Inquisitor

***

      Хёнджин попросил Феликса об услуге: он хотел проникнуть в дом, где было совершено нападение вампира, чтобы что-то выяснить. Парни дождались, когда Мессину накрыла темнота, и отправились к месту убийства. Его оцепили лентами на время следствия, хотя и так было понятно, что бедного мужчину убил вампир. Толпа очень долго не расходилась днём, и все гудели об одном: кровь, убийства, смерти. Внезапно стали всплывать подробности и других несчастных, тела которых находили, прибитыми волнами к набережной. Во всех поселился страх, и это ничем хорошим не могло закончиться. Каждый в небольшом местечке знал товарища, что говорится, и в решающий момент мог донести на любого. Хван (да и Феликс тоже) понимал — просто так прятаться уже будет недостаточно. О том, что убийство совершил другой вампир, знали только двое — Хёнджин и Феликс. И сейчас первый хотел убедиться в личных догадках на личность таинственного кровопийцы. Взошла луна. Ли, взглянув на неё, глубоко вздохнул и продолжил идти за парнем закоулками, прислушиваясь к каждому подозрительному шороху. Опасность могла настигнуть в любой момент, и в их случае, к сожалению, опасностью был не Хван. Хёнджин осторожно подлез под ограждением и прошёл к веранде дома, осмотрев её. — Внешних повреждений нет… Кажется, бедолага сам впустил к себе в дом вампира… — Даже вербена всё так же висит… — протянул Ли, взглянув на засушенную веточку над дверью. Белый кирпич ночью казался мрачным, а пустующие улицы только добавляли шарма. Феликс чувствовал частое сердцебиение из-за страха, поэтому старался держаться ближе к Хёнджину. Ему казалось, что за ними наблюдают посторонние, а при сильном испуге тяжело было отличить иллюзии мозга от реальности. Он вздрогнул, когда почувствовал прикосновение к руке, но увидев, что это ладонь Хвана, тут же взялся за неё. Вампир выглядел весьма непоколебимо и бесстрашно стоял, изучая каждую деталь. Только спустя несколько минут он осторожно открыл дверь и зашёл внутрь. Дом мужчины, который жил один, неподалёку от своего излюбленного места торговли, был меньше дома Хёнджина и уж точно меньше особняка семейства Ли. Только один этаж, просторная комната в центре и небольшие кухонька с ванной. Внутри весь свет заживо пожирала темнота. Окна зашторены, закрыты. Феликс растерялся, на минуты две потеряв способность отчётливо видеть, но вскоре глаза привыкли. Очертания небогатой комнатки с настороженностью смотрели на него. Каждый предмет интерьера будто бунтовал, отказываясь принимать смерть хозяина. — Чем пахнет? — Ли прикрыл нос рукой. — Кровью, — раздался неподалёку голос Хвана, который вовсю уже осматривал всё, бесшумно передвигаясь. Феликс сглотнул ком в горле: ему стало ещё более неуютно. Место в одночасье, казалось, заразилось своего рода проклятьем. И сейчас ненависть на пару с духом недавно приходившей смерти здесь кишела повсюду. — Хёнджин… — Тише, — шёпотом ответил парень, — Не нужно лишних звуков. Убийцы ведь любят возвращаться на места убийств, ты в курсе? Феликс побледнел и остановился посреди комнаты, как вкопанный, не прекращая озираться по сторонам. В таком тёплом городе, в таком с виду тёплом доме веяло хладом. — Ты можешь немного подвинуться? — попросил парня Хёнджин. Ли послушно сделал шаг назад, и тогда Хван присел на корточки, рассматривая деревянный пол. Феликс наклонился и прищурился, смотря туда же, куда и вампир. На дереве застыли следы царапин. Жертва вцепилась в пол пальцами, пытаясь спастись, но лишь проскребла ногтями древесину, причём довольно-таки глубоко. Тело как будто бы протащили по всей комнате. Ли вздрогнул от ужаса. У пола кровью пахло сильнее, и он вновь закрыл нос ладонью. — С ним жестоко расправились… — протянул Хёнджин. Феликсу показалось, что тот сам немного ошарашен. — Ты знаешь, кто этот вампир? Хван поджал губы, хмыкнув. — Он… Гораздо сильнее меня… Ликс… Нам лучше уходить отсюда. Я слышу вопли неупокоеной души. Сердится… Ли уже готов был упасть в обморок от слов парня, но вдруг услышал шум снаружи дома. — Хё… Не успел он договорить, как