веснушки, как поцелуи весеннего солнца.

— анализы ухудшились. у вас явный дефицит витамина D. но это понятно, вследствие чего.. ли феликс, да?.. вас не мучал кашель в последнее время? — врачь опустил взгляд в карту пациента, заговорчески нашептывая и чиркая что-то в графе о наблюдениях за течением болезни. — думаю, что чаще всего я кашляю ночью, во сне.. один раз проснулся с кровью на губах.. — сглатывая ком в горле, блондин закидывает голову назад. не здесь. не в этом месте он будет плакать. — вы спите на спине? если да, то лучше переворачивайтесь на бок, если вдруг приступ накроет во сне, есть шанс захлебн… — я понял! — руки беспомощно сжаты в кулаки. в глазах пелена ужаса и наступивших слез, — что мне нужно пить? какие таблетки? врач виновато потупил вгляд в стол. — наиболее эффективным препаратом будет изониазид. учтите, что побочные эффекты будут, и будут не особо приятными. очень важно не пропускать прием таблеток в зависимости от указаний в инструкции. ознакомьтесь с этим внимательней, — как мантру читал человек в белом халате. мантру, которую феликс сам знал наизусть. он пил эти таблетки и раньше, но быстро забросил — ему было слишком плохо от побочных эффектов, — но я бы рекомендовал ещё рифампицин, для профилактики, — всё это снова напоминало о прошлом. феликс вспомнил лежащие на прикроватной тумбе недавно купленные пачки таблеток. ему нужно. взгляд врача снова не выражал никаких эмоций. это было не безразличие. влажное и липкое — хладнокровие, — можете идти. следующее обследование я назначил вам через неделю. выскакивая из кабинета, по щекам блондина снова без остановки бегут обжигающие слёзы. он не хотел думать и осознавать все напрямую. буквально два месяца назад он был в ремиссии, но организм перестал справляться.  «не загоняться» — мысль, так плотно засевшая в голове выветрилась, словно ликс никогда до этого не обдумывал её и больше не хотел даже притрагиваться. она четко ощущалась где-то на кончиках пальцев, но ускользала под новыми всхлипами феликса. похоже на шторм или цунами — смывает все на своём пути, не давая возможности вдохнуть. чистая, открытая боль. неприкрытая ничем. в голове пусто, так же как и в сердце.  это надолго? в голове засел только ёнджун — второкурсник, уделяющий огромное внимание феликсу.  то, как рука его в той самой библиотеке первая остановилась на книге, которую хотел взять блондин.  — привет, ликси.. то, как он приобнимает, хватает за руку, ведёт куда-то за угол, мол, «поговорить». а когда они остаются одни, начинает смущаться и спрашивать что-то о погоде. ёнджун хороший, правда.. в голове засел только хёнджин, и моменты прогулки с ним. его теплые и большие ладони, будто случайно касающиеся нежной кожи младшего. его слова, голос, взгляд, улыбка. ли цеплялся за эти моменты, стараясь выгравировать каждую секунду у себя в сердце. с хёнджином было одинаково уютно и больно.

***

— привет, ликси.. — ёнджун неловко улыбнулся, приобнимая младшего.  — привет, ёнджун.. что ты тут делаешь? — блондин потупил взгляд в пол. почему-то этот разговор кажется ему неправильным. — у меня задание от профессора, нужно сделать проект. пришёл взять книги и для себя и для дела. а ты?  — я беру только для себя, пока не давали никаких заданий, — прозвучало холоднее, чем он ожидал, но кажется, ёнджун не обиделся, — извини, мне пора идти. меня ждут.. старший даже не успел ничего ответить. так и остался стоять с книгой, что так хотел прочитать феликс. «меня ждут» кто?

