием лютого призрака. Он хотел сварить рис, однако когда взял холщовый мешочек с остатками, то обнаружил дыру, сквозь которую почти весь рис и высыпался. Совершенно отчаявшись, он пожелал хотя бы нарезать фруктов, но и тут его поджидала неудача – нож куда-то запропастился. Чонгук едва не рассвирепел и не сжег дотла всю кухню. Его остановило только появление Его Высочества, что проснулся из-за шума и пришел узнать, в чем дело. Следующее утро оказалось чуть более удачным – Чонгук сварил лапшу и нарезал запеченное мясо, украсив все свежими овощами. Вышло довольно неплохо, почти как подавали в его владениях (с оговорочкой, сотню лет назад, когда он еще абсолютно ничего из себя не представлял и был никому не известен). Поэтому окрыленный Чонгук поспешил разбудить своего принца, чтобы продемонстрировать кулинарные успехи. Каково же было его потрясение, когда они вместе зашли на кухню и обнаружили лишь совершенно пустые, вылизанные дочиста тарелки. В тот момент Чонгук заподозрил, что это точно дело лап нечистой силы. Ночью, лежа в объятиях Его Высочества, Князь демонов не сомкнул глаз, прислушиваясь к внутренним ощущениям и пытаясь уловить темную энергию. Однако так ничего и не обнаружил. Утром на кухне их ждала полная разруха. Мешки с рисом были изорваны и разворочены, овощи и фрукты раскиданы по полу, стол и стулья перевернуты, а часть посуды побита. – Я уверен, что это Полуночный несыть, – задумчиво сказал Тэхён, разглядывая следы зубов на обгрызенной редьке. – Причем, по всей видимости, очень избирательный и привередливый. Все понадкусывал, но ничего ему не понравилось. – Что есть такое этот Полуночный несыть, мой принц? – О, это мелкий, но достаточно сильный дух. Говорят, что он облюбовывает себе дом и остается там до тех пор, пока не сжирает все дочиста. Начинается все с обыкновенной еды, затем продолжается предметами мебели и пока дело не доходит до хозяев. Еще говорят, что у него два рта. Один поглощает обычную пищу, ну или не совсем пищу, а второй питается отчаянием. – Как же может дойти до того, чтобы этот несыть сожрал самих хозяев? – совершенно искренне недоумевает Чонгук. – …И как мы могли не заметить шума? – О, может быть, это потому, что вчера ты вел себя громче, чем обычно? – улыбается Его Высочество, а юноша вперивает смущенный взгляд в пол. – Что же касается твоего первого вопроса, то Полуночный несыть очень ловко умеет управляться с сознанием людей. Он обставляет все так, что они в конечном итоге больше не могут думать ни о чем, кроме потери всего своего нажитого добра. Люди убиваются по этому поводу так сильно, ползая по руинам своего некогда уютного жилища, что у них даже не возникает мысли сбежать. В это время, на пике отчаяния и сожалений, несыть и пожирает их. – Как же с ним бороться? – словно невзначай интересуется Чонгук, пока помогает своему божеству приводить кухню в порядок. – Насколько мне известно, есть два способа. Первый заключается в том, чтобы покинуть дом, пока ты еще можешь ясно мыслить, без сожаления оставив все, что успел нажить. В этом случае есть шанс, что несыть добровольно откажется от своей затеи, поскольку в конце ему не достанется главный его деликатес. Но также есть вероятность, что он последует за тобой в новый дом, чтобы завершить начатое. – А второй? – Второй способ избавиться от Полуночного несытя более радикальный. Нужно самому сжечь свое жилище. – Оба эти способа… кажутся мне неподходящими. Я не хочу ни покидать этот храм, ни сжигать его. – для Чонгука это было бы самым настоящим святотатством. – Нет ли еще какого другого способа? – Боюсь, что нет, мой милый. Давай все же попробуем на время перебраться в мое прежнее жилище, может быть, нам повезет, и несыть потеряет к этому храму свой интерес. Тэхён опасается, что обычно упрямый юноша наотрез откажется оставлять их дом, однако Чонгук соглашается почти без раздумий. Им требуется совсем немного времени на сборы – оба не особо богаты, чтобы иметь по вороху вещей. И уже вскоре божество и его верный спутник ступают по каменным ступеням, ведущим к довольно аскетичному строению. Небольшой дворик огорожен низким частоколом и выглядит ощутимо заросшим. По всей видимости, Тэхён не наведывался сюда очень и очень давно. Поздним вечером, когда Чонгук выскальзывает из спальни под предлогом попить воды из колодца на улице, он создает своего двойника, отправляя его обратно к Его Высочеству, а сам принимает свой истинный облик. Только для того чтобы потянуться к мечу, что покоится на его бедре. Сияние золотой звезды способно открывать порталы, преодолевая гигантские расстояния, и это-то Князю демонов как раз и нужно. Если открывать портал, воткнув меч в землю, то это непременно оставит отчетливые следы, поэтому он решает открыть портал прямо в колодце. Для этого всего лишь нужно закрутить острием водяную воронку, что Чонгук и проделывает, уже через несколько мгновений оказываясь перед храмом, ставшим для него родным. В окнах впервые за долгое время не горят огни, поэтому храм кажется вновь заброшенным, и это подстегивает Князя демонов скорее разобраться с свалившейся на них проблемой. Ведь он поклялся, что у Бога пений, танцев и увеселений всегда будет дом, куда тот сможет вернуться. Шум, доносящийся изнутри храма, привлекает его внимание. Приближаясь бесшумными, неторопливыми шагами, Чонгук прикрывает глаза и напрягает свое демоническое чутье, однако так и не может почувствовать присутствие постороннего. Ни темной энергии, ни светлой. Лишь шумное дыхание и звуки какой-то возни. Неудивительно, что ни один из них не смог обнаружить нечисть в собственном доме, буквально в соседней