Бог и вознесëный Богом до звания "Мой Король"

      Вереница чувств во время цветения молодости может вскружить голову даже великим стратегам.              Обычная тихая ночь в спальне правителя Пиковой Империи. Хозяину комнаты вместе с его гостем — правителем Сукхавати — приходилось обязательно видеться раз в неделю, во избежание потери контроля со стороны одного из них. Конечно же, Данте не смог бы в самом деле потерять себя, сойдя с ума от тоски и одиночества, но повязанная с его любимым душа настойчиво требовала близости. И иногда не только эмоциональной. Но если сам философ благополучно мог отринуться от мирских благ, всех, кроме сна, то Пик испытывал острую нужду в том, чтобы получить физическую близость. Как выяснилось впоследствии, Пик был слишком большим собственником, впрочем, не только он, просто у Данте ещë не было случая, чтобы проявить свою горячую, как пламя, ревность. Вся проблема заключалась в том, что оба были востребованы в невинных проявлениях ласки и, зачастую, не в самый подходящий момент.       Началось всë с того, что Данте стал приставать к Своему Королю, когда тот был занят делом: то обнимет за плечи, напоминая не горбится, пока тот работал с документами, то во время зарядки мог подлезть, требуя поцелуев.       «Мешаешь моим делам своими ласками? Что ж, посмотрим, как тебе самому это понравится». — Сказал себе тогда Пик, став отвлекать Данте от медитации или чтения. В первый раз это не возымело эффекта, во второй раз Данте лишь хмуро на него посмотрел, но ничего не сказал, в третий раз… что же, видимо, Пик исчерпал свой лимит предупреждений. Так как Данте решил окончательно его добить.       Сначала он влезал в его разговоры со стражей или дозорными, всегда оказываясь рядом. Обнимал со спины и целовал в щëку. Пик переносил это спокойно, а на перешëптывающихся солдат стрелял глазами с такой ненавистью, что удивительно, как никто ещё не отправился на плаху. Благо слухи не распространялись. После этого, конечно, философ совсем обнаглел, придя посреди его речи перед его армией и нагло усевшись на трибуну, захватив его взгляд и посмотрев в ожидании следующих действий. Пик, не долго думая, столкнул его с балкона под испуганные охи толпы. Правда сам Данте, даже в свободном полëте, остался невозмутим и, распавшись на сноп искр, перенëсся за спину Пикового Короля, схватив его за грудки и заставив его самого откинуться спиной на перила балкона, зависнув над пропастью. Только Пик подумал, что вывел того из себя, как его притянули в сладкий поцелуй и, отпустив, философ исчез из его поля зрения, получив то, что, видимо, ему было нужно. Но последним гвоздём в крышку гроба стало его поведение на собраниях правителей. Причëм выражалось оно самым наглым образом. Нет, при других он не делал ничего, что могло бы заставить тех что-то заподозрить, но всё же так нагло лапать его под столом… При этом, сколько бы Пик не старался поймать его, он всегда оставался будто бы не при делах! За такое Пик в прямом смысле готов был его убить прямо там. И это почти случилось после одной откровенной шуточки, смысл которой поняли только они двое, тогда Пик схватил его за грудки и, повалив на стол, прошипел ему, что: «Ещë одна такая шутка и я…», но его перебили. Банальное: «И ты что?» и хитрый заинтересованный взгляд, и Пик тут же остыл, понимая, чего добивается этот кретин. Пик тогда посмотрел в его лицо с выражением «знал бы ты, как я тебя ненавижу» и был уверен, что взгляд философа снизу вверх означал «поверь мне, знаю».       — Так в чëм твоя проблема? — казалось бы обычный вопрос, но до сих пор ставил Пика в тупик.       — О чëм ты? — недоумëнно спрашивает Данте, оживая после «медитации». Или же он снова просто спал?       — В чëм смысл всего этого сыр бора?       — Ох, ну, ты знаешь, просто желание обладать тем, что я не могу получить. — весело отозвался Данте со своего места.       — Ха-ах… и на что я надеялся? — спросил Пик, садясь на кровать в своей настоящей спальне.       — Я серьёзно. Ты же не думал, что я не замечаю твоих взглядов на меня?       — Мне что же теперь, не смотреть? — оскорблённо проворчал Пик.       На это Данте только посмеялся:       — Ну что ты, мне это даже льстит. Тем более, что мы давно уже обручены.       — Ага, два месяца как. Два незабываемых месяца, один из которых я провëл в любовной горячке, а всю первую половину второго ты провëл за решёткой. — с горечью бросил Пик, вознося лицо к потолку, будто прося помощи у Бога, любого, кроме Данте. Вообще какого угодно, лишь бы помог.       — Всë было не так уж и плохо, да и последние две недели прошли замечательно. — весело улыбаясь, Данте только удобнее устроился на подушках, убрав руки за голову.       — Это когда ты пытался унизить меня перед всеми? Твоими силами у меня не останется верных солдат.       — Хах, поверь, я обо всëм позаботился. — слегка растягивая гласные, протянул Данте, потягиваясь на своëм месте.       Сказать, что Пику стало жутко от тона философа, значит заткнуться и не нести херни. Пик давно привык к выкидонам Данте и был готов почти ко всему. Кроме…       — Ты же не промыл им мозги? — строго спросил Пик.       — Что, всем? Нет, боюсь, слишком энергозатратно. — Данте пожал плечами и прикрыл глаза, зевая от скуки. — Может, только парочке солдат…       — Зачем?       — Просто позволяю себе развлекаться, играясь с властью. Запугивая других чужими руками.       — По-твоему, это власть? — спросил Пик, надеясь на оправдания, но Данте только посмеялся и спросил.       — А что по-твоему есть власть?       — Не знаю, но конкретно эту тему я не хочу обсуждать. — Пик отвернулся, надеясь, что философ не станет настаивать на разговоре.       — Имеешь право. — пожал плечами Данте. После недолгой паузы он всë же спросил. — Ну, так что? Займёмся этим? — выделяя последнее слово, с хитрецой спросил Данте.       — Чем конкретно «этим»? — делая вид, что не понимает, лишь бы заставить его сказать, спросил Пиковый Король, приблизившись почти вплотную и смотря в красные глаза.       — Прелюбодеянием… — невинно бросил Данте, будто бы ребëнок, не знающий значения нового слова.       Пик засмеялся:       — Только ты мог так извратить слово «секс». — не переставая улыбаться, сказал Пик. Он не мог признаться, что ему больше остальных нравилась манера речи философа.       Теперь уже засмеялся Данте:       — А мне нравится твоя вульгарность, дорогой. Выбери я в партнëры, к примеру, Зонтика, было бы не так весело.       — Ты что, засматривался на этого труса?       — Были такие мысли. Когда я выбирал себе сильную пассию, Трëфовый валет был вторым после тебя.       — Да ладно. — с неверием бросил Пик.       — Да. Я сам удивился и даже проявил интерес, но всë же не стал рисковать. — он наклонился почти вплотную и поцеловал Пика в губы. — Всë-таки ты мой идеал.       — Согласен. Я бы тоже не променял тебя ни на что. Так что раздевайся.       — Пф-ф… ха-ах, а я думал, ты уже не предложишь. — лицо Данте вмиг стало скучающим.       — Какой же ты напыщенный кретин. — с презрением бросил Пик, разочарованный тем, что не удалось смутить этого придурка, а Данте, кажется, только и рад.       После недолгой подготовки они оба были обнажены и сидели на кровати, любуясь друг другом. Пока Пик всë-таки не поднял эту тему.       — Та-ак, и кто же будет сверху?       — Хм-м, ну, это как раз таки легко определить. Скажи, ты будешь чувствовать себя доминирующим, если… я тебе отсосу?       — Хах, ну, конечно же… — не успел Пик договорить, как Данте улыбнулся во все свои тридцать два акульих зуба. — …нет… — принимая поражение, признал Пик.       — Ну, вот мы всë и прояснили. Ложись. Сегодня я актив.       Пик просто фыркнул на это заявление, поворачиваясь спиной к Данте и спокойно распростершись на подушках широкой грудью, подобрав под себя руки. Сейчас должен был быть их первый раз, а они так быстро всë решили, но поздно было метаться, как вообще можно получать удовольствие, если у тебя мозги явно не под это заточены.       «Быть принимающим? Какая глупость. Только потому, что Данте это бы обрадовало. И потому, что не хочу стать евнухом». С такими мыслями он постарался расслабиться, правда из этой истомы его вывели поцелуи в спину. «Неплохо», — подумал Пик, но внезапный укус в плечо заставил его напрячься всем телом, чувствуя боль, на которую все его существо среагировало, как на сильную стимуляцию. Пик издал звук между рëвом и стоном и, только когда яркие пятна перед глазами пропали, он смог спросить себя: «Что за хуйня?» — попытавшись повернуться, он почувствовал хватку на своей шее и то, как его вжали лицом в подушку, на которой ещë недавно он лежал расслабленный и умиротворённый, и где сейчас едва ли не задыхался от невозможности повернуть голову. «Что он задумал?..» — Пик боялся даже в своей голове звучать жалко, потому как не мог быть уверенным, что его не слышат, но, видимо, Данте решил сжалиться и не держать его в неведении. Стоило только Пику задать у себя в голове этот вопрос, как у его ушной раковины послышалось чужое дыхание.       — Не волнуйся, я просто решил немного распалить обстановку. Скучно ведь, когда ты знаешь, что будет дальше, ты так не считаешь? — естественно Пик не мог ответить, но очень хотел его обматерить, и это желание усилилось, когда его насильно перевернули на спину. Он оскалился, ведь не зря он не хотел смотреть в глаза Данте, когда он будет внутри, но он быстро проглотил своë желание начать ругаться, когда ему на грудь легла тëплая рука его партнëра, а сам он забрался на его бëдра сверху и явно был готов к активным действиям.       — Ты что творишь?       — Просто подумал, что мы оба должны получать удовольствие от процесса. Но если уж ты не хочешь принимать активное участие, то тогда ты не будешь снизу.       — Тц, тогда я могу и сам!..       — Нет, мы ведь договорились делить власть. И если ты не позволяешь мне насладиться тобой в полной мере, тогда это удовольствие мы будем делить пополам.       Пик не был уверен, что понимает его, поэтому спросил:       — Чего ты хочешь?       На этот вопрос Данте вновь улыбнулся своей фирменной улыбкой, но на этот раз в ней было то, что Пик распознать не смог.       — Просто доверься мне… — Доверится? Легко сказать, особенно учитывая проблемы с доверием у Пикового короля. Но всё же… — …закрой глаза… — этому тону хотелось поверить. Просто утонуть в бархатистом голосе, который ласкал его уши и, видимо, не только их… — …всë практически готово… — Сказанное уже на границе сознания могло утонуть в сладкой томительной тишине, если бы не чувство единения с другим человеком.       Пик резко приподнялся на локтях, но был спокойно уложен обратно, успокаивающим прикосновением руки Данте. Второй же рукой, если глаза его не обманывали, Данте пытался скрыть своë выражение лица. Пытался сдержать стоны и вздохи, пока старался привыкнуть к новым и для него самого ощущениям. Когда же его слегка отпустило, он спустился, чтобы успокоить своего партнёра.       — Не волнуйся, со мной всë в порядке. Морально я более менее был к этому готов.       — К тому, чтобы насадится на меня?! — Пик не понимал своей злости, но что-то глубоко внутри настойчиво твердило о беспокойстве.       — Не кричи… — сейчас Данте выглядел слегка измотано, но не так, как спустя две недели в камере. От этих воспоминаний у Пика защемило сердце. Не хотелось, чтобы его партнëр чувствовал себя хуëво от того, что сам себе надумал, когда сам Пик не смог его остановить.       — Тогда слезай или я силой тебя сниму. — пригрозил Пик, но был остановлен жалостливым взглядом. Обматерив всë то, на чëм стоит карточный мир, Пик сдался и всë-таки сказал. — Ну, ладно… только давай на этот раз начнëм не так резко.       — Будет исполнено, Мой Король. — нежно отозвался бубен, и Пик в отчаянии откинулся на подушки. Следом за ним на его грудь лег и Данте. На вопросительный взгляд восьмого, философ ничего не пояснил, только начал двигаться, почти одновременно впившись в губы своего возлюбленного, зарывшись руками в его волосы.       