***

— феликс! — такой красивый, тёплый и уютный — хёнджин стоял неподалеку от парковки для велосипедов. улыбался, так искренне, и махал рукой. сердце снова стучит где-то в пятках. — привет, хёнджин, — чувства были спорными. хотелось прижаться к старшему, вдохнуть запах духов, где чувствовался ладан, табак и дерево, гуаши, и конфеты ‘meller’. но подкативший приступ кашля, который блондин сдерживал изо всех сил, заставлял отойти от брюнета, обезопасить его, поэтому ли опустил взгляд вниз, теряясь в мыслях. на улице вечерело. солнце спряталось за облаками, формы сладкой ваты. прохладный ветер хлестал по щекам, заставляя поёживаться. мурашки пробежали по всему телу, пробивая тело мелкой дрожью. влажность опустилась на сеул, заставляя прохожих поднимать головы, дабы оценить обстановку. феликсу нельзя болеть. но именно сегодня он был одет слишком открыто для такого ветра, и возможно, дождя. казалось бы, только что освещающее всё и вся солнце, увидев блондина, быстро спряталось. феликс обидел его. не хотел смотреть, впитывать в себя его лучи, и прятался сам. от солнца?  или от себя самого? — кажется, сейчас вольёт. тебе холодно? пойдём в какое-нибудь кафе? — забота старшего заставляла глотать ком в горле через каждое его слово. он видел, что феликс дрожит. видел испуганный взгляд и недоверчивость. но в этих кофейных глазах было что-то, за что хёнджин цеплялся всеми силами, и не хотел отпускать — желание открыться. брюнет видел, как сильно феликс устал. устал скрываться, но если бы он только мог знать от чего.  — да, пойдём скорее.. на той стороне есть кофейня, видишь? — указывая пальцем в сторону “seoul coffee”, феликс украдкой смотрит на хёнджина, рассматривая его. красная толстовка, за которой едва виднеется белая футболка, черные джинсы и такие же, бело-красные кроссовки. просто, и со вкусом. феликс улыбается мыслям, но увидев, что хёнджин тоже смотрит, быстро отвернулся, шагая вперед к пешеходному переходу. через пару минут парни уже сидели за столиком в небольшой кофейне напротив универа. миловидный дизайн помещения создавал ещё больше уюта: белые и серые однотонные стены, кругом стоят небольшие светлые столики. вдоль стен стоят темно-голубые замшевые диванчики, а за столами по середине помещения — такие же стулья. на стенах и потолке свисают лианы, подсвеченные неоновыми вывесками. парень, чуть постарше хёнджина подбегает к столику, спрашивая о заказе сначала младшего: — добрый вечер, что будете заказывать? — доставая из кармана небольшой блокнот и ручку, официант поднимает взгляд на феликса, ожидая ответа. — добрый.. я буду карамельный капучино и медовик. это всё. — блондин выдавливает из себя улыбку, заставляя себя взглянуть на парня в форме, кивающего, и делающего пометки в блокноте. — а мне, будьте добры, американо и.. медовик? да, я тоже буду кусочек, — старший мило улыбается официанту. — хорошо, ожидайте заказ, — парень в форме почти было ушел, но вовремя остановил себя, — вам кофе сразу, или к десертам? — к десертам, пожалуйста, — феликс не успел даже рот открыть.  непривычно.  казалось, с хёнджином не нужно было заморачиваться о том, что ответственность всегда будет на самом себе. возможно, он человек, что в «любить или быть любимым» всегда выберет такое тихое, заветное, и колючее, что даже слёзы сдержать не получится,  «любить». и феликс непроизвольно улыбается мыслям, пока старший осматривает место, куда они попали. — здесь так уютно и тепло. не то, что на улице, — хёнджин кивает в сторону панорамного окна и снова, до мурашек по коже, тепло улыбается, а феликс рассматривает погоду за окном, говоря будто в пустоту. но он знает, что его слышат и слушают: — я счастлив, что могу вот так быть здесь с тобой, а не под холодным, всё ещё весенним, ливнем. я люблю только летний дождь, — ликс поворачивается к старшему, внимательно осматривающим его. хёнджин не улыбается больше, но лицо выражает умиротворение и покой. так правильно. — я рад, что тебе хорошо сейчас, потому что мне тоже, — старший поправляет волосы, продолжая, — а я люблю всякий дождь. он отрезвляет. смывает с людей грязь и ложь, — сейчас хёнджин казался серьёзным, но каждый раз, когда взгляд его касался младшего — теплел и глупо улыбался.  