Я тебя наизусть

Джисон вдыхает осенний ночной воздух полной грудью. Его слегка потряхивает от прохлады. Руки совсем холодные, он поворачивает голову вправо и смотрит на профиль соседа, что стоит на своем балконе. Хан думает о том, как весело было бы приложить свои холодные ручонки к горячей коже живота парня. Уголки его губ приподнимаются в гаденькой ухмылке. Тьма разливается густым сиропом вокруг, зажигая мириады звезд в черном небе. Хан замечает, что с одной стороны небо начинает чуть-чуть светлеть. Видимо, уже далеко за полночь. — Твое представление о мужиках, Джисон, херота полная, — нарушает тишину Минхо. Он стоит на своем балконе, опершись о холодные перила и смотрит, как лунная дорожка тянется от горизонта, над которым зависла Луна, до самого берега. Ему кажется, что свет туда доставляют сами волны, оставляя темные воды по сторонам. — Все эти актеры, — он поворачивается к Хану, — это просто красивая обложка, не более. Джисон хочет возразить, хочет заставить Минхо забрать свои слова обратно, но на корке подсознания понимает, что Ли прав. Они встретились около десяти вечера, когда одновременно вышли покурить и снова разговорились. Хан иногда очень радовался, что у него такой интересный и умный сосед. Он рад с ним пообщаться на разные темы, но головой Джисон понимает, что через пару часов им нужно идти на работу, а вечером на празднование юбилея директора их небольшой компании, которое нельзя пропускать, потому что голову снимут, на кол насадят и оставят перед входом в компанию. Так сказал заместитель, когда делал объявление о предстоящем празднике. Хан устало потер глаза, но уходить не собирался. Он искренне наслаждался обществом Минхо. — Какой важный шпак, — хихикает Джисон. — Ладно уж, каким бы ни было мое представление о них, согласись, что, в первую очередь, мы любим глазами. — Дааа, — тянет Ли, — но! — Джисон закатывает глаза. Это блядское «но». — Не кривляйся! Так вот, что ты сделаешь, если твой божественно красивый мужчина туп, как пробка от шампанского? О чем ты с ним поговоришь? Не будешь же ты всю жизнь молча смотреть на него. — Не буду. — А если он жестокий тиран и мамкин бытовой инвалид? — Минхо, ты драматизируешь. — Не, Джисон. Я тебе реальные случаи говорю. Хан опустил взгляд на замерзшие пальцы. Как их разговор от обсуждения аниме скатился к обсуждению мужиков? — Хорошо, расскажи о своем представлении, — пытается предпринять попытку отвести внимание от своего вкуса на мужиков Хан. — Все просто, — машет рукой Ли, — если рядом мне комфортно, то плевать я хотел на внешность. Это все явление временное. Однажды мы состаримся и уже не будем так молоды и свежи. Комфорт рядом, понимаешь? — Понимаю. А если он захочет уйти? — Ну, скатертью дорога. Насильно любимым не будешь, так что отпусти и забудь. Порхай как бочка, Джисони, жаль, что он долбаеб. Джисон зашелся громким смехом и Ли уставился на его лицо. Возможно, он немного лицемерил, когда говорил о внешности. Потому что как только увидел соседа на балконе, который отделялся от его собственного лишь деревянной перегородкой, так сразу и влюбился. — Скажешь тоже, — захлебываясь отвечал Джисон. — Что не так? — улыбался Ли. — Все так, ты хорош в этом. — В ночных разговорах? — Джисон кивнул ему. — Ох, Джисони, потому что это ты. Потому что люблю тебя. — Ах, снова ты об этом, — закатывает глаза Хан. Он привык к постоянным напоминаниям Ли о своей любви. — Когда-нибудь ты поверишь, — Ли высоко поднял руки, сцепив их над головой и потянулся, выгибая спину. — Да, — отвечал Джисон, — когда-нибудь. Он не признается, что уже верит. — Готов к корпоративу? — спрашивает Минхо. — Нееет. Я не готов и к работе, которая, кстати, начнется через пять с половиной часов. — Бляя, Джисони, пошли спать. Ты замерз и устал. — Ох, ты заметил? — язвит Хан. Они прощаются в своей манере. Минхо тянет руку через перегородку, Джисон тянет свою и сплетает свои пальцы с пальчиками Ли, его руки маленькие и нежные, словно женские. Они сжимают ладони друг друга и, расцепляясь, расходятся по квартирам. Джисон выбирает поспать подольше, поэтому, натягивая плюшевую пижаму, забивает на горячий душ и укладывается в постель. Уже на периферии сна он понимает, что не закрыл дверь балкона, поэтому в комнате ужасно холодно. Он натягивает одеяло на голову, поджимает коленки к груди и засыпает.