комнате. Приблизившись к двери, ведущей на кухню, демон заглядывает в довольно широкую щелку и сразу же замечает какое-то движение. Его глаза сужаются, неотрывно наблюдая за пушистой кисточкой на чужом хвосте. Само существо удачно для себя чавкает чем-то за перевернутым на бок столом. Бестелесным дымом Чонгук просачивается внутрь. Первое, что он делает – это вскидывает руку и совершает знак двумя пальцами, так что распахнутое окно медленно закрывается, отрезая духу все пути к отступлению. Тот улавливает тихий стук оконной рамы и напряженно замирает, явно прислушиваясь и принюхиваясь. Кисточке на его хвосте нервно подергивается из стороны в сторону, как у хищника, готового к прыжку. Полуночный несыть двигается удивительно проворно – даже Чонгук едва может уловить его своим зрением, видя лишь темное размытое пятно. Тогда он ориентируется на слух – дух очень громко цокает по деревянному полу, когда совершает несколько диких прыжков, пытаясь прорваться к двери. У него это, конечно же, не получается – противник практически не отстает в скорости. Тогда несыть принимается бесноваться по всей довольно небольшой кухне, оказываясь то на полу, то на стенах, а то и вовсе на потолке. Князю демонов, наконец, удается разглядеть его более отчетливо. Загнутые назад рожки, словно ушки провинившегося котенка, детское лицо, искаженное яростью, а на задних лапах (или ногах, поскольку руки тоже вполне человеческие) – копытца. Ну и хвост с длинной кисточкой на конце, куда же без него. – Хватит учинять здесь беспорядок! – рычит Чонгук, когда маленький бесенок уже перевернул абсолютно все на кухне вверх дном и уделал грязными отпечатками каждую стену и каждую поверхность. Они сверлят друг друга взглядами – демон едва не пышет клубами огня, а несыть преспокойно устраивается на потолке вверх ногами, словно приклеился. Издав премилейший кошачий мяв, полный решимости, дух вновь устремляется на Чонгука. И тот уже готов вцепиться в маленького бесенка всеми когтями и клыками, потому что эта игра в кошки-мышки его порядком измотала, как несыть вдруг распахивает свои гигантские крылья, так что Князь демонов на мгновение стопорится. Это мгновение становится решающим – дух впечатывается в него со всей силы, опрокидывая на пол, так что они оба еще какое-то время скользят по запятнанным половицам, а затем Полуночный несыть во весь опор устремляется к приоткрытой двери. Чонгук изворачивается на полу и почти сжимает пальцы на пушистой кисточке, собираясь не дать дикому духу удрать, однако вдруг замечает что-то белесое в темном проеме. Лицо Его Высочества. Пальцы демона замирают, а его навеки остановившееся сердце словно колет остро отточенным шилом. Обезумевший Полуночный несыть со всей силы врезается в возникшее прямо на его пути божество, опрокидывая на пол и его. С криком, полным ужаса, Князь демонов подрывается со своего места, устремляясь к двум телам, раскинувшимся на полу. Его совершенно не заботит дух, что вдруг притих и совсем не шевелился, лишь издавая недовольные звуки. Гораздо сильнее его волнует Тэхён, чья жизнь сейчас подверглась такой опасности. Чонгук бесконечно корит себя, за то что такой слабый и ничтожный, что не может даже изловить какого-то несчастного мелкого духа. За то, что не смог вовремя среагировать и предотвратить этот удар, сильный настолько, что Его Высочество все никак не приходит в себя. За то, что не смог уберечь, хотя обещал. Он бережно подхватывает тело Тэхёна и направляется вглубь храма, стараясь ступать как можно ровнее, чтобы не беспокоить божество излишней тряской. Когда они оказываются в их спальне, свечи там зажигаются сами собой. Подойдя к перине, Чонгук со всей возможной осторожностью, словно Его Высочество – тончайший, хрупкий пергамент, опускает его тело на прохладное покрывало. – Чонгук? Услышав слабый голос, демон непроизвольно вскидывает голову. Он подается было вперед, собираясь ответить на этот зов, однако в самый последний момент вспоминает, что находится в своем демоническом обличье. А еще его здесь не должно быть. Смертный юноша, жизнью которого он сейчас живет, должен быть далеко отсюда. Поэтому Чонгуку приходится принять нелегкое решение и отступить, пока его божество хмурится, пытаясь открыть глаза. У него есть еще несколько кратких мгновений, прежде чем Тэхён окончательно очнется. И к тому моменту он должен быть в храме совершенно один. Князь демонов разворачивается на низких каблуках сапог, собираясь покинуть спальню и как можно расторопнее и вместе с тем тихо осмотреть кухню еще раз. Должно быть, Полуночный несыть давно сбежал, но не мешает поискать какие-нибудь следы. – Чонгук…? – неуверенным голосом зовет Тэхён и пытается проморгаться. – Это ты? Чонгук ощущает некрепкую хватку пальцев на рукаве своего одеяния. Тело леденеет от ужаса. Его поймали. Тэхён щурится, разглядывая смутно знакомую фигуру. И хотя он не видит лица, лишь напряженные плечи и широкую спину, почти полностью уверен, что это не кто иной как его обожаемый солнечный мальчишка. Правда, этот мальчишка больше походит на взрослого мужчину. Он выше и кажется больше. – Да, Ваше Высочество? – наконец, все же отзывается Чонгук. Он медленно оборачивается, и Тэхён видит все того же прекрасного юношу. – Вы в порядке? Принц не отвечает. Лишь задумчиво прикусывает губу. – Знаешь, ты сейчас так бережно, осторожно опустил меня на постель, что я невольно кое-что вспомнил. После этих слов Чонгук вновь становится напряженным, будто тетива, что вот-вот должна сорваться. Его драгоценное божество не смотрит на него. Золотистые глаза подернуты болезненными воспоминаниями. – Я этого совсем не помню, но почти уверен, что