потому что не мог по-другому.  на стол тихо опустились чашки с кофе и два одинаковых кусочка торта. запах невероятный. от кофе шел небольшой пар, что так и манил сделать первый глоток, испачкать губы в пене, обжечь язык, и глупо засмеяться, смотря друг другу в глаза. а медовик буквально «дышал», настолько свежий был. и улыбку не сдержишь, потому что счастье переполняет, накрывает с головой, быстро бежит по венам — а всё из-за таких, казалось бы, мелочей.  и разговоры лились. такие невинные, пустые на первый взгляд, но такие искренние, что до звезд в глазах хотелось смеяться.  и кофе кончился быстро, и медовик, а они все сидели, открыто пялились друг на друга. и феликс совсем забылся. будто не было болезни, не было удушающей внутри боли, растущей с каждым днём. перед ним был только хёнджин. такой открытый, теплый, слепящий, что глаза жмурятся — то ли от смеха, то ли от того, насколько светлым он был.  и в уголках глаз-щелочек скопились слёзы, но они не текут. ещё рано, так рано думать о чём-то другом кроме них двоих. — извините.. мы закрываемся, вы будете оплачивать счёт? — из неоткуда появившийся официант мялся возле столика, надеясь, что сегодня домой он уйдёт с хорошим настроением и без скандала на работе. — да, конечно! извините, вы бы нас пораньше прогнали, а то и вправду засиделись, — улыбаясь парню в форме, хёнджин протягивает ему свою карту.  ну почему он такой? оплачивая счет, официант торопливо возвращает карту старшему, провожая парней до выхода: — спасибо, что выбрали нас, приходите ещё! — выученная наизусть мантра, но звучит она с благодарностью.  дождь закончился, солнце зашло, а на небе ни облачка. только звёзды, и ночная тишина сеула. и хорошо так, только немного прохладно.  — скажи мне номер своей карты, я переведу за себя, — феликсу всегда было неудобно, когда за него платят. но этот хёнджин.. — не нужно, феликс. это ведь я позвал тебя. тем более там не много. я просто хотел порадовать тебя, и это меньшее, что я могу сделать. пойдём, уже достаточно поздно. я провожу тебя до дома, — и какая разница, что старшему потом до своего идти не меньше получаса, — ты ведь недалеко живёшь? — да, отсюда идти где-то минут пятнадцать. но.. как же ты?  — я напишу тебе, как буду дома. пойдём скорее, — и снова улыбка касается лица хёнджина. сердце щемит от нежности настолько сильно, что хочется в ней утопиться. парни прогулочным шагом идут по опустевшим улицам. вывески продолжают гореть, но свет в помещениях время от времени гаснет. люди уходят домой с работы, закрывая свои магазины. снова цикл, но в этот раз он не касается феликса. впервые за долгое время он чувствует себя свободно.  дышит полной грудью.  держит в голове мысль о том, что так и должно быть.  должно же? — феликс.. я бы не хотел показаться навязчивым, но.., — старший замялся, переминая в руках край толстовки. он нервничает, — ты не приболел? я видел, ты пару раз пытался сдержать кашель.. вздох, потому что феликс не знает что на это ответить. ему так хорошо и так спокойно, что впервые он не хочет больше окунаться в эту боль. он просто хочет остаться подольше с хёнджином, но, видимо, ему придется спуститься с небес на землю. и снова соврать.  потому что вернуться — цикл.  — меня немного продуло. ничего, оклемаюсь, — натянуто улыбаясь, феликс заглядывает в глаза хёнджину. в них читается только желание понять, узнать, и что-то ещё, что феликсу чуждо. но он попытается узнать.  попытается же? — может, тебе нужны какие-то лекарства? давай зайдём в аптеку? — в его глазах нет навязчивости, только желание помочь.  