Зарисовки к Сорокопуту

— Осталось три машины. Сидящий на водительском сидении Эдвард, посмотрев в зеркало заднего вида, поймал взгляд темных глаз. Убедившись, что смысл дошел до адресата, мужчина вернул внимание на дорогу и подумал, что, если бы окна не были тонированы, он наверняка бы ослеп от ярких вспышек камер и блистательных нарядов гостей. Как хорошо, что ему не придется быть там, где вскоре окажется его подопечный. С соседнего сидения послышался вздох. Эдвард прекрасно понимал красноволосого парня, сидящего на пассажирском сидении рядом. Все эти выходы в свет слишком утомительны, скучны и однообразны, однако им обязательно нужно посещать все подобные мероприятия и засветиться на камерах. Для Эдварда это, конечно, имело значение, но не так сильно, как для Джерома и Скэриэла. Кстати, о них. Осталось две машины, и Эдвард повернулся к первому. — Дай поправлю галстук, — проворчал он, потянувшись к молодому парню, на что получил: «Спасибо, но все наше внимание должно быть направлено на Скэриэла!». С этим никак нельзя было поспорить, но Эдвард скорее откусит себе руку, чем позволит выйти из машины этим двоим, заранее не проверив их внешний вид. Эдвард Лоу являлся и телохранителем, и поваром, и водителем, и гувернанткой, и вообще почти всем, для чего чистокровные нанимают целую армию сотрудников. Недавно они совершили целую революцию, купив и переехав в дом в Золотом или Звездном квартале, где жили практически все знаменитости Октавии. Очевидно, этими знаменитостями были только чистокровные, но после того, как в газетах и интернете появилась новость о новых жильцах, Октавию встряхнуло. Эдвард с усмешкой на лице вспоминал комментарии, которые успел прочитать, и даже телешоу, где их упоминали и продолжают это делать. Господи, их переезд действительно обсуждали все эти заносчивые ведущие и их гости! Лучше бы они так эмоционально говорили о насущных проблемах. Эдвард вернулся в реальность благодаря разговору Джерома и Скэриэла. Джером руководил связью с общественностью, отвечал за пиар, социальные сети Скэриэла и еще много прочей чепухи, в которую Эдвард старался не лезть. Ему хватало и своих забот. Осталась одна машина. Они следующие. Эдвард снова взглянул на Скэриэла и отметил про себя, что внешне тот выглядит совершенно спокойным. Актер же, чего еще от него ожидать? Говоря о внешности, мужчина одобрительно кивнул. Если Джером мог позволить себе надеть официальный и удобный черный костюм с черной рубашкой, галстуком и обувью, то Скэриэлу следовало придумать что-то иное. Эдвард в очередной раз тронулся с места и, медленно подъехав, снова развернулся к парню. Джером начал вылезать из машины и прежде чем открылась дверь Скэриэла, Эдвард пожелал ему удачи. Скэриэл провел пятерней по волосам. — Не трогай! — шикнул мужчина. — Я слишком долго укладывал тебе их! Встретимся возле комнат отдыха! — успел напоследок сказать Эдвард. Ответом послужил кивок. Как только дверь открылась, Эдвард вздохнул от потока ора и визга, доносившихся с улицы, поэтому поспешил уехать на парковку. Джером пошел в обход, чтобы проверить и лично убедиться в том, что никаких казусов по типу неподготовленной комнаты или «ой, мистер Батлер, неужели мы просмотрели ваши имена в списках приглашенных?» не было. Тем временем Скэриэл оказался в центре внимания. Сотни камер сразу начали фотографировать его со всех ракурсов. Неторопливо шагая, он помахал низшим и полукровкам, которые поддерживали его со своей дальней зоны, потому что ближняя была занята светлыми головами. Даже операторы и журналисты чистокровные. Скэриэл все-таки заметил полукровок, работающих здесь охранниками, которые сейчас сдерживали толпу некоторых особенно озлобленных чистокровных. Все их оскорбления Скэриэл игнорировал, пройдя к заранее возведенному «коридору» из светло-серых стен с белыми узорами, скрывающих несколько специальных камер с ведущими, бравших интервью. — Итак, это же Скэриэл Лоу! — объявила ведущая на красной дорожке. Она выглядела хорошо в своем приталенном длинном