***

Джисон еле проснулся. Телефон разрывался от тяжелого рока, что ревел из динамиков гаджета. Только так он мог проснуться, обычная трель не могла достучаться до спящего парня, и он часто опаздывал на работу. Холодными пятками он коснулся махрового ковра и поежился. В комнате холодища, тело дрожит, а в голове пульсирует боль. — Еще и заболеть не хватало. Парень наспех принял горячий душ, натянул рабочий костюм и вышел из квартиры. В нескольких метрах с ключом в руке стоял Минхо. Он выглядел не лучше. — Доброе утро, любимый сосед, — помахал рукой Хан. — Доброе утро, любимый, — отвечал Ли. — Неважно выглядишь. — Чувствую себя еще хуже. — Обещай не болеть, — нахмурился Минхо, глядя на красные щеки и синяки под глазами соседа. Хан посмотрел на парня. Хотел бы он пообещать, но понемногу проявляющаяся боль в горле дает понять, что он наврет. Джисон мягко улыбнулся и направился к лифту. Минхо шел за ним. — Обожаю твой парфюм. — Ты говорил, — Джисон отвечал не поворачиваясь. — Я знаю. В лифте ехали молча. Оба хотели спать. Подарив улыбки друг другу, сели по своим машинам и направились в офис. Так вышло, что работали они вместе. И жили тоже в одном доме, в соседних квартирах. Подружились тоже быстро несмотря на то, что Минхо в подчинении у Джисона. В их компании вообще все общались на одном уровне. Не было четких отношений работник-начальник. Люди уважали друг друга, поэтому ценили дружеские отношения и не нарушали установленную систему. Это место было лучшим, где Джисону приходилось работать. Утро прошло почти без приключений. Джисон чувствовал, что головная боль усиливалась, щеки горели и глаза болели. Первый признак повышенной температуры. Но парень молча занимался своей работой, зная, что сегодня их отпустят в обед. Директор сделал такой подарок всем в честь своего юбилея. Он сократил половину рабочего дня, чтобы все успели нарядиться и прихорошиться. Возвращался домой Джисон уже совсем никакой. Ноги почти не шли, руки дрожали от холода, но изнутри рвался жар. Капельки пота собирались на висках. Время, что он хотел потратить на сборы, он потратил на сон. Натянув шерстяной свитер и теплые домашние штаны, он залез под одеяло и закрыл глаза. Хан хотел думать, что пара часов сна заставит болезнь убраться нахрен. Как же он ошибался.

