sincere intentions(love)

Поездка в машине. Чонин, всегда сидящий на переднем пассажирском сидении, сел на заднее в противоположную сторону от Чана. Он выглядит подавлено, его губы, часто растянутые в улыбке, наоборот выражали грусть и недовольство. Это было последствие их ссоры, когда старший в попытках защитить Чонина на него накричал. Не со зла, разве что, с небольшого, он просто устал терпеть капризы младшего, хотя он сам его избаловал. Дружелюбный Чонин совсем не умел читать людей и связался с плохими, что очень разозлило Криса. Будучи всегда рядом с младшим, у Чана всегда была возможность помочь, выручить и защитить, но здесь его не было рядом, понимая, что Чонин был подвергнут большой опасности, он явно разозлился. на себя или на Чонина — неизвестно. — Ты будешь ходить теперь везде со мной под ручку, — выдерживая лицо полного спокойствия, прошипел Чан, параллельно надевая часы на руку. Сейчас он не мог себе позволить яркие эмоции, стараясь всё сдержать, он забыл о пылкости младшего, который продолжил его провоцировать. Самым важным для себя за последние несколько лет он считал защиту своего возлюбленного, который, в свою очередь, часто подвергался каким-либо опасностям, большим и маленьким, незначительным и очень влияющим. Чану это было не важно, он как главная опора для Яна был обязан это делать, зная, что это вполне в его силах и он сам этого хотел, как одно из проявлений любви, которое было ему подвластно. — Чан, я не маленький! — продолжал отстаивать себя и своё достоинство младший, он знал, что Бан победит в этом споре, ведь был как никогда прав, Чонин поступил необдуманно, доверяя всем подряд. — Раз так, то ты должен понимать, что не все в этом мире несут за собой добро и хорошие намерения! — повысил голос старший, всё сильнее злясь на ситуацию. — Пойми, что зная тех людей, они над тобой не сжаляться, а ты дальше продолжай прикидываться дураком. — его голос был стальным, громким и холодным, он закончил диалог, показывая всем своим видом: злой взгляд из подлобья, резкие движения и хлопок двери из их общей спальни. Глаза предательски намокают, но Чонин смаргивает все попытки разрыдаться, замазывает покраснения под глазами консиллером и выходит из спальни в маске безразличия. Чонин знает, что Чан хочет ему только добра, но после такого большого количества ограничений, которые ему поставил старший, и шаг никуда сделать нельзя без его ведома. Любовь к свободе не даёт Яну успокоиться, он хочет, чтобы Крис ему доверял, а не следил, как за ребёнком малым. — Чонин? — заметив отсутствие любимого рядом с собой, окликнул его Чан. В ответ тишина, младший пристегнул ремень безопасности и уставился в окно. Желание продолжать какой-либо диалог отсутствовало. Тем более им предстоит семейный ужин, встреча с родителями Чана, где он должен показать себя с лучшей стороны. Нельзя выглядеть расстроенным, нельзя плакать. — Чонин-а? — он обратил внимание на зеркало заднего вида, чтобы посмотреть на младшего. Никакого внимания в ответ он не получил. — Йена? Ты обижен? — времени было мало, они опаздывали, Чан не мог себе позволить долго разъяснять их отношения. — Давай пожалуйста не сейчас. Родители уже в ресторане и я не могу сидеть и на пальцах объяснять свою точку зрения, — он все ещё был зол, но и обижать не хотел, кто вообще этого хочет? — Потерпи до дома. — он перекинул руку через седение и докоснулся колена младшего, скрытого бежевыми брюками. Чонин перевёл взгляд с окна на руку, а после на лицо старшего, который ухмыльнулся на это действие. Гордость и большая обида не позволят быстро простить, но эта улыбка и тёплый взгляд любимого заставляет сердечко Чонина ёкнуть. Чан знал как добиться прощения от Чонина, он же сам не любит обижаться, ведь приходиться постоянно находится на расстоянии друг от друга. Их ужин прошёл хорошо. Чонин постоянно улыбался и хихикал, но это не мешало ему убирать руку Чана со своей коленки, как только тот проделывал эту махинацию. Было забавно наблюдать за тем, как Чан закипает, как играют желваки на лице и как он пытается сильнее сжать колено, показывая своё негодование. Крис любил трогать Чонина, это было ему жизненнонеобходимо, будто это его зависимость — наркотик. А младший, в свою очередь, это знал и прекрасно понимал насколько больно сейчас делал Бану. Родители не заметили разлад в отношениях их сына, что было признаком хорошей игры Чонина, даже отец Чана — грозный громила, который и создал эту нелегальную деятельность, которой сейчас правит Чан, умилялся с их взаимодействий. Когда Чонин дотрагивается до двери заднего сидения машины, Чан не выдержал, его терпение лопнуло, он схватил Яна на руку. — Йенни, прошу тебя, сядь вперёд, — младший попытался выдернуть руку из крепкой хватки Чана. — Мы с тобой обговорим всё дома, но сейчас, пожалуйста, сядь вперёд, я не могу спокойно ехать, зная, что ты в машине со мной и сидишь сзади. — Чонин посмотрел в глаза в ответ, в них было видно всю разъедающую его грусть и сожаление, выдержав пять секунд зрительного контакта, Чонин отпустил ручку двери. Ехали они, как и хотелось Бану, оба на передних сидениях. Переступив порог огромного пентхауса, Чан пытался не упустить из вида Чонина, который