Меня тошнит от самого себя 2.

Безграничная пустота, чернота души, как угодно можно назвать её, она та которая облокачивает почти всё тело, но зелёный огонек глаз, которого нависает над ним до безумия страшен, ухмылка на устах того расплывается ещё сильнее и зеленые огни начинают сверкать, они начинают игру, они показывают похоть, возбуждение, презрение и ненависть, которые переполняют его, но тут тот тянет черные (из-за бесконечной тьмы,) как смоль руки к шее. Холодные как лёд руки, касаются шеи, а потом сжимают его в кольцо, не давая вздохнуть лежащему спасительный глоток воздуха, когда кислород начинает кончается с каждой секундой, всё медленнее и медленнее, по телу проносятся мурашки с бешеной скоростью. Плечи дрожат, тело трясётся в судороге, но пальцы всё сильнее сжимают горло, заставляя этим хрипеть испуганного юношу. Рот открывается в немом крике, перед глазами начинает тускнеть всё сильнее, рот широко распахнут, слюна медленно стекает с губ до подбородка, очерчивая их чуть зеленоватым светом, из распахнутых глаз медленно льются кристаллики слёз, которые скатываются во все стороны, но руки не убирают, а наоборот сжимают только сильнее. Эта мука длилась долго, пока воздух совсем не кончился и тьма не поглотила его полностью. Зелёный свет последний раз сверкнул, оставляя его только на время и снова придёт и теперь точно задушит его, сжимая его хрупкую шею. Резко вскочив с кровати синеволосый схватился за шею и начал быстро дышать, а на глаза наворачивались слезы, в них читался ужас и страх, голова болела и сильно гудела, мешая прийти в себя, а судороги проходили по телу, как ток и поэтому младший дрожал, всхлипывая. В большой комнате было светло, лучи били прямо в глаза сидящего, мешая этим прийти ему в себя, после очередного кошмара.Обратно сев на кровать тот обхватил себя руками, как бы обнимая что бы успокоиться. Прошла целая минута, после чего черноглазый перестал дрожать и всхлипывать, его дыхание пришло в норму и сев в нормальную позу, он оглядел комнату. Комната была огромной в размерах, кровать на которой он сейчас спал, была очень большой, и богато украшенной, рядом с кроватью стоял белый расписанный золотыми узорами шкаф. Когда он перевел взгляд на лево, и увидел зеркала которые были чистыми, то он решил разглядеть себя и как только он посмотрел на себя, ему это не понравилось, заспанный и заплаканный юноша, волосы которые за время беременности и после беременности он отращивал, были лохматыми, губа была разодрана до крови, кровь стекала с нижней губы до подбородка, красные дорожки от слёз, проходили по миловидному личику, глаза которые больше не были похожи на глаза дасков, смотрели не мигая, в них нечего не читалось, но тут же его разглядывания себя прервало какое то кряхтение, а потом и вовсе послышался плачь ребёнка. Синеволосый как ошпаренный чуть ли не взлетев, чудом не упал на пол, но смог во время остановиться. Большая и роскошная колыбель, была недалеко от кровати и по сему, тот быстро подбежал к ней и взглянул в неё. В мягко укутаных одеялах были два комочка счастья, один из них спал, а второй плакал, тут же на устах мамочки расплылась улыбка и тот протянул руки к дитя, которое перестало плакать после того как ему улыбнулись, улыбка сама начала расцветать на маленьком личике, и это было очень мило, из-за чего Имрепток немного посмеялся, но всё-таки забрав того, подошёл к супружеской ложе, на котором когда то спали два человека, а сейчас только один. Имрепток опустил свои черные как смоль глаза на ребенка. Ребёнок же улыбался всю дорогу и игрался с одной из пряжек волос, волосы на ощупь были очень мягкими и ребенок улыбался, пытаясь съесть этот волос, но ему этого не дали сделать, из-за чего ему это быстро надоело и тот уже снова смотрел на лицо своей мамы. А черноглазый уже подошёл к кровати и взобрался на неё, дитя притянул к своей груди и снял с его головы маленькую шапочку и погладил по маленьким коричневым волосам ребёнка. Зеленоглазый малыш на это звонко засмеялся из-за чего улыбка появилась на устах Имрептока. Имрепток же на это только мило фыркнул, но, положил дитя рядом с собой и начал снимать ночную рубашку, в которой он спал, не полностью расстегнув пуговицы, тот снова вернулся к малышу, который ручками уже тянулся к нему. Поудобнее устроившись, омега прислонил ребёнка к левой груди и немного зашипел, ведь малыш очень сильно вцепился в грудь и начал