***

Ли стоял у двери Джисона с телефоном у уха. Длинные гудки не заканчивались. Минхо начинал переживать. Утром Хан выглядел не очень. Минхо протянул руку и постучал. Никто не открыл. Тогда он рискнул и надавил на ручку, толкая дверь от себя. Парень очень удивился, когда вход в квартиру оказался в свободном доступе. — Дырявая голова, Джисони, — бубнит под нос. Минхо зашел в коридор и позвал Джисона. Тот не ответил. Поэтому Ли, взяв на себя наглость, прошел в спальню. На кровати, сжавшись маленьким комочком, прерывисто сопел Джисон. Ли быстрым шагом подошел и коснулся лба, что почти не показывался из-под тяжелого одеяла — горячий. Минхо поставил свою сумку на комод и присел рядом с дрожащим телом. — И что мне с тобой делать, беда моя? — тихо говорил Ли, снимая потные волосы с горячего лба. Джисон стал двигаться. Он высунул голову и уставился красными слезящимися глазами на Минхо. — Опять мне снишься? — спросил он хриплым голосом. Минхо улыбнулся. Он коснулся кончиком пальца носа Хана. Тот сморщился. Такой уже милашка. — Видишь? Не сон, — улыбаясь говорил Минхо. Джисон сощурил глаза. Он не понимал, что говорит Минхо. Он чувствовал боль во всем теле, жар и холод одновременно. Джисон видел, как Минхо встал, забрал сумку и двинулся на выход. Хан немного расстроился, что Минхо ушел. На корпоратив ему не хочется ехать. Да и сил совсем нет, как и желания заразить там всех. Поэтому Джисон, вздохнув от обиды, снова натянул одеяло на голову и провалился в сон. «А говорил, что любит» — последнее, что пронеслось в его голове перед тем, как он уснул. Минхо с умилением смотрел на Хана. Его сердце сжималось от любви и желания защитить. Поэтому он принял решение моментально. Ли забрал свою сумку и пошел в свою квартиру. Он снял костюм, натянул домашние штаны и широкую толстовку, схватил аптечку из ванной и, закрыв дверь, вернулся к Хану. Тот снова спал, что-то бормоча. Минхо понимал, что парня лихорадило. Он был уверен, что Джисон ничего не ел, но таблетку выпить стоило, поэтому он растормошил горячее тело, заставил выпить таблетку и уложил обратно. В квартире Хана чисто и пахнет приятно. Пахнет им. Каждый раз, когда Минхо приходит в гости, он наслаждается этим запахом. И сейчас, стоя посреди кухни, он чуть ли не мурлычет, блаженно прикрыв глаза. Минхо вытащил телефон, набрал директору и, состроив хриплый голос, сказал, что они с Ханом заболели и не смогут приехать и попросил несколько дней выходных. Директор ворчал, но в конечном итоге пожелал выздоровления и сказал быстрее возвращаться на работу. Холодильник Хана пуст. Поэтому Минхо, почесав затылок, накинул куртку младшего и поплелся в ближайший магазин. Только внутри он заметил, что пришел в куртке и тапочках. Парень посмеялся сам с себя и пошел по рядам. Хан проснулся от сильной головной боли. Тело ныло, но не так сильно. Кажется, что даже дышать легче стало. Он присел в своей берлоге из подушек и одеял и повел носом. Через приоткрытую дверь тянулся аромат, что скручивал пустой желудок. Джисон не без труда выбрался из кучи одеял и пошлепал босыми ногами в сторону кухни. — Привет, любимый сосед, — Джисон испугался своего севшего голоса. Попытался прокашляться, но ничего не изменилось. Минхо дернулся. Он совсем не ожидал, что Джисон проснется так быстро. И уж точно не ожидал, что он встанет и придет пугать своим голосом, что, кажется, подарил ему сам сатана. — Привет, любимый. — Ты что тут делаешь? — Забочусь о тебе, — отвечает Минхо, возвращаясь к кастрюльке с супом. — Ты же не против? — Я рад, что это ты, — сам не понимая, что несет, отвечает Хан. — Только как ты попал в квартиру. — Ты снова забыл запереться, — Минхо пожал плечиком. — Кстати, как себя чувствуешь? — Будто меня переехал поезд и мои внутренности собрали и опустили на дно самого глубокого океана. — Хреново, если одним словом. — Максимально хуево, — поправил Хан. — Что там с корпоративом? — Я взял нам пару дней выходных. Ты еле стоишь на ногах, а я себя не прощу, если оставлю тебя одного страдать. — Мой герой, — смеется Хан и замирает. — Больше так не делай, — Минхо смеется в ответ, — это хлюпанье прямиком из преисподней. Кстати, возьми термометр и измерь температуру. Минхо выключил плиту и достал две глубокие тарелки из верхнего ящика. Пока Джисон пытался разобраться с термометром, Ли налил супа по тарелкам и поставил на стол. — Ешь, — подвинул суп к Хану. — Я не голоден. — А я не спрашивал голоден ли ты, я сказал, чтобы ты ел. Джисон улыбнулся себе от такой настойчивой заботы Минхо. Он поймал себя на мысли, что ему нравится болеть. Даже не так. Ему нравится, когда Минхо заботится о нем немощном. — Я сейчас начну тебя кормить насильно, — пригрозил Ли. Хан снова посмеялся. Он подвинул тарелку в сторону Минхо, за ней передвинул стул и молча сел рядом, прижимаясь горячим телом к своему соседу. После еды Минхо снова заставил Хана выпить таблетку и отправил в ванную, умыть лицо. Тот сделал все так, как было велено. Возвращаясь в свою спальню, Джисон заметил, что Минхо поправляет подушечки на диване. — Будешь здесь спать? — Да, — спокойно ответил Ли. — Пойдем со мной, — предложил Джисон. — Во-первых, ты болеешь, тебе нужен комфорт. Во-вторых, я обожаю этот диван. А в-третьих, я хочу посмотреть кое-что. — Я могу с тобой? — Ну давай, — пожал плечами Минхо. — Только это кое-что не совсем обычное. — Да похер, — Хан уселся на диван. Ему было плевать на то, что смотреть, лишь бы рядом с Ли. — Притащи подушки и одеяло. Минхо выполнил просьбу. Он разложил все и укрыл со всех сторон Джисона, а сам сел чуть поодаль. Джисону так не понравилось, поэтому он придвинулся ближе, уложил голову на бедра соседа и громко засопел. — Что будем смотреть? — Незнакомец на берегу моря, — отвечал Ли. Минхо запустил аниме. Он боялся дышать в такой близости с Джисоном. Ему так хотелось запустить руку в несвежие волосы Хана и перебирать пряди пальцами. Но он боялся спугнуть и оттолкнуть парня. И так постоянно докучает своими признаниями. — Эй, — позвал тихо Хан, — погладишь по волосам? Минхо шумно выдохнул. Это звезды сошлись, не иначе.