в свою очередь хотел максимально быстро потеряться в комнатах этого здания. — Йени, давай поговорим. — за порогом кухни он заметил младшего, копающегося в холодильнике. — Надо купить молоко и сок. — сделал умозаключение Чонин, закрывая холодильник, Чан всё продолжал выжидающе смотреть на него. — Учту и передам это Вику, — Чонин, будто вообще ничего не услышав, двинулся в сторону выхода, сока нет, который он любит пить перед сном, находиться на кухне больше нету смысла, так он думал, но не Чан. На выходе он перехватывает младшего, прижимает его к себе спиной и облокачивается на островок посреди комнаты. Чонин издал какой-то ойкающий звук от испуга и сжал свои руки поверх чановых, окольцевавших его талию. — Я тебя не отпущу, пока мы не поговорим, Чонин. — дыхание в затылок обожгло кожу, холодный голос Чана пугал и будоражил, пуская неприятные мурашки по позвоночнику. Чонин максимально не хочет отвечать, не хочет проигрывать, ведь он не прав. — О чём? — прикидываться дураком он тоже не любит, но иногда надо. — Ты говорил, что уже не маленький, а сейчас уходишь от серьёзных разговоров. — быстро сменив интонацию он кладёт голову на плечо Чонину. Тяжело вздохнув он, спустя время, продолжает. — Знаешь как тяжело сидеть рядом с тобой, пытаться прикоснуться, выйти на контакт и встретить в ответ холод, когда это последнее чего можно ожидать, я так не могу, хочу это решить. — его сердце, казалось, абсолютно спокойно, но в голове творится настоящая тревога. — Ты на меня накричал. — он уже понял, что дальше тянуть уже бессмысленно, самому неприятно находиться в постоянном напряжении. — Да, я виновен, прошу, прости меня, — он немного подождал, выбирая в голове правильные слова под постукивание тонких пальчиков по своим запястьям, чтобы не задеть младшего ещё сильнее. — я не выдержал, пытаясь постоянно тебя уберечь от всего, что может тебе угрожать и узнавая о подобных ситуациях, я срываюсь, и, к сожалению, в этот раз на тебя. Ты можешь делать со мной всё, что угодно, но прошу, не игнорируй. — Чан казался таким слабым перед Чонином, и только перед ним, такой грозный, большой мужчина становился супер мягким и добрым перед таким крошечным Чонином. Младший имел большую власть, и прекрасно об этом знал, даже сейчас, смущаясь от слов Бана. — Я тоже виновен в этой ситуации, но– — Йени, тут виноват только я, мы же ничего не можем сделать с твоим обаянием и дружелюбием, — он усмехнулся, издавая забавный звук. — Прости меня, я не должен был на тебя повышать голос, повёл себя ужасно и об этом сожалею, — он перевернул голову, уткнувшись носом в бледную шею. — Прости меня, — кончик носа еле соприкосается с мягкой кожей, поднимается всё выше и выше. — Прости, — прошептал прямо в ухо и чмокнул в мочку. — прости-прости-прости. — Чан, ты невыносим, — корчась от щекотки, он захихикал. Ян попытался расцепить руки на своей талии, но почувствовав сопротивление, закопошился в попытках повернуться лицом к лицу с Чаном. Чонин закинул руки старшему на плечи. — Ты прощён, но ещё раз ты повысишь на меня голос., — он выставил палец перед носом Чана в угрожающем жесте. — Больше никогда. — уверенно ответил Бан. — И всё же, — палец все так же был под носом, Чонин сощурил глаза. — Больше. Никогда. — более твёрже ответил Чан, заканчивая этот неприятный диалог. — Хорошо, спасибо тебе, — он уткнулся лицом в изгиб между шеей и плечом, и сильно обнял, прижимаясь к Чану всем телом. Наконец-то он может находится так близко к Чану. — Люблю тебя, Йени, — Чан зарылся носом в мягкие локоны, приятно пахнущие цитрусовым шампунем, вдыхая этот запах и пытаясь наполнить им лёгкие до краёв. — И я тебя, — он чмокнул Чана за ушком, ожидая последующей реакции, которая не заставила себя долго ждать. Чан зашипел, его кадык дёрнулся в нервном глотке, пальцы сжались на талии младшего сильнее. Он знает эрогенные зоны старшего. — Котёнок, не делай так сейчас, — Чонин тихо хихикнул и сильнее уткнулся носом в рубашку. — Пойдём отдыхать. — Прости, мне нужно доделать заказ, а уже завтра его отправить. — работа была Чонину больше как развлечение, чтобы не так скучать в отсутствие Чана дома. — Не поздновато ли для работы? — нахмурился Чан, заглядывая в глаза возлюбленному. Он очень трепетно относится к их совместным вечерам, всегда старается освободить побольше времени и хорошо им насладится. — Это я виноват, взял сложный заказ с короткими сроками, надо закончить, — он стыдливо глянул снизу вверх, пытаясь глазами извиниться. — Меня особо не волнует, сейчас почти двенадцать ночи, рабочее время заканчивается в шесть, я за весь день соскучился по тебе, если их что-то не устроит, будут говорить со мной, — резко раздалась вибрация на рабочем телефоне Бана, перебивая его монолог. — В шесть говоришь? Ну-ну. — Ян тихонько захихикал, стараясь не отвлекать Чана от звонка. На его рабочий телефон просто так не звонят. Чан ответил на звонок, не выпуская Чонина из объятий. Особо ничего не было слышно, но что-то срочное и достаточно важное заставило Чана уйти в свой кабинет на неопределённый срок. Быть главным всегда тяжело, особенно в этой сфере, так сказал сам Чан. Чонин в это время ушёл в свою мастерскую и всё-таки закончил заказ.