в тот день – день, когда я пытался добыть Сияние золотой звезды, провались оно пропадом, – меня спасли. И я склонен думать, что это был демон. Ибо впоследствии ни один небожитель не признавался в подобном поступке. Хотя они всегда первыми кричат о своем благородстве и милосердной душе. Я совершенно не помню всего того кошмара, что собственноручно взвалил на свои плечи и свое тело, однако я очень ясно помню одно. Знаешь, что это? Юноша медленно качает головой, не отрывая взгляда от своего божества. Тэхён улыбается такой светлой, преисполненной любви улыбкой, что на это физически больно смотреть. – Я так ясно, будто это было вчера, запомнил, как меня невыносимо бережно, так осторожно, словно я был тончайшим стеклом, опустили на кровать. Я ощутил это единственный раз почти шестьсот лет назад. И даже и не догадывался, что столько столетий спустя смогу ощутить это снова. Сегодня. С тобой. Чонгук падает на колени и льнет к протянутой ладони. Все его существо сейчас заходится в самой безудержной, самой сильной истерике, хотя внешне он и остается спокоен. – Я собственными глазами видел, – с болью в голове произносит Тэхён, – как твою душу развеяли в тот день. – Я вернулся ради вас, мой принц. – холодные губы осторожно касаются сухой кожи. Это действие до того целомудренное, что даже язык с трудом повернется назвать его поцелуем. – Но как это возможно? – божество невольно подается ближе, опираясь на локоть. – Нет ничего невозможного, если твоя любовь достаточно сильна. – просто отвечает демон и касается кончиками пальцем чужого лица. Их разделяет ничтожно малое расстояние. Некогда возжелав сделать это божество своим, подчинить его себе, обернуть игрушкой для низменных удовольствий, он совсем позабыл, ради чего смог вернуться из небытия. Ради чего многие столетия собирал жалкие крупицы своей души по всему белому свету. Ради чего скитался все полтысячелетия, даже не обладая плотью и кровью. Ради кого.        Ради кого он возжелал обрести безграничную силу, неустанно бросая вызов сильнейшим демонам и каждый раз одерживая победу, так что в конце концов превзошел каждого из них.        Сколько бы времени ни прошло, сколько бы лет ни потребовалось, чтобы достичь достаточной высоты, способной сравняться с пьедесталом самого бога, вперед Чонгука неизменно тащило лишь одно – желание вновь увидеть прекрасное божество.        Божество, которому он не раздумывая, с самого первого мгновения, отдал свое сердце, едва только его взгляд коснулся этого искореженного, запятнанного тела.        Князь демонов совсем позабыл, что раньше его самой большой мечтой было отомстить за страдания божества и сделать его как никогда счастливым.        – Постой, Чонгук, – шепчет Тэхён, когда их губы почти соприкасаются. В его голове вдруг проскальзывает одна мысль. – Чонгук – вообще твое настоящее имя или же… – Настоящее, мой принц. – со всей возможной искренностью заверяет юноша. – Только вам одному дано его знать. – Ох, вот как? – Его Высочество чувствует себя смущенным донельзя из-за такого предельного доверия. До него доходили слухи, что высшие демоны держат свои имена в тайне, предпочитая использовать титулы. И что эти имена они открывают лишь самым близким. – Но разве ты не подставлял самого себя под удар? Поблизости могли быть другие… демоны, – ему требуется приложить усилие, чтобы произнести это слово. Чтобы признать для самого себя. – Которые могли услышать, как я тебя зову. – Не волнуйтесь, мой принц, я побеспокоился об этом. – Чонгук улыбается. И добавляет весьма заносчиво: – Кроме того, даже если бы они узнали, вряд ли бы осмелились бросить мне вызов. Душа демона, что произнес мое имя, немедленно рассеялась бы из-за того, что его ранг ниже моего. – Это таким витиеватым образом ты хочешь мне сказать, что среди демонов нет никого сильнее тебя? – хитро щурится Тэхён. – Я должен быть достоин оставаться подле Его Высочества. Божество лишь фыркает. – Какие глупости. Ты можешь оставаться рядом просто потому, что ты – это ты. Кстати говоря… – вдруг припоминает Тэхён ранее проскользнувшую мысль. – Могу ли я увидеть твой первоначальный облик? Ведь тот облик, что ты принимал с самой первой нашей встречи – наверняка подделка, не так ли? – Я могу оставаться в этом облике, если вам так будет удобнее, мой принц. – О небеса, – вздыхает пресловутый принц, – Чонгук, прошу, хватит пытаться мне услужить. Я только-только выбил из тебя это раболепие, как мы вернулись на исходную точку. – Хорошо. Я понял. Свечи внезапно гаснут, оставляя Тэхёна в полной темноте, так что тот на мгновение теряется. Легко сжав его ладонь, Чонгук словно напоминает, что он рядом и призывает успокоиться. Божество решает последовать этому. В конце концов, хоть он и был Богом любви, вполне сносно умел обращаться с мечом, да и сейчас обладал духовным оружием, способным его защитить. Свечи вновь наполняют комнату теплым светом, а низкий, игривый голос доносится прямо возле уха, заставляя Тэхёна вздрогнуть. – Вы считаете, так лучше, Ваше Высочество? Когда он медленно оборачивается, Чонгук слегка самоуверенно улыбается. Причем слегка – слишком слабо сказано. Этот демон явно прекрасно осведомлен о том, какое впечатление производит. И действительно, все, что может сказать божество – это лишь… – Ох, небеса… Князь демонов улавливает чутким взором, как чужие зрачки подрагивают, прежде чем расшириться. Как дыхание Его Высочества сначала замедляется, а затем резко становится учащенным. Наконец, бледные щеки божества заливаются румянцем. – Прекрасен, – шепчет оно так, будто случайно озвучило свои мысли. Чонгук не может не расплыться в довольной улыбке.

