Inquisitor

***

      Минхо вернулся домой не сразу. Он старался не издать никаких лишних звуков, когда вошёл в особняк. Включил на первом этаже свет и сел за большой прямоугольный стол, за которым обычно обедала семья Ли. У парня до сих пор тряслись руки, он не помнил, где по дороге случайно выронил фонарик. Перед глазами пелена, внутри бушевали жуткая ярость и разочарование. Минхо закрыл лицо руками. Внезапный звук шагов заставил его встрепенуться и даже испугаться. На пороге одной из комнат он увидел Кристофера, выглядывающего из-за двери. Инквизитор, постояв две секунды, решил подойти к Ли, но парень снова спрятал лицо в ладони, зажмурившись и стиснув зубы. — Уйди… — проговорил он, почти прошипел. Шаги наоборот раздались ближе, и тогда Минхо повернулся в сторону того, попытавшись оттолкнуть руками. На глазах опять начали собираться слёзы. Ли резко поднялся со стула, намереваясь убежать (как всегда делал), но его вдруг схватила сильная рука, а ещё через секунду Минхо оказался сжатым в крепких объятиях. — Отпусти! — парень хотел крикнуть, но вышел какой-то странный шёпот с хрипотцой. Ли всё пытался оттолкнуть Чана, как-то ударить его по спине, но потом почувствовал на затылке тёплую ладонь и сдался, уткнувшись лицом в плечо напротив. Сдерживаемые долгое время слёзы брызнули, и Минхо заплакал так, как не плакал уже очень давно. Он весь обмяк и наверное бы упал, если бы не мёртвая хватка Криса. Тот явно знал, как успокоить и создать ауру безопасности, как обращаться с человеком, впавшим в подобное состояние. Минхо чувствовал, как Чан перебирает пальцами его волосы, слегка поглаживая по голове, слышал чужое дыхание и сердцебиение (частое-частое). Перед глазами закружились разноцветные огоньки из-за усталости, на виски давила головная боль. Когда от слёз остались только влажные солёные полосы на щеках, дыхание начало постепенно выравниваться. — Я действительно никак не могу повлиять на чужую жизнь… — голос до сих пор немного дрожал, и Минхо ощущал жгучий стыд. Парень почувствовал, как объятия Кристофера слегка ослабли, и тут же выбрался из его рук, отойдя назад на пару шагов. Он не поднимал глаз на парня и переминался с ноги на ногу. Хотелось уйти, но совесть не позволяла. Крис намеревался что-то сказать, но подумал, что Ли и без его нравоучений обойдётся. Иногда не столь важны слова, сколько действия. — Мне кажется, тебе нужно отдохнуть. Если захочешь поговорить об этом, я готов выслушать. Минхо, наконец, посмотрел на Чана, часто моргая. — Будто у тебя своих дел нет, — хмыкнул он, — Я не захочу об этом поговорить. С этими словами Ли поспешно удалился в свою комнату.