интенсивно сосать молоко, своими маленькими ручками ложась на грудь и смотря на маму преданными зелеными глазками, Имрепток же в это время прикусил губу и пытался не замычать от маленькой боли, которая проходила разрядом тока по всему заспаному организму. Черные глаза глядели на своё дитя, которое смотрело на него своими большими и милыми зелёными глазами, которые были такими же как у него, а дитя же смотрела в глаза и тянулся мягкими и нежными ручками к лицу мамы, но всё-таки маленькая рука не дошла, а омега сам приблизился и поцеловал его в лоб, мальчик на это лишь улыбнулся и продолжил сосать грудь. Эбардо который уже давно наблюдал за этим, лишь умилялся, его сын находиться в руках мамочки Имрептока. Как только омега зашипел тот посмотрел на свою пассию и только потом на своего сына. «М-да, и сильно же тот вцепился в грудь, что он аж зашипел, как раз видно, в меня растет! " — с гордостью думал тот, смотря на пыхтящего омегу. Как только его дитя отстранилась от груди, Имрепток посмотрел на засыпающего сына и снова встав подошёл к кровати детей, как только он подошёл, он опустил дитя обратно и мягко поцеловал в голову, теперь начал кряхтеть второй ребенок, он также забрал второго и также подобрался к своей кровати и взобравшись на неё снова притянул дитя к груди, только уже к правой. Вот тут-то мамочка не сдержала стон боли, ведь грудь начали всасывать и кусать, и это было намного больнее, чем с первым ребенком, и омега закрыл глаза, вцепившись в губу, что бы снова не застонать. Эбардо аж завестись успел, оба его ребёнка доведут свою мамочку, таким болезненным кормлением. Процесс кормления длился немного дольше чем с первым ребенком, ток проходил по каждой клеточке организма и из-за этого он вцепился в свою нижнюю губу до крови. «Господи! Он так сильно похож на Эбардо, как же больно, наверное у него зубки начинают появляться. И видимо у второго тоже начинают появляться зубки. Кормить их грудью, будет очень большой проблемой. Да за что ж мне это!» — отчаянно пронеслось в мыслях синеволосого и снова из рта вырвался измученный стон. Имрепток не предполагал что за ним следят, что из-за каждого стона он возбуждает своего наблюдателя. Эбардо смотрел на это представление и потихоньку возбуждался. И надо было бы валить, но зачем? Ведь Имрепток принадлежит только ему, и никто не посмеет его отобрать у него. Вдруг синеволосый снова встал и тихими шагами подошёл к люльке, положил второго ребенка в кровать и поцеловал в лоб мягко улыбаясь. Когда он развернулся и начал подходить к кровати, и когда оставалось сделать несколько шагов до мягкой кровати, то его сзади кто-то резко схватил за талию холодными руками. Глаза раскрылись от шока и страха, ведь он не смог даже почувствовать его. И крика не получилось издать, ведь если он закричит, то разбудит детей и это может привести к опасности детей, а он этого не хочет. Придется хоть что-то делать, ведь он пришёл не просто так, ему что-то то от него надо. Вдруг его нагнули и он начал томно и разгоряченно дыша говорить: Надеюсь ты будешь потише, ведь ты не хочешь будить наших детей? Из-за горячего голоса который был прямо перед ухом, то мурашки прошли по коже с невероятной скоростью. Имрепток ни чего на это не ответил, а только сжался и закрыл глаза от страха. —Ч-что тебе от меня н — надо? — сказал Имрепток. — Тебя — Эбардо. —Т-ты больше н-не мой альфа, так зачем же ты ко мне пришел, ведь у тебя уже есть другая омега! — сказал синеволосый и нахмурился, а глаза все также оставлял закрытыми. —Ты наверное за всё время своего бегства забыл, да? Эта шлюха сама напросилась! Она вошла в мою комнату, хотя я приказал никому не заходить в мою комнату, тогда у меня был гон! И воспользовавшись этим она соблазнила меня. А это всё она сделала что бы получить от меня великого пустотного мага Эбардо! Ребёнка! — чуть ли не выкрикивает зеленоглазый. Имрепток дрогнул в его руках. В глазах стало щипать и поэтому черноволосый несколько раз моргнул, но слёзы предательски начали скатываться с лица. Резко его подбородок взяли и повернули к лицу старшего. Эбардо смотрел на лицо Имрептока, губы того были поджаты и дрожали, ему страшно, очень , глаза крепко закрыты, а из них идут крупные капли слёз. Потом он поцеловал в губы синеволосого, губы нижнего сильнее закрываются в попытке не дать языку пройти дальше. Но зеленоглазый вцепился в разодранную губу и младший промычал от