☁ ☁ ☁

Когда на следующее утро демон предлагает отправиться в Город Красной ночи, Тэхён непроизвольно кривится. – Ох, прошу прощения, – Чонгук тут же виновато вскидывает руки и поясняет: – Дело привычки. Не хотите ли отправиться в мои владения, Ваше Высочество? Божество прикрывает свою улыбку ладонью. И хотя облик Чонгука сейчас поражает великолепием, все эти расшитые одеяния, серебряные украшения и драгоценности, полностью соответствующие его званию Князя демонов, он все так же ведет себя подобно совсем юному мальчишке, каким привык быть рядом с Тэхёном. Это очаровательно донельзя. – Что же, это очень интересное предложение. Не могу не принять его. Чонгук очерчивает на земле круг, достаточно большой, чтобы в него могло поместиться два человека, после втыкая в центр длинное лезвие, и Его Высочество моргнуть не успевает, как они уже летят куда-то вниз. Чонгук успевает подхватить его на руки и мягко приземляется перед великолепным, поражающим воображение дворцом. Пока его божество не опомнилось, Князь демонов пинком отворяет двери, ступая со своей драгоценной ношей внутрь. – Я тебе не невеста, поставь меня на землю! – Ну, если не невеста, то, стало быть… жених? Глаза принца становятся совсем круглыми от такого заявления, а глубокий демонический смех наполняет все внутренние покои. По-прежнему восседая на руках у Чонгука, Тэхён затеивает нешуточную потасовку, пытаясь добиться, чтобы его ноги, наконец, опустились на землю, однако наглый (совершенно обворожительный) мальчишка, очевидно, вовсе не хочет его отпускать. Их несерьезная перебранка затихает только лишь тогда, когда божество замечает присутствие кого-то третьего в комнате. – Юнги, – не поворачивая головы, окликает Князь демонов, – ты как нельзя кстати. – Что это? – почти безразлично отзывается демон, облаченный в одеяния прислуги и белоснежные перчатки. В золотой сети перед ним лежит совсем поникший бесенок, очень грустный и очаровательно дующий щеки из-за вселенской обиды на весь мир. – Это Чимин. Он понравился Его Высочеству, поэтому останется жить здесь. – Чонгук, наконец, опускает принца на пол. Он ни за что не может допустить, чтобы Тэхён почувствовал себя неудобно, а свое поведение посчитал неподобающим своему возвышенному божественному статусу. – И, насколько я помню, должность моего второго помощника все еще пустует? – Совершенно верно, мой владыка. – смутно начиная догадываться о надвигающейся на него большой беде, соглашается Юнги. – Теперь нет. Чонгук практически кожей чувствует беснование старшего демона. Должно быть, он недоволен донельзя, однако ничего не может с этим поделать. – Что же, Ваше Высочество, это весьма щедрый подарок. – Юнги даже не пытается скрывать свое ехидство. Однако прежде чем владыка успевает обернуться с уничтожающим взглядом, демон растворяется в воздухе вместе с золотой сетью. Печальный взгляд несытя отпечатывается в памяти Тэхёна. – Может быть, нам все же следует заняться воспитанием Чимина самостоятельно? Чонгук качает головой. Он просто не вынесет, если это ходячее несчастье и дальше продолжит разрушать их храм, выстроенный с такой любовью. – Если он испортит или сожрет что-то здесь, мне хотя бы будет этого нисколь не жалко. Божество окидывает взглядом богатую обстановку. Довольно интересные у Князя демонов понятия – отдать на растерзание свои роскошные покои нисколько не жалко, однако его сердце обольется кровью, если пострадает хоть один камушек в обветшалом, потрепанном жизнью храме Бога пений, плясок и увеселений. – Кстати говоря, мой принц. Хочу вам кое-что преподнести. Заинтересованный такими словами Тэхён позволяет взять себя под локоть и повести куда-то еще дальше. Пока они степенно идут, он не перестает удивляться роскошной обстановке: всюду золото, камень высшего сорта и разнообразие тканей, расшитых и переливающихся в свете огней. – Чонгук, – все же не выдерживает божество. – Как ты мог променять такую совершенно потрясающую обстановку на старый храм, в котором уже все дерево рассохлось от влаги и времени? – Все это не имеет значения, если рядом со мной будет Его Высочество. Его Высочество неловко покашливает и как бы невзначай интересуется: – В таком случае, не мог бы ты преподнести мне – конечно же, исключительно в качестве подношения, – небольшую часть своего богатства? Я давно мечтаю обзавестись большой, мягкой постелью. – Отчего же вы не говорили об этом раньше, мой принц? Для вас все, что угодно. Князь демонов