***

Двери собора захлопнулись, и Феликс вздрогнул. Он ни разу не видел Минхо в таком состоянии. Парень заметил, что Хёнджин прошёл вперёд и подобрал нож, который тот выронил из рук. Внезапно появилось множество вопросов. — Хёнджин… Откуда ты знаешь Минхо? Тот замирает на секунду, а потом поворачивается к Феликсу. — Мы познакомились год назад, кажется. Он уже тогда заметил… Что я заинтересован в тебе. Минхо… Не знаю, должен ли я тебе это говорить. Он очень интересный человек, и интуиция у него просто удивительная. До всего догадливый, умный. Притворяется только много... Он узнал, что я вампир, и тогда мы поссорились. Минхо запретил мне приближаться к тебе и начинать тесное общение. Ликс после услышанного находился в состоянии потрясения и шока. — Но почему ты согласился на это? Я не понимаю… Хёнджин глубоко вздохнул и подошёл к парню, положив ладони ему на плечи. — Боюсь, у меня нет права рассказывать это самому. Я тоже многого не знаю, например, мотивы Минхо. Не знаю, он, конечно, не инквизитор, но его я опасаюсь даже больше. Тем не менее, мне кажется, что он не прав. Я и так… Целый год скрывал свои чувства по отношению к тебе, хотя уже мог давно обо всём рассказать. И даже в последние дни, когда мы сблизились, мне было неловко. С одной стороны я бы очень хотел жить нормально, насколько это возможно будучи вампиром. К сожалению, за всю свою долгую жизнь я не нашёл себе того самого человека… пока не переехал в Италию и не встретил тебя случайным образом. И даже сейчас, когда казалось бы, ты передо мной, и я стою рядом, касаюсь тебя… Всё равно в голове проносятся мысли об этом запрете. Минхо говорил тогда, что я сломаю тебе жизнь. Но это не то, чего я хочу. И сейчас, я боюсь, наши судьбы больше сломаются только из-за чужих мнений, нежели проявления чувств. Не понимаю… Почему Минхо не может услышать и принять это, — Хван провёл пальцами по щеке Феликса. — Он не имеет никакого права что-то запрещать! — Ли не на шутку разозлился, — Если ему кажется, что ты можешь причинить вред, то… мне очень жаль! — Но это правда, — Хёнджин посмотрел на парня грустными глазами, — В ночь, когда я убил человека в соборе… На его месте легко мог оказаться ты, понимаешь? — Да, понимаю… — Феликс погрустнел, — Но… Я не… — Не сможешь всё просто так отпустить, — продолжил за него Хван, — Я тебя понимаю. Ликс… — он осторожно обхватил холодными ладонями его лицо, пройдясь большими пальцами по мягкой коже щёк, — Я не могу обещать, но очень хочу постараться. Мне кажется, я смогу научиться лучше себя контролировать. Я уже учусь, не всегда успешно… Но я готов сделать это ради тебя. Не хочу больше отталкивать и пугать… Даже несмотря на слова Минхо и всё остальное. Феликс часто заморгал и вдруг крепко обнял парня, зажмурившись. Это именно то, что он хотел услышать. Наверное, он тоже был готов дать их взаимным чувствам шанс. Только с вампиром, с уже, по сути, мёртвым нечтом, он смог почувствовать себя живым, хотя бы немного. Вечно лишённый самостоятельности и голоса, в итоге невольно лишившийся понимания собственных желаний, он жаждал вернуть себе «вкусовые рецепторы» к обычным вещам. Ли готов был протестовать до последнего, чётко намереваясь вернуть себе свободу, в иллюзию которой его заковали. — Что же… Раз ты не уходишь с Минхо… Куда мы направимся? — Хёнджин похлопал парня по спине и сделал шаг назад, не опуская руки с его лопаток. Феликс задумался. — Я бы хотел увидеть место, где ты живёшь, — он неловко улыбнулся, — Это так странно… Иметь возможность идти, куда захочется. Пойдём, пожалуйста! Хван улыбнулся в ответ, глубоко вздохнув. — Хорошо, будь по твоему.

