Уроки любви

— Это ещё чт… — брови Кяярии взлетели вверх при виде стоявшего перед ним на коленях вымокшего парня. — Башкой думать умеешь? В дом — живо. Парень беспрекословно послушался и поднялся с колен, что немало удивило Кяярию: обычно мимо проходившие путники долго не задерживались рядом с его обиталищем, а у этого хватило безрассудства перелезть через забор, заявиться на порог, и теперь ещë зайти в дом. И всë это — в лютую грозу, когда дождь прижал к земле всë живое, а гром с молниями свирепствовали по округе, словно гремучие змеи. А до ближайшего города было часа четыре пешком, включая блуждания по тëмному лесу. — Что ж вы мне этих чертей волочите? — сурово спросил Кяярия, обратив внимание на мëртвого ворона в руках парня. — В птичнике место не бесконечное. Чай какой? Садись давай, что как неживой… Человек, совершенно растерянный, сел за стол, так и держа в руках мëртвую птицу. Казалось, он был едва в сознании — одежда насквозь пропиталась водой, самого его била крупная дрожь, а с волос капали крупные капли. В доме было слышно постукивание его зубов — от холода. Кяярия без лишних слов разжëг жестом огонь в очаге. Тот вспыхнул, едва не опалив пальцы некроманта, и заискрился, озаряя тëмную комнату. — Двигай сюда, погреешься, — бросил Кяярия, отлив в котелок воду из ведра и подвесив его на вертел над костром. То, что этот человек пришëл именно к нему, к Кяярии, не было никаких сомнений. Без подарков к нему не ходили — местные почему-то решили, что ему кровь из носа необходимо было принести в жертву ворона, чтобы тот их принял и оказал какую-нибудь простенькую услугу вроде воскрешения скота или разговоров с мëртвыми. Вот и этот, видимо, решил заранее задобрить некроманта, чтобы затем слезливо рассказать свою историю потери. Парень тут же вскочил со стула, едва его не уронив, и подвинул ближе к очагу. Сел на него и заметно расслабился. Хоть какой-то источник тепла начал прогревать промëрзшее до оледенения тело. Парень сделал вид, будто перебирает перья ворона, тем временем исподлобья разглядывая комнату некроманта. И его самого. От глаз Кяярии это, разумеется, не укрылось. Он усмехнулся, наблюдая за тем, как тëмные тревожные глаза бродили по полкам, исследуя настойки и засушенную траву. Гадал, что из этого отрава, что ли? — Полыни не видел никогда? — насмешливо спросил Кяярия и скрестил руки на груди. — В чай добавь, ничего с тобой не станется. Так, зачем пришëл-то? И в такую грозу. Срочное что-то? Дрожащий и ещё не оправившийся, человек вздрогнул от внезапных вопросов. Было видно, что он до жути боялся, потому что пальцы его напряжëнно вцепились в крылья птицы, тут же помяв то, что он с минуту назад поправил. Он так и не набрался смелости, чтобы посмотреть в глаза некроманту, и пробубнил, глядя тому в ноги: — Да. Наверное. На этом и закончил, обдумывая следующие слова. Кяярия выжидательно прожигал его взглядом. Каждый раз было забавно смотреть на смертных, которые при виде него теряли способность думать, говорить и двигаться. Которые заикались и мечтали о том, как бы поскорее покинуть это место. Вода в котелке потихоньку закипала, и Кяярия снял его с огня. В единственную свою кружку он засыпал крошëные листья лесной малины и залил их кипятком. — Опасно на ночь пить, — предупредил Кяярия, снова усмехнувшись. Парень вздрогнул, будто ожидая, что в чай заранее подсыпали яда, но некромант пояснил. — Обмочиться можно во сне. Давай пей и рассказывай, не тяни кота за... хвост. Кяярия мрачно осознавал, что дело затянется до глубокой ночи, а может, и до самого утра. Выпроводить незваного гостя обратно в грозу — часами искать выход из леса, а потом ещё и в город идти — было, конечно, хорошим