щелкает пальцами, явно отдавая приказ, а после услужливо поясняет, что по возвращении в храм их ждет самая большая и самая мягкая кровать, какая только может существовать во всех трех мирах. С улыбкой он наблюдает, как глаза Тэхёна алчно загораются, и тот просто не может удержаться от того, чтобы не добавить к своим пожеланиям новенький стол на кухне (нынешний сильно пострадал в схватке с несытем), набор столового серебра и какую-нибудь ширму – просто для украшения, им нет нужды прятать свои нагие тела. – Ах, прости, я сорю твоим состоянием направо и налево! – спохватившись в последний момент, Его Высочество закусывает губу, чтобы больше так сильно не раскатывалась. Но! Но… Он так привык к роскоши, что будучи принцем, что являясь своим верующим за пополнением сил… Жить в довольно аскетичном храме даже по прошествии года для него все еще бывает тяжело и непривычно… – Может быть, мой принц, вы просто хотите перебраться жить сюда? На этот раз божество закусывает губу еще сильнее. Предложение купаться в роскоши выглядит заманчивее некуда, и разве не к этому Тэхён стремился? Однако, сдается, что так он разбалует себя еще больше. Да и… этот дворец хоть и кажется потрясающим местом, на деле же в основном пустует, здесь множество комнат, в которых легко потеряться, и он просто не будет знать, где искать Чонгука… Поэтому приходится с сожалением отклонить столь щедрое предложение. Впрочем, Его Высочество все же собирается наведываться в гости ради разнообразия. Они как раз добираются до нужного места. По всей видимости, это какая-то гостевая спальня. – За все то время, что мы провели вместе, у меня не было возможности преподнести вам подарок, которого вы поистине заслуживаете, поэтому я прошу принять это. – демон указывает на кровать, где аккуратно разложено белое верхнее одеяние, расшитое золотыми и серебряными нитями. Кажется, последний раз принц носил такое, еще являясь могущественным божеством. Он осторожно касается невыразимо приятной на ощупь ткани, пока Чонгук продолжает нервно ходить рядом. Вчера вечером Тэхён до того был поражен, узрев демона на своей кухне, что не сразу среагировал и набросил золотую сеть с ощутимым опозданием, так что Полуночному несытю все же удалось оставить следы когтей на его золотом одеянии. И хотя после того, как выяснилось, что Тэхён намеренно сильно умотал двойника Чонгука, чтобы тот лишился сознания на как можно большее время, а сам принц в это время тайком явился в храм и попытался изловить несытя, он все же вполне сносно сшил рваные края, все стежки все равно было видно. И, по всей видимости, это напрягало Князя демонов, поскольку он считал недопустимым, имея такие богатства, позволить своему драгоценному божеству ходить в штопанном одеянии. – Если вам не нравится цвет, то есть еще другие варианты. Вот, посмотрите, здесь… – Не нужно, мне нравится это. Поможешь мне переоблачиться? В этом нет совершенно никакой нужды, Тэхён уже не заносчивый принц, не способный расстегнуть пуговицу на собственной одежде или повязать пояс красивым образом. Он вполне умеет одеваться сам (хотя, конечно, больше привык раздеваться). Просто хотелось почувствовать на своей коже осторожные прикосновения пальцев и полюбоваться чужой, отчего-то смущенной улыбкой. Словно этого мало, божество решает подразнить: – Знаешь, мне казалось, что тебе больше по душе приходились мои… прошлые наряды. Чонгук не решается поднять на него свой взгляд: – Безусловно, это так, но я подумал, что если преподнесу вам что-то подобное… это может пробудить в вас нехорошие воспоминания. Игривая улыбка Его Высочества слегка меркнет. И ведь действительно, у него больше не было необходимости выряжаться в слишком откровенные, соблазнительные одежды, мерцающие сотней искр, притягивающие собой, заманивающие последователей. Больше не было нужды являть из себя лишь красивую обертку, Чонгук принимал его любым. Вместе с осознанием этого сердце Тэхёна наполняется бесконечной благодарностью и любовью, так что он, отбросив все манеры, совершенно бесстыдным образом утягивает Князя демонов в затяжной поцелуй. Пока они катаются по всей кровати, дюжину раз поменявшись позициями и измяв все роскошные одеяния, каждого из которых хватило бы, чтобы купить небольшой дом, божество также впервые задумывается о том, что Чонгук больше не смертный мальчишка, чей век непозволительно короток. Он такое же существо, что будет жить если не вечно, то долгие, бесконечно долгие столетия.

