Последнее слово
30 августа 2023 г., 18:40
23.06.1989.
Поздно я спохватился писать Вам письмо, мой господин. Прежде мне никогда не предвещалось писать их, я и не знаю, как правильно это делаете, ведь у меня совершенно нет в этом опыта. Да и откуда ему нужно было взяться? Вы первый и единственный, кому я сейчас посвещаю все свои чувства, мысли и переживания.
С Вашей смерти прошёл уже год. А я никак не могу свыкнуться с этим.
Представляете, ровно год назад, когда я узнал об Вашей кончине, я сбежал из дому и пригрозил матери расправой над собой. Теперь меня никто не ищет. Господь Бог с ними, я благодарю, что они не отказали мне хотя бы в этом.
Вы уж простите меня, Юнги~щи, такого простодушного человека, но вашу мелодию «I Need You» я оставил дома, куда не собираюсь возвращаться даже под прицелом револьвера. Весь год этот я жил у Вас дома, надеюсь, Вы несильно против этого. Представляете, я научился играть на Вашем рояле. Каждый раз, когда я касаюсь клавиш, я ощущаю тепло Ваших рук, которые некогда тоже имели возможность извлекать столь прекрасные звуки с этого инструмента.
Все Ваши произведения я заучил наизусть и могу играть уже без нот. Это так прекрасно. Иногда к этому дому подходят люди, чтобы послушать Вашу музыку, прямо также, как делал это когда-то я. Помните, как я приходил к Вашему дому каждый вечер, чтобы послушать Вашу игру, а потом увидеть Ваше лицо?
Когда я пришел в первый раз, я не думал, что буду иметь честь увидеть Вас. Тогда я хотел прогуляться по набережной вместе со своим спутником, который должен был стать пожизненным, но я не позволил сделать себя несчастным в полной мере. Сейчас я чувствую себя умиротворенно и спокойно, сидя в Вашем доме и водя карандашом по бумаге. Мое место здесь, оно предначертано было судьбой. Мне здесь хорошо, и я чувствую себя хоть немного счастливым. Были бы еще Вы рядом…
Но мне не одиноко здесь, я не умираю и не задыхаюсь от того, что круглосуточно один, Вы не подумайте ничего такого. В соседнюю комнату иногда заселяются люди, готовые платить 200 вон за одну ночь, с ними я провожу беседы, ведь в это место приходят очень хорошие люди. Это место притягивает прекрасных людей, я чувствую это, ведь здесь когда-то жили Вы, а по сей день тут до сих пор работает тетушка Джи. Она прекрасный человек.
После первой ночи, проведенной в Вашем доме, целый месяц неумолкаемо шел дождь. Иногда темную местность подсвечивала гроза. Видимо, природа тоже чувствовала, что потеряла с Вашим уходом нечто важное, раз стала проливать свои слезы и не могла успокоится столь длительное время. Вместе с природой плакал и я, каждодневно перечитывая Ваши письма.
Ох, мне приснился столь прекрасный сон тогда с Вами. Мы вместе танцевали на моем первом балу. Вы были так смущены, но пристально смотрели на меня, не смея оторвать взгляд, а я был так счастлив. Мне было очень весело. Я бы проспал вечность, лишь продолжать смотреть этот сладкий сон, который никогда уже не станет явью. Проснулся я от того, что Вы упали передо мной на колени и стали просить прощения и шептать слова любви. Я так испугался, так испугался за Вас, мне стало так совестно, но я ничего не смог Вам сказать, чтобы остановить и возразить. Единственное, что я сделал — это проснулся. Проснулся с криком.
Мне правда очень жаль. Мне жаль, что я, не переступив через этикет и правила поведения, не подошел и не заговорил первым. У Вас были причины для того, чтобы не подходить ко мне, я их понимаю и совершенно Вас за это не осуждаю. Надо было сделать шаг самому первым, а я этого не сделал. Мне бесконечно жаль, я буду извинятся очень и очень долго. До конца своей жизни буду просить у Вас прощения. Еще более мне жаль от того, что я не пришел на Ваш последний концерт, где Вы так меня ждали, так хотели увидеть. Я говорю Вам честно, ни одного концерта я никогда Вашего не пропускал. Никогда и никакой предлог не мог остановить меня от походов в театр, чтобы услышать Вашу музыку. В тот день была моя похоронная свадьба. Меня никуда не выпускали, а муж глаз не сводил, постоянно удерживая рядом. Именно тогда я чувствовал, что счастлив больше никогда не буду. Меня что-то так сильно распирало изнутри, что-то давило на душу, я чувствовал, что что-то не так. И я не прогадал. На следующий день я узнал, что Вас не стало. Вот, что это было за чувство. Чувство того, что грядет что-то неисправимое, что-то, что никогда никто не сможет изменить.
Меня так разрывало на части. От одной только мысли, что я больше Вас не увижу, не услышу Вашей музыки, от которой медленно и верно становлюсь счастливее, несмотря на ее грусть, мне становилось так невыносимо тяжело. Душу словно привалило огромным валуном. Ваша домработница отдала мне Ваши записи и Вашу последнюю мелодию, которую сыграл мне дядюшка. Это стало последним ударом, и я ушел. На сей раз уже окончательно и дал себе твердое слово о том, что в тот дом больше не вернусь. Конечно, мои родители ни в чем не виноваты, я зря их души терзаю, напрасно. Очень напрасно, но по-другому я не могу, вот такой я человек. Не такой добрый, ангельский, как Вы писали. Совершенно нет. Я не думаю о других людях, не думаю о их чувствах. Я думал и думаю лишь о своем комфорте, не задумываясь о том, что сейчас где-то там может с тоски задыхаться моя мать, а корить и винить себя за мою пропажу мой отец. Я не думаю о них, я хочу лишь душой и телом быть рядом с Вами.
Вы за меня не переживайте, Юнги~щи, я не буду ничего с собой делать, я Вам обещаю. Спите спокойно. Я Вас любил и люблю до сих пор, мое место здесь, в Вашем доме. Я никуда отсюда не уйду, я умру здесь. Я буду жить спокойно и счастливо, обещаю.
Навсегда Ваш,
Пак Чимин.
***
Это письмо, дописав и перечитав десятки раз, будучи дома на тот момент, Чимин оставил под большим камнем рядом с пристанищем вечного успокоения музыканта. Вместе с небольшим листочком, Пак вложил под камень и небольшую ромашку, а затем, прикусив губу и кинув последний на сегодня взгляд на Юнги, пошел обратно. Теперь Чимину спокойно. Все, о чем болело внутри, он рассказал. Осталось лишь сдержать все свои обещания.