бежевом платье, но Скэриэл даже не помнил ее имени. — Давай немного поболтаем! Как ты себя чувствуешь, находясь здесь, кажется, в третий раз? — Всем привет! — поздоровался Скэриэл, когда девушка поднесла микрофон к его губам, и дружелюбно улыбнулся Ему было любопытно взглянуть на других четверых знаменитостях, у которых в это же время брали интервью, но он не стал отворачиваться от девушки. — Ты права, действительно, я здесь уже бывал! Они рассмеялись. — Честно говоря, я взволнован, — признался парень, — но кто бы не нервничал, стоя на красной дорожке главной кинопремии Октавии? — Я слышала, что ты был на одной площадке с Люмьером Уолдином! Как он тебе? Что вы делали? — Скэриэл заметил что-то в ее взгляде и тоне и предположил, что ведущая может быть фанаткой Люмьера. — О, на самом деле мы даже не пересекались. К тому времени, как он приехал, мы уже закончили. — Скэриэл подтвердил свою догадку, заметив чуть поникшее лицо девушки. — Я слышал, что ему нужно было время на подготовку, так что мы быстро покинули площадку и поехали на съемки в другое место! — Съемки в другом месте? — девушка зацепилась за эти слова и, хитро взглянув в камеру, заигрывающе улыбнулась. — Скажи, чего фанатам ждать от тебя? Есть новые проекты? — В какой-то степени это сюрприз, — уклончиво ответил парень, — просто ждите от меня новостей! — Я знаю, что у тебя довольно много поклонников среди… — ведущая резко осеклась, но быстро взяла себя в руки и в который раз улыбнулась, — много поклонников, да, но также есть люди, которые нападают на тебя в интернете. Как ты справляешься с этим? Кто поддерживает тебя, когда ты имеешь дело с ненавистниками? — Если бы я продолжал концентрироваться на этих словах, то я бы не стоял сейчас здесь, — Скэриэл взглянул на девушку, на что та утвердительно кивнула. — У меня есть друзья, фанаты и сторонники, и я благодарен каждому, кто поддерживает меня на этом пути! — Звучит очень… — девушка неожиданно округлила глаза, увидев кого-то за спиной Скэриэла, и на пару секунд вернула свое внимание к нему. — … Интересно! Наверняка тебя заждались друзья, которые прибыли с тобой? Желаю хорошо провести время! Скэриэлу снова предстояло пройти перед сотнями камер. Сделав несколько шагов и выйдя в свет из «коридора», он увидел в таком же стиле фон, который обвивали живые цветы, а в нескольких метрах ограждение примерно по колено Скэриэлу, под которыми сидели четверо полукровок и указывали знаменитостям место напротив них для фото. За ограждением как раз и находились те самые сотни камер. Пока Скэриэл шагал к первой «остановке», он увидел, кого интервьюировали перед ним: начинающая актриса Айви Идальго, которую номинировали на лучшую актрису второго плана, хотя она успела сняться только в двух кинокартинах, Винсент Романо или перебежчик, как окрестил его Эдвард из-за того, что парень предпочел карьеру актера моделингу, где он вообще-то неплохо преуспевал, Оскар Вотермил, получивший номинацию за лучшие визуальные эффекты, и Оливера Брума, номинировавшего на лучшую песню к фильму, который очень быстро скрылся из виду. Так как в этот раз они приехали раньше, Скэриэл прикинул, что до начала церемонии у него есть около получаса. Он знал, что знаменитости шли перед ним и идут после, поэтому он было ожидаемо, что публика начнет по-разному реагировать на всех. Да, кому-то больше оваций, а кому-то меньше, но Скэриэл не ожидал настолько большой ажиотаж к человеку, идущего за ним. Выпрямившись, он слегка растянул губы в улыбке и посмотрел на того, кто вызвал такой шум. Ну конечно. На первой «остановке» позировал не кто иной, как Киллиан Берко. Если поставить между его именем и званием «любимец публики» знак равно, ничего не изменится, как будто это его второе имя. Схожий стиль их костюмов показался Скэриэлу слишком забавным, учитывая, что они конкуренты, словно эти вещи из одной коллекции. С зачесанными назад черными волосами до плеч, Скэриэл одет в темно-синего цвета свободные брюки, идентичного цвета длинный тонкий плащ, который парень не стал