боли, первый на это ухмыльнулся. Резко синеволосого кинули на кровать, младший только пискнул как на него навалились. Имрепток ногами которые были согнуты, ударил по спине Эбардо из-за чего тот свалился с него, он перевернулся, встал с большой кровати и произнёс заклинание, но зеленоглазый был намного опытнее из-за чего отразил атаку. Эбардо был в бешенстве, поэтому связал пустотной магией второго, подошёл к нему и сильно сжал талию, из-за чего младший промычал. Но его губы накрыли чужие уста, рот второго из-за страха раскрылся, чем воспользовался старший и проник языком в рот, он мял губы партнёра и игрался с языком нижнего, поэтому тот стонал. Зелёные глаза смотрели в черные омуты, которые смотрели обратно в зелёные, из глаз шли слезы, это возбуждало второго. Тот оборвал поцелуй и кинул того на кровать. Из глаз лежащего всё ещё шли слезы и после этого его рот раскрылся в мольбах. Он начал молить шатена не делать этого с ним, но второго было не остановить. Нижний лежал с закрытыми повязкой глазами и беззвучно хныкал, одежду которая была на нём снимали и сняв её полностью, откинули за спину. И вдруг в его губы впились пылким поцелуем, руки старшего были на ягодицах нижнего и мяли её, но потом они переместились на худые бока, а с них к небольшой, но и не маленькой груди. Эбардо прервал поцелуй и устремился к белоснежно–чистой шее, первый поцелуй, потом второй, третий и один засос, потом всю шею начали покрывать багрово –красными засосами и укусами. Сначала Эбардо захватывал участок кожи в рот потом, всасывал и после отпускал с чмоком, потом он кусал другой участок из-за чего младший вскрикивал, но пытался быть тише. Эти махинации дошли до ключиц, там же ключицы также отметили, оставляя маленькие ниточки слюны. —Кстати, Имрепток я хочу полностью насытиться тобой, а и ещё, у тебя же молоко для меня осталось? — сказал альфа и посмотрел на тяжело дышащего и дрожащего омегу, лицо которого было красным, а сам он ели дышит и стонет, со рта стекает нить слюны, повязка немного сползла но также закрывала глаза, брови нижнего были изогнуты. От этой картины старший завёлся не на шутку и поэтому сначала поцеловал второго, вовлекая его в медленный, горячий танец страсти. Потом он спустился к груди и взял горошину в рот и начал мять и всасывать её изнутри. Младший начал дышать ещё тяжелее и прерывистее, рот открылся в немом крике, но из него вышел громкий стон наслаждения, младший всхлипнул и продолжил стонать, возбуждая старшего, а тот же мял, всасывал и кусал горошину, молоко которое было в молочных железах, начало стекать в горло и старший только усерднее начал кусать и всасывать, пытаясь напиться. Младший стонал громко, но дети всё также спали. Вдруг рука старшего спустился к вставшему члену нижнего провёл вверх/вниз. Имрепток начал хныкать от перевозбуждения и толкаться в руку старшего из-за чего руку сжали, младший громче простонал. Вдруг зеленоглазый отстранился от груди и убрал руку с члена, младший был не в себе. И Эбардо это видел, ухмылялся глядя в красное лицо, на пухлые изодранные губы, глядя на всё тело тот начал снимать с себя одежду. Полностью сняв одежду и проведя рукой по вставшему члену, Эбардо раздвинул ноги нижнего и приблизив лицо к анусу, начал проводить круговые движения языком, а потом тот укусил за одну из ляжек нижнего, на это последовал очень громкий стон. Немного ещё проведя языком по анусу, тот напоследок вставил пальцы чтобы посмотреть нужна ли растяжка. Растяжка была необходима и поэтому убрав лицо от сокровенного места, зеленоглазый сразу вставил два пальца, нижний не смог удержать стон боли и шипение. А Эбардо к этому времени снова вернулся к шее и начал кусать нижнего, на что тот начал хрипеть и стонать, от накатившей от сильных и достаточно больных укусов, боли. Тело лежащего освещалось утренним солнцем и из-за этого его и так молочная кожа на свету, выглядела как утренний зимний снег, синие волосы разметались по хрупкой, белой и исполосованной уродливыми шрамами спине. Но в некоторых участках кожи были видны укусы из которых маленькими струйками шла кровь, вся шею почти полностью была в фиолетовых пятнах и следах пальцев, которыми душили его. Эбардо же вставив последний четвертый палец, начал искать простату своего малыша, когда он нажал где — то, то нижний на глазах которого была повязка, выгнулся громко простонал в простыни и почти полностью заставил оказаться в себе