***

Минхо почти не обращал внимания на то, что происходило на экране. Все внимание на красных щеках и волосах, что перекатывались на пальцах. Крупное дрожание отвлекло Минхо от важного занятия, и он остановился. — Что такое? Тебе хуже стало? — Нет, — хлюпнул Хан и вытер слезу, что стекала по горячей щеке. — Это так трогательно. Их отношения… Я рад, что Хашимото принял свои чувства. — Какой милый, — улыбался Ли. — Прости, драматические моменты одна из моих слабостей, тем более я болею и очень слаб. — Тогда я возьму каждую твою слабую сторону и по-отдельности обниму, — сказал Ли, оглаживая лоб по линии роста волос, откидывая пряди назад. — Почему? — Потому что понимаю и принимаю. Потому что чувствую и люблю. Хан не ответил, он пытался остановить поток слез, что с новой силой рвался наружу. Провел рукой по коленке Ли, потянул выше по бедру и уместил под головой, тем самым крепко сжимая мышцы. — Может, пора спать? — Минхо коснулся тыльной стороной ладони лба Джисона. — Ты немного остыл. — Да, пойдем. — Мне идти с тобой? — не понял Ли. — Да. Или ты не хочешь? — Хочу, пошли. Джисон засыпал на крепкой груди, что размеренно вздымалась. Он чувствовал сильную боль в теле, дрожал от холода и потел от жара.