застегивать, заправленную в брюки синюю рубашку со светлыми полосками, а туфли на тон темнее брюк и плаща. У Киллиана тот же самый темно-синий цвет на приталенных брюках и пиджаке, но с клетчатым черным узором, из-под которого была видна тонкая опять же синяя рубашка с галстуком, черным поясом и ботинками со шнуровкой. Видимо, Берко тоже посчитал это смешным, потому как он быстро нагнал Скэриэла и, указав на камеры, встал в расслабленную позу, будто стоит в очереди в магазине. Скэриэл не растерялся и принял его небольшую шалость. Вскоре им пришлось разойтись, так как около входа в здание уже стояли Эдвард и Джером, а чуть подальше команда Киллиана. Скэриэл видел, как Киллиан хотел что-то сказать ему, но Джером начал расспрашивать об интервью. По виду Эдварда сразу можно было догадаться, что ему тоже не терпелось узнать ответ. — В этот раз, на удивление, все прошло нормально, — сказал Скэриэл, направляясь в отведенную для них комнату. Зона отдыха находилась с правой стороны, помещение, отведенное под афтепати, слева, а зал для проведения церемонии прямо. — Вернись сейчас же! — внезапно раздался крик, от которого Джером даже запнулся, но Эдвард успел подхватить его за предплечье. В нескольких шагах от них стоял Леон Кагер — главное лицо балета во всей Октавии. В таком юном возрасте добился колоссальных высот благодаря своему упорному труду — это знал каждый в стране. Пару недель назад вернулся из мирового турне. Леон устало смотрел на кричащего. — Оливер, — начал светловолосый, — мне нужно готовиться. Если ты забыл, напомню тебе, что я — ведущий этой церемонии, между прочим, вместе с твоей сестрой. — Эта предательница бросила меня! — не успокаивался Брум. — Леон, ты мне нужен! — Вообще-то она там, где положено быть и мне, — развел руками Леон. — Оливер, мне нужно прогнать текст. Эдвард, Джером и Скэриэл уже отползли от этой драмы на достаточное расстояние. Джером открыл дверь в комнату. — Так ты бросаешь меня?! — Эдвард залетел в комнату, еле сдерживая смех. Следом зашел и Джером. — Все, что между нами было, — фальшь? Леон вздохнул, развернулся и, встретившись взглядом с удивленным Скэриэлом, сначала замер, а затем замахал руками. — Это не то, что вы подумали! Он просто драматизирует! — Леон злобно сверкнул глазами на Оливера и быстро направился в комнату ведущих. — Я беременна! — предпринял последнюю попытку Брум, но в ответ услышал только хлопок двери. — Не звони мне больше! Скэриэл сжал губы в тонкую полоску и сделал несколько шагов, зайдя в отведенную для них комнату, но неожиданно для всех троих кто-то потянул темноволосого обратно в коридор. Джером хотел вмешаться, но Скэриэл дернул свободной рукой, останавливая его, как только понял, что схватил его Оливер. Брум затащил Скэриэла в свою комнату. Она была такой же маленькой, как и у всех. На двоих вполне хватало места. — Извини! Здравствуй! — Оливер, нервничая, схватил ладонь Скэриэла двумя руками и потряс. — Ты не мог бы побыть со мной? Я знаю, что это странно, ведь мы и десяти слов друг другу не сказали, но, понимаешь, меня все бросили! Самые близкие оказались гнусными предателями! Скэриэл скромно стоял там же, где Оливер его и оставил, и слушал беднягу. Как только Оливер выговорился, минуло добрых десять минут. За это время Брум успел усадить Скэриэла в кресло, выпить несколько бутылок воды и намотать около трех десятков кругов по комнате. — Тебе полегчало? — усмехнулся Скэриэл. После его вопроса Оливер с удивлением заметил, что успокоился. — Почему ты так сильно нервничал? — Что ж, — начал Оливер, плюхнувшись в соседнее кресло, — во-первых, я буду выступать с песней, но это не страшно, я же все-таки сольный певец. Во-вторых, я должен объявить лучшую мужскую роль и актера или актрису десятилетия! А я даже не знаю, что мне говорить! Меня просто поставили перед фактом после репетиции! Сегодня! Актер или актриса года — новая номинация, которую объявили по новостям чуть больше девяти месяцев назад, почти сразу после проведения прошлогодней церемонии. Это