его рот резко закрыли рукой. Хван притянул его к себе и прижал, медленно пятясь к двери, ведущей на кухню. Феликс послушно перебирал ногами, и не думая возражать. Он тяжело и часто дышал, хватаясь руками за Хёнджина, словно за спасательный круг. — Открывайте дверь! Я видел из окна, как сюда кто-то зашёл! Хван слегка ослабил хватку, поняв, что это гражданские. Скорее всего, с полицией. Он потянул Феликса за собой и, оказавшись на кухне, прикрыл дверцу. Вампир быстро запрыгнул на столешницу и стал тихо-тихо двигать защёлку на окне, чтобы не привлечь внимания к этой части дома. Феликс, услышав, как в дом вошли люди, сам зажал себе рот рукой и с тревогой посмотрел на Хёнджина. Тот умудрился без лишнего скрипа и шороха открыть окно. Он подал руку Ли и помог залезть на столешницу, пропустив вперёд себя к спасительному выходу. Феликс выбрался и спрыгнул на мягкую траву за домом. Чуть погодя, за ним следом выбрался Хван. — Тут был звук, сюда! Феликс не успел опомниться, как Хёнджин схватил его за руку и пустился бежать. На месте, где они только что сидели, показались вспышки фонариков. Один поворот, второй поворот: звуки погони не становились тише, наоборот, усиливались. Ли, тяжело дыша, бежал за вампиром, явно уступая ему в выносливости. Парень еле удержался от крика, когда Хван резко завернул направо, взял его за талию, почти закинув себе на спину, и ловко забрался на наружную лестницу у стены дома. На ней стояли большие ящики и бочка, за которой вампир тут же спрятал Феликса. Тот схватил его за руку, замирая. Фонари показались вновь, и Хёнджин пригнулся, загородив собой Ли. К большому счастью обоих, процессия из пяти человек в форме пробежала мимо. Криками они подгоняли друг друга, так и не заметив никого наверху. Когда звуки немного затихли, Хёнджин тяжело вздохнул, расслабившись. — Как ты? — он посмотрел на Феликса обеспокоено. — В порядке… — шёпотом проговорил Ли, всё ещё крепко сжимая прохладную ладонь. — Извини. Не думал, что так выйдет… — Всё хорошо, такое не предугадаешь. — Но можно было хотя бы постараться… Феликс улыбнулся и обнял парня, положив руки ему на плечи. Такое стремление позаботиться его очень умиляло. — Пойдём, нам надо уходить отсюда, — Хван оставил на щеке Ли нежное прикосновение губами и потянул парня за собой. Тревога спала, когда оба вышли на более открытую улицу, продувающуюся ветерком. Дышать сразу стало легче, особенно Феликсу. Они уже были около набережной, далеко от места преступления, поэтому можно было не переживать. Парень шёл вперёд по дорожке с частой плиткой и смотрел на ясное небо, покрытое вкраплениями звёзд. Когда же он сможет без опаски сновать туда-сюда с Хёнджином, не думая ни об охоте, ни об Инквизиции в целом? Хван вдруг остановился. Феликс обернулся на него, посмотрев вопросительно. Вампир широко открыл глаза и схватился за горло. Секунда — и он падает на колени. Ли подхватывает его, держит, насколько хватает сил. Умиротворение вновь исчезло, и в воздухе потянуло напряжением. — Хёнджин! Что с тобой? — Феликс осторожно похлопал его по щекам, пытаясь привести в чувство, но тот потерял сознание и ни на что не реагировал. Тогда Ли оглянулся и заметил рядом с собой одну из ловушек инквизитора, спрятанную между плиток. Рунный камушек, такой маленький, но источавший сильную энергию. Он засветился, будто зовя к себе хозяина. Феликс ужаснулся: если сюда прибудет Кристофер, то Хвана убьют. — Хёнджин! Хёнджин, прошу, вставай! — слёзно причитал он, пытаясь поднять парня. Всё напрасно — вампир побледнел ещё больше и совсем отключился. Ли не растерялся. Он подхватил его под руки и волоком потащил в сторону, с дороги, чтобы (хотя бы) не быть у всех на виду. Дом Хвана находился недалеко от этого места, поэтому Феликс поднатужился и продолжил тащить парня дальше, кряхтя от тяжести. Ему мерещилось, что все смотрят на него сейчас, что вот-вот — и он попадётся, вот-вот — и из очередного переулка выйдет человек, у которого тут же возникает миллион вопросов. Но больше всего Ли боялся увидеть чёрную Ламборгини инквизитора.