***

Минхо проснулся от копошения сбоку. Его футболка промокла в том месте, где щека Хана касалась ее. Он почувствовал сильный жар со стороны соседа. — Джисони? — позвал тихонько. — Солнце мое, проснись. Джисон что-то невнятно хрипел. Он страдал от гребаной болезни. Минхо аккуратно переложил парня на подушки и направился на кухню. Наполнил стакан, вернулся в спальню, выдавил из блистера таблетку и принялся снова будить Хана. Тот, кажется, совсем не понимая, где находится и что происходит, молча выпил таблетку и упал обратно, вытянув руки. Хан пытался найти Минхо. Он сжимал и разжимал кулаки, тем самым зазывая в свои объятия. Ли прилег рядом и Джисон сразу же улегся на него. Когда дыхание соседа стало спокойным и размеренным, Минхо уснул. Утро встретило головной болью. Легче не стало, но сил подняться и дойти до туалета хватило. Джисон снова пошлепал по полу голыми ногами. Проходя гостиную, он вспомнил, что засыпал с Минхо на диване. Тогда где сейчас сосед? Хан обошел квартиру, но Ли не нашел. Стало совсем грустно. Джисон, опустив плечи, поплелся в ванную, включил воду, почистил зубы и умыл лицо холодной водой. Кожа болела от высокой температуры. — Когда уже, блять, это закончится, — голос хриплый, низкий, будто не родной. Поток возмущений прервал хлопок двери. Хан быстро, как только мог в данный момент, рванул на звук. Он увидел в коридоре Ли, что поставил сумку на пол и начал стягивать куртку. Его куртку. Джисон бросился к Минхо, обвил руками шею и повис. — Ты где был? — Сходил к себе, помылся, переоделся, а когда вернулся, ты еще спал, поэтому я сбегал в магазин. Потерял меня? — Да, — бурчит Хан, — у меня тоже есть ванная. — Ладно, я вернулся. Поесть хочешь? — Да, но больше хочу помыться и переодеться. Я прямо чувствую всю эту грязь на коже. — Ладно, — соглашается Ли, поглаживая спину соседа, — я поменяю постельное белье, хорошо? — Угу. — Справишься сам? — Угу, — Хан отстраняется и уходит в ванную. Он забирается под теплые струи воды и намыливает себя. Ему хочется постоять подольше, но тело слабеет с каждой минутой. Нужно возвращаться. Минхо навел порядок на кровати, собрал грязное постельное белье и ушел на кухню. Нужно накормить Джисона и дать лекарство. Он накладывает рисовые токпокки, нарезает апельсин и ставит на стол. Сам садится напротив и ждет Хана с чашкой кофе в руках. Джисон заходит в плюшевой пижаме. Милый и будто нереальный. — Что? — Ничего, — жмет плечами Ли. — Ты милый. — Я знаю, — бурчит Хан, устраиваясь на стуле перед едой. — А ты? — Я не хочу, утром только кофе. Джисон, сузив глаза, посмотрел на соседа и снова придвинулся к нему. Он попробовал токпокки и закатил глаза в блаженстве. — Ты должен это попробовать, — он хватает клецку и тянет к лицу Ли. Тот кривится и смотрит на лицо Хана. — Рот открой, — приказывает. От этого тона у Ли челюсть отвисает сама. — Хороший мальчик. Жуй. Так ели они одну порцию на двоих. Джисон, выпив лекарства, снова уместился на бедрах Ли перед телевизором.

