(our) little story

      Часпиковый забитый автобус это мероприятие не из приятных. Слева, справа, спереди, сзади, кажется, что даже над и под тобой бесконечное месиво из людей. Уставшая, раздраженная, толкающаяся и не прекращающая двигаться в своём темпе и направлении. Прибавить к этому невозможность заткнуть уши и мысли наушниками с какой-нибудь весёлой жизнеутверждающей песней, и можно вешаться. Сынквана то тянут, то толкают, пару раз матерят, и едва ли не впервые с момента переезда он слышит недовольство таких же несчастных, заключённых в клетке транспорта, а не только чувствует тычки отовсюду. Ловит взволнованный взгляд друга, который тоже тут из-за него, Сынквана, и именно из-за Сунёна он не может надеть наушники. Хотя бы один. Элементарную человеческую вежливость всё же никто не отменял. Сунён пытается что-то сказать, кажется, но в это время автобус тормозит, и его почти уносит волной людей к выходу, парень едва успевает зацепиться рукой за поручень и увернуться от тех, кто пытается помочь Квону выйти не на своей остановке. Табличка с названием за окном услужливо подсказывает, что мучениям парней осталось около двадцати минут.       - Извини, - первое, что говорит Сынкван, когда они оказываются на улице. Хочется сбросить с себя всю измятую людьми одежду, сжечь её, оставшись полностью нагим, чтобы разбежаться и сигануть в душ целиком.       - Это слишком разнообразило мою личную жизнь, - смешком отмахивается Квон, - но теперь я почти бросил свои идеи переехать из общежития, если честно.       - Если тебе не нужно переживать этот кошмар каждый день, я понимаю, почему ты живёшь там четвёртый год.       - Тараканы хотя бы не такие большие, - без улыбки говорит Сунён, - до выпуска я могу и потерпеть, думаю.       Сынкван вздрагивает от упоминания тараканов. Он с ними встречался в жилом помещении всего раз, и уже с тех пор остался травмированным на всю жизнь. Не хочется даже представлять, каково Сунёну, который видит их явно чаще раза в двадцать лет. Даже ежедневный сорокаминутный путь в забитом до крыши автобусе кажется малой платой за роскошь чистого и комфортного дома без тараканов и полсотни соседей.       Сунён бежит, перепрыгивая трещинки, камешки, всё его тело будто не может находиться в состоянии покоя дольше трёх секунд. Несмотря на дружбу, зародившуюся ни день и ни два назад, Сынкван не может себе отказать в крошечной улыбке умиления. Вопреки любой логике в груди зарождается ощущение, подобное тому, что испытывают родителем к своим неуёмным малышам, которым интересна каждая пролетающая мимо пылинка. Впрочем, по мере приближения к дому, настроение Сунёна заметно ухудшается, отягощаясь смущением и природной робостью, которых, к тому же, присыпало изрядной долей приобретенной за годы интровертности.       - Я им помешаю? - полушепчет Квон, сбавляя шаг, - может, пойдём в библиотеку?       - Нет, - только закатывает глаза Сынкван, вталкивая друга внутрь, - никому ты не помешаешь, я им мешаю каждый день, никто ещё не съехал.       Немного подумав, добавляет:       - И никто ещё меня не выгнал.       Сынкван тихо закрывает за собой дверь, предварительно впустив друга внутрь первым. Не замечая признаков ни одного из прочих жильцов, Сунён с едва скрываемым любопытством оглядывается вокруг, за секунду выпрыгивая из массивных кроссовок с заметным желанием протиснуться везде, не упустив ничего из виду в новой обстановке. Что-то странное случается ровно в тот момент, когда Сынкван наклоняется снять ботинки.       Во-первых, Мингю выходит из кухни в забрызганной водой футболке с полотенчиком на плече. Во-вторых, Вону открывает дверь своей спальни, чтобы поздороваться с соседями.       - Приветик, я Квон Сунён, мне двадцать два, - слышит Сынкван, всё так же стоя задницей кверху, - я пришёл к вам помочь Сынквану с проектом, потому что прошёл предмет в прошлом году. Не могу сказать, что это ненадолго, потому что мы можем сдохнуть в процессе подготовки из-за расплавления мозгов.       