решением (трупы никогда не были лишними), но слишком уж промокшим и жалким тот выглядел, чтобы издеваться над ним ещё больше, чем поиздевалась жизнь. С первым же глотком чая по телу разлилось блаженное тепло, и парень довольно выдохнул. Только сейчас некромант разглядел под его глазами тëмные, почти чëрные, круги. Видимо, не спал несколько дней. Впрочем, все к нему приходили такими — мрачными, заплаканными, исстрадавшимися по умершим. Но мокрыми к нему приходили впервые, да. Сам человек думал, как ему покороче и доходчивее изъяснить свою просьбу. — Умер кто-то? — подсказал Кяярия очевидное. — Да, — тихо ответил парень. — Кто? — продолжал задавать наводящие вопросы некромант. Его этот диалог почему-то несказанно веселил. — Друг, — на этом слове собеседник запнулся, а на глазах его выступили маленькие бусинки слëз. Кяярия постарался сделать максимально скорбное лицо и сочувственный голос, как будто сталкивался с чужой смертью впервые. — Соболезную твоей утрате. Что я могу сделать для тебя? Птицу можешь выбросить, я таким больше не занимаюсь. — У нас было много совместных планов, — уже чуть более осознанно продолжил юноша. Он наконец перестал дрожать и заговорил увереннее, хоть и не менее грустно. — Наша компания была почти как семья. Я знал его с самого детства, я помню его ещё совсем ребёнком. Но всё так неожиданно и глупо случилось — неудачно упал с лошади. Мы не успели сделать практически ничего. Похороны были несколько дней назад, честно, не помню, сколько… Но всё это время я пытался найти дорогу к… вам. Слушая этот короткий рассказ, Кяярия не мог не отметить акцент, с которым пришедший говорил на общем языке. Такое наречие, насколько знал некромант, встречалось на юге от Ремедии. — Ты не отсюда, верно? — сразу спросил он. — Откуда же ты добирался до меня? И откуда тебе могло быть обо мне известно? Парень кивнул, подтвердив догадки Кяярии. — Я из Солнцезлаты, что к югу отсюда. Порядочное время я сюда добирался, верхом. На границе были небольшие заминки, но я не имел при себе ни оружия, ни чего-то секретного, и меня пропустили. Сначала доехал до Брайта — или как там ваша столица? — затем до Тавастии, там лошадь оставил, а из неё уже… сюда. “Какой длинный путь проделал этот паренёк. И как жалко будет его расстраивать”, — подумал Кяярия почти искренне. Ему не впервой было разочаровывать людей тем, что истинного воскрешения людей как такового не существует. Но этого расстраивать было как-то особенно неловко — всё же из другой страны прискакал. — Из Солнцезлаты, значит, — Кяярия цокнул языком. — А нашёл-то ты меня как? Узнал откуда? Это было настолько похоже на допрос, что парень тихонько страдальчески застонал. — Слухи, — пояснил он. — Слухи о том, что сильнейший некромант живёт в Ремедии. И что он может помочь… И что… Он запнулся. Кяярия усмехнулся, уже который раз за этот вечер. О да, он знал, какие слухи о нём ходили. То, что он восседает на троне из воронов и насылает проклятия на города и сёла. Эпидемии болезней скота, по мнению местных, тоже устраивает именно он. Да и внезапные смерти обычно списывались на него. То, что у него длинные клыки и он роднится с вампирами, питается кровью путников, а оттого живёт так долго. То, что он может говорить на нечеловеческом языке, а по ночам некоторые могли слышать этот говор. То, что он насылает армии мертвецов чисто из развлечения. Последнее, конечно, было правдой, но когда это было? Могло бы даже не считаться. Хорошие слухи о том, что он владел истинным воскрешением (но взамен отбирал жизнь у просившего), ходили тоже, хоть Кяярия и в действительности не понимал, откуда им взяться. — Помогите мне, — жалобно попросил