первая и самая главная номинация среди всех прочих, как было во всех программах и шоу страны. А главным претендентом был, естественно, Киллиан. Интересно, в этот раз Скэриэла тоже продинамят во всех номинациях? Стук в дверь прервал размышления Скэриэла и разглагольствования Оливера. Брум спрыгнул с кресла и, отворив дверь, увидел хмурого Джерома. — Привет, я Оливер! — парень протянул руку для рукопожатия. Джером, замявшись на пару секунд, ответил на приветствие. — Джером. Скэриэл нам действительно пора. Время поджимает! — Джером переводил взгляд с Брума на своего подопечного и пытался понять атмосферу. — Ох, прости, что задержал! — Оливер смущенно улыбнулся. — Встретимся на церемонии! Джером наконец-то привел Скэриэла в нужную комнату, где Эдвард отлично проводил время в компании шампанского и легких закусок. Мужчина весело заметил, что им нужно выходить примерно через пять минут, чтобы все могли усесться на свои места. Когда же время пришло, все трое направились в зал. В этот раз по всему залу были расставлены аккуратные круглые столики, на которых располагались бумажные таблички с именами тех, кто будет за ними сидеть, со стульями. Эдвард, Джером и Скэриэл с удивлением отметили, что в этот раз их не запихали в какой-нибудь темный угол, но, присмотревшись, увидели, что на столе не три, а четыре таблички. Как только они присели, Джером кинул на пустующий стул скептический взгляд, взял табличку и посмотрел имя. С непроницаемым лицом он вернул ее на место. Через несколько минут, когда зал начал заполняться, к ним подошел Киллиан. Конечно, Эдвард и Скэриэл тоже посмотрели на табличку. Естественно, они уже успели все очень тихо обсудить и даже шепотом поорать друг на друга. — Мы так и не успели поговорить, — поздоровавшись со всеми, произнес Киллиан и сел на стул. Эдвард подумал, что они сидят в первом ряду только из-за чистокровного. — Ты хотел обсудить наши костюмы? — рассмеялся Скэриэл и Берко подхватил его смех. — Забавно вышло, но нет, — улыбался парень, а затем уже более серьезно продолжил. — Мы дебютировали в одно время, снимались на одних площадках, но так ни разу и не встречались за пределами камер. Скэриэл хотел заметить, что снимались они на одних площадках только первое время, пока Киллиан не обрел огромную популярность благодаря громким фильмам. Он без проблем проходил кастинги на главные роли, в то время как Скэриэл прошел путь от лежачего трупа и появление в кадре просто как прохожий до второстепенных ролей с целыми репликами. Только в трех проектах он появился в одних из главных ролей: низкобюджетный фильм полукровки, который даже был номинирован на антипремию, сериал, где Скэриэл играл антагониста, и фильм, действительно достойный фильм — дебютная работа молодого выпускника Академии, но у него множество конкурентов с громкими именами. Киллиан выглядел расслабленным. Он объяснил, что его семья слишком занята, чтобы посетить церемонию, но они обязательно будут смотреть прямой эфир. Джером подумал, что семья Берко миллион раз была на подобных церемониях, так что терять им особо нечего. Он взглянул на Скэриэла. Парень пытался выглядеть невозмутимым и поддерживать беседу ни о чем, но Батлер видел, как напряжена его спина и как двигается челюсть. Он раздражен. Если бы Джером знал Скэриэла не так хорошо, то и не заметил бы этих эмоций. На сцену вышли Леон и Оливия, чтобы проверить микрофоны. В ту же секунду за соседним столиком, рядом с которым сидели Эдвард, Джером, Скэриэл и Киллиан, материализовался Оливер. Он поприветствовал Берко. — Одни люди уходят, а другие, лучшие, приходят! — заявил Брум, привлекая внимание Леона и Оливии. Девушка закатила глаза, вызывая смех ближайших рядов. — Отныне я буду дружить со Скэриэлом, Джеромом и Эдвардом! А с тобой мы и так дружим, — ухмыльнулся Оливер, взглянув на Киллиана. Берко послал такую же ухмылку в ответ. — Вы что, встречаетесь? Почему у вас парные костюмы? — Это совпадение, — вздохнул Скэриэл, веселясь от ошеломленных выражений лиц Джерома и Эдварда. Чистокровные