Омега готов поспорить, что на эту нахальную реплику друг потратил весь остаток своей социальной батарейки, и теперь будет подавленно молчать, избегая взглядов парней.       Что-то невообразимое происходит дальше, когда Сынкван, наконец, распрямляется. Мингю, улыбаясь, уже открывает рот, чтобы представиться в ответ, но его перебивает хриплый, как после долгого молчания, голос:       - Привет, я Чон Вону.       - Привет, Чон Вону, - хихикает Сунён, кокетливо вытягивая руку вперёд.       - Привет, - глупо повторяет Вону, аккуратно цепляя чужую руку своей. Касание меньше всего похоже на приветственное рукопожатие. В голове всплывают кадры из исторических фильмов - Чон будто едва держится, чтобы не поцеловать руку Сунёна, - ты красивый.       Бу переводит ошарашенный взгляд на Мингю, натыкаясь ровно на такой же. Обычно немногочисленных гостей Чон вежливо игнорировал, не покидая комнату часами, сам никого не водил, и вообще старался даже с собственными соседями лишний раз не контактировать, кроме, конечно, явных попыток наладить общение с Сынкваном. Омега не был уверен, были ли у того вообще друзья за пределами квартиры. Сынчоль его едва ли не именно за это и взял под крыло.       - И ты симпатяга, Вону, - смущённо отвечает Сунён, выдергивая свою руку. Щёки альфы едва заметно алеют.       Израсходовавший лимит общения с незнакомцами Сунён оборачивается к другу с немой просьбой помочь и вспомнить, наконец, кто из них в этом доме на правах хозяина, а кто - гостя. Сынкван оживает:       - Да, это мой друг, Квон Сунён, он действительно пришёл мне помочь. Извините, что не предупредил заранее, но мы постараемся вас не тревожить.       - О, вы не помешаете! - чрезвычайно любезно выпаливает Вону, - может, я смогу помочь тоже?       Немые переглядки Мингю и Сынквана нарушает неловко кашлянувший Сунён:       - Итак, где я могу помыть руки?       Развернувшаяся в общей гостиной картина вызывает желание ущипнуть себя на проверку, что Сынкван не спит и не в обмороке после душного автобуса, но вместо этого       - За что?! - пораженно хватается за зад Мингю, - ты больно щиплешься, у меня синяк останется!       - Хотел дать тебе убедиться, что ты не спишь, - невозмутимо произносит Бу, - ну как, не спишь?       - Не сплю! - обиженно бурчит Мингю. Ловкая рука резво пресекает повторную попытку грубо потревожить самое ценное. Пальцы Сынквана пойманы словно в тиски заметно большей ладони соседа. Картина с виду милого жеста вызывает едва ли не астму. Нет, разумеется, Сынкван и раньше держался за ручки. С мамой, например, с сёстрами, с друзьями из младшей школы. С омегами из средней школы, с Сунёном, однажды его так схватил Хансоль, вызвав микроприступ. Но там был исключительный случай. Рука - не самая чувствительная часть, так что Сынкван даже себе бы не смог ответить, почему кожу от прикосновения едва заметно покалывает. Учитывая, в каких позах они с альфой оказывались периодически, цепляясь друг к другу по пустяковым причинам, из-за чего Сынчоль был вынужден растаскивать младших в разные стороны, будто бы тупых котят, омега мог быть абсолютно уверен, что к Киму он ничего неровного не испытывает.       - Оу, - хихикает Сунён, отвлекаясь от тетради Вону, который притащил из личных запасов почти всё, что могло понадобиться в этот тяжёлый день подготовки, - так вот какие у тебя отношения с соседями.       Под тихий смешок Вону Сынкван вырывает руку за секунду. Хочется биться головой о стену от собственных необдуманных действий. Сунён ведь достанет своими понимающими взглядами. Но впереди проект и бессонная ночь. О Мингю и его покрасневших ушах он сможет подумать потом, ровно как и о своих порывах к задоприкладству.