Зарисовки к Сорокопуту

Когда Киллиан Берко взошёл на престол, он ощутил нечто странное. Что-то, что он не мог объяснить, тянуло в глубины дворца, в место, куда его не сопровождал даже Люмьер Уолдин. — Ваше Величество, всё в порядке? — в очередной раз с ноткой напряжения задал вопрос Люмьер, не понимая причину несколько странного поведения императора. Киллиан сам не понимал, почему часто оборачивался, уверенный в направленном на него взгляде. Чьё-то явное только Берко присутствие не давало покоя. Однако оно не пугало. Хоть в нынешнем положении Киллиану было трудно остаться одному, это не помешало ему посетить библиотеку ночью, где он впервые увидел её. Не было порыва звать охранявших императора людей. Киллиан был одновременно и удивлён присутствием, казалось бы, незнакомой девушки, и отчего-то бесконечно рад, будто бы он вновь встретился с давно покинувшем ему человеком. Она стояла к нему спиной босой, с кандалами но ногах, перед единственным широким окном. На вид совсем юная, со светло-русыми волосами, заплетенными в небрежную косичку, держа руки за спиной, сплетя пальцы. Когда-то красивое платье цвета ванили с пышной юбкой до колен было грязным и кое-где рваным. Киллиан затаил дыхание, боясь даже моргнуть. Почему? Она повернулась. Киллиана сразу привлекли её глаза: один серый, в точности как у него самого, а второй коричневато-зеленый, в которых отражались печаль и усталость, несмотря на лёгкую улыбку на губах. — Полагаю, я наконец-то могу быть свободной. Киллиан мог поклясться, что её голос ему знаком, но до этого момента они со стопроцентной вероятностью никогда не встречались. Она напоминает одновременно всех и никого конкретного. Открытые участки кожи покрывали шрамы, словно остались после страшных пыток. Какие-то старые, а где-то будто совсем свежие. Мелкими шажками она подошла ближе и остановилась в нескольких десятков метров от императора, после чего немного наклонилась вперёд, попытавшись рассмотреть его лицо. На самом деле она была ниже Киллиана. Берко заметил шесть небольших шрамов на лбу с правой стороны. — Твоё имя?.. — первым, что попытался спросить Киллиан, чувствуя, что непременно должен знать ответ. Она шире улыбнулась и прищурилась, а после заговорила: — Разве ты не бросишься на помощь девочке, увидев её в таком виде? Не хочешь узнать, как я здесь оказалась или что делаю? Почему сразу имя? — Не знаю, но я должен услышать. Сделав вид, что недовольна, она надула губы, выпрямилась и сложила руки на груди. — Вот тебе и джентльмен. Давай хотя бы сядем! Киллиан с усилием оторвал ноги от пола и зашагал к стоящим около стеллажей с книгами диванам, креслу и журнальным столиком. Юная леди, резко позабыв о манерах, прыгнула на один из диванов. Когда Киллиан расположился в кресле напротив, он вновь уставился на девушку. Деланно вздохнув, она начала: — Какой ты нетерпеливый, но хорошо. Я всё расскажу, но сначала дай мне своё устное разрешение покидать Дворец когда и сколько захочу. — Я, император Октавии Киллиан Парис Берко, даю тебе разрешение свободно передвигаться по всей стране. Пойдёт? — Ого! Уже вошёл во вкус, да? — хихикнула девочка, после чего подтянула ноги на диван и села в позу лотоса. Кандалов как не бывало. Киллиан то ли не удивился, то ли не заметил. — Ладно-ладно! — воскликнула она и замахала руками, не выдержав взгляд Берко. Император покосился в сторону двери, где находилась стража. — Пока что меня никто не слышит кроме тебя, расслабься. Хм, с чего бы начать? — она сделала паузу, задумавшись на пару секунд. — Вообще-то я должна была дать о себе знать сразу после того, как на твою голову на церемонии нацепили корону, но я решила дать тебе привыкнуть ко мне и подождать, пока ты сам найдешь меня. Меня зовут Октавия. И я — дух или воплощение страны, которой ты теперь правишь. Называй как тебе угодно. Киллиан вцепился в подлокотники, но не от изумления, как могло показаться на первый взгляд, а от распространяющейся по телу злости. — Ты правильно понял, — продолжила она, кивнув. — Я — отражение страны. Мой внешний облик напрямую зависит от состояния и поступков людей, проживающих здесь. — Что с тобой было, пока