***

Мрачная темнота, оглушающий звон цикад. Ликс открыл все окна, чтобы воздух лучше проникал в комнату. Он уложил Хвана на диван и сейчас ждал, когда тот придёт в себя. Но у вампира, наоборот, началась горячка. Хёнджин, всё ещё пребывая без сознания, тяжело дышал, мотал головой из стороны в сторону периодически. Выражение его лица было напряжённым, будто он видит кошмар. Веки подрагивали, губы казались сухими. Феликс сбегал на кухню, чтобы намочить первый попавшийся кусочек ткани холодной водой и положить его парню на лоб. Но когда он вернулся, Хёнджина уже не было на диване. Он стоял у окна, тяжело дыша, и смотрел куда-то в пустоту, прикладывая ладонь к щеке и ко лбу. — Хёнджин? — Ли неуверенно позвал его, застыв в дверном проёме. — Оставь… оставь меня, оставьте меня все! — крикнул он, скрыв лицо за обеими руками и наклонившись, словно от неимоверной боли, — Даже этот уединённый дом у набережной в Италии не смог спасти меня от дикого ужаса! — он вдруг стал ходить по комнате, по-прежнему в бреду. Феликс застыл на месте, не рискуя сейчас к нему приближаться. — Dites-moi, Une belle histoire, Ma gueule, Viens, C’est une andalouse, Je vole, Une femme avec toi, Pour un flirt, Le petit jardin, Ma préférence… Какое это проклятье, помнить их всех, помнить каждый номер! Такая красота не должна умирать… Такая красота не должна умирать… — причитал Хван, ходя от стены к стене с безумным взглядом, а Феликс узнавал в последних фразах слова человека, обратившего парня в вампира, — Уж лучше пусть умрёт, чем будет жить в гнили и грязи! — голос дрожал. Ли всё не решался подойти, но начал понимать, что воспоминания из прошлого на деле причинили Хёнджину много страданий. Несмотря на популярность, красоту и возможный успех в будущем он пропал из-за окружавших его людей. Талантливый и прекрасный, ему было некуда пойти: пусть публика и находила в нём нечто невероятное, они оставались лишь жадными потребителями. Сейчас речи Хвана совсем не было похожи на то, что он рассказывал Феликсу. — Вся лесть, вся ложь… Et chaque performance est une petite mort . Никто не умеет ценить, люди, они видят что-то красивое и стремятся это загубить, задушить, посрамить… Что угодно, лишь бы насладиться полностью… Разве я заслуживал этого? — на свой вопрос парень так и не ответил. Он присел на диван: ноги подкашивались, красные глаза будто в дымке, — Одна похоть, сплошной грех… Такая красота не должна умирать… Но даже бессмертный… Я давно мёртв… Мессина, прекрасная Мессина, я так надеялся найти покой хотя бы в твоих мирных улицах, но и тут всё повторилось… Почему? Почему?… У Феликса на глаза наворачивались слёзы. Такой безмятежный снаружи Хван на деле глубоко страдал внутри. Ли почему-то представлялось, как тот проводит экскурсии в соборе, как того пожирают взгляды… — Quelle pitié... Они… Все погибли… — Хёнджин вдруг рассмеялся, откинувшись на спинку дивана, — Mon amour, je sais que tu m'aimes aussi, tu as besoin de moi, tu as besoin de moi dans ta vie, tu ne peux vivre sans moi… Кого такая сладость оставит равнодушным… Так пусть покоятся теперь в водах, в соли, без крови, изуродованные изнутри больше, чем снаружи! Ли вспомнил, как Хёнджин упоминал об убийствах. Выходит, он пил кровь только тех, кто как-то пытался пристать к нему. Интересно, сколько всего таких «людей» он загубил? — Такая красота не должна умирать… — Хван вдруг заплакал, — Она обязана… Парень затих и больше не проявлял агрессию, поэтому Феликс подобрался к нему и сел рядом, приложив к непривычно горячему лбу прохладную ткань. Он осторожно вытер слёзы с его щёк, зачесал за уши чёрные волосы пальцами, а потом осторожно уложил обратно на диван. Сердце сжималось в сожалении и сочувствии, но помочь вампиру Ли никак не мог: уже сделал всё, что в его силах. Феликс прекрасно понимал теперь, что им нужно бежать, бежать из города, причём как можно скорее. У него даже появился план, как это устроить…