***

Почти рядом с набережной находился дом Хёнджина, с виду ничем не отличавшийся от стоявших по соседству. Фасад из цветного кирпича, небольшая терраса, украшенная виноградными лозами. Некоторые детальки были разрисованы замысловатыми узорами. Над дверью висела засушенная веточка вербены. Пройдя мимо неё, Хёнджин прикрыл глаза и зажал нос пальцами. Растение плохо воздействовало на него, но это был неплохой способ скрыться от излишнего внимания инквизитора. Двухэтажный белый дом внутри был наполнен самыми разными предметами, которые в темноте ночи напоминали их хозяина. Хмурые шкафчики со стеклянными дверцами, тёмные картины на стенах (возможно, при свете они были бы поярче). На подоконниках одиноко стояли несколько цветочных горшков с гибискусом и геранью. Обычная кровать, обычная мебель, даже холодильник (хоть и питался парень вовсе не обычной человеческой едой). Феликс разглядывал всё, стараясь запомнить больше даже самых маленьких деталей. Хван включил небольшой торшер в гостиной, и тёплый жёлтый свет скромно разлился по комнате, затрагивая, наверное, только её половину. — Здесь, наверное, не так много твоих вещей, — задумался Феликс. — Когда живёшь долго, точнее, «вечно», — Хёнджин усмехнулся, — Вещи теряют смысл. Я мало чего из прошлого хотел бы видеть в этом доме. Феликс присел на широкий диван с бархатной обивкой и откинулся на спинку. — Ты не хочешь вспоминать прошлое? Хм… А кем ты был тогда, до становления вампиром? — Действительно хочешь узнать? — Хёнджин, я хочу знать о тебе как можно больше, — настоял парень, устраиваясь поудобнее, — У тебя… точно, у тебя наверняка нет чая… — он сам посмеялся над сказанным. — А тут ты прогадал, — Хван на секунду исчез, а уже через другую секунду снова появился перед парнем, держа в руке чайник и круглую чашку, — Всё для особенных случаев. Никогда не думал, что пригодится. — Ты приводил сюда своих жертв? — Ли помрачнел. — Никогда, — отрицательно помотал головой вампир, — Это всё равно, что закричать на всю улицу «я пью кровь людей». Если бы я так делал, инквизитор уже нашёл бы меня. Феликс тяжело вздохнул. — Рассказывай, прошу. Во всех подробностях, — он похлопал ладошкой по дивану рядом с собой, зовя Хвана присесть рядом. — Я лучше постою, — он аккуратно протянул тому чашку, — Сейчас ночь, мы одни… И ты выглядишь… — Как? — Ликс поднял бровь с улыбкой. Хёнджин помялся перед ответом, не отрывая от него взгляда и почти не моргая. — Соблазнительно. Во всех смыслах, — Ли заметил, как шевельнулся его кадык на шее, — Прошу, застегни одну из верхних пуговиц на рубашке. Феликс рассмеялся, но послушно застегнул пуговицу, чтобы сильно не оголять грудь. Он сделал маленький глоток из чашки и уставился на парня, намекая, что готов к истории. Хван прочистил горло и присел на деревянный стул неподалёку. — Это были семидесятые годы, а мне было всего лишь восемнадцать лет. Тогда не жили богато, только-только закончились бунтарские времена. Зато мир захватила новая музыка, битломания, например. Я не родился в богатой семье: мои родители отправили меня в Англию к очень дальним родственникам, надеясь, что это поможет мне ступить в «светлое будущее». Иногда я думаю, что если бы мои «любимые родственники» больше следили за мной… — Хван затих на секунду, но потом продолжил, — Да, голова явно была не на своём месте тогда. Оторвавшись от родителей и освободившись от некого контроля, я решил полностью отдаться музыке. Мне нравилось петь, особенно хорошо получались песни на французском. Знаешь… Мечты о создании группы и о бесчисленных турах не давали покоя. Я собирался поступать в музыкальное училище, но средств не хватало… Да и родственники больше отдавали нажитое своим детям. Меня же считали чужаком. Никогда не вписывался в их круг. Жена — англичанка, отец — кореец. Дети больше пошли в мать, то есть… Имели совершенно другие черты и лица, и