(our) little story

      Стесняться постучать в соседскую дверь - это несколько глупо. Особенно, учитывая, что Сынкван успел уже пару раз влететь внутрь без всякого предупреждения, просто чтобы побесить Мингю. Крашеная древесина мозолит глаза, Сынкван даже успел заметить, что ей не помешала бы покраска - тут и там виднеются небольшие сколы, но даже такое пристальное изучение не облегчает задачу. Напротив, с каждой секундой в животе закручивается все более тяжелая тревога. Он стоит тут истуканом сколько? Минуту? Десять? Миллиард минут? Дверь всё глуха и неподвижна, руки по-прежнему сжимают глупенький брелок, а на висках собирается пот. Ещё пара минут ожидания, и сердце грозит остановиться от волнения.       Это глупо, это безосновательно, это смешно. Сегодня шестое апреля, полдень, и Сынкван едва открыл глаза полчаса назад, он не поздравил Мингю утром или ночью, и с каждым часом его поздравление-плюс-крошечный подарок дешевели в геометрической прогрессии. Хороша ложка к обеду, недорогой брелок в качестве знака внимания хорош, если ты преподносишь его раньше дорогих подарков, какими явно осыпали Мингю его друзья. Сынкван сначала был занят упаковкой вещей для поездки домой на выходные, а потом ждал полуночи ради поздравления, а после... потом Сынкван уснул. Измученный учёбой и переживаниями организм получил свой тринадцатичасовой сон, а билет почти сгорел.       И всё же. В итоге он постучал. Сначала тихо, а после чуть громче. Либо Мингю спал ужасно крепким сном, либо его не было дома, потому что его нахождение во всех остальных комнатах всегда заметно. Сынкван прошёл к полке для обуви у выхода, вернулся проверить коврик. Старенькие потрепанные конверсы на месте, ровно за начищенными парадными ботинками, в которых Мингю бегал на пару свиданий, как только чуть потеплело. Раздражение взметнулось огромной волной, подминая под себя волнение, неловкость и всё, что было до. Сынкван заводится с пол-оборота, и это не его проблема, это проблема тех, кто осмелился его злить.       - Эй, Ким Мингю! - громко взывает Сынкван, только не пиная дверь ногами. Терпения ещё хватает просто отбарабанить в неё рукой, - ты прячешься?!       Охваченный раздражением омега дёргает ручку просто потому что она торчит, а рукам его нужно что-то тронуть. Неожиданно дверь подаётся назад. В комнате, насколько видно через маленький промежуток, темно, сквозь жалюзи жизнерадостно линяло-зелёного цвета солнце едва-едва проникает внутрь. Окна Мингю и так выходили не на солнечную сторону, а с таким барьером они становились успешным защитником от намёка на ультрафиолет. Хозяина в комнате на первый взгляд не наблюдалось.       "Нужно было взять с собой Вону", - предательская мысль раздаётся в голове Сынквана. Он достаточно поработал над развитием своей тревожности и мнительности, жадно поглощая трукрайм видео на завтрак, обед и ужин, так что сейчас Бу вполне закономерно боится стать тем, с кого начинается такое видео.       "Планам Бу Сынквана в этот день не суждено было сбыться. Желая поздравить своего соседа, он случайно обнаружил его бездыханное тело", - пронеслось в голове безжизненным голосом, когда парень принялся осторожно переступать по чистенькому ковру. Он тут был в общей сложности секунд десять - Ким оперативно вышвыривал его вон в любой раз, когда омеге удавалось проскочить внутрь. В комнате Мингю намного чище, чем у Сынквана. Чище, чем у Вону - там он был пару раз, и - стоило ли вообще это упоминать? - чище, чем у Сынчоля. Нет больничной стерильности, разумеется, но одежда не валяется тут и там, по полу не разбросаны мелочи вроде сумок или зарядников вперемешку с носками. Даже стол! Имеет пустое пространство. На мгновение Сынквану становится стыдно. Наверное, мама хотела добиться примерно этого, пытаясь вдолбить в непоседливого сына хоть что-то из полезных в будущем привычек. Закопавшись в самоуничижительные мысли, омега пропускает момент, когда стоило бы сохранить сосредоточенность. Справа раздаётся хриплый стон, и ещё не тяжелая рука вчерашнего подростка больно шлёпает Сынквана по плечу. Предательский вскрик сдержать не удаётся.       