***

Утро Минхо, как обычно, встречал с пустой чашкой в руках и очередным журналом на столе. Солнце ещё не успело пробраться сквозь окна и через открытую веранду, ведущую в сад. В последнее время Ли совсем потерял покой, хотя, казалось бы, почему? Он наконец-то переложил всю ответственность на плечи Феликса, и теперь не должен был нервничать за его безопасность. Однако… Получалось совсем наоборот. Уже вторую ночь Ликс не появлялся дома, и Минхо места себе не находил, хоть и не показывал этого. Родители парня знали о хороших отношениях сына и садовника: поэтому, когда Минхо сообщил им о том, что Феликс ночует у друзей, те охотно поверили. И намёка на беспокойство не появилось. Ли даже стыдно было, ведь он так безбожно врал, зная, что парень сейчас, наверняка, в холодных объятиях вампира. И мало тревоги — Минхо съедало ужасное чувство стыда, и перед кем — Чаном! Даже самому Ли показалось, что последняя их стычка… Была очень неоднозначной. А неоправданный выпад в сторону Криса, что пытался успокоить, вообще казался верхом грубости. Минхо подумывал извиниться, но вот инквизитор как назло постоянно был, что говорится, при исполнении. Ли не видел охотника ни в городе, ни в особняке, только замечал в выделенной ему комнате убавляющиеся рунные ловушки и другие артефакты. Тот явно был профессионалом: Минхо ненароком задумывался о Хёнджине, которого потихоньку загоняют в угол, как лисицу на королевской охоте. На улице вдруг послышался шум мощного двигателя, и Ли понял, что Кристофер вернулся в особняк на какое-то время. Глаза парня забегали: он не знал, что сейчас делать. Можно было подойти и поговорить, а можно было уйти к себе в комнату. Минхо знал, что Чан не будет трогать его, да и вряд ли вообще задержится тут надолго. Ли метался в выборе, нервно отстукивая пальцами по поверхности стола, смотрел то в окно, на чёрную иномарку, то на часы на стене. Наконец он вскочил и подбежал к входной двери. Минхо потянул от себя дверную ручку, но дверь в этот момент уже начинала открываться снаружи, поэтому парень не удержался на ногах и свалился прямо на Чана. Благодаря быстрой реакции тот, конечно, поймал его, но сам неловко попятился назад и упал на плитку перед входом. Ли ужасно смутился, тут же пытаясь приподняться на руках. Он не смотрел в глаза парню, но видел его лёгкую ухмылку на лице. — Каждая наша встреча получается всё более и более неловкой… — протянул Крис, даже не думая подниматься. — Надеюсь, эта тенденция не продолжится, — шикнул Минхо, наконец, поднявшись на ноги. Не глядя, он протянул руку Чану (только в качестве акта вежливости!) и помог ему встать. Инквизитор отряхнул брюки, а потом снял с плеч чёрный пиджак. — Весь в пыли… — проговорил он, тяжело вздохнув. — Давай сюда… — снова проговорил Минхо, стиснув зубы. Изумлённый Крис даже слова сказать не успел, как Ли выхватил из его рук пиджак и отошёл в тень, подальше от крыльца, принявшись тщательно отряхивать его. — Как мило с твоей стороны, Минхо… — Замолчи! — огрызнулся парень, продолжая сердито чистить дорогую вещь. Чан с умилением и улыбкой следил за этим, скрестив руки на груди. Такое зрелище можно было увидеть не часто, и он решил вдоволь насладиться им. — Держи, — Ли протянул пиджак обратно инквизитору, наконец, посмотрев ему в глаза, — Надеюсь, брюки ты сам почистишь. — Что ты, конечно сам, — ухмыльнулся Крис. Минхо редко встречался с охотником взглядом, но сейчас, видя его улыбающееся лицо, видя слегка растрепавшиеся волосы (по его вине растрепавшиеся), ямочки на щеках и мягкие, тёмные глаза (которые всем казались холодными и пугающими), он поневоле забывался. Ли пытался отрицать симпатию, но она так и норовила просочиться, даже несмотря на его попытки обрасти колючками. От прежней стены оставались лишь огромные трещины и сколотые кирпичики. Кажется, Чан всё-таки пробил её. — Ладно, мне нужно работать дальше, — вздохнул Кристофер и зашёл в особняк, оставив Минхо стоять снаружи. Тот часто похлопал ресницами от недоумения, а потом, сжав кулаки и пересилив себя, забежал за ним следом. — Стой! Чан обернулся и вопросительно посмотрел на парня. Лицо его было серьёзным и мягкости больше не выражало. — Крис… — Минхо помялся, подбирая слова. Он опустил голову, будто провинившийся ребёнок, — Я бы хотел извиниться… В прошлый раз, когда ты помог мне успокоиться, я отреагировал чересчур резко и грубо. Я был на эмоциях, но, всё же, это не оправдание. И ещё я бы хотел извиниться за тот… Кхм, инцидент в машине… Я правда мог просто попросить тебя открыть дверь, но почему-то не сделал этого… Чан молча выслушивал извинения Ли, слегка наклонив голову вбок, а когда тот закончил, вновь улыбнулся. — Извинения приняты, — он даже усмехнулся, — Но промахи действительно серьёзные, Минхо. Как насчёт того, чтобы прокатиться со мной по Мессине? Поможешь с кое-чем. Ли с недоумением посмотрел на парня, но чувство вины, продолжающее грызть его, всё-таки заставило смиренно кивнуть головой. — Хорошо… Дай мне пять минут собраться, — с этими словами он поспешно удалился к себе в комнату.