человек, склонив голову и в молитвенном жесте сложив руки, из которых безжизненно свисала птичья голова. Некромант поморщился, а собеседник продолжил. — Я точно знаю, он не хотел умирать так рано! Он так же, как и я, как и мы все, хотел многое успеть сделать… И я уверен, что он хотел бы быть воскрешённым. Мы с ним даже не попрощались! — Переоденься. — Что? — Переоденься, говорю, — сказал Кяярия, подойдя к шкафу и вытащив оттуда комплект льняной одежды серого цвета. — Спать в мокрой одежде будешь? Завтра утром расскажу тебе, что да как. Некромантия много времени требует. Да и я спать уже собирался. В этом я в город хожу, кстати, чтоб не пугать всех своим чёрным одеянием. — Я, пожалуй, отк… — начал было юноша, но ему в руки уже всучили рубаху со штанами и забрали труп ворона. Да и сам он вовремя вспомнил, что податься ему было больше некуда. — Как скажете… Но тут ему стало по-настоящему страшно. Сначала чаем напоили, потом свою одежду торжественно вручили, а теперь, на сладкое, ещё и на ночь предложили остаться. И на всё это он почему-то покорно согласился. Не чары ли некромантские это были? Но как так? Он же, по всем наставлениям, не смотрел ему в глаза, не касался его, не называл своего имени — не делал ничего такого, что повлекло бы за собой очарование… В голову закралась единственная адекватная мысль — может быть, всему виной утрата лучшего друга, стресс, какого раньше он не испытывал, бессонные ночи, поездка в другую страну, неустанные поиски некроманта, да и гроза ещё эта… Может быть, поэтому сейчас он растёкся по стулу, не в силах подняться на ноги, глаза слипались, а голова трещала так, будто желала расколоться вдребезги? Парень расправил рубашку и глупо уставился на неё, будто впервые видел. — Переодевать не буду, сам справишься, надеюсь, — Кяярия хмыкнул и подсказал дальнейшие действия. — Мокрые вещи на спинку повесь, стул к камину поставь. Кровать в соседней комнате. Огонь не туши, пусть дом прогревает. Сам Кяярия планировал подремать на чердаке, устроившись на досках, подложив под голову книги и укрывшись своими крыльями. “Даже спасибо не сказал, — Кяярия раздражённо покачал головой, поднимаясь на чердак, чтобы не смущать переодевающегося парня. — Я нечасто таким щедрым бываю, чтоб это можно было оставить без благодарности. Мог и на улицу выгнать умника этого. Чтоб ещё раз я кого-то на ночь дома оставлял. Он мне в ноги падать должен… хотя ладно, уже было”. Парень тем временем переоделся в сухую одежду и, когда Кяярия скрылся на чердаке, выдохнул с неимоверным облегчением, а из груди предательски выскочил истерический полустон-полувсхлип. Он ещё немного посидел на стуле перед огнëм, греясь в блаженном тепле и допивая малиновый чай. Мог бы и уснуть прямо так, но мысль о том, что он находился в доме потенциального врага, не давала ему покоя. Юноша привстал, нашëл на столе нож, спрятал его в своëм рукаве и пошëл в другую комнату. Сон сном, а средство самозащиты ему бы не помешало, пусть это и был чужой нож. Кяярия внимательно прислушивался к шагам и скрипу кровати внизу и с удовлетворением отметил, что путник всё-таки лëг спать. Заснул бы он, скорее всего, быстро и крепко, поэтому можно было заняться своими делами, которые внезапно свалились ему на голову. Некромант уложил труп птицы, принесëнной ему в дар, на спину на полу и расправил ей крылья. И придумали же смертные, замаливать его мертвечиной. Лучше бы вместо этого учились принимать чужую смерть, ведь ничто не вечно в этом мире. Кроме него самого, само собой. Вспомнив об этой неприятной детали, Кяярия мотнул головой, отогнав дурные мысли — нельзя было вспоминать о плохом. Он протянул над птицей правую руку, широко растопырив