редко запоминают или не коверкают их имена, а тут один из них заявил, что будет дружбу с ними водить. Очень неожиданно! Вскоре за тот же столик, рядом с Оливером, сел Оскар Вотермил. Он что-то активно обсуждал по телефону. — Слышал, Гедеон Хитклиф появится, — невзначай бросил Киллиан, заставив замереть сидящих с ним людей. — Я его сегодня видел! — заговорщически прошептал Оливер, словно это великая тайна. — Начинаем через две минуты! — объявил Леон, призывая гостей и номинантов занять свои места. Киллиан разговорился с Люмьером, занявшим столик вместе с Оливером и Оскаром. Четвертое место зловеще пустовало, и Скэриэл не хотел знать, кому оно принадлежит. В этот раз церемония приобрела светские и элегантные нотки благодаря ведущим главному лицу балета Леону Кагеру и участнице популярной женской группы Оливии Брум. В прошлый раз мероприятие проводили комик и ведущая какой-то программы, еще бы запомнить их, так что церемония была достаточно веселой. Джером положил свою руку на стол так, чтобы она касалась кожи Скэриэла. Нужно было как-то подбодрить его. Джером и сам сильно волновался. Он хотел отчаянно верить в победу Скэриэла, но в номинациях представлены слишком сильные соперники, такие как Киллиан, и Люмьер. Вообще Джером и Эдвард уже были рады и горды только за номинации Скэриэла. Это уже что-то значит. — Мы объявили победителей уже двенадцати номинаций! — торжественно объявила Оливия и широко улыбнулась. — Пришло время переходить к десерту? — спросил Леон, после чего зал зааплодировал и одобрительно заулюлюкал. — Вы в курсе, что мне надо следить за питанием? Зал рассмеялся. — Хорошо-хорошо! — как бы отмахнулся Леон. — Я думаю, сегодня нам можно получить десерты. — Вот и отлично, а я приглашаю на сцену Эллиота Лафар! — Оливия с улыбкой передала микрофон длинноволосому парню, когда тот вышел на сцену. — Всем привет! — Эллиот помахал конвертом. — Сегодня я объявлю победителя номинации… эм, как же там ее? Зал расхохотался еще сильнее, ведь Эллиот спародировал Оливера, когда на прошлогодней церемонии Брум перебрал с алкоголем и забыл название номинации, выйдя на сцену. Оливер вспыхнул от стыда и ненавистно посмотрел на Эллиота. Люмьер и Оскар тихо посмеивались, а Киллиан прятал улыбку за стаканом с водой, не желая обидеть друга. — Погодите, я вспомнил! — Эллиот беззлобно захихикал, распечатывая конверт. — Итак, в номинации «Лучший документальный фильм» побеждает, — Лафар сделал драматическую паузу. — «Династия»! Послышались аплодисменты. Киллиан поспешил на сцену, вызвав у некоторых удивление. — Здравствуйте! — Берко улыбнулся. — Уильям Хитклиф попросил меня забрать награду в случае его победы. К сожалению, сейчас он в другой стране, поэтому не смог приехать и лично забрать статуэтку. Но я уверен, что он очень горд за свое творение. От его имени хочу поблагодарить всех, кто принимал участие в создании и реализации картины, а также кто смотрел и поддерживал нас! Когда на сцену вышел Оливер, Скэриэл снова выпрямился. Брум ответил на поддразнивание Эллиота, в очередной раз развеселив зал. Скэриэл заправил выбившуюся прядку за ухо. — Награда за лучшую мужскую роль уходит, — Скэриэл неотрывно наблюдал за Оливером, Джером сжимал руки Эдварда и Скэриэла. Эдвард в нетерпении тряс ногой под столом. Казалось, что никто из них не дышал. — Киллиану Берко! У Скэриэла загудело в ушах. Он улыбнулся и поздравил радостного Киллиана. Эдвард тоже поздравил его с победой, пожав руку. Джерому пришлось сделать усилие, чтобы не закатить глаза. Кто бы мог подумать, правда? Киллиан Берко получил главную роль в фильме Уильяма. Уильям выиграл награду за свой фильм, теперь и Киллиан одержал победу за главную роль в фильме, который взял статуэтку. Круг схлопнулся. — Киллиан, на твоем месте я бы не уходила далеко! — хихикнула Оливия, вызвав в зале охи и ахи. Скэриэл вцепился пальцами в свои бедра, глубоко вдохнул и выдохнул. — Я просто буду больше работать. — Скэриэл сильно сжал челюсти, прикрыл глаза на пару секунд и резко расслабился. В