***

В машине Чана было прохладно благодаря кондиционерам, и Минхо невольно расслабился. Они проехали уже несколько улочек, и Чан иногда выходил, расставлял что-то и возвращался, делая пометки в блокноте. Когда они в очередной раз остановились у переулка близ набережной, Крис попросил парня выйти вместе с ним, и Ли согласился, неохотно покинув кожаный салон. Время перевалило за полдень, город вновь изнывал от жары. Минхо стоял рядом с Чаном, который вытаскивал из плитки на дороге одну из рунных ловушек в виде небольшого камня. — Подержи, — попросил он Ли, дав ему кусок плитки. Парень молча взял её, продолжая наблюдать за действиями Криса. — Почему ты достаёшь это? — Руна среагировала на вампира, — пояснил Чан, и Минхо невольно поёжился, — Странно… Ладно, запишем. Ты не хочешь передохнуть? — Я не то что бы устал… — протянул Ли. — На жаре быстро утомляешься, — вздохнул Крис, — Там есть беседка, на крыше дома. Почти как в ресторане, где мы были. — Очередное свидание? — Хочешь отказаться? Они снова смотрели в упор друг на друга. Неловко. Минхо вновь сжал руки в напряжении, но потом отрицательно помотал головой. Если быть с собой честным, то ему вообще не хотелось отказываться от общества Криса. Скорее, наоборот. Чан улыбнулся и, убрав использованную ловушку в небольшую сумку, взял Минхо за руку и повёл за собой. Тот удивился теплу его ладони, удивился в принципе тому, что его взяли за руку. Разговор в беседке, покрытой виноградными лозами, затянулся. Про людей, про музыку, про работу… Чан с большим интересом слушал истории Ли, а тот неловко расспрашивал о жизни охотника, вкрадчиво, будто с опаской. И всё же, Минхо не верил в красоту этого момента. Не могло быть так, не могло. — В последнее время я очарован одной мелодией. Даже смысл текста затронул, хотя со мной это редко бывает. Лебединая песня… «Оставь мир тем, кто всё меняет.» Как будто… Есть возможность нырнуть и забыться, есть возможность… — мягко говорил Минхо, наконец, не стесняясь и не бросая колкие фразы в сторону Криса. Наконец, показывая свою настоящую натуру. Именно ею и был очарован Чан. Ли ощутил прикосновение к ладони и осторожно посмотрел на Криса, который оказался близко к нему. Минхо инстинктивно подался назад, часто заморгав. — Чан? — Не одному же тебе первому целовать, — лёгкая ухмылка, уже привычная. Минхо замирает, закрывает глаза и чувствует мягкое, но настойчивое прикосновение к губам. Оно длилось недолго — уже через пару секунд Крис отстранился. Ли рвано выдохнул, глаза его забегали. Многое не укладывалось в голове. Он почти слышал сердцебиение Чана и понимал, что чувствует к нему то же самое. Они спустились с крыши, покинув беседку. Каждое случайное касание ощущалось сейчас, будто электрический заряд. Дышать было тяжеловато, и вовсе не из-за жары. Отойдя от лестницы у стены дома, оказавшись в переулке, Минхо развернулся к инквизитору. — Чан… В следующую же секунду парень оказывается в сильных руках, почти прижатый к стене. Крис вновь целует его, только более настойчиво и даже жадно, будто неспособный вдоволь получить желаемое. Минхо отвечает, обхватывая холодными ладонями его шею и лицо, опять закрывая глаза. Сейчас и правда хотелось оставить весь внешний мир и забыться друг в друге, продлить этот момент на максимум, не принимать в счёт ничего, что могло бы потревожить. Но осознание больно било, не оставляя живого места. Минхо только через пару минут заметил, что плачет. Он осторожно разорвал поцелуй. Губы казались теперь чуть более пухлыми, влажными. На нижних веках скопились слёзы. Ли продолжал держаться за Чана, не теряя нежности в скромных прикосновениях. — Зачем ты заставляешь меня поверить в эту иллюзию? — голос дрожал, слёзы продолжали литься безудержно. Кристофер