***

— Директор звонил, — рассказывает Минхо, оглаживая спину Хана, — когда вернемся спрашивал. — А ты ему что? — Сказал, что в понедельник будем. Ты уже почти здоров, но лишний день отдыха не помешает. — Да, ты прав, — соглашался Хан, выводя узоры пальцем на бедре Минхо. — А сегодня какой день? — Четверг, — отвечает спокойно. — В шкафчике на кухне есть кислые мармеладные мишки, будешь? — Да, если принесешь, — наглел Хан. Минхо приподнял голову соседа, встал и двинулся за мармеладками. Джисон сполз на пол, оперевшись спиной о диван. Он задумался о том, что проболел почти всю неделю. В прошлую пятницу утром он еще собирался на юбилей директора, а сейчас сидит перед телевизором, ощущая легкую слабость от простуды. На экране заставка аниме, что Минхо хотел посмотреть. Певчая птица крыльями не машет — такого Хан не видел. Минхо вернулся и застал Джисона на полу. Он откинул голову на сиденье дивана, обнажая красивую шею и соблазнительный кадык. Ли сразу захотел приложиться губами и языком. Но, отбросив мечты, присел рядом и протянул открытую упаковку мармелада. Парни увлеченно смотрели на экран. Минхо спокойно, а Джисон краснющий и громко пыхтящий. Хан повернул голову к соседу — тому хоть бы хны, будто документалку смотрит, а не яойное аниме. Хан опустил взгляд на руки Минхо. Осмотрел кисти, предплечья. Остановился на венах, что красовались под смуглой кожей. Хану стало интересно, что он делает этими руками. Он дрочит или нет? Конечно да, он же парень. Вот прямо этими руками… — Что? — поток его мыслей прервал Минхо. — Ничего, — бубнит Хан. О чем он вообще думает? Нужно сосредоточиться на сюжете. Интересно, Минхо специально выбрал именно это аниме? — Ох, а он красавчик, — комментирует Джисон, пытаясь взять себя в руки, только бы не возбуждаться. Нужно сходить попить воды и умыться холодной водой, точно. Но Минхо сразу же заподозрит неладное. Надо терпеть. Хан прижал коленки друг к другу. — Ну все, — Минхо ставит на паузу аниме. — Джисон, — он тянется к коленке Хана и оттягивает в свою сторону. — У тебя там кое-что. — Эй, ты чего это? — почти визжит Джисон и одергивает коленку обратно. Ему стыдно. Он возбудился от аниме. Рядом со своим соседом, с которым провел несколько дней, будучи серой массой. — Я могу помочь, — предлагает Ли, откидывая голову на сиденье дивана, — точнее, я хочу помочь. — Ли Минхо! — не перестает верещать Хан. — Это значит да? — Минхо ближе придвигается. Он заводит руку ко внутренней стороне бедра Хана и ведет выше. — Только попробуй! — Скажи мне нет, и я остановлюсь, — Хан молчит. Он смотрит прямо в глаза напротив и не понимает, как не завизжать от восторга. — Ты твердый. — Ты трогаешь меня там, конечно, я буду твердым. — Я все сделаю сам, солнце мое. — Ах, еще одна моя слабость, — шепчет Джисон, послушно перебираясь на колени к Ли, но отворачиваясь и прижимаясь спиной к его груди. — Ее я тоже обнимаю, — он легко касается губами шеи Хана. Тот не отстраняется, лишь ближе льнет. Минхо опускается рукой по крепкой груди, переходит на живот, подцепляет резинку штанов и спускает с бельем, высвобождая горячий член. — Такой красивый и там, — шепчет на ухо, попутно надрачивая и прижимая крепкую спину к своей груди. Хан не может понять, как они дошли до такого. Вот они сидели, смотрели аниме, а теперь он прижимается к Минхо и стонет в его руках. Ну почему он такой умелый? — Поверить не могу, — поскуливает Джисон. — Что не так, солнце мое? — Я наслаждаюсь дрочкой от Ли Минхо, своего соседа. — Любимого соседа, попрошу заметить, — шепчет и облизывает мочку уха. — Да, любимого, — немного задыхаясь, произносит Джисон. Сил в теле еще немного, поэтому он чувствует, что почти на пределе. — Разве друзья могут таким заниматься? — Я не твой друг, Хан Джисон, — отвечает Ли. — Я миллион раз говорил о том, что люблю тебя. И я не хочу быть в твоей жизни в роли друга. — Скажи еще раз, — просит Хан. — Я люблю тебя, — произносит куда-то в шею, — веришь? — Верю, — голос тонкий и высокий, потому что как только Джисон отвечает, его пронзает огромнейшим удовольствием. Он пытается согнуться, но крепкая рука Ли держит его поперек груди и не позволяет оторваться от своего тела. — Хороший мальчик, — улыбается Ли, растирая на пальцах теплую сперму Джисона, — досмотрим аниме и в душ, хорошо? — Сколько осталось? — Двадцать три минуты. Джисон кивает головой и укладывается на груди любимого соседа. Он вытирает его руку салфетками, что всегда стоят на столике перед телевизором. Хан очень сентиментален, когда дело касается драматических моментов, поэтому вытирать слезы лучше салфетками, чем рукавами. Чего он не представлял, так это того, что вытирать придется его же сперму с рук Минхо. Стыдоба-то какая. Минхо нежно обвивает руками дрожащее тело. Иногда нужно просто обнять. Это заменяет тысячи слов.