феликс вспоминает про таблетки, выписанные врачом ещё в самом начале лечения. и его наставления снова возвращают парня на землю. так неожиданно, что сердце перестаёт биться. только тревога, накрывающая, словно холодные воды океана, снова растет в груди, затмевая остальные чувства.  — да, давай.. — младший кивает в сторону все ещё работающей аптеки, с перегоревшей и мигающей вывеской, — ты только подожди меня здесь, ладно..? — хорошо, — и вот это чувство. холодное, липкое. хёнджин точно знает его. выучил, как свои пять пальцев — от него что-то скрывают. и не то, чтобы он будет выяснять что именно. обычно люди сами, по своей неосторожности, давали понять то, что так тщательно скрывали, и как же это разочаровывало. било под дых, не жалея — до последнего вздоха, опрокидывающего навзничь, не оставляя право на последнее слово. феликс заходит в аптеку. пахнет лекарствами и гематогеном. а ещё аскорбинками и перекисью. запах кажется уже родным. он будто яд, пронизывающий лёгкие насквозь. — здравствуйте. мне изониазид и рифампицин, пожалуйста, — блондин протягивает миловидной девушке за кассой рецепт, свободной рукой взволнованно теребя край толстовки. он не замечает взгляд хёнджина за прозрачной дверью, а старший уже понимает, но не до конца. если феликс берёт что-то с рецептом, то вряд ли он болеет обычной простудой. это что-то гораздо серьезней.  ему больно? — спасибо, до свидания, — ком в горле почти не дает спокойно говорить. не сейчас, феликс. не сейчас.  — всё купил? — хёнджин старается не подавать виду, смотря на две пачки таблеток в маленьких ладошках младшего.  старается не волноваться. старается притворяться, что не увидел название таблеток, и не собирается позже узнать от чего они.  — да, купил. пойдём скорее, — руки предательски трясутся. он же не увидел, да? он не должен видеть. но хёнджин продолжает вести себя как обычно. значит, всё хорошо. и парни прогуливаются по аллее, ведущей к дому младшего. не хотят расставаться, случайно касаются мизинцев друг друга, неловко лыбятся. они больше не разговаривают — молчат.  молчат — кто о чём.  феликс — о болезни, о тревоге, растущей в груди, о том, как хорошо ему с хёнджином — обнять и не отпускать. но страшно даже задержать взгляд подольше — щёки краснеют, выдавая младшего. хёнджин — о том, как хочет помочь, о том, как хотел бы забрать всю боль веснушчатого. хотел бы, но вряд ли сможет. о том, как приятно до кончика носа едва достает запах ирисов. и как хорошо ему с феликсом — обнять и не отпускать.  — напиши, как будешь дома, — феликс тепло улыбается. дарит старшему свою искреннюю, самую чистую улыбку. именно ему — никому больше. сегодня она — его. а хёнджин кивает, и отдаёт в ответ такую же. и сердце снова щемит от нежности, в которой опять хочется утопиться. нырнуть, достать до дна. и не всплывать — до того хорошо. — спокойной ночи, феликс, — старший знает, что сегодня не уснёт. сегодня ему придётся узнать то, что он так боится принимать. но он все равно расставляет руки в стороны, ожидая младшего в своих объятиях. а феликс мнётся пару секунд, но всё равно обнимает. тепло, почти невесомо, но хорошо ощутимо. он бы простоял вот так всю ночь — держа руки на спине старшего. не отпуская, чувствуя ток где-то на кончиках пальцев. для хёнджина — ли феликс вызывал тахикардию, только чувствовалась она не там, где обычно. где-то в пятках, или может в ушах? он никогда не узнает точно, пока младший в его руках. стоит рядом, боится вдохнуть.  на щеках чувствуется прохладный ветер, когда им все таки приходится разойтись — феликс заходит домой, а старший стоит ещё долго под подъездом.  пальцы бьют по вкладке “google”, печатая вызубренное — изониазид.  и получают самое нежелаемое, больное:  «Противотуберкулезное средство I ряда. Оказывает бактерицидное действие. Изониазид активен в отношении вне- и внутриклеточных Mycobacterium tuberculosis, прежде всего в отношении активно делящихся. Точный механизм его действия неизвестен».