вместо ответа опустил взгляд, словно сожалея о чём-то. Он притянул Минхо к себе, заключая в объятия. Они оба всё понимали. — Прости… — шепнул он, оставив несколько поцелуев на щеке и на краешке губ Ли. Когда парни вновь оказались в машине, разговор совсем перестал клеиться. Минхо постепенно пришёл в себя, но слёзы так и не прекращались, как он не старался их сдерживать. — Чан… Когда ты планируешь… Поймать вампира? — спросил он тихо, буравя взглядом дырку в тонированном лобовом стекле машины. — Сегодня ночью, — заключил Крис. Он положил руку на колено Минхо, и тот накрыл её своей.

***

Время постепенно двигалось к решающему мгновению охоты, причём только инквизитор и Минхо знали, что он случится именно сегодня. Темнело. Ли не находил себе места в особняке. «Хватит, Минхо! Не становись ещё одним человеком, который пытается подстроить меня под свой образ в голове!» «Я не хочу вечно защищаться, я хочу верить в лучшее! Да, это глупо, но с другой стороны… Разве это не тот настоящий ход жизни? Пробы, ошибки… Я хочу ошибиться, хочу сделать что-то не так!» Слова Феликса с их последней ссоры не давали покоя. Да, Минхо действительно не мог полностью заставить парня всё делать по своей указке. Он видел, как Феликс медленно увядает, лишённый свободы и собственных желаний. Оставлять его здесь было бы преступлением, но и вести под ручку к вампиру — тоже. И всё же, раз младший Ли полюбил, то это что-то значит. Минхо сейчас был единственным, кто способен ему помочь. А помочь ему значило помочь Хёнджину. Сам он никогда не был счастлив, поэтому решил позволить ощутить счастье парню, к которому привязался и которого считал без преувеличения своим младшим братом. Минхо отправился к набережной, словно зная, что именно там встретит обоих. Он ничего с собой не взял, был в обычной повседневной одежде, но с бесстрашием проходил все мрачные закоулки, продуваемые взволнованным бризом. На понтоне маячили две фигуры. Светлую макушку Ли быстро узнал, поэтому помахал ему рукой. Феликс, не ожидав встретить Минхо именно здесь и именно сейчас, неуверенно подошёл к нему, оставив Хвана готовить моторную лодку: они хотели покинуть город по воде. Хёнджин выглядел неважно — изобилие ловушек и рунных камней сделало его слабым. — Минхо?… — Феликс подошёл к нему, — Что ты тут делаешь? — Сегодня инквизитор собирается поймать вампира, вам срочно нужно уезжать. Ускоряйте приготовления, — быстро проговорил он, оглядываясь по сторонам. — Минхо… — Ликс уже было подошёл к нему, но тут заметил, как на дороге появилась чёрная Ламборгини, и остановился. — Быстрее! — крикнул Ли старший, вернув парня на Землю. Феликс бросился к лодке и к Хёнджину на понтон. Минхо продолжал смотреть на них, стоя на месте. Уже через пару секунд рядом с ним оказался Кристофер. — Стой, — Минхо преградил ему путь рукой, — Дай им уйти. — Хо! — взволнованно позвал Феликс, наблюдая за этой сценой. — По крайней мере одного вампира я всё же поймал, — хмыкнул Чан, схватив старшего Ли и приложив к его шее серебряный нож. Минхо лишь улыбнулся, прикрыв глаза. Феликс застыл, не веря своим ушам. — Ликс… — то был голос Хёнджина. Он подошёл к нему и осторожно взял за плечи. — Ты знал?! — резко обернулся к нему Ли, вырываясь из рук, — Ты знал, что Минхо — вампир?! Хван опустил взгляд, промолчав. Это явно значило «да». У Феликса на глаза навернулись слёзы. Он пошёл в направлении к инквизитору и застыл в нескольких метрах от него. Чан по-прежнему крепко держал Минхо, не давая ему и шага сделать. Лезвие ножа плотно прилегало к бледной шее. — Минхо… — Феликс чувствовал, что близок к рыданиям. Он чувствовал боль, стыд и непонимание. Но больше всего ему сейчас хотелось помочь старшему освободиться. Ликс хотел подойти ближе, но… — Уходи! — крикнул