пальцы и чуть покачав рукой. Как давно ты мертва, несчастная жертва чужого неприятия горя? Начать разлагаться под затяжным ливнем — не самая лучшая участь для воскрешаемого. Тебе было больно. И может быть, даже обидно. Насколько отчаянно ты кричала в руках убийцы? Насколько сильно тебе хотелось выклевать ему глаза, когда он своими руками схватил тебя за крылья? Перья на груди ворона зашевелились. Кяярия это почувствовал и сжал пальцы в кулак. Так кричи же. Кричи так, будто делаешь это в последний раз. Кричи так, будто твой крик оглушит убийцу. Будто убийца закроет уши руками, потому что из них будет течь кровь. Кричи, и пусть крик твой будет последним, что он услышит в своей жизни перед тем, как ты выклюешь ему сердце. Кричи, и пусть от твоего крика содрогнëтся всë живое на земле. Кяярия разжал кулак, взмахнул рукой, и ворон распахнул свои чëрные глаза-бусинки, вскочил на ноги и закаркал неистовым дьявольским голосом. Снизу послышались испуганные ругательства, и Кяярия не мог от души не посмеяться над этим. Надо же, если этот так красочно реагировал на воскрешения ворона, то как он отреагировал бы на воскрешение человека? — Молчи. И садись, — приказал некромант и протянул вперëд руку, в которую тут же вцепился воскрешëнный ворон. — Человека не трогай. Кяярия спустился вниз по лестнице и застал путника сидящим в кровати и прижавшим к груди ноги. — Чай вылил, да? — с насмешкой спросил некромант и торжествующе показал рукой на ворона. — Вот она, птица твоя. Будешь возвращаться — всем скажи, чтоб не смели мне больше их таскать. Заняться мне больше нечем, кроме как птиц воскрешать. Зазря их убиваете только. Однако зоркий взгляд Кяярии, способный прорезаться сквозь ночную тьму, подметил слëзы на глазах и щеках парня. Тот шмыгнул носом, но ничего не ответил, крепко вцепившись в рукав рубахи. — Защищай, — приказал Кяярия тоном, не терпящим возражений, и вытянул руку. Ворон тут же слетел с его руки и сел на изголовье кровати, громко каркнув, извещая всех о том, что этот человек теперь под его пернатой защитой. Был ли это жест извинения за так называемые издевательства, Кяярия сам не знал, но ничего другого сделать не мог — не умел. "Нежные мы какие", — раздражëнно подумал некромант. Подождав, пока пришедший уляжется и накроется одеялом с головой, он незаметно наложил на вещи в спальне и главной комнате защитную руну. Мало ли. На случай, если незваному гостю приспичит что-нибудь украсть и сорваться с места, пока хозяин дома будет спать. Парень лежал с открытыми глазами и до одури сжимал в руке нож. И какие тёмные силы нашептали ему на ухо, что что нужно остаться? Он уже сотню раз успел пожалеть о своём решении, но что сделано, то сделано — сейчас он лежал в чужой постели (зато сухой и тëплой) и надеялся на то, что утром он сможет отсюда уйти. Не без услуги о помощи, конечно, иначе всë это было бы зря. Мысль о том, что всë, что он сейчас делает, он делает ради погибшего лучшего друга, вселяла в человека немного уверенности. Воспоминания окутали его сознание, а усталость взяла своë, и юноша заснул мëртвым сном. Кяярия шумно расправил крылья и разлëгся на них, закинув руки за голову. Неприятная ситуация. Он в сердцах сплюнул куда-то в ноги и уставился в потолок. Отвратительно. Надо как-нибудь на рассвете разбудить этого мальчика, наплести уверенно про то, что истинного воскрешения не существует, и вытолкать за дверь, пока тот не опомнится. Звучало как отличный план, поэтому Кяярия заснул с видом человека, превосходно выполнившего свою работу. Ночь сомкнулась над домом некроманта, и лишь постепенно догорающий огонь мог сказать о том, что в этом безжизненном месте крепко спали две души.