☁ ☁ ☁

Вечером они прогуливаются по прекрасному дворцовому саду, любуясь плавающими в бассейне рыбками и переливчатыми водопадами. Тэхён чувствует, как его ноги гудят от усталости – практически весь день они провели, осматривая Город Красной ночи, так что голова полнилась от увиденного и услышанного. Однако, несмотря на то, что повсюду сновали демоны, призраки, духи и прочая нечисть, все они были очень любезны с Его Высочеством, словно соревнуясь, кто лучше себя проявит. – Чонгук, утром ты упомянул… Когда звал меня посмотреть свои владения, ты сказал: “Дело привычки”. Что это значило? – Ах, у Вашего Высочества великолепная память, – Чонгук никогда не устает рассыпаться в комплиментах. Негласно на время разговора они решают остановиться в цветущей беседке, наполовину словно погребенной под зеленым покровом какого-то вьющегося растения. Здесь довольно уединенно, а еще открывается прекрасный вид на сад и фонтаны. Поправочка, было бы довольно уединенно, если бы не Юнги, всюду следовавший за ними тенью. И хотя Чонгук сказал не обращать на него никакого внимания, присутствие кого-то постороннего все же слегка действовало Тэхёну на нервы, поскольку он давно отвык от прислуги (принц еще не знал, насколько часто Юнги был рядом на протяжении последнего года). И если Юнги все время находился рядом, то хотя бы был практически безмолвен. Ибо Чимин мало того что тоже всюду следовал за ними, так еще и издавал разнообразные звуки, от недовольного шипения до гневного фырканья. По всей видимости, ему очень не нравилось из свободного бесенка вдруг обернуться слугой, что всегда должен быть в равной степени услужлив и неприметен. Тэхёну уже становилось совестно от того количества тяжелых вздохов, что позволил себе издать Юнги. Его явно непомерно раздражало быть чьей-то нянькой. В особенности быть нянькой такого неуклюжего существа, как Чимин. Подавая чай, Полуночный несыть умудрился разбить весь прекраснейший сервиз тонкой работы. Помогая нести покупки Его Высочества, он случайно споткнулся на дороге и раздавил все многочисленные пакеты. Решив же вплести в волосы Тэхёна несколько цветов – запутал их до колтунов. И хотя никто ни разу не отругал его, принц все равно видел, как огромные глаза Чимина на протяжении всего дня наполнялись слезами. Именно поэтому он попросил Чонгука купить на рынке целую свиную ногу. Такая мелочь для них обоих, однако несыть впервые за день улыбнулся и был так счастлив, что кинулся к Его Высочеству с объятиями и даже принялся совсем тихо мурлыкать. Впоследствии оба – и Князь демонов, и божество, – заметили, что Чимин слушается только Тэхёна и только его хоть сколько-нибудь уважает. Недовольный этим фактом Чонгук предполагал, что это из-за того, что только у Его Высочества получилось изловить разбушевавшегося несытя. Только перед силой Его Высочества он преклонялся, ставя других ни во что. Вновь прокручивая этот момент в своей голове, Тэхён слегка улыбается, прежде чем обратить все свое внимание к Чонгуку. – К моему великому сожалению, сколько бы я ни пытался, мне так и не удалось заставить всех здешних обитателей перестать называть это место Городом Красной ночи. Ни одно из выдуманных мною названий так и не прижилось. Все упорно продолжали именовать этот город только так и никак иначе. Все-таки, это довольно популярное место. – Заставить перестать называть?.. Ни одно из названий не прижилось?.. Я не понимаю, Чонгук, – Тэхён хмурится. – Как ты можешь делать все это, не боясь навлечь гнев демона Красной ночи? Чонгук распахивает глаза. – Как, вы разве еще не поняли этого, Ваше Высочество? Демона Красной ночи давно нет. Я уничтожил его, и его титул, а также все земли перешли ко мне. Ведь в их мире было заведено так, что если ты убиваешь демона, то забираешь его силу. А на тот момент, больше ста лет назад, демон Красной ночи был сильнейшим среди всех. Одолеть его означало легчайшим способом, в одно мгновение, взнестись на самую вершину. Для кого-то вроде Чонгука, кто только-только обратился из призрачного огня в демона, это было идеальной возможностью. А также идеальным совпадением, позволяющим убить двух зайцев разом, ведь заодно он так же мог отомстить демону Красной ночи. Когда Чонгук заявился к нему домой и без труда пробрался в личные покои, ведь за пятьсот минувших лет демон Красной ночи даже не потрудился хоть что-либо изменить в защите своего дворца, тот даже не вспомнил ни самого Чонгука, ни уж тем более какого-то Бога любви. Червем ползая в лужах собственной крови, демон Красной ночи признался, что затеял все это просто из скуки. В те времена он был сильнейшим, а потому частенько позволял себе вот так веселиться за чужой счет. Поэтому ему показалось жутко забавным наслать на государство Бога любви темных тварей, передать ему слухи о Сиянии золотой звезды, обманом заманить к себе, а после еще и поглумиться над его непорочностью. Да у демона Красной ночи живот едва не лопнул от смеха, когда так ловко получилось обвести глупое божество вокруг пальца! Однако его живот все же лопнул. От меча Чонгука. Такого старого, проржавевшего насквозь и невероятно тупого. Вспарывать им кишки некогда своего владыки для Чонгука было истинным