Минхо, — Уходи сейчас же! И ты, и ты! — он посмотрел на Феликса, а потом на Хёнджина, — Живо! Младший Ли заплакал сильнее и опустился на колени. Хёнджин подбежал к нему и помог подняться, уводя в сторону лодки. — Прости… Прости меня… — еле проговорил Феликс. Сердце разрывалось на маленькие куски. Минхо закатил глаза, как обычно это делал. — Чудище… — мягко, но хрипло сказал он, — Просто будь счастлив, хорошо? Феликс не мог нормально дышать из-за накатившего приступа истерики. Если бы не Хёнджин, он бы упал и больше не вставал. Его душили собственные эмоции, душили беспощадно. Парень понимал, что старший жертвует собой ради него. После всего, что они сказали друг другу тогда ранним утром, после ужасной ссоры, Минхо всё равно решился на подобный шаг… Хёнджин увёл его к лодке и завёл мотор, становясь у небольшого штурвала. Феликс сел на пассажирское сидение, совершенно разбитый. Волны, брызги в лицо: всё это было настолько незаметным сейчас. Они плыли уже около получаса. Только совсем отдалившись от берегов Мессины, Хёнджин замедлил ход, а потом и вовсе остановился. Остатки полной луны отражались в тёмной морской воде, на поверхности плавали отражения многочисленных звёзд. Феликс затих, слышны были только его всхлипы. Он сожалел, безумно сильно. — Ликс… — Хван присел рядом и обнял его. Ли уткнулся лицом ему в плечо и вновь заплакал, — Не плачь, прошу… — М-Минхо… — сорвалось с губ Феликса. — Он… Сам сделал такой выбор. Мне жаль, что я не мог сам сказать тебе обо всём. Он вампир, но… Он очень хорошо скрывался. Минхо гораздо старше меня, гораздо сильнее. Поэтому я и боялся его запрета приближаться к тебе. Мне жаль, что так получилось. Минхо был глубоко несчастен внутри. Возможно, в тебе он нашёл какое-то успокоение… Феликс заплакал сильнее. — Ты — свет, который он пытался обезопасить, — продолжил Хван. Ли посмотрел ему в глаза. Красные, похожие на мерцающие рубины. Они казались опасными. — Такой свет не должен умирать… Феликс испуганно вздрогнул, услышав эти слова. Внезапно повеяло холодом.

***

Крис хотел броситься за лодкой, но Минхо схватился за него руками. — Только через мой труп… — проговорил он. Инквизитор убрал нож от шеи вампира и схватил его руки, заломив ему их за спину. Минхо рвано выдохнул от неприятных ощущений. Он вдруг упал на колени после удара под ноги. Крис обошёл его и сел перед ним на корточки, наклонив голову немного в бок. Ли горько усмехнулся. — Я знал, что ты поедешь за мной… — А я знал, что ты помчишься предупреждать Феликса, — парировал Чан, крутя в руке серебряный нож. — Мне интересно… Когда ты понял, что я тоже вампир?… — В самый первый день. Ты не пил вино, только сделал вид, что глотнул напиток. Тогда уже появились первые подозрения. Ты не краснел, когда смущался, вечно сидел в тени. А ещё я заметил на тумбочке специальные фильтры-затычки для носа. В них обрабатывать вербену удобнее, правда? Минхо кивнул, вновь усмехнувшись. Он и не думал убегать сейчас: Крис бы всё равно поймал его. Да и смысла Ли в этом не видел. — Твоё сердце не стучало, кожа была холодной. В машине, когда я достал ловушку, ты дёрнулся, будто от боли. Достаточно? — Вполне… — Минхо чувствовал, как кружится голова. Ситуация, тем не менее, казалась ему даже забавной. Он сам дал себя поймать. — Хочу отметить, ты прекрасно скрывался. Если бы Инквизиция послала на это задание неопытного охотника, он бы точно подвоха не заметил. Смена цвета глаз, людские привычки. Ты сам руны даже рисовал против вампиров, помогал семейству обезопаситься. А они ведь и не догадывались, что приютили змею на шее… — Я помогал им искренне, — возразил Минхо, — Личное. — Не поделишься? Время есть, — Чан присел перед ним, выкладывая из сумки руны. — Не нужно, Чан. Я никуда не