Зарисовки к Сорокопуту

Он чувствовал каждое легкое касание к своему телу. Готье Хитклиф не понимал, как оказался в таком положении. Он смутно припоминал, что после ужина вернулся в свою комнату, переоделся и сел за геометрию. Домашнее задание никто не отменял, так что парню пришлось собрать все свое мужество, остатки терпения и бороться до конца. Но тогда как он оказался в таком положении? Готье ощутил невесомое прикосновение между ключиц и табун мурашек снова зашевелился. Было прохладно из-за открытого окна, а Хитклиф лежал на полу на спине, но он не то чтобы не жаловался, скорее был в недоумении и… возбуждении? Единственным источником света являлась настольная лампа, за окном уже было темно. Моргнув, Готье попытался сосредоточиться и понять, вспомнить, что сейчас происходит, но эти щекочущие прикосновения сводят с ума. До слуха донесся чей-то смешок. Парень, испугавшись, приподнялся на локтях и поймал взгляд темных из-за слабо освещающейся комнаты глаз, после чего мгновенно успокоился. Стоило ли удивляться этому? Готье всегда чувствовал себя по-другому рядом со Скэриэлом Лоу. — Готи, — с наигранным упреком тихо произнес темноволосый парень. Он сидел рядом на коленях, нависнув над бедным тельцем чистокровного, который по неясной причине даже не может себя контролировать. — Расслабься. Готье все еще не понимал, как оказался в таком положении. Он осмотрел Скэриэла, на котором была черная футболка и серые спортивные штаны. Увидев босые ноги полукровки, Хитклиф сдержался, чтобы не вздрогнуть. В комнату пробирался холодный ветер, а учитывая факт, что оба были на полу, то становилось совершенно странно, почему Готье не чувствовал холода. Некоторую прохладу — да, но и она исчезала, стоило Скэриэлу снова провести кисточкой. Секунду, что? Хитклиф распахнул глаза, заметив кисточку в руке Лоу. Рядом стояла небольшая палитра с красками и лежали несколько разных кисточек. Возможно, Скэр стащил все это у Габриэллы, но не суть. Готье наконец осознал, что остался в одном нижнем белье, а Скэриэл рисует на его теле. Боже. Мой. Пока чистокровный приходил в себя, Лоу заправил прядь за ухо, осторожно прикоснулся к его плечам и с тревогой спросил: «Все хорошо?» — Да, продолжай. — Готье дал незамедлительный ответ, и, серьезно, он скоро устанет удивляться. Тем временем Скэриэл медленно вернул Хитклифа в лежачее положение. Готье подумал, что умрет в тот момент, когда пальцы Лоу коснулись кожи чуть ниже пупка. Скэриэл либо действительно не замечал бурной реакции Готье, которая была написана на его лице, пытаясь то ли стереть, то ли что еще там непонятное сделать, либо дурачил бедолагу. Лоу медленно и нежно проводил пальцами по торсу, бокам, и Готье показалось, что он уже умер. Скэриэл бросил игривый взгляд на Хитклифа, а затем резко опустился и подул на пупок. Готье издал то ли всхлип, то ли вскрик и задрожал. — Прости, мне показалось! — отмахнулся Скэриэл и захихикал. Показалось что? Пыль? Муха? Готье соврал бы, если бы сказал, что не злится на Лоу за эту выходку, но он ничего не собирался тому предъявлять.

Она была полураздета, И со двора нескромный вяз В окно стучался без ответа Вблизи от нас, вблизи от нас.