***

— Джисони, солнце мое, проснись, — Хан слышит приятные слова самым красивым голосом сквозь легкий сон. Он бурчит и отбивается от руки, что легко щелкает по его красивому носику. — Отстань, Минхо, — ворчит. — Ну все, хватит, — Минхо крепко схватил плечи соседа и потряс. — Давай, пошли в душ. Надо отмыть это безобразие, — он трясет рукой перед носом хлопающего глазами Джисона. — Грешник. Совратил и поспать не дал, — причитает, но за обнимашками тянется. Минхо прижимает его, разворачивая лицом на коленях. Он кладет ладони на ягодицы и под громкое «ай» от Хана встает, удерживая прилипшую коалу на себе. — Мы идем в душ, — выделяет каждое слово Минхо. Джисон не сопротивляется, он стягивает с себя верх и принимается целовать шею Ли. У них не было полноценного поцелуя, поэтому целовать губы он немного стесняется. «А трахнуть его кулак ты не стеснялся» — проносится в голове и Джисон стремительно краснеет. — Что ты со мной сделаешь? — интересуется Хан. — А что ты хочешь? — Поцелуй. Минхо останавливается, подходит к стене, чтобы Джисону было легче ответить на поцелуй, смотрит пронзительно в глаза и наконец-то пробует его губы. Мягкие, они настойчиво сминали его собственные, не давая отстраниться и вдохнуть. — Остановись, — просит Ли, — иначе я трахну тебя прямо у этой стены. Джисон будто специально уложил ладони на грудь Минхо, крепко сжал и снова затянул в поцелуй. Минхо намек понял, поэтому спустил штаны и трусы младшего и провел пальцем между ягодиц. — Смазка, — напомнил Хан, — есть в ванной, в шкафчике у зеркала. — Тогда секс у стены отменяется? — Нет, сходи за ней и принеси меня обратно. Минхо хихикает, но крепче прижимает к себе Хана и топает в ванную. Нашаривает тюбик с гелем и возвращается обратно. — На чем мы остановились? — Ты пытался затолкать свои пальцы мне в зад. — Эй, — отстраняется Минхо, — где застенчивый Хан? — Заткнись и сделай это. Да, верно, такой Хан заводит очень сильно, поэтому Минхо даст ему то, что он просит. — Держись, солнце, — шепчет Минхо и отпускает Джисона. Он открывает тюбик, наливает гель на пальцы и запихивает обратно в карман лубрикант. Тонкими пальчиками Ли пробирается к сжатой дырочке Хана. Он размазывает гель, разглаживает, расслабляет, а когда чувствует, что Хан уже не так зажимается, вводит полностью один палец. — Ох блять, — выдыхает Джисон. — Порядок? — Да. Да, продолжай. Палец скользит внутри легко, Минхо оглаживает стеночки, прощупывает изнутри, совсем не замечая, что Хан все еще на нем. Двусмысленно. Минхо хихикает. — Эй, ты чего ржешь? — возмущается Джисон. Минхо не отвечает, а добавляет второй палец. Джисон откидывает голову и бьется затылком о стену. Он крепко вцепился в плечи соседа. Его бедра покачиваются слегка, создавая приятное трение спереди. Хан крепче сжимает ноги на талии Минхо и проезжается членом по одежде, выдает тихий стон. С третьим пальцем Джисон зажмуривает глаза. Почему ему не сказали, что это так больно? Когда уже будет хорошо? И будет ли вообще? — С-сука, — шипит Хан и понимает, что будет. Боль не исчезает волшебным образом, просто теперь вместе с ней он чувствует неизмеримое удовольствие, когда Минхо проталкивает пальцы чуть глубже и сгибает. Он, сам того не осознавая, пытается насадиться. По