Берко... не было на троне? — Это можно сравнить с заточением в темнице. Помню только темноту и боль. Я не могла выйти за пределы того места, но, в конце концов, в какой-то момент передо мной просто появилось очертание двери. Когда я открыла её, увидела знакомый коридор во Дворце. Вот только Октавия не упомянула о том, что могла бы сгнить в "темнице", если бы Берко так и не вернулись на престол. — Твои раны, — Киллиана уже трясло от гнева. — Их можно как-то залечить? — Эти точно нет, — она указала сначала на лоб, а затем чуть правее сдвинула палец. — И эти. Хотя их не видно из-за волос. Что-то, возможно, заживёт, но ты ведь понимаешь, что почти всё зависит от тебя. — Почти? — Люди, которым ты доверяешь, тоже смогут увидеть меня, если позволишь. Но они все должны быть родом из Октавии. — Мой отец тоже видел тебя? — Какой из? — хитро улыбнулась Октавия. — Они оба видели. Лука доверял Уиллу и Маркусу как себе. Киллиан сделал сложное выражение лица, из-за девочка встрепенулась. — Давай поговорим позже? Тебе, как и мне, нужно отдохнуть. А что ты так на меня смотришь? Я тоже люблю и поспать, и поесть. У меня молодой и растущий, э, духовный организм! Смотри, это же Люмьер! Киллиан не мог поверить, что попался на столь глупую уловку, поскольку, повернувшись обратно, не увидел Октавию. Октавия не рассчитывала на щедрость императора, но теперь, когда она вновь может покинуть не только Дворец, но и его территорию, ей не терпелось прогуляться, рассмотреть все улицы и дома, узнать, как сильно изменились люди за время её отсутствия. А после хотелось дать знать о себе в мире духов. В следующий раз она появилась во Дворце только спустя почти пять месяцев. Киллиан Берко всё это время терпеливо ждал возвращения девочки, чтобы расспросить её о своих предках. Он, будто просканировав, внимательно осмотрел Октавию и заметил некоторые улучшения на её ногах. По крайней мере сейчас они не выглядели так, словно девушка стёрла ноги в кровь, пройдя сотни километров пешем. — Почему ты просто не позвал меня? — на лице Октавии отразилось недоумение. — Мы оба были слишком заняты, — ответил император, разминая шею. Он не соврал, поскольку дела страны не требовали отлагательств. Каждый день Киллиан разбирался с неугодными последствиями и людьми, чтобы Октавия, наконец, окончательно "восстала из пепла" и "могла пойти вперёд". И они действительно разговаривали до глубокой ночи. Октавия смогла рассказать ровно то, что ей позволено, поделившись, например, слишком детальными подробностями спасения Киллиана и Люмьера в ночь нападения на императорскую семью, о родителях, о брате и сестре и какими они были, что любили или о предках. Октавия эмоционально призналась, что испытывала противоречивые чувства к Люсьену Берко из-за его характера и непредсказуемости. Он был одним из ярчайших представителей Берко, повлиявших на историю страны в целом. — Каждый раз, когда убивали Берко, я была на грани. Я видела смерть каждого, но ничего не могла сделать, потому что любое постороннее вмешательство в ход событий может повлечь тяжёлые последствия. — Но в итоге ты всё равно вмешалась, — намекнув на спасение в день переворота, Киллиан сцепил пальцы, в упор смотря на Октавию. Она криво улыбнулась, даже не попытавшись оправдаться. — Тебе больше не придётся рисковать. Я не допущу этого. Октавия благодарно посмотрела на него и кивнула. После этого их разговор свернул в другое, более оптимистичное, русло. Они даже успели посплетничать о знаменитостях страны! — Я хотел кое-что узнать, — начал Киллиан, обдумывая последующие слова, — насчёт твоего платья. — Что, хочешь, чтобы я поменяла его на чистое? — Октавия закатила глаза, совершенно не удивляясь. — Не подумай, оно красивое! — поспешно заверил её Киллиан. — Но я бы хотел, чтобы ты, как воплощение нашей страны, появилась перед остальными... — Остальными?! — воскликнула Октавия, хлопнув в ладоши. — Не переживай. Я могу менять облик в другом мире, недоступном для людей. Просто мне хотелось добавить больше драматизма нашим встречам. Киллиан со странным выражением на лице вновь взглянул на внезапно раздражающе улыбающуюся девочку. Он