пальцы второго мироходца. На это альфа только ухмыльнулся и вытащил пальцы, на что от нижнего последовал разочарованный вздох, но потом в омегу вошли быстро и грубо и сразу же после вхождения, его голову повернули и рот накрыли чужие уста и от нижнего последовало вскрик и мычание. Но зеленоглазый не дав даже привыкнуть к инородному предмету внутри, начал быстро двигаться во втором, младший не мог как либо вскрикнуть, застонать или промычать, ведь его не выпустили из поцелуя страсти, из-за чего нижний задыхался. Однако поцелуй прервали с громким чмоком, струйка слюны оказалась на подбородке второго. Старший же, увеличил скорость и в комнате, уже слишком отчётливо слышались удары кожи о кожу, стоны, хрипы и вскрики. Старший схватил одной рукой обе руки нижнего пригвоздив их к спинке кровати, хотя младший и так не мог бы сопротивляться, будучи уткнутым в простыни и уменьшил скорость, но потом снова нарастил, сводя своего любовника с ума и заставляя того захлебываться в криках в простыни. Младший просто сходил с ума из-за этого, по его простате каждый раз попадали и это приносило огромное удовольствие и уйму эмоций, он не мог сдержать стонов наслаждения и вскрики, как бы не пытался. Он боялся что из-за этого разбудит детей и пытался одной рукой закрыть себе рот, но обе его руки взял Эбардо одной рукой и начал с максимальной скорость вдалбливать того в кровать. —Мхах! ~ ммх, Ах! Х- ахм~ Хвати — их~Ит! — ели выдавил через стоны из себя омега изворачиваясь на члене своего альфы . Но на это предупреждение, зеленоглазый резко и глубоко вошел в него и также резко вышел, крик боли утонул в подушке, однако потом шатен снова вошёл. И так по кругу пока нижний не был готов снова начать рыдать и поскуливать от боли. Повязка которая была на глазах почти спала и старший мог видеть закатанные кверху глаза нижнего, из его глаз шли слезы и это неимоверно радовало его. Эбардо последний раз вошёл в нижнего, глубоко вставив член, он кончил. Какой это раз? Ну наверное 20. Он вынул свой член и посмотрел на нижнего, тот ели дышал, с его тела стекал пот, губы были красными–красными, руки были в в фиолетовых отметинах, как и почти все тело омеги, глаза того были краснющими из-за несколько часовых рыданий, живот был в сперме и почти вся простынь была в сперме, его семя также было и внутри первого, через задницу оно стекало на простынь. Зеленоглазый посмотрел на сокровенное место нижнего, анус был распухшим и красным. Эбардо на это только ухмыльнулся, он всё ещё в строю, вот только нижний уже не выдержит больше, и с секунды на секунду готов отключиться. Щёлчок пальцев и простынь другая, чистая и вкусно пахнущая. Имрепток перевернулся и поджав под себя ноги начал тихо сопеть. Шатен на это хмыкнул и также лёг поспать. Он притянул к себе нижнего за талию и поцеловав в губы последний раз, закрыл глаза и снял барьер, который был на люльке детей.

***

Имрепток проснулся уже с криком на губах от ужаса, пот заливал все тело и волосы и градом лился на чистую постель, без запаха Эбардо, это было первым что подметил синеволосый, но паника так сдавила горло переходя в паническую атаку, что он снова закрылся в себе, приближаясь к панической атаке, которая не именуемо накрывала его и шанса хоть как-нибудь избавится от неё не было вообще. Громкий и надрывный детский плач вывел его из этого состояния за мгновение, убрав руки от глаза и выгнувшись на кровати обратно из позы эмбриона, черноглазый осмотрелся уже полностью, в комнате не было запаха железа, паники омеги, вожделения альфы и стойкого запаха слез, в его комнате пахло детьми, его щенками, молоком и горькими слезами от испуга обоих детей. В теле не было боли или каких-то других жидкостей. Поэтому Имрепток подскочил как ужаленный в жопу и побежал к кровати своих близнецов сыновей, чувствуя как грудь наполняется и прибывает молоко, с трудом взяв обоих на руки он прошерстил к своей кровати обратно, на ходу используя свою магию и растворяя на себе рубашку для сна, груди всколыхнулись, соски встали торчком и оба близнеца младенца прекратив двойной хор начали что-то гулить. Сев на свою кровать, омега удобно взял обоих близнецов в руки и поднял каждого к красным, но не болезненным, и вставшим соскам, которые синеволосый отдал каждому что бы те начали сосать молоко из него. Джозеф и Майкл взяли в рот сосок и начали посасывать, удовлетворенно мыча и успокаиваясь на руках матери омеги.