Мингю, закопавшийся в одеяла и подушки, сонно щурится, явно пытаясь понять, что в его спальне забыл тяжело дышащий Сынкван.       - Что ты тут делаешь? - возмущённо спрашивает Бу у хозяина комнаты, на что тот вполне резонно поднимает густые брови.       - Лежу? - сипло выдаёт альфа, тут же срываясь на кашель. И, вообще, весь вид его не похож на вполне себе здоровый. Примятые от сна волосы липнут к мокрому лбу, губы пересохли. Сынкван, разумеется, не видит из-за полумрака, но может поклясться, что и лицо альфы нездорово красное.       - Заболел, - вместо вопроса выносит вердикт Сынкван. Аккуратная ладонь опускается на чужой лоб, от чего Мингю недовольно хмурится, едва заметно дергая головой.       Тошнота, вызванная своей глупостью, заставила Сынквана вздохнуть и, возможно, чуть громче нужного хлопнуть дверью в собственную комнату. Брелок в виде очаровательного игрушечного щенка полетел на кровать к вещам, которые Сынкван ранее определил как ненужные в двухнедельной поездке домой.       О переносе рейса сообщили очень вовремя - Сынкван как раз нагнулся завязать шнурки на любимых (единственных) кедах. Если честно, он думал, что автобус он просто пропустит, и уже готовился объясняться с матерью, что у него на попечении под два метра нескладного недоразумения с температурой. Но он скупо отписался, что приедет позже, и рванул в аптеку.       Разумеется... Лечить альфу трудно. Мингю хмурится в полудреме, капризно уворачивается от мерзкого на вкус противовирусного (самый дорогой, в аптеке сказали, что он самый действенный!) и пытается строить Сынквану глазки, явно не до конца осознавая свое состояние. Впрочем, Сынкван, как образцовый медбрат, вливает в Мингю все купленное строго по инструкции и бежит к комнате Вону за помощью. К счастью Сынквана и к различимому тяжёлому вздоху Вону, тот оказывается дома. Вдвоём заставить Мингю встать почти легко. Почти, потому что Сынкван - омега на голову ниже, а Вону будто ничего тяжелее одной книги за раз не держал. Мингю тянет на мешок энциклопедий, из-за чего у Чона неумолимо подгибаются колени, пока Сынкван с армейской скоростью перестилает постель.       - Дай ему это вечером, когда сам пойдёшь спать, - вываливает Сынкван на стол несколько коробочек, - это растворить в воде, можно в половине стакана, будет меньше, и легче будет проглотить. Это для полосканий, если он сможет встать, а это...       Экран телефона дружелюбно подмигивает пришедшим сообщением о повторном переносе рейса.       - А это я, видимо, дам ему сам, - заканчивает омега под облегчённый вздох Вону. Закушенная в задумчивости губа омеги не сулит ничего хорошего - Чон Вону это запомнил за месяцы близкого соседства. Бросив последний взгляд на телефон, Сынкван возвращает вновь смотрит на Вону, - хочешь курицу?       Альфа не выглядит счастливым, честно говоря. Он, по ощущению, выполз из своей обители, чтобы лично спровадить Бу из квартиры, и остаться совершенно одному. Мингю, по его мнению, должен был праздновать день рождения вне дома, Сынчоль - с ним на правах старшего брата. Вону был слишком наивен, ожидая, что хоть что-то в жизни омеги пойдет по плану, и теперь попался в руки Бу. Впрочем, Чон смягчается, когда омега действительно заказывает курицу и просит выбрать фильм.       - Ты так о нём заботишься - внезапно произносит Чон, видимо, потеплевший от внезапной бесплатной еды, - вы встречаетесь?       - Мы знакомы пару месяцев. Не думаю, что этих месяцев хватило бы, чтобы хотя бы начать называть кого-то своим другом. Куда уж в отношения? - округляет глаза Бу, - это просто я заботливый. Заболей, и узнаешь.       Молчание звучит как ответ, пока Сынкван не поднимает глаза на соседа и натыкается на ответный грустный взгляд. Вону неловко прокашливается:       - Не думаю, что это было бы так. С тобой мы знакомы дольше, и мы тоже не друзья. Тебе не надо обо мне заботиться. С Мингю вы хотя бы близки.       - Мы пару раз дрались на глазах наших соседей, это не близость, - со смешком отворачивается Сынкван, - друзей заводят не так.       - А как?       Отчего-то Вону сейчас выглядит чуть более человечным и открытым, чем обычно, когда он прячется за холодными бликами своих очков. Вроде такой же он спокойный - ни тебе закушенной губы или бегающих глаз. Но что-то заставляет Сынквана задуматься чуть больше.       - Ты хочешь дружить со мной?       - Хочу, - слишком решительно произносит альфа, а ты?       - И я, - кивает омега, едва сдерживая смешок, - я хочу дружить с тобой.       - И мы можем дружить? - расплывается в мягкой улыбке Вону. На что Сынкван только кивает, - ты мне нравишься, но я не очень хорошо умею общаться с людьми, извини.       Больше они не говорят друг другу ни слова, кроме редких комментариев фильма. Неожиданно для себя Сынкван втягивается в просмотр тоже, хотя антиутопии никогда не были его жанром. Когда Вону, извиняясь и зевая, уходит в свою комнату, Сынкван снова остаётся в одиночестве. До рейса ещё четыре часа, и ему придётся сидеть здесь ещё по крайней мере два. Три, если учитывать пустые в ночное время дороги. К счастью, его хотя бы не клонит в сон.       Время бежит быстрее, чем казалось, и вот уже Сынкван понимает, что ещё немного, и он окажется среди задерживающихся пассажиров. Но у него пациент на совести, так что омега, поправляя воображаемый медицинский чепчик, направляется в комнату Мингю. По общей картине альфе несколько лучше. Он перевернулся набок так, что еще детская щека его расползлась по подушке, а рот приоткрылся. Да и дышит глубже, и Сынквана не обжигает горячий воздух, распалившийся от одного температурящего тела. Прохладная ладонь к прохладному лбу. Удовлетворенный увиденным, Сынкван резво бежит из комнаты.       Омега быстро наливает воду в стакан и сгребает со стола то, что может понадобиться альфе утром. На ярко-желтом стикере остаются инструкции к лекарствам. Подумав немного, Сынкван отрывает ещё один и суёт под брелок щенка.       Мингю понимает, что что-то в его векторе жизненных решений пошло не по плану. Возможно, в тот момент, когда он, бахвалясь, прогуливался на свидании в начале апреля лишь в плотном пиджаке - и его умудрился расстегнуть. Кому и что пытался доказать уже непонятно, проболел собственный день рождения, которого ждал полгода. Голова болит, тело болит, мысли болят тоже.       Альфа просто надеется дойти живым до туалета и душа, но каждая секунда уменьшает его шансы на успех. Он дойдет до душа, умоеется, постарается не утопиться, а потом доползет до аптеки. Это в идеале. На крайний случай можно умолять Вону на коленях, но Мингю после этого не сможет смотреть ему в глаза всю жизнь. Альфа садится на кровати, только собрав все силы. Убийственно жёлтый цвет чего-то на прикроватной тумбе заставляет Мингю нахмуриться. В его спальне не было ничего похожего раньше.       "Доброе утро, теперь снова хён. С прошедшим днём рождения! Порошок разведи горячей водой. Он для полоскания горла. То, что в тубе - противовирусное, его кинь в стакан и... ладно, его тоже нужно развести. После еды можешь взять леденцы от кашля"       В голове неясными размытыми картинками всплывает Сынкван, обеспокоенно смотрящий на него; чьи-то руки, придерживающие Мингю, и заботливый голос омеги, уговаривающий выпить лекарства. Воспоминания это или отрывки сна, Ким едва ли различает. Второй стикер обнаружился под плюшевым щенком, от чьего поводка тянулась цепь брелка.       "Он напомнил мне тебя. С днем рождения ещё раз ♡"       В животе снова появляется ощущение странной лёгкости и щекотки. Мингю боится передумать, так что хватает телефон со скоростью света: "Ты мой спаситель, Бу! Я расцелую тебя, как увижу ♡"       Сынкван чувствует, как загораются его щёки. "Не надо, мне нельзя болеть", - Бу фыркает, отправляя ответ. Хорошо только, что Мингю нет рядом. Омега натягивает широкий шарф повыше, чтобы скрыть румянец от полусонных пассажиров автобуса.