Если бы Готье мог закатить глаза, он бы тотчас сделал это, но Скэриэл, как только закончил цитировать небезызвестного Артюра Рембо, неожиданно приблизился к его лицу. — Готи, — прошептал его имя полукровка, а Готье мог в любую секунду задохнуться от их близости и от того, как нежно он каждый раз произносит его имя, — закрой глаза, ладно? И кто он такой в этот момент, чтобы не послушаться? Готье выполнил просьбу Лоу. Некоторое время до Хитклифа доносились звуки. Ему было любопытно, чем сейчас занят Скэр, но он почему-то не мог открыть глаза, да и не хотел этого делать. Сердце вновь неистово забилось, когда Лоу приблизился. Готье почувствовал дыхание Скэриэла на своих губах, а через несколько секунд ощутил легкое касание кисточки на коже. Хитклиф старался унять свое волнение, начав думать о чем-то другом, но в голову, кроме дыхания и губ Скэра, больше ничего не лезло. Готье облизал резко пересохшие губы, а Лоу замер на пару секунд. — Не дразнись! — предупредил он и продолжил водить кисточкой на правой стороне лица Хитклифа. Готье хотел поклясться, что только что подавил порыв приподнять голову и прижаться своими губами к губам Скэриэла. Господи, что здесь творится? Если бы в комнату кто-то вошел и прервал эти сладкие моменты, Готье бы точно не сдержался и наорал на каждого вошедшего, будь это даже отец или даже, упаси Боже душу и тело Готье, Гедеон. Хитклиф не знает, сколько времени прошло, пока Скэриэл рисовал на его лице, но он ясно почувствовал какое-то опустошение, когда Лоу отпрянул, произнеся: «Готово!» Готье открыл глаза и увидел, что Скэриэл поднялся. Он заправил выбившуюся прядь за ухо и протянул руку, чтобы помочь подняться Хитклифу, а тот и рад был лишний раз прикоснуться к Лоу. — Ты — настоящее произведение искусства, — сказал Скэриэл, осматривая чистокровного, а Готье залился краской, чувствуя себя полностью обнаженным. — Ты должен оценить мои старания, — неожиданно весело пропел Лоу и, так не разъединив руки, направился к большому зеркалу в углу комнаты, поведя за собой Хитклифа. Разве у него в комнате было зеркало от пола до потолка? Готье охнул, когда увидел свое отражение. Хоть свет и тусклый, но это не мешало рассмотреть все то, что нарисовал Скэриэл: правый глаз обводили тонкие белые линии, соединившись в стрелку на виске, плавно переходящую в витиеватые узоры на скулу и щеку, на руках и ногах красовались похожие. Готье слегка наклонил голову вбок и прищурился, рассматривая торс. Он был уверен, что чуть ниже пупка начиналась ваза, но Скэриэл превратил ее в чащу, на которой расположилась омела. — Хотел попробовать нарисовать что-то вроде картины с гвоздиками Ван Гога, но недавно наткнулся на интересную тему про язык цветов. — Скэриэл стоял сзади и в упор глядел на отражение Готье. Второй же чувствовал, что находится на грани. Готье до сих пор не понимал, как оказался в таком положении. Он наблюдал за Лоу, который осторожно разместил свои ладони на талии Хитклифа, будто он был действительно самым ценным и хрупким созданием в мире, после чего потянулся губами к местечку под левым ухом. Готье резко распахнул глаза и увидел все те же знакомые темные волосы и удивленный взгляд. Скэриэл вздрогнул, испугавшись, и чуть не уронил Готье, которого держал на руках. Или все-таки уронил из-за самого же Хитклифа, начавшегося брыкаться. Они оба завалились на пол, когда Лоу пытался успокоить чистокровного и запнулся о свою же ногу. — Что происходит? — простонав от боли, спросил Хитклиф. — Ты уснул за столом, и я хотел перенести тебя в кровать, — вздохнул Скэр. За несколько секунд Готье успел испытать гамму эмоций: от встревоженности и растерянности до удивления от разочарования и досады. Скэриэл бросал на Хитклифа странные взгляды и хотел было открыть рот, но Готье пресек все его последующие вопросы. — Сейчас мы идем спать, а все разговоры оставим на завтра! — или лучше, если никакие разговоры завтра вообще не состоятся. Готье быстро забрался на кровать и пододвинулся, оставив место Скэру, который усмехнулся, покачал головой и залез следом. Готье ни за что не признается, что хотел бы, чтобы этот сон когда-нибудь стал реальностью и никогда не скажет Лоу о том, что ему снилось. Сердце все еще дико стучало, и Готье не удивился бы, узнав, что Скэриэл чувствует это. Хитклиф понял, что уснул за геометрией. Он устал не из-за кучи домашней работы, а из-за напряженного за ужином Гедеона и молчаливого отца. С этим еще предстояло разобраться, но зато Габи была, как всегда, веселой. Кажется… — Хватит думать, — Скэр прервал размышления Готье через какой-то промежуток времени, — закрывай глаза, ладно? Хитклиф полностью замер, хотя и до этого не шевелился. Он зажмурился, когда пальцы Лоу начали неспешно гладить его по голове. Последнее, о чем успел подумать Готье перед, как уснуть, — он хотел бы оказаться в том положении.