денусь, — Минхо тяжело вздохнул, заметив лёгкое удивление на лице инквизитора, — Я расскажу всё, как есть. А потом… Ты ответишь на мой вопрос. Договорились? Кристофер кивнул, готовясь слушать. — Я стал вампиром очень давно, уже больше ста лет назад. История моя была ужасно похожа на историю Феликса. Мне понравился один человек, я… Влюбился в него. Вылазки из дома, романтичные прогулки. Он очень любил эту… Жизнь в моих глазах. Я тогда не понимал, к чему это, пока в один день не ощутил укус на шее. Меня никто не учил, как быть вампиром, никто не контролировал. Я сорвался, потому что жажда была невыносимой. Я убил, — он поднял глаза на Криса, — Убил всю свою семью в ту ночь. Когда мановение сошло на нет, и я осознал, что натворил, я прорыдал над их телами несколько часов. Даже не заметил, как к дому подошли охотники, они тогда ещё не действовали под крылом Инквизиции… Тогда я и увидел первый раз ловушку, что ты показал мне у себя в машине… «Я… видел это раньше… Мои родные погибли от вампира…» — Тогда получилось сбежать. Я долго сновал в окрестностях, не понимая, как теперь жить и что делать. Я пробовал вернуться к тому, кто сделал меня вампиром, но он… Потерял ко мне всякий интерес. И все чувства, которыми он пылал ко мне, исчезли сразу же, как исчез мой привычный огонь в глазах. Я лишился всего, и любви, в итоге, тоже. Всё время, все эти годы я ненавидел, прежде всего себя. Меняя места жительства, я помогал разным людям защищаться от вампиров. В какой-то момент я оказался здесь, в Мессине. И встретил Феликса. Теперь ты, наверное, понимаешь, почему я так оберегал его… Чан задумчиво кивнул. — Я потерял веру во всех, потерял всякую надежду, — красные глаза наполнились слезами, блестевшими от неяркого света фонарей набережной, — Сторонился многих, хоть и пытался существовать нормально, насколько это возможно. И если бы не моё прошлое, отравившее всё бессмертие, если бы не моя излишняя эмоциональность, я бы, может, так и не попался. Я слаб. Мои чувства в итоге погубили меня самого. Дважды. Та песня, про которую я тебе рассказывал. Это самые невероятные грёзы, о которых мечтать уже стыдно. Я всё прекрасно понимал. И понимал, что ты понимаешь. Скажи, Чан… То, что произошло между нами… Это было по-настоящему? Крис поджал губы. Видно было, как парень страдает от того же, от чего и Минхо. Сожаление пропитало каждый миллиметр воздуха. Если бы не вампиризм, если бы не Инквизиция… Если бы, если бы, если бы… — Я хочу верить, что по-настоящему, — тихо сказал Кристофер. Он был скован долгом. Какие бы чувства не появились, какая бы любовь не возникла — он обязан был делать свою работу. И даже если Чан вдруг решит оставить вампира в живых — гарантирует ли это то, что в будущем он на него не нападёт? Нет. И Минхо, и сам Крис знали, что нет. Полагаться на мнимую вероятность было глупо. Чан подошёл к парню и сел перед ним на колени, приложив к его холодной щеке свою ладонь. Ли замотал головой и заплакал сильнее, понимая, что это значит. — Никто не смог меня спасти. Я потерял надежду во всём, но я правда хотел надеяться… На тебя… В следующий же момент Минхо ощутил на солёных от слёз губах поцелуй, сильный, полный всех чувств, что оба успели испытать друг к другу. И Ли в очередной раз хотелось, чтобы мгновение не кончалось. Он чувствовал ладонь на своём затылке, чувствовал тепло Криса, такое настоящее и страстное. Минхо видел то, что так давно хотел увидеть: искренность. И любовь. Вампир вдруг вздрогнул, ощутив резкую боль в груди. Крис разорвал поцелуй, и он опустил взгляд, заметив рукоять серебряного ножа с рубином. В глазах потемнело, и Минхо вдруг почувствовал слабость. Как и прежде, с неловкостью, он посмотрел на Чана. И замертво упал с тенью улыбки на лице.

***

Конец.