наслаждением. – Демона Красной ночи… больше нет? Тэхён никак не может поверить этому. И хотя он, в силу своей принадлежности к небесам, мало обращал внимания на мир демонов, все же эта новость сильно потрясла его. – Он заслужил это, сотворив все то с вами, мой принц. Я считаю, что смерть стала слишком легким наказанием для него, эта тварь заслуживала куда худшие мучения. Божество хочет устало покачать головой и возразить, что демон Красной ночи виновен в произошедшем не больше, чем сам Тэхён, однако Чонгук вдруг говорит: – К слову, Юнги тоже был там, со мной. После этих слов принц леденеет, чувствуя, как сердце резко заходится галопом. Он не смеет обернуться и взглянуть на демона, лишь невольно сжимает кулаки. – Ваше Высочество может не беспокоиться по этому поводу, – спокойным голосом говорит Юнги, хотя владыка не давал ему на то дозволения. – Я был тысячным по счету, поэтому мы даже не виделись. Тэхён выдыхает с облегчением, нисколько не стыдясь того, насколько громким это вышло. Наоборот, ему было бы куда более стыдно, если бы очередь все же дошла. Что же, хвала небесам! Хотя в таком случае более подходящим было бы сказать: “Хвала миру демонов!”. Чонгук же думает о том, что когда-то он был девятьсот девяносто первым в бесконечном списке, а теперь является первым и последним, кому дозволено наслаждаться этим прекрасным телом. Он бы слукавил, если бы сказал, что за долгие годы, пока его душа набирала силу, он ни разу не задумался о том, каково это – разделить ложе с принцем. Сделать то, чего не успел. Ведь какое-то время Чонгук был буквально одержим этой идеей в самом плохом ее смысле. Однако когда это все же случилось, он, стыдясь этого и по сей день, потерял сознание от блаженства. Конечно, неудивительным было то, что Тэхён, побывав во множестве постелей, в совершенстве знал, как порочное удовольствие преподносить и как обернуть свое наказание в удовольствие. Однако Князь демонов, до этого ни разу за всю свою жизнь не предававшийся этому пороку, даже не догадывался, какой благодатью для него окажутся эти нежные, сильные руки, в которых Чонгук будет таять и растворяться. Как он будет трепетать от одного лишь взгляда золотистых глаз, направленных только на него одного и никуда более. И хотя все это могло быть лишь уловкой, отточенным до идеала притворством, в тот момент, – когда Чонгук действительно чувствовал себя самым обожаемым и желанным, – ему до отчаянного хотелось в это верить. Поддаться этой иллюзии. Погрузиться в пучины сладкого миража. Остаться в этом мгновении навсегда. С той их первой встречи минуло много времени, и лишь когда они разделили не одну ночь, когда узнали друг друга очень, очень близко, лишь тогда Чонгук понял, что Тэхён практически не играл – вспыхнувшее меж ними желание в ту ночь не было поддельным, божество действительно тоже испытало его. Испытало ту странную связь, что возникла между ними. Связь, которая впоследствии не позволила Его Высочеству так запросто выкинуть мальчишку-крестьянина из своей головы. Еще ни к кому Тэхён не возвращался дважды, ни с кем не завязывал дружеских отношений, однако во всем Чонгук стал исключением. Наверное, потому что он и сам был исключительным. Тем совестнее самому Чонгуку было смотреть в глаза своему божеству. Еще долгое время ему предстоит вымаливать прощение за все те помыслы, что преследовали его на протяжении последнего столетия. В особенности за то, что привел Тэхёна в тот храм и заставил вспомнить о своем прошлом. – Так значит, ты теперь – демон Красной ночи? Чонгук выныривает из своих размышлений, привлеченный тихим голосом. Ему самому становится больно от того, как божество все еще невольно морщится при одном лишь упоминании этой мерзкой твари. Одно лишь имя все еще вызывает в Тэхёне боль, и, конечно же, Князь демонов не мог оставить это без внимания. Впрочем, позаботился он и о собственных чувствах. Столетие назад имя демона Красной ночи вызывало в нем лютую ненависть, и с тех пор абсолютно ничего не изменилось. Чонгук бы позеленел от злобы, если бы хоть один день проходил под этим титулом. – Нет, – он отворачивается, делая вид, что наблюдает за чем-то вдали, – я давно отрекся от этого имени и предпочитаю другое. – Ох, вот как? И какой же? Внимание Тэхёна было приковано к своему собеседнику, однако когда ему под бок буквально подкатывается Чимин и начинает по-кошачьи ластиться, пытаясь подставиться под ладонь, приходится ненадолго отвлечься. Так проходит несколько мгновений. Молчание затягивается. Божество мельком смотрит на Князя демонов и с удивлением отмечает алые донельзя уши. Тот все еще не отвечает. И, видимо, даже не собирается, предпочитая оставить это тайной, покрытой мраком. Его Высочество почти вздыхает, когда вдруг слышит голос, который говорит: – Луч зари, пронзающий небеса. Юнги словно услужливо подсказывает принцу, на деле же его тон сочится ехидством и плохо скрываемой насмешкой. Даже спустя больше ста лет это все еще кажется ему невыносимо смешным и глупым. Тэхён же задумчиво пропускает темно-синие пряди волос несытя сквозь пальцы. – Мне кажется, это довольно символично. – все же изрекает он после нескольких минут повисшего молчания, нарушаемого лишь громким