действительно пытался быть с ней деликатным и обходить темы, которые могут напомнить ей о пережитом наказании, однако она в этом больше, видимо, не нуждалась. Все духи настолько отходчивы или это единичный случай? Через несколько дней за одним огромным столом собрались Киллиан Берко, Люмьер Уолдин, Уильям Хитклиф, Гедеон Хитклиф, Ян Кагер и Гильермо де Фария. Не хватало ещё нескольких человек, включая Эллиота Лафара, который должен прибыть немного позднее. Первый ввёл в курс остальных, вызвав различные эмоции. — Пора и вам увидеть Октавию! — торжественно произнёс император, после чего в комнату радостно вбежала юная леди. Она промчалась мимо Киллиана и Люмьера и сразу налетела с объятиями на Уильяма и Яна. — Как же давно мы не виделись! Вы хотя бы немного скучали? Как же вы изменились! Повзрослели! Уильям Хитклиф неловко приобнял девушку, но затем предпочёл быстро отстраниться. Ян Кагер сделал то же самое, испытывая некоторое смущение, но скрыл это за сдержанностью. Октавия прогнала Яна на соседний стул, а сама разместилась между мужчинами. — Не очень тёплый приём, — хмыкнула она и недовольно покосилась на обоих. — Только прошу тебя ничего не выдумывать. Я скучал по тебе и нашим разговорам в прошлом, как и Ян, уверен в этом. Но мы уже не мальчишки, чтобы так бурно реагировать друг на друга. Понимаешь, что я пытаюсь сказать? Октавии потребовалось некоторое время на размышление; на её лице сменялась одна эмоция за другой и в итоге осталось одна — гнев. Она резко шлепнула ладонью по поверхности стола и громко запричитала: — Вы оба смеете отказывать мне в объятиях, потому что якобы выросли? Да ты хоть знаешь, сколько раз я видела вас без пелёнок?! Ты помнишь все те авантюры, которые совершал при мне, а?! Как вёл себя в молодости? Киллиан Берко, Гильермо де Фария и Люмьер Уолдин покраснели от еле сдерживаемого смеха. Гедеон изумлённо смотрел на опустившегося взгляд отца, впервые видя его таким кротким. Это действительно смотрелось инородно и комично: девочка лет четырнадцати отчитывала одного взрослого состоятельного мужчину, пока второй такой же усердно пытался найти выход из ситуации и не опозориться так же, как его друг. Загляденье, не иначе. Спустя несколько минут, когда пламенная речь духа подошла к концу, Октавия, бросив напоследок: "Вам обоим следует подумать над своим поведением", тем самым вызвав кашель почти выдавшего себя Киллиана, встала со стула, чтобы пересесть. По пути она чуть не снесла маленькую вазу, забыв о собственном физическом влиянии на окружающие предметы, пока находилась с кем-то, помимо Берко, кто мог еë видеть. Чтобы не задерживаться около Уильяма и Яна, девочка резко схватила вазу и села напротив Хиталифа старшего. Когда появился Эллиот Лафар, у Октавии окончательно испортилось настроение. Вообще-то она прекрасно понимала, что ребёнок не имеет никакого отношения к проступкам отца, однако ничего не могла с собой поделать. В своё время Франк Лафар причинил слишком много боли людям, и Октавия чувствовала это каждый раз: ощущение от сказанных слов, боль от ударов, насильственную смерть. — Познакомься с Октавией, — сказал Киллиан, после чего Эллиот вздрогнул, увидев девушку, держащую в руках вазу. Как он мог её не заметить?! — Добрый день, миледи! Вы весьма очаровательны. Это антиквариат в ваших руках? — Папка твой антиквариат, — еле слышно проворчала Октавия. Киллиан поспешно ввёл Эллиота в курс дела, чтобы не навлечь беду, как ещё одно доверенное лицо. Он испуганно взглянул на Октавию, а затем обошёл стол и присел на одно колено. А после сделал то, от чего у девушки, как у людей, словно сжалось и разболелось сердце. Он искренне извинился и пообещал отдать всего себя стране, сделав её лучше. Октавия промолчала, но кивнула, давая понять, что принимает слова Лафара. — Я буду наблюдать за тобой, — твёрдо сказала она. — А теперь начнём наше собрание, — произнёс Киллиан, привлекая внимание. Слушая обсуждение законов и вопросов, стремящихся сделать жизнь полукровок и низших лучше, Октавия надеялась, что в этот раз всё станет действительно по-другому и то, что когда-то задумывал Лука, станет явью для людей и страны.