характера. Я был белой вороной, поэтому… Дома почти не появлялся. И где-то в этот момент… Момент отчаяния… Мне пришла идея заработать побольше денег. И я стал выступать в местных барах. Не знаю, мой голос, или внешность… Извини, я не хвастаюсь. Хозяева заведений часто просили меня выступать, говорили, я «радую глаз». У меня не было никаких спонсоров, что более подобны сутенёрам, ни охраны. После выступлений я часто сталкивался с критикой, иногда выливавшейся в агрессию и попытку подраться. Иногда наоборот — многие видели во мне… Явно не человека. Хотели попробовать, во всех смысла этого слова. Называли сладостью. Подобное поведение вызывало у меня лишь отвращение, — Хёнджин поморщился из-за воспоминаний, — Если бы не… Моё проворство и смекалка. Кто знал, может, я бы просто был убит одним из таких «фанатов» где-нибудь в подворотне. Деньги шли не особо, копить едва получалось. Я уже отчаивался, но… В какой-то момент, в одном из баров, я встретил одного очень интересного человека. Он не был похож на обычный контингент подобных грязных мест. Напоминал… Аристократа. Я следил за ним со сцены, и он следил за мной. Всё выступление. А после этот человек пригласил меня выпить по бокалу вина за его счёт. Не знаю, почему, но я согласился. Сейчас я понимаю, что он просто наложил на меня определённое воздействие… «Аристократ» представился продюсером, и я почему-то ему так легко поверил, — Хёнджин посмотрел в пол, — Я… Не помню точно, как это произошло. Он постоянно говорил: «Такая красота не должна умирать». А дальше все воспоминания будто теряются. На утро я уже… Не был прежним. Феликс и не заметил, как кончился чай. Он, часто поморгав, посмотрел в пустую чашку, а потом на Хвана. — Ещё будешь? — Нет, спасибо, — парень улыбнулся, — Так… Ты хорошо поёшь? — Не буду говорить наверняка, — посмеялся вампир, — Но некоторые песни из того времени я до сих пор помню. Даже французский язык не забылся. Мне… Легко давались языки романской группы. Поэтому я и переехал в Италию из Кореи. То есть… Сначала я уехал из Англии в Корею, а потом уже в Италию. В Сеуле я искал родителей… Жаль, что безуспешно, — он грустно улыбнулся. — Я сочувствую… — Не стоит, это уже в далёком прошлом. Вряд ли они остались в живых… — Хёнджин-а… Можешь сказать что-нибудь на французском? — L’amour peut changer une personne au-delà de la reconnaissance, — красные глаза Хвана блеснули. — Звучит красиво… А что это значит? — Любовь может изменить человека до неузнаваемости, — он подмигнул Ли. Феликс почувствовал, как кровь прильнула к щекам. По спине пробежали мурашки. Парень встал с дивана, совсем забыв про чашку на коленях. — Осторожно! — Хёнджин в момент оказался рядом и подхватил чашку. Ли машинально схватился за него, испугавшись. Почему-то сейчас от простого прикосновения всё тело пробила дрожь, и Хван явно это почувствовал. Он отставил чашку на небольшой столик неподалёку и посмотрел на Феликса сверху вниз, скользнув взглядом по всему парню. Вампир уж было потянулся за поцелуем, но в паре миллиметров от Ли остановился, будто спрашивая разрешения. Тогда Феликс сам поцеловал его, обхватив шею руками и прикрыв глаза. Это было уже не робкое и платоническое движение, но более откровенное и жаркое. Хёнджин осторожно разорвал поцелуй, когда почувствовал, как тёплые пальцы парня стаскивают с плеч джинсовку. Он опешил на секунду, но не остановил того, наоборот, сам скинул вещь с себя и притянул Феликса ближе к себе. — Не боишься? — шепнул Хван. — Ты говорил, что это глупый вопрос, — Ликс вновь поцеловал его, пройдясь ладонями с плеч до лопаток. Хёнджин же более уверенно схватил того, помогая избавиться от рубашки, которую ещё недавно просил застегнуть. Феликс вновь опустился на диван, потянув парня за собой, так, что он лёг на него сверху. Остатки одежды быстро оказались на полу. Хван почти что голодным взглядом