любом случае, он не прекратит попытки. Джером ощущал физическую боль и обиду за Скэриэла. Эдвард тоже заметно поник. Он похлопал Скэриала по плечу. — Мы всегда будем тебя поддерживать! Джером согласился с этими словами. Киллиан вернулся обратно. Ему пришлось еще несколько раз сбегать на сцену, чтобы забрать награду за фильм. — Ребят, если в вашем фильме понадобится сыграть почтальона, обращайтесь к Киллиану, хорошо? — Оливер снова стоял на сцене. Он чувствовал себя гораздо увереннее и лучше после победы в номинации и выступления с песней. — Как все мы знаем, сегодня впервые будет объявлен победитель новой номинации. Это единственный раз, когда людям позволили самостоятельно определить победителя, но, как мне сказали, — Оливер махнул головой в сторону, — 50% голосов состояло из голосования на официальном сайте нашей киноакадемии, а другие 50% решает гильдия киноакадемии, как и в любой другой награде. Такой формат проводился впервые и мне даже самому волнительно! Ну что, вскрываю? Зал зашумел от нетерпения, и Оливер решил не томить гостей. Он аккуратно вскрыл конверт, вытащил бумагу и, раскрыв ее, сначала обомлел. Парень быстро протер глаза и взглянул на имя еще раз, вызвав недоумение в зале. — Актер десятилетия… — Оливер вдруг широко улыбнулся и громко объявил победителя. Зал полностью затих. Скэриэл вернулся в реальность, когда Киллиан громко шлепнул его по бедру. — Может быть, пойдешь и заберешь свою награду? — Киллиан искренне улыбался. Через несколько секунд до Скэриэла дошел смысл его вопроса. Он резко поднял голову и огляделся. Все камеры и взгляды были направлены на него. Джером сидел с выпученными глазами, а у Эдварда открылся рот. Они совершенно не могли поверить в услышанное. — Так что, красавчик, ты поднимешься ко мне или я заберу твою статуэточку? — Оливер заливисто рассмеялся, выводя зал из оцепенения. Скэриэл медленно поднялся и направился на сцену. Оливер передал ему награду и ушел со сцены. Скэриэл впервые ощутил, какая статуэтка все-таки тяжелая. Он рассматривал, не веря, что держит ее в руках. Черный квадратный пьедестал из гематита с серебряными узорами, на котором возвышалась золотая восьмерка или бесконечность — Октавия. Скэриэл посмотрел в зал. — Добрый вечер, — начал Скэриэл, оттягивая секунды, потому что, ну честно, он не готовил речь на актера десятилетия. — Что ж, в начале этого десятилетия мне было одиннадцать лет — в то время я только начал свой актерский путь. Поскольку долгое время мне доставались роли, в которых за всю картину я должен был появиться на секунду, я думал, что это мой предел. Или что так правильно. Но я увидел, что за пределами мыльного пузыря, в который я сам себя вогнал, есть другой мир искусства, вызывающий во мне большое любопытство. — Скэриэл перевел дыхание и облизал губы. — Также я видел, что, будучи без светлых волос и глаз в этой индустрии, от некоторых людей всегда приходится ожидать на свой счет определенных сомнений: в том, заслуживаешь ли ты быть здесь, не занимаешь ли чужое место. Или не слишком ли ты зазнался, если думаешь, что сможешь обойти чистокровных? Из зала послышались гудение и шум, потому Скэриэл продолжил. — Да, слова «чистокровный», «полукровка» и «низший» должны были забыться еще двадцать лет назад, когда в нашей стране пересмотрели старые законы и приняли новые. Тогда случилось событие, открывшее новые возможности людям, жившим когда-то в так называемых Запретных землях. Тогда же всем дали понять, что отныне мы все равны. Однако многие до сих пор сталкиваются с трудностями и дискриминацией. В пример приведу себя. Когда я впервые получил номинацию за лучшую второстепенную роль — это повлекло за собой критику и негатив, с которыми я как несовершеннолетний актер ранее не сталкивался. Нет, я сталкивался с оскорблениями из-за своих темных волос и глаз, но, к сожалению или к счастью, к этому быстро привыкаешь и перестаешь обращать внимание. У людей внезапно появились претензии к моим актерским способностям. Эдвард клянется, что еще немного, и он