мурчанием. – Заря приходит на смену ночи, и это показывает, что времена демона Красной ночи минули. А пронзающий небеса звучит, хм, устрашающе. Думаю, ни небеса, ни сами небожители не смогли бы оставить без внимания такой явный вызов. Так что это имя просто обречено привлечь всеобщее внимание. Тэхён замечает, как Чонгук слегка оборачивается, сияя благодарностью во взгляде, поэтому мягко улыбается, стараясь передать всю свою поддержку. Его улыбка становится еще шире, стоит только представить, как Чонгук, совсем еще молоденький и неопытный демон, старательно придумывает себе новый титул. Юнги же, ничего не заметив, лишь громко фыркает. Он множество раз говорил это упрямому мальчишке, сначала намекая, а затем и сообщая в открытую, что все в трех мирах насмехаются над этим титулом, а объявлять его где-то публично – зазорно. Однако его новому владыке, кажется, было абсолютно на это все равно. Что самое худшее, драгоценное божество Князя демонов не только не улыбнулось, услышав это нелепое имя, но и еще целиком и полностью встало на его защиту, найдя это очень романтичным и вконец похоронив все надежды Юнги на то, что хотя бы Его Высочество сможет с этим что-то сделать. Заметив чужие заигрывающие переглядывания, Юнги за короткий миг отбрасывает все свои мысли и возвращается к исполнению возложенных на него обязанностей. Дальше оставаться здесь нет смысла, поэтому демон торопится скрыться из беседки, прихватив с собой сонного несытя. Последнее, что он слышит – это как Его Высочество с интересом переспрашивает: – Пронзающий небеса, верно? Уловив в этом тоне явную двусмысленность, Юнги вмиг покрывается мурашками и уносится прочь еще стремительнее. Тэхён же поднимается со скамьи на ноги и неторопливо подбирается к Чонгуку ближе. Тот все еще жутко смущен, поэтому вновь отворачивается, не желая показывать свое красное лицо. Божество все так же медленно склоняется к его заостренному уху, украшенному множеством серебряных сережек и цепочек. – Хоть меня и низвергли, но я все еще являюсь частью небес, ты помнишь об этом? Князь демонов на несколько секунд замирает, не решаясь поверить тому, что услышал. Когда он поворачивает свое лицо в сторону, на губах Тэхёна играет кривая ухмылка, а в золоте его глаз беснуются искры. – Ваше Высочество, – совсем тихо говорит Чонгук, едва ворочая языком от волнения. Дальше слова теряются. Божество же преспокойно продолжает: – Некоторое время назад мне попалась одна твоя молитва… Ты, наверное, и не мог себе представить, что я когда-нибудь услышу ее – одну из великого множества. Однако эта молитва было такой отчаянной и так не похожа на все остальные, что я сразу обратил на нее внимание. Князь демонов догадывается, о какой молитве идет речь, поэтому немедленно холодеет, пока его глаза лихорадочно расширяются. Его драгоценное божество с золотыми волосами, облаченное в сверкающие белые одежды, в этот момент щурит свои глаза, становясь еще более похожим на прекрасного демона-искусителя. Демона, обольстительным речам которого невозможно противиться. – Сегодня я хочу исполнить эту молитву. Хочу стать твоим. У Чонгука сбивается последнее всполошенное дыхание. Заикаясь, он шепчет: – Это правда? Мне правда можно…? – Его лицо вдруг становится хмурым, на нем отражается боль. – Не уверен, что после всего, что с вами сделали, мой принц, я рискну так прикоснуться к вам. Демон уверен, что спустя столько лет это все еще может вызывать нехорошие воспоминания и причинять страдания. Его же сердце желает, чтобы божеству больше никогда не приходилось страдать, ни одного мгновения. Тэхён же почти готов недовольно цыкнуть. Он ужасно, совершенно, абсолютно, просто категорически не терпит быть принимающим в паре, в прошлом всегда старался избежать этого и такие исключительные случаи можно по пальцам пересчитать, однако сейчас, когда он добровольно готов пойти на этот шаг, Чонгук вдруг становится слишком озабочен его возможным состоянием. Тэхён доверительно шепчет, будто делится каким-то ужасно сокровенным секретом: – Знаешь, хоть этого и не заметно, поскольку я очень воспитан и благопристоен, а кроме того, умею скрывать это, но с самой первой секунды, как только я увидел твое истинное обличие, меня затапливает дикое желание. Поэтому, если ты будешь исключительно аккуратен, то я милостиво позволю тебе овладеть своим телом. – Конечно, мой принц, вы же знаете, я… – Знаю, – божество ласково улыбается, укладывая ладонь на чужую щеку. – Знаю, поэтому и доверяюсь тебе. Освещенные лучами заката, они сплетаются в нежном поцелуе, а Тэхён думает о том, что он разделил ночь с бесчисленным множеством людей, однако запомнил только одни, самые нежные руки, прикосновение которых испытал на краткий миг многие столетия назад и с тех пор и не надеялся ощутить снова. Только утопая в надежных объятиях этих рук, божество, что некогда было Богом любви, являлось самим ее средоточием и купалось в любви несметного числа своих последователей, было способно ощутить, что хозяин этих рук, и не человек вовсе, мог преподнести этой любви гораздо больше, чем весь остальной мир. Чонгук мог преподнести Тэхёну весь мир, но Тэхёну этого было не нужно. Ему нужен был лишь сам Чонгук.