осмотрел утончённую фигуру Ли и, еле касаясь, провёл пальцами по бёдрам и изгибу талии, вызвав у того очередную волну мурашек. Холодные пальцы прошлись по слегка выпирающим рёбрам, затронули грудные мышцы и хорошо видную линию ключиц. Феликс замер, внимая каждому движению. Было странно не чувствовать ни сердцебиения, ни отчётливого дыхания. Несмотря на это парень был абсолютно уверен, как эмоции сейчас горят внутри Хвана. Тот поцеловал Ли в грудину и начал подниматься поцелуями выше, к шее. Феликс схватился за спину вампира и выпустил шумный выдох, уже походивший на стон. Мягкие губы Хёнджина нежно прикасались к чувствительной коже, не переставая. Он был так осторожен, будто обращается с хрусталём, а не с человеком. В какой-то момент он прикоснулся ладонью к груди Ли, почувствовав его частое сердцебиение. Это улыбнуло Хвана, и он вновь потянулся к влажным приоткрытым губам, казавшимся ему невероятно сладкими. Феликс почувствовал, что возбуждается всё больше, и выдерживать это было всё труднее. Он провёл ладонью по щеке парня, взглянув ему в глаза. Тогда прикосновения рук Хёнджина медленно переместились к бёдрам и к низу живота, наконец, затронув пах. Хван тяжело дышал, пытаясь совладать с собой, оттого его движения были максимально аккуратными. Феликс же уже не стеснялся громких вздохов, и сам двигался ближе к рукам Хёнджина. Тот осторожно приподнял его ноги, взявшись за колени, и стянул нижнее бельё. Ли схватился за спину парня и впился пальцами в кожу, не в состоянии уже выносить неги удовольствия. После ещё нескольких минут тягучих прелюдий и приготовлений, Феликс почувствовал головку члена у зада и напрягся, прикрыв глаза, но нежный и долгий, посасывающий поцелуй Хвана заставил его расслабиться. Толчок — и с уст Ли вырывается стон. Он шире раздвигает ноги и двигается тазом навстречу. Небольшая боль, смешанная с наслаждением. Парень видит Хёнджина над собой, его слегка взлохмаченные чёрные волосы, горящие глаза — вампир чертовски сексуален. Медленные толчки переходят на более быстрые и глубокие, Ли чувствует внутри себя пульсирующий орган и только и может, что закатить глаза от избытка приятного. Хван внезапно целует его в губы, только более резко и рвано, закусывая их и смакуя, и Феликс издаёт томное «ммм» в поцелуй, заводя ладонь в волосы на затылке того. На теле Ли, казалось, уже нет места, где не было бы следа от бережных касаний. Кожу покрывают капли пота, но вот кожа Хёнджина, напротив, всё так же холодна и бледна. Феликс чувствует исходящую от парня приятную прохладу и лишь сильнее прижимается к нему, томным шёпотом проговаривая имя. Тот вдруг издаёт рычащий хриплый звук и больше ускоряет темп, не давая Ли и минуты на передых. Пара секунд — и Феликс чувствует разливающееся внутри тепло. Перед глазами тут же начинают мелькать цветные огоньки, и он едва сдерживается от крика удовольствия. Хёнджин же ощущает лёгкую встряску всего тела и осторожно ложится рядом с Ли, притягивая его к себе. Он рвано вздыхает, пытаясь прийти в себя, и утыкается лицом в шею Феликса. На языке, на губах — везде его вкус, везде запах сладкой крови, сводящий с ума. Хван жмурится, сглатывает ком в горле — он совершенно одурманен. Только присутствие Феликса вызывало в нём сильные эмоции, а сейчас, после такого откровения, такой близости… Хёнджин резко поднялся с дивана и удалился в другую комнату. Ли присел, даже не успев проводить его взглядом. Он поднял с пола рубашку и прикрылся ею, смотря в дверной проём. Через некоторое время Хван вернулся в комнату и встал неподалёку от дивана. Взгляд его был мрачным. — Я боюсь… Что могу сорваться… Ты можешь уйти? — он смотрит на Феликса с надеждой и сожалением, — Прости… — Я понимаю… — тихо отвечает Ли, — Тебе незачем извиняться. Я… Должен благодарить тебя. Хёнджин усмехается, но потом опускает лицо в ладони. Феликс понимает: нужно уходить.