Медленные поступательные движения заставили Пика промычать в чужие губы. В таком положении Данте просто физически не мог насадиться глубоко, но в этом были свои плюсы. Пик был уверен в том, что не кончит раньше времени, но вот Данте… в его дыхании намного чаще проскальзывали мычания и сдержанные стоны, Пик мог его понять, ведь прямо сейчас его достоинство перетиралось между их телами. Весомая стимуляция, учитывая, как философ и до этого наслаждался его подтянутым телом, явно мечтая о чëм-то подобном. Решив не отвлекаться от процесса, Пик обхватил бëдра принимающего руками, желая помочь. Но его быстро спустили с небес на землю, буквально стянув его ладони с чужих округлостей, при этом прижав к кровати. Только вот руки Данте всë ещë были в его волосах, что, честно, смутило Пика. Он мог подумать, что ему кажется, что тëплые руки всë ещë зарыты в его патлы, но, когда знакомые мягкие пальцы осторожно сжали его ухо, он резко открыл глаза и, вырвавшись из хватки, отстранил от себя философа, став изучать чужое тело.       — Что-то не так?       — Да как тебе сказать… — спокойнее, чем он от себя ожидал, произнёс восьмой.       И вправду, чужое тело сейчас представляло собой интересное зрелище. Всë дело было в дополнительной паре рук, что, кажется, чувствовала себя совершенно естественно под основной парой, находясь на уровне нижних рëбер. Примечательно, что по ней расходились горящие, словно пламя свечей, узоры. И если уж и говорить о странностях, то стоит заметить, что глаза Данте полностью побелели и стало непонятно, куда он смотрит.       — Хах. И как я мог забыть, что ебусь с чëртовым Богом? — спросил скорее у самого себя Пик       — Прости, но, боюсь, это то, что я не могу контролировать. — самодовольно улыбаясь, протянул Данте. Но, видя, как нечитаемо смотрит на него Пик, его пронзило странное чувство. Поэтому, впервые за все их отношения, он почувствовал стыд и, потупив взгляд, попытался реабилитироваться в чужих глазах. — Но, если ты не хочешь, я постараюсь… — его заткнул поцелуй. Резкий настолько, что даже удивительно, как их зубы остались целы.       — Я разве сказал, что имею что-то против? Просто… — Пик опустил взгляд на дополнительные руки, с интересом рассматривая их строение. — …что насчëт смены позиции? — он перевëл взгляд обратно в белые глаза, которые невозможно было назвать пустыми: столько всего в них было, отвернуться не было желания. — Чтобы легче было созерцать всë это великолепие? — смотря на то, как, в прямом смысле, загорелся румянец на чужом лице, Пик уточнил. — Или ты стесняешься?       Кажется, Пиковый Король попал в точку, судя по тому, как сильнее загорелись щëки, шея и, в добавок, уши Данте. Что он попытался скрыть, закрывшись ладонями с нижних рук? Только Пик хотел что-то сказать, как услышал всхлипы, это заставило его замолчать.       — Данте? — рука восьмого потянулась к лицу напротив, но не успел он даже слегка его коснуться, как руки с чужого лица с лëгким шлепком легли на его щëки, а чужие губы столкнулись с его. Когда же они разошлись, Пик увидел слëзы в глазах напротив, горящие всполохи скапливались в их уголках, но тут же испарялись, оставляя после себя лишь дымку, так и не покатившись по щекам. — Всë нормально?.. — пытаясь подавить беспокойство в голосе, спросил Пик.       — Всë хорошо. Просто… не думал, что найду того, кто будет принимать меня так хорошо… — он периодически шмыгал носом, а до Пика начало доходить, что, кажется, в глубине души Данте было важно, как он отреагирует на его фокусы. И, кажется, положительная реакция его растрогала.       Внезапно он обнял Пика за шею. Тогда восьмого окутало странное чувство лëгкости и головокружения, но всë прошло, стоило ему снова почувствовать под собой мягкую поверхность матраса. Кое-что изменилось, сейчас они находились в позе, в которой Пик сидел на краю кровати, а Данте, всë в той же позиции, обнимал своего возлюбленного и руками и ногами. Сейчас он был на голову выше за счëт того, что сидел верхом, но так вид на его глаза открывался просто отличный. Пик потянулся к нему руками и, ухватив того за волосы, прислонился носом к его, для более тесного контакта.       — Чëрт, если ты ещë перед кем-то покажешься в таком виде, я заставлю тебя пожалеть.       — Ох, очень на это надеюсь. — игриво заметил Данте.       Они вновь слились в поцелуе, в котором Пик будто пытался съесть своего партнёра, сильнее вжимая чужую голову в свои губы. Когда же руки, наконец, отпустили волосы карточного Бога, они стали блуждать по остальному его телу, вслепую изучая его и такое необычное для людей строение. Начали они с нижних рук, которые в принципе ничем не отличались от обычных, кроме своего расположения, конечно же, они крепились на обычные лопатки и на них были всë те же мышцы, только с прожилками этих горячих узоров, прикосновение к которым, кажется, вызывало у хозяина ещë большее удовольствие, чем поцелуи. Пик, которому поцелуев тоже стало мало, постарался натолкнуть Данте на движения. Но его руки снова бессовестно перехватили. «Неужели хочется кончить от обычных поцелуев и прикосновений? Хах, какой же он трус, раз боится идти даль…» — его мысль прервало что-то, что настойчиво пролезло глубоко в его глотку. От такой резкости Пик едва не задохнулся, рефлекторно сжав стенки горла, и, кажется, инородный предмет решил покинуть его рот, так как спешно выскользнул сквозь приоткрытые губы, позволяя Пику откашляться и вздохнуть спокойно. Открыв глаза, он понял, что то, что пыталось его задушить, было ничем иным, как языком Данте, а сам хозяин сейчас сидел с гаденькой усмешкой, смотря на восьмого сверху вниз.       — Ну, чего это мы так? Боимся принять что-то в себя? — с неприятной усмешкой спросил Данте, которому высунутый на всю свою змеиную длину язык, видимо, ни капли не мешал говорить. — Ты, походу, не можешь смирится с тем, что не в состоянии сейчас что-то контролировать.       Пик на удивление спокойно на это отреагировал, безразлично смотря снизу вверх. После чего губами ухватился за язык, который кто-то не умел держать за зубами, и втянул в свой рот, подобно лапше. Чего Данте не ожидал, так это того, что его начнут ласкать, заставляя его самого плавиться от ощущений до такой степени, что философ проморгал тот момент, когда чужие руки освободились из его хватки, легли на его бëдра и насадили его глубже. Данте простонал в поцелуй и отстранился. Когда он отдышался, то заметил, что их глаза теперь примерно на одном уровне. Только Данте хотел что-то сказать, как его опередили.       — Долго ты ещë будешь выеживаться или мы, наконец, получим то, за чем мы это начали?       — Я… просто…       — Просто сейчас пойдёшь в противоположную сторону от «нахуй», если не прекратишь. — Данте отвернулся от него, виновато смотря в пол. И Пик решил разрядить атмосферу. — Слушай, я понимаю, для тебя это впервые и тебе хочется быть доминирующим, мне тоже, но давай признаем, что просто нуждаемся друг в друге в этой ситуации и не будем перетягивать одеяло на себя хоть раз?       Что не удивительно, в словах лидера было рациональное зерно. И Данте понял, что сейчас они и правда должны прийти к согласию. И не только сейчас. Не став больше спорить, Данте начал движение, используя как опору плечи любимого Короля, пока тот помогал ему двигаться, придерживая за талию. Сначала оба держались хорошо, но спустя время Пик плотнее прижался к телу Данте, пытаясь подавить стоны.       — Что-то ты сильно распалился, ты так не считаешь?       — Да посмотрим, что ты скажешь на это, лягушонок. — сказав это, Пик ухватился за колом стоящее достоинство Данте, что так удачно попалось под руку. К такому Данте явно не был готов, так как издал самый несдержанный стон за весь их процесс.       — П-пик… отпусти… — буквально взмолился Данте.       Но Пик и не подумал об этом, проведя по его мужскому началу рукой. Эффект от чего только усиливали огненные полосы, что расползлись по нему впроцессе.       — Хех, тебе не стоило рисовать на себе столько дополнительных эрогенных зон, любимый. — лукаво улыбаясь, произнёс восьмой. — Что ж, теперь, если не хочешь кончить первым, то будь добр постараться.       — Как же я… — Данте прервался, пытаясь отдышаться, и Пик великодушно дал ему эту возможность, ослабив хватку, лишь чтобы услышать. — …обожаю, когда ты такой…       Данте задвигался, и Пик вместе с ним, то помогая опускаться свободной рукой, то регулируя угол, то двигая другой рукой по его члену, создавая дополнительную стимуляцию. Так продолжалось недолго. Вскоре они оба пришли к яркому финалу, от которого у каждого из них поплыли пятна перед глазами. Они повалились на кровать, слившись в последнем поцелуе, прежде чем философ отключился. Пик всë еще оставался в сознании, пытаясь отдышаться. Не сказать, что он остался неудовлетворён, но, кажется, в выносливости он всë же превосходил Данте, не смотря на заверения того в обратном. «Да и что ещë стоило ожидать от такого лентяя?» — Пик посмотрел на красную голову перед его лицом и вздохнул. «Ну, кто-то должен был остаться убрать весь этот беспорядок». Успокоив себя этими мыслями, Пик аккуратно столкнул с себя Данте и постарался встать. Но это уже было целым испытанием, так как расслабленное после оргазма тело не желало подчиняться ни в какую. «Ещë чего не хватало, собственное тело объявило мне бунт».       — Неужели думаешь, что я пожалею тебя после такого? Да я даже на тренировках тебя не жалел!       Послышалось мычание. Пик обернулся к спящему философу и остановил взгляд на его потерянном лице. Кажется, его разбудил не столько шум, сколько отсутствие чужого тепла под боком.       — Кажется, я тебя разбаловал. Раньше ведь отлично обходился без меня, не так ли? — на это Данте не ответил, только сильнее сжавшись. — Тц, ладно… — Пик подполз ближе и, подхватив бубнового, переложил на подушки и укрыл, так как Данте, кажется, замёрз.       После всех махинаций Пик и сам свалился без задних ног, перед самым провалом в темноту сна почувствовав, как к нему прижимается тело его любовника.

・ ・ ・

      Данте открыл свои глаза и отметил, что проснулся не у себя в храме. Не то чтобы он не помнил предшествующих его сну событий, но он был уверен, что глазами во время всего процесса он был в своëм государстве. Поддерживать второе сознание довольно выматывающе, особенно, если это не просто ещë одна копия, а целые мириады нитей и невидимых глаз, что опутывают всю страну, поддерживая порядок, отвечая за природные явления и охраняя от вторжения. Уходя, он всегда говорил, что отправлялся в духовное путешествие, но душой и разумом он всегда со своими подданными. Отчасти это было правдой, но его душа так же была отдана во власть его любимого, а разум… что ж, придëтся надеяться, что во время процесса ничего не случилось. Он сел на кровати, почти сразу же услышав зевок и голос его любимого.       — Ну, и куда ты подорвался?       Переведя взгляд в сторону звука, Данте увидел щурящегося спросонья Пика. Даже сейчас он, кажется, на что-то злился, предположительно на то, что ему не дали досмотреть сон, но, как бы странно это не звучало, для Данте он все равно оставался милым.       — И тебе доброго утра. — поприветствовал его философ.       — Сейчас середина ночи. Хули ты подскочил спустя всего пару часов сна?       — Кто рано встаёт, тому Бог подаёт. — не в серьёз, скорее в шутку, вымолвил Данте, но это выбесило Короля ещë больше.       — Я тебе сейчас так наподдам, что ты у меня ещë долго не встанешь.       На это Данте ничего не ответил, лишь беспристрастно посмотрел на Пика и протянул руку для того, чтобы его погладить. Удержаться было уже невозможно. Пик только ради приличия что-то проворчал, прежде чем улечься обратно лицом в подушку. А Данте в тоже время выпрямился и, сев в позу лотоса, положил руки на колени. Если сосредоточиться, то можно снова увидеть своë государство. И как же не кстати, на его плечах оказались чужие руки.       — Пик, возвращайся ко сну, пожалуйста.       Данте не хотел звучать раздражённо, пусть и казалось, что это не в его природе, но сейчас он слишком волновался за свою страну, чтобы его голос звучал как обычно, спокойно. И настойчивость Пика лучше не делала.       — Ну, и чем, по-твоему, ты таким важным занят? — Данте не ответил. — Дань? Ты вообще здесь? — шальная мысль, но Пику хотелось кое-что проверить.       Высунув язык, он мазнул им вдоль позвоночника, где, по его воспоминаниям, во время их утех находилась одна из ярких полос, на прикосновения к которой Данте отвечал томными вздохами. Результат не заставил себя ждать, правда, не такой, как ожидал Пик. Внезапно из головы Данте повалил пар, причëм в прямом смысле, а затем она загорелась.       — Воу! — Пик отстранил от себя Данте на расстоянии вытянутых рук. После, уже поняв, что нужно что-то делать, начал сбивать пламя. Но его, прямо перед лицом, остановила чужая рука, просящая прекратить. После, взмахом этой же руки, было затушено пламя. Секунда, и послышался вздох.       — Пик… зачем... зачем ты это сделал?.. — Данте повернулся, в его глазах была непомерная усталость и печаль.       — Я просто… — слов не было. Данте сейчас выглядел таким замученным, будто ему пришлось пройти собственные горы босиком. Но что на самом деле только что произошло с ещë секунду назад бодрым философом? Ответа не находилось, поэтому он просто спросил. — Что плохого я сделал?       — Ничего… возможно, это я сделал всë не так… — после этих слов Данте медленно завалился на бок, поджав к себе колени.       Пик отвернулся и нервно поскрëб затылок. Таким он Данте ещё не видел. Что же случилось? Не найдя другого выхода, он решил попытаться поговорить. Поэтому, сев вплотную, он положил руку на чужое плечо. Данте продолжил лежать спокойно. Окажись они в такой ситуации, но поменявшись ролями, Пик бы уже скинул чужую руку и послал бы его куда подальше. «Это же хороший знак?» — дальше — сложнее, нужно было понять, что говорить.       — Ты… в порядке?.. — Пик хотел себя ударить. Ну почему он не способен на мало мальски душевный разговор? Более важный вопрос, почему он не может не испортить ничего? От самоуничижительных мыслей его спасло прикосновение к его руке. Опустив взгляд, Пик увидел, что Данте положил свою руку поверх его. Немое приглашение прилечь, которым он поспешил воспользоваться.       Молчание продолжалось ещë какое-то время. Пока Пик обдумывал, что сказать, Данте перехватил инициативу.       — Спасибо за всë, что ты делаешь для меня. — Пик подавился воздухом от такого заявления, но, не дав ему возможности что-то сказать, Данте продолжил. — Ты терпишь мои заскоки, меняешься, несмотря на то, что это не в твоей природе. Из всех остальных ты самый не поддающийся контролю и не идущий на уступки. И, чëрт побери, это в тебе я и обожаю. — Данте перевернулся на спину, продолжая нести, как считал Пик, околесицу, но в то же время Пик решил не прерывать его и дослушать. — Но ты понимаешь, когда я с тобой, я теряю контроль, а когда это происходит, всë может закончится плохо. — философ сел на кровати и обхватил себя руками. — Я думаю… нам нужно сократить число наших встреч, скорее всего, до минимума. Я просто… не хочу… чтобы что-то пошло не так…       — Ну, класс, ты уже всë решил, а я, значит, должен смириться?       Данте повернулся и в непонимании уставился на восьмого, что сейчас лежал на подушке, подперев голову рукой, и со скучающим лицом смотрел на Данте.       — Пик, это серьëзно…       — Да-да… только скажи мне, когда это всë стало таким серьёзным?       — Уже давно, и ты должен понять, что на моих плечах лежит огромная ответственность.       — Да. Как Короля. Может, ты и считаешь себя Богом, но пока ты ещë не готов к таким колоссальным обязательствам.       — Да как ты…       — А ещë… — Пик поднялся и схватил философа за плечи, не давая ему вставить и слова. — Тебе нужно вспомнить, что лежит в твоей природе. Это спокойствие и терпение. Ты не энтузиаст и не тот, кто смог бы молниеносно накопить свою мощь. Да, в погоне за властью ты уже сделал то, что сделал, но сейчас, если не сбавишь обороты, просто перегоришь, огонëк.       Данте выглядел потерянным, в то же время Пик оставался собранным, продолжая вести свою линию разговора, не давая философу и шанса.       — Слушай, мы изначально были созданы, как просто куски личности одного человека. И если кто-то из нас должен был вырасти над собой, другие должны были также преодолеть свои слабые стороны. Это сделал я. И ведь это ты мне в этом помог, теперь моя очередь.       — Что ты?.. — Данте не успел договорить, как его обняли. Крепко, будто пытаясь удержать от глупостей.       — Ты — полный идиот. Ну, кто сказал тебе, что ты должен себя сломать? Такой, как ты, пытаясь угнаться за силой, в один момент на полной скорости разобьётся о стенку собственных пределов. — на удивление это не звучало обидно, Данте быстро понял, что Пик был прав. — Слушай, возможно, я не умею говорить красиво, как ты, но стратегия и холодный расчёт — это то, в чëм я преуспел. Так что, поверь мне, дальше тебе лучше идти спокойным ходом. Ты научишься контролировать свои силы и, возможно, научишься получать от этого удовольствие, но не нужно делать вид, что у тебя всë под контролем, ты не Маку и ты не Феликс. Поэтому, если тебе нужна будет помощь, то просто… — Пик не смог закончить мысли, так как его прервал чужой плач.       Пик отнял Данте от своего плеча и увидел, что по его щекам катятся слëзы. Настоящие слëзы. Пик прикусил язык. «Чëрт, я его обидел? Я был слишком груб?»       — С-спасибо… и, нет, это не простая вежливость. Я просто только сейчас понял, почему мне было так плохо в последнее время.       Пик вздохнул и всë же решил уточнить:       — Так я был прав? Ты поэтому так странно себя вëл? Не хотел идти на контакт, пытался контролировать и в самом начале пытался держаться на расстоянии. Всë от страха потерять контроль?       — Да… вся эта идея с партнёром была для меня лишь способом держать себя в узде. Понимаешь, сбалансировать мои эмоциональные качели, с которыми я не смог справится в виду того, что до этого у меня их не было. — Данте обхватил себя руками, но быстро расслабился, продолжая. — И, не смотря на все мои поиски, вариант у меня был всего один. Но, когда я понял, что нашëл не просто «достойную партию», а равного себе, я осознал, что всë это время отрицал свои чувства. Две недели в темнице помогли мне лучше это осознать.       — Да? Что же, это был не Стокгольмский синдром?       — Я не верю в подобное. — категорично сказал Данте. — Да и неужели ты думаешь, что на мне бы это сработало?       — Ну, да… Мы же не в дешёвой драме.       Данте посмеялся, а после к нему присоединился и Пик:       — Нет, просто аскеза положительно сказывается на работе мозга. Как, по-твоему, я вообще пришëл ко всему этому?       — Тц, просто у тебя мозги не работают, как надо.       — Возможно. — Данте посмеялся, но потом прищурился. — Ну, так что… — на лице Данте снова заиграла его фирменная улыбка и, возможно, только Пик мог понять, что прямо сейчас она игривая. — …займёмся этим?       — Смотря что ты имеешь в виду. — слишком устав от этих игр, Пик надеялся, что это было не тем, о чем он думал.       — Любовью… — томно выдохнул в чужие губы Данте, прежде чем мягко поцеловать Пика, не касаясь его языка.       Пик выдохнул и пригласительно расставил руки, без лишних слов понимая этого горе-философа. Тот не заставил себя долго ждать, упав в чужие объятья, повалив свою любовь на подушки, в которых оба едва ли не утопали. Пик, посмеявшись, только спросил, нафига им было нужно столько. На что философ ответил, что это вопрос уюта, которым, он надеялся, станет интересоваться не только он. Пик вновь издал смешок и сказал, что ничего обещать не может.       Так, за разговорами о мелочах они уснули в обнимку. Первым вырубился Данте, впервые за долгое время отключившись полностью, как и советовал Пик, не беспокоясь о благополучии своих подданных, но веря, что они уже достаточно духовно созрели для того, чтобы обойтись без него. Хотя, возможно, он давно это знал, просто боялся признаться себе в этом. А Пик, в спокойствии за своего партнёра, тоже провалился в царство Морфея. Сейчас они не были такими, какими являлись в начале их отношений.

Кажется, теперь они оба стали достойны своих званий.