(our) little story

      Все выходные Чхве Сынчоля проходили по одному сценарию, который был обкатан тысячи и тысячи раз. Для начала ему необходимо было выспаться. Отоспаться за прошедшую неделю и наспаться на предстоящую. Затем нужно было выпросить у Мингю завтрак и тут же бежать в душ, чтобы успеть чистым и бодрым к ещё горячей еде. После можно было валяться весь день, сыто переваривая плотный завтрак, или готовиться к следующей неделе. Тот порядок, что не стоит прерывать. Если вам дорога жизнь под крышей дома Чхве Сынчоля, разумеется.       Но попадались субъекты, которым на правила было начхать.       В то злополучное субботнее утро парня разбудило не ненавязчиво ласковое солнышко, пробивающееся через створки жалюзи, а шумная возня за дверью. Сынчоль ещё даже не успел осознать ситуацию, а сон уже, собрав вещички, помахал рукой. Из горла вырвался глухой стон. Вону редко когда производил шума больше, чем дряхленькая кофемашина, и то – он пользовался ею, только предварительно закрыв плотно дверь, и уж точно бы не стал мешать своим соседям шумными сборами. Можно было предположить, что он снова позвал в гости неугомонного Сунёна, который так и не научился сидеть на месте, но о таком Вону бы предупредил заранее. Так что не составляло труда понять, кто именно рисковал вылететь из квартиры подгоняемым пинком под зад.       – О, ты проснулся, – невинно улыбнулся Сынкван, стоило сонному Сынчолю вывалиться за дверь своей комнаты. Волосы омеги были взъерошены, словно он дрался с кем-то, лёгкая не по погоде ветровка выглядела так, будто её пытались с него сорвать, но не удалось. А воинственный вид только убеждал в правдивости версии.       – Доброе утро, хён, – хмуро поздоровался Мингю, появляясь из кухни не менее взъерошенным. А вот, видимо, и второй участник сражений, – не переживай, завтрак на столе. Можешь поделиться с Вону хёном, вам двоим хватит.       – Только, если он не позвал опять в гости Сунёна, – фыркнул Сынкван, манерно взмахивая рукой, – если он придёт, то лучше съешь всё сам. Сунёна все равно не прокормишь.       Пытаясь переварить полученный массив информации, превышающий утреннюю норму, Сынчоль медленно кивнул. Не в качестве подтверждения или понимания. Только чтобы показать этим, что, мол, услышанные предложения он собрал в отдельную папку в мозгу, но обработает их чуть позже. Сынкван же воспринял это по-своему, разумеется, так что потянул Мингю за собой, явно считая разговор исчерпанным.       – А вы куда? – наконец-то, спросил Сынчоль единственное, что его интересовало этим утром, – в субботу. С самого утра.       – Мингю расплачивается со мной за его лечение, – бодро выкрикнул омега, принимаясь зашнуровывать кроссовки, – начнём с парка, а там как пойдёт!       – Хён, скажи ему, что ему нужно переодеться и надеть что потеплее, – мученически простонал Мингю, указывая пальцем на соседа, – он заболеет, и тогда уже мне придётся за ним ухаживать!       – Сынкван, не расстраивай Мингю, – безэмоционально прогудел Сынчоль. В этих разборках начал просыпаться его организм, и поднимающийся голод нисколько не способствовал долгим уговорам.       – Я не ребёнок! – раздражённо фыркнул Сынкван.       - Но ты омега! - смущённо парировал Мингю, мгновенно меняясь в лице. Из-за устремлённых на него взглядов кровь отлила от лица, – ты ведь такой маленький и бледный, и кушаешь ты плохо. Тебе нужно больше беспокоиться о своём здоровье.       Закончил свою неловкую речь Мингю совсем тихо. Видимо, сдавшись, он в воцарившейся неловкой тишине развернулся к своему рюкзаку и принялся укладывать в него одну из своих толстовок. Сынчоль только хмыкнул, заметив, что у брата покраснели кончики ушей. Несмотря на то, что парень ценил свое спокойствие выше всего, понаблюдать за чужой драмой всегда было весело. Да и Сынкван, вопреки своей привычке спорить с любым утверждением, загадочно притих. Вышли за дверь соседи так же тихо и смущённо. Не стирая гаденькой всезнающей улыбки с лица, Сынчоль закрыл за ними и бодро прошагал на кухню. Кажется, сегодня он меняет свое расписание на сон-еда-сон-душ-еда, раз уж два главных источника шума в квартире удалились.       – И куда мы? – возбужденно выкрикнул Сынкван, едва парни выпали на улицу.       – В парк?       – Нет, я имею в виду, в какой, – в голосе омеги нарастало раздражение, – в этом городе парков, наверное, миллион. С чего начнём?       – Эм, – Мингю неловко почесал голову, чувствуя себя уязвимо под лёгким холодным ветерком, – давай просто пойдём туда, что ближе? А потом поедим и придумаем, куда дальше?       – Окей, но с тебя красивые фотографии, договорились? Я сто лет нового ничего не кидал, – не дожидаясь ответа, Сынкван развернулся и бодро зашагал туда, где в его представлении должен был находиться парк.       Под предложением Мингю сходить в парк не было никакого подсмысла. Он думал о том, что было бы неплохо насладиться серединой весны ещё до наступления жары и размять ноги. Отсутствие других развлечений среди просторных дорожек и стройных деревьев вынудило бы соседей развлекаться разговором, и Ким в этом видел несомненный плюс. Узнавание друг друга поспособствовало бы сближению, определению общих тем, зарождению дружбы, чтобы впоследствии, возможно, через эту дружбу...       – Мингю!       Парень вздрогнул от ощутимо громкого крика в собственное лицо. Сынкван стоял напротив, недовольно хмуря брови, и явно был готов к драке прямо сейчас.       – Что?       – Ты ушёл в себя, и игнорировал всё, что я тебе говорил, – уже спокойнее сказал Бу. Его ладонь коснулась чужого локтя, – тебе нехорошо? Давай вернёмся домой? Ничего страшного, ты мне ничего не должен за лечение. Это правда.       – Нет, это не так! – глаза Мингю в испуге расширились, – я себя хорошо чувствую, просто задумался. Прости.       Сдавшись под виноватым взглядом, Сынкван махнул рукой и отвернулся. Рука соскользнула ниже, и схватила ладонь Мингю, будто это было для соседей в порядке вещей. Несмотря на запротестовавшее сердце, Мингю не подал и вида, что что-то не так, едва ли слыша что-то через взволнованное биение, раздающееся прямо в ушах.       Разумеется, ничего не могло пойти по плану, если в него вписывали Сынквана в качестве одного из условий уравнения. Аура хаоса, пропитавшая жизнь омеги насквозь, влияла на все, чего он касался. Планы рушились, задача обрывалась под весом собственной несостоятельности, а Сынквана, словно беспомощную рыбешку, выбрасывало на берег, оставшийся после стихийного разрушения всех намерений.       Так что, да, Мингю очень наивно решил, что намеченное желание спокойно поговорить сбудется. На их дороге вырос парк аттракционов с огромными очередями семей с детьми, парочек на свидании и остальных, кого в этот прохладный день нелегкая понесла развлекаться. Сынкван бегал от одного чуда техники к другому, заставляя желудок Мингю болезненно сжиматься от страха за свою жизнь. Омега, словно ребёнок, выбирал все то, что шло с пометкой «экстрим», половина из которых экстремальными только прикидывались, к счастью альфы. С каждым новым испытанием романтично смуглая кожа Мингю приобретала всё более явный зеленоватый оттенок, который всё же заметил Сынкван, всё ещё не насытившийся бесконечными полётами вниз, вверх, в стороны.       – Совсем плохо? – обеспокоенно спросил Сынкван, вглядываясь в чужое болезненно бледное лицо. Рука оказалась поверх руки Мингю.       – Думаю, с меня хватит на сегодня горок, – измученно выдавил альфа, прикрывая глаза. Тошнота стала только сильнее.       – Попробуй выпить, это вода с лимоном, – за секунды сосед вытряхнул из сумки внушительную спортивную бутылку для воды, – мне помогает от тошноты иногда.       Под ворчание, что о плохом самочувствии нужно говорить сразу и во весь голос, Мингю приникает к бутылке. Лимонный сок раздражает горло, но освежает голову. Похоже на самовнушение, раз тошнота стала отступать так быстро. Бутылка тут же пропадает из рук. Сынкван пьёт из неё не менее жадно, чем прощающийся с жизнью Мингю, который сейчас уставился на своего соседа.       – А разве это не...? – не продолжая вслух, Мингю неосознанно касается пальцами своих губ, вызывая недоверчивый смешок омеги.       – Что? Ты никогда с друзьями из одного горла не пил? – в голосе Сынквана и смех, и заметное желание подразнить, но он явно сдерживается, направляя все свои намерения в одну красноречиво поднятую бровь.       – А мы друзья? – отворачиваясь, бросает Мингю. Противное чувство, взявшееся неизвестно откуда, мерзким холодком отзывается в груди. Чудо, что голос почти не меняется.       – А разве нет?       – А разве да?       – Глупый разговор, – качает головой Сынкван, – Вону тоже похожее спрашивал. Так сложно поверить, что я умею дружить?       – Много омег дружат с альфами? – выпаливает Мингю, тут же жалея.       – Много омег живёт с альфами, которых до этого не знали? – парирует Сынкван. – Многие дружат. Живут вместе немногие. А я и живу, и дружу. Вот такой я исключительный!       Понять, что Сынквана задело, не составляет труда. Он не кричит, не пытается обругать, но идёт молча и почти не смотрит по сторонам, едва не врезаясь в многочисленных людей вокруг.       – Сынкван, подожди, – Мингю в очередной раз удержал Сынквана от попытки пройти прямо через другого такого же невнимательного парня, – я не имел в виду, что ты не можешь дружить. Я не был уверен, что мы друзья, потому что я не заводил друзей во взрослом возрасте, и без понятия, как это делается. Ты нравишься мне, поэтому рядом с тобой я ещё глупее, чем есть на самом деле.       – А про дружбу омег и альф? – недовольно добавил Сынкван. Его лицо выглядело уже более расслабленным, хотя во взгляде по-прежнему плескалось недоверие.       – Сойдемся на том, что я дурачок? – виновато вскинул брови Мингю, не выпуская руки Сынквана. Тот не выглядел впечатлённым, но, кажется, захотел прекратить спор только чтобы больше не чувствовать напряжение, повисшее между ними двумя. Омега вздохну, позволяя Мингю поспешно продолжить, - дело, наверное, в том, что это я не умею дружить, и с омегами дружил только в детстве. Но я не хочу, чтобы ты считал меня непроходимым идиотом, поэтому можно я буду учиться у тебя?       Смешок сорвался с губ Сынквана. Недоверие в его взгляде так никуда не делось, но приобрело больше удивленный фон, словно он не в силах поверить, что этот щенок-переросток, оказавшийся его соседом, заявляет, что будет учиться у Сынквана. Чему?! Дружбе!       – Этот разговор будто для детсадовцев, – усмехнулся омега, освобождая своё запястье и беря Мингю за руку самостоятельно, – чему ты учиться собираешься? У меня друзей четверо, двое из которых мои соседи. Делай, что умеешь и всё на этом. И вообще, я устал, покормишь меня?       В кафе, которое они находят по чистой случайности людей в очереди к кассе почти столько же, как и в других, которые соседи обошли за последний час. Отличие в том, что в этом их хотя бы впустили, а не указали на дверь, безразлично объявляя о полной посадке и отсутствии свободных столиков. Мингю думает, что даже взять еду на вынос и уйти куда-то в сторону свободных скамеек будет лучше, чем сидеть тут, прижатыми со всех сторон без шанса расслышать хоть слово друг друга. Сынкван, видимо, разделяет его мнение, обеспокоенно оглядываясь по сторонам и пытаясь хоть как-то спрятаться от снующих вокруг людей. И только когда Мингю приобнимает его за плечи, прижимая к себе и собой защищая от прикосновений других, кидает благодарный взгляд.       Сынкван устал и раздражен. День вымотал его быстрее, чем он ожидал, и всё, чего он хочет в данный момент – получить кофе и сбежать подальше от людных мест. Объятия показывают омеге, что он все же замёрз, и Мингю, кажется, не был так уж неправ, пытаясь натянуть на него куртку потеплее, но честь есть честь, а необходимость признать свою неправоту давит сильнее, чем холод. Сынкван так сильно ушёл в свои мысли, что внезапное вторжения в личное пространство заставляет его вздрогнуть. Щеки легко касаются.       – Ты вкусно пахнешь, – Мингю шепчет это на грани слышимости, обнимая обеими руками. Он явно неудобно наклоняется, чтобы прижаться сейчас щекой к щеке, но не меняет своего положения.       – Это Сынчоль помог подобрать, ты же его знаешь, он помешан на парфюме, – не может удержаться от смеха Сынкван. Кажется, что все остальные звуки отошли на второй план, оставляя соседей вдвоем в непроницаемом пузыре, – мы весь день убили на это, замучали всех консультантов.       – Я не про духи, – легко фыркает Мингю, распрямляясь и подталкивая Сынквана к кассе.       – А про… – теряется на полуслове Сынкван. Осознание сильно бьет его по голове, и даже щёки заливаются румянцем. Омега знает, что он покраснел, ему даже не нужно видеть себя в зеркале. Он сдерживает порыв дотронуться до щеки, вместо этого размахиваясь и ощутимо бьёт по спине альфу. Тот вскрикивает, пугая кассира внезапно начавшейся дракой, но Сынкван подбегает и заказывает всё, на что падает взгляд. Мингю виновен, и Мингю заплатит за нарушение сердечного ритма Сынквана.