***

Домой парень добрался под раннее утро. Особняк был окутан мирной тишиной, и только птицы шумели в густой листве деревьев. Над городом плавала лёгкая дымка, на траве блестели капли росы. Феликс зашёл внутрь, стараясь не шуметь, но, к большой неожиданности, увидел в центральной комнате Минхо. Тот сидел за столом и перебирал пальцами страницы очередного журнала, смотря куда-то вдаль, на веранду. — Минхо?… — парень неуверенно подошёл к столу и присел на стул напротив. Тот и бровью не повёл. — Минхо… Прошу тебя, ты можешь не злиться? — Феликс встревоженно смотрел на старшего, чувствуя ужасные угрызения совести. — Разве ты послушал меня, когда я тебя просил? Иглы укора. Феликс поджал губы. Тем не менее, он не был согласен. — Хватит, Минхо! Не становись ещё одним человеком, который пытается подстроить меня под свой образ в голове, — блондин заметил, как у парня дрогнули губы. — Я не… — Минхо тяжело вздохнул и развернулся к нему, — Ты глупый! Глупый и несмышлёный! На кой чёрт ты связался с вампиром? А если… — А разве не бывает хороших вариантов развития событий? — перебил Феликс, — Неужели всё обязательно должно закончиться чьей-то смертью? Старший Ли как-то странно посмотрел на парня. Феликс в тёмных карих глазах увидел нечто совсем незнакомое, болезненное. Море печали, что было глубже гротов на дне океанов. — Мне всё равно, что ты скажешь. Я не хочу вечно защищаться, я хочу верить в лучшее! Да, это глупо, но с другой стороны… Разве это не тот настоящий ход жизни? Пробы, ошибки… Я хочу ошибиться, хочу сделать что-то не так! — на этих словах Минхо закатил глаза (наверняка подумал, что парень уже делает что-то не так), — Не забирай у меня эту возможность… — Есть отличие между ошибками и фатальным недоразумением, Феликс… — Да и что с того?! — он вспылил вдруг, а на нижних веках тут же появились слёзы, — Я сам — фатальное недоразумение, судя по тому, как меня оберегают! — Хочешь погибать — тебе больше никто не запрещает! Уходи из дома, делай, что вздумается! Только вот с этого момента ты берёшь ответственность за свои поступки. И если вдруг у тебя клыки в шее окажутся, о помощи с моей стороны можешь даже не думать! — твёрдо и резко проговорил Минхо. Феликс почувствовал, как что-то в их взаимоотношениях треснуло, без возможности на починку. Взгляд старшего снова оказался на широких окнах, но в этот раз не просто так: он заметил, как по дороге быстро промчалась скорая. Феликс услышал сирену и встрепенулся. Первая мысль — Хёнджин. Парень вскочил со стула и бросился к выходу. Минхо проводил его взглядом и даже не вздрогнул, когда входная дверь с хлопком закрылась. Улица, несмотря на раннее время, была полна людей. Толпа зевак окружила чей-то дом недалеко от центра, там же остановилась и машина скорой помощи. Феликс, прибежав к месту происшествия, принялся протискиваться через людей, чтобы увидеть, что случилось. «Второе убийство!» «Как нам жить-то спокойно, если даже при инквизиторе нечисть всех губит?» «Так гляди, весь город перережет!» «Вон, смотри, следы от клыков прямо видны!» Феликсу от услышанного становилось только страшнее. Пробравшись в первые ряды он увидел, как санитары на носилках заносят в машину тело мужчины. Им оказался приятный пожилой человек, хозяин фруктовой лавки, которому Ли частенько помогал. Феликс, тяжело дыша, тут же стал озираться по сторонам, в надежде увидеть Хвана. Парень проворно выскользнул из толпы под недовольное бурчание собравшихся и стал осматривать улицу. Наконец, в тени одного из навесов он увидел знакомую фигуру. — Хёнджин! — Ликс бросился к нему, чуть ли не плача, и почти упал ему на руки. — Боюсь, у нас проблема, дорогой… — ответил тот, ловко подхватив его. — Хёнджин! Ты… Ты что, убил человека? — прошептал парень, смотря ему в глаза снизу вверх. Хван вытер его мокрые щёки большими пальцами и посмотрел на столпотворение. — Проблема как раз-таки в том, что я никого не убивал, Феликс.

***

Продолжение следует…