щекам текут слезы, и Джисон мысленно материт свою сентиментальность. Он елозит, сидя на Минхо. Трется членом спереди и насаживается на пальцы сзади. Громко скулит, когда пальцы покидают его. — Куда? — хнычет. — Заменю на член, согласен? Джисон молчит, лишь крепче прижимается и трется. Ему хочется. Хочется почувствовать Минхо внутри, хочется кончить наконец-то. И когда Минхо опускает его на свой член, держа за ягодицы, он громко всхлипывает. Новый поток слез рвется наружу. Задница болит до побеления в глазах. — Одно слово, Джисони, и мы остановимся, — напоминает Минхо. — Мне больно, Минхо, но я не хочу останавливаться, — плачет ему над ухом. — Продолжай, все будет хорошо. — Уверен? Хан не отвечает, он облизывает хрящик, кусает его, опускается на шею и оставляет засосы. Минхо стонет сдавленно. Ему хорошо внутри Джисона, но еще ему плохо от того, что тому больно. Поэтому он медленно выходит из парня и опускает его на пол. — Развернись, — приказывает Ли, глядя в полные слез глаза. Хан развернулся, уперся ладонями в стену, выставив зад. Минхо разводит ягодицы и входит резко одним толчком. — Так легче? — Да, Минхо, так хорошо, — Джисон не врет. Ему больно, но уже не так. Он чувствует, что ему приятно, поэтому самостоятельно подается назад. Минхо оттягивает его за волосы назад, заставляя максимально прогнуться в спине. Движения быстрые, отчаянные. Минхо боится, что если остановится, то Джисон рассеется, как мираж. Ему же не могло все это присниться, да? — Я люблю тебя, Джисон, — говорит Минхо в миллиардный раз. — Да, Минхо, но знаешь что? — Что? — Ли не сбавляет темпа и Джисон думает, что не сможет произнести то, что в голове сложил. — Я никогда не смогу любить тебя сильнее, чем сейчас. — И как мне теперь сдержаться? — Минхо чувствует, как щиплет нос от подступающих слез. Джисон двигается навстречу, слышит громкие хлопки, когда тела сталкиваются. Он ускоряет движения рукой на своем члене, вслушиваясь в глубокие стоны своего любимого. Не соседа, а просто любимого. Ноги подгибаются, хочется осесть, когда Минхо трахает его сквозь оргазм. Он не слышит, как Минхо снова говорит ему слова о любви, не слышит свои громкие стоны, только шум в голове и громкие удары своего сердца. Минхо пачкает его спину, когда стонет громче и наслаждается своим удовольствием. Хан заводит руку назад, собирает теплые капли на пальцы. Он поворачивается на дрожащих ногах, смотрит прямо в глаза и размазывает жидкость с пальцев по губам. — Какой ты грязный, солнце мое.

***

— Спасибо, Минхо, что нянчился со мной, — говорит Джисон, когда они ложатся спать снова в одну кровать. — Ты болел, я не мог бросить тебя в беде. — Но ты пропустил корпоратив. Директор хотел объявить, что поднимет оклад некоторым сотрудникам, — говорит Джисон, выводя узоры на чужой груди. — Тебе в том числе. — И ты молчал? — Прости, это был сюрприз. А потом я заболел и забыл. — Ну ты мышь, — тянет Минхо. — Ну вот, а был солнцем любимым, — дует обиженно губу. Минхо прижимает вредного парня к себе. — Что бы ни было, я все равно выберу тебя, Джисони. Я люблю так сильно, что погибнуть готов за тебя. Не это ли называют высшим чувством? — Джисон почти готов расплакаться. — Не плачь, солнце мое. Ты мне веришь? — Верю.