расплачется, как сидящий рядом Джером. Эдвард ни что не хочет реветь при камерах. — Тогда я решил, что буду непрерывно работать и тренироваться. Я хотел оправдать чужие ожидания, но я не знал, что люди будут находить все больше и больше минусов, которых я, оказывается, не замечал. Когда мой коллега, Киллиан, выиграл лучшую мужскую роль, на секунду я разочаровался, но не понял, в себе ли или в ком-то другом, потому что мысленно очень сильно дал себе пощечину. Я не дал себе осознать, что проиграл. И тогда я сказал, что буду работать еще усерднее. И в такой момент я усвоил, что разница между людьми сводится к следующему: есть те, кто позволяет давлению сломать их, и те, кто вопреки всему продолжает идти к своей мечте и цели. Я счастлив осознать, что не позволю сломать себя. Скэриэл смотрел в лицо каждому, кого мог четко разглядеть, и ловил все эмоции зала. — Тем не менее, мы, бывшие полукровки и низшие в глазах чистокровных, должны продолжать отстаивать свои права в разных сферах, потому что вместо того, чтобы добиваться к себе равных условий и серьезного отношения, мы до сих пор боремся за возможность просто жить с вами на одной улице. Внезапно Скэриэл заметил холодный взгляд светлых глаз, которых так надеялся не увидеть сегодня. Замолчав на несколько секунд, парень вздохнул. — С учетом всего вышесказанного, в заключение скажу, что наша страна делает шаги к прогрессу. Я являюсь первым с темными волосами и глазами за все время существования Октавии, кто стоит на этой сцене и держит столь почетную награду. Я первый, кто получил «Актер десятилетия» в истории не только нашей страны, но и мира. И я говорю это не ради хвастовства, а для людей, которые думают, что у них ничего не получится и их никто не поддержит. Я прошу вас не молчать и реагировать на несправедливость. Мы должны приложить усилия, чтобы искоренить ненависть между нами. Для меня честь быть здесь сегодня, на этой сцене. Отчасти эта награда принадлежит всем людям, отдавшим за меня свой голос. Огромное вам спасибо! Киллиан был первым, кто начал хлопать после того, как Скэриэл закончил. Его быстро поддержали Эдвард и Джером, а затем и Оливер. Мгновением позже к Оливеру присоединились Оливия и Леон. Через минуту хлопали уже все. Скэриэл не знал, что этим вечером круто изменил как свою жизнь, так и оказал огромное влияние на жизнь многих людей страны. Берко с каким-то фанатичным восхищением смотрел на Скэриэла, а когда тот спустился, поддавшись порыву, обнял его. — Я просто в восторге от твоей речи! — воскликнул он, из-за чего Скэриэл немного стушевался. — Хотел обойтись без тех трех слов, но меня понесло, — Скэриэл прокашлялся, чувствуя, что говорил слишком много. — После церемонии поедешь со мной. — Скэриэл сдержался, чтобы не наброситься с темной материей на появившегося за спиной Гедеона. Скэриэл хотел ответить четким отказом, но Киллиан хлопнул в ладоши и кивнул. — Моя семья приедет к восьми. Мистер Хитклиф уже прибыл в Ромус? Джером и Эдвард очень сильно хотели вмешаться, но Скэриэл махнул рукой, давая им понять, что все в порядке. — Да, он направляется домой. Там все и обсудим. — Гедеон резко выдохнул, когда на его плечо упала рука Люмьера. — Ну что, проиграл отцу, сладкий? — Люмьер рассмеялся, а Гедеон чуть не поддался порыву накостылять приятелю. Уолдин быстро утащил Хитклифа за столик, а Киллиан взглянул на уже севшего на стул Скэриэла и присоединился к нему. Леон и Оливия подождали, пока шум утихнет, и продолжили вести церемонию. — Так ты не знаешь, зачем тебя пригласили? — удивленно спросил Киллиан и получил отрицательный ответ. — Мы будем обсуждать наш совместный фильм. В смысле, мы будем играть в фильме мистера Хитклифа. Как раз поужинаем у них! — Гедеон все равно не отвалит от меня, — начал Скэриэл, обращаясь к Эдварду и Джерому, — так что сегодня вы можете развлекаться и отдыхать. Посмотрим, что там за фильм. Остаток церемонии прошел спокойно. Скэриэл чувствовал, что это только начало его сумасшедшей карьеры. Впрочем за ним есть кому присмотреть.