Два гея на одном балконе.

«Он даже сказал, что любит меня.

А я ответила:

вы любите не меня, а свою любовь.

Это не любовь — это эгоизм.

Вы думаете вовсе не обо мне,

а о том,

что вы ко мне чувствуете.»

Джон Фаулз — «Коллекционер».

✶✶✶

      — Шаст, отлично потрудились! — К Антону подбегает Дима и отбивает пять двумя руками. — Ну, теперь можно и отдохнуть.       Позов поправляет съезжающие на нос очки и зевает, прикрывая глаза и сладко потягиваясь. Со стороны картина выглядит довольно комично: парень в классическом костюме-тройке, галстуке-бабочке и туфлях, выглядящий весьма солидно, из-за сладких потягушек смял пиджак и, причитая что-то себе под нос, начинает разглаживать его руками. Закончив прихорашиваться, Дима вновь поворачивается к шатену.       Антон знает, какой вопрос сейчас последует, поэтому отвечает, даже не желая его слышать:       — Не, Поз. — Шаст смеряет друга скептическим взглядом. — Я не горю желанием ехать в клубешник и набухиваться или тереться о потных людей, спасибо.       Тот, пожимая плечами, бросает в ответ:       — Ну не хочешь — как хочешь. — И уходит переодеваться.       Позже к нему присоединяется и сам парень.       Сменив неудобную, но всегда стильную классику на удобную, но совершенно немодную, заношенную футболку и синие протёртые джинсы, Антон дожидается друга, и, когда тот со своими вещами возвращается из раздевалки (читай как — «туалета»), они направляются к выходу из ресторана.       Стоит переступить порог и оказаться на улице, как вечерний майский ветерок забирается под майку, охлаждая тело. Зеленоглазый достаёт из кармана сигареты с зажигалкой, подцепляет одну и кладёт в рот. Безмолвно предлагает также и очкарику, протягивая пачку, но услышав тихое «Пас», пожимает плечами и поджигает кончик, предварительно заслонив рукой огонь от ветра.       Долгожданная затяжка впервые за день приносит покой и умиротворение. Он расслабляется, наслаждаясь моментом. Курит медленно, неторопливо, растягивая удовольствие. Осматривается: зелёные деревья, чередующиеся с лавочками вдоль прогулочной аллеи через дорогу, редко проезжающие машины, светящие фарами, и фонари, дарующие мягкий свет в поздний вечер, окутавший город с головой, из-за чего создаётся ощущение чего-то волшебного и загадочного.       Докурив сигарету, Шаст выбрасывает окурок в урну, перед этим потушив его о стенки мусорки. Нарушать таинственную атмосферу не хочется, поэтому, тихо выдохнув, юноша шёпотом произносит:       — Пошли?       Боковым зрением видит слабый кивок друга и следует за ним к машине.

✶✶✶

      Вернувшись домой, Антон кидает ключи на скамейку, стоящую у входа, бросает туда же рюкзак, снимает кроссовки, ставит их под лавку, поправляет вновь куда-то уехавший коврик и проходит дальше, попутно включая свет в спальне.       Снимает с себя пропитанную по́том футболку, стягивает ношенные джинсы, оставшись в одних трусах, и, сортируя по цветам, аккуратно кладёт грязные вещи в корзины. После чего стаскивает с бельевой верёвки высохшую одежду, раскладывает ту по местам и, закончив с бытовыми делами, принимает прохладный душ.       Парень прыгает в пижамные штаны и уставший ложится на разобранный, но не заправленный с утра диван. Утыкается носом в подушку, пытаясь уснуть. Он ворочается, стараясь найти удобное положение, однако спустя три минуты телодвижений бросает это дело, переворачиваясь на спину.       — Судя по всему, мне не суждено уснуть так рано. — Шатен устремляет взгляд в потолок. — Хорошо, раз уж на то пошло, то почему бы не побеседовать с самим собой? — Он зевает. — Нравится ли мне моя жизнь? Может да, а может и нет, я не знаю. — Слабо почёсывает подбородок. — Люблю ли я свою работу? Нет, она мне надоела, — размышляет вслух. — Хотелось бы мне что-то изменить в прошлом? — В этот момент юноша призадумывается. — Да, хотел бы…       Он тяжело вздыхает, потихоньку проваливаясь в дрёму.       — Единственная вещь, которую я бы хотел изменить — признаться Арсу в чувствах, — уже посапывая, договаривает в подушку.       На периферии сознания слышит чьи-то шаги и следом вопрос:       — Ты уверен? — голос тихий, чарующий, обволакивает полностью, будто придавая лёгкости всему телу.       — На все сто, — отвечает Антон, еле ворочая губами.       Завораживающий тон на грани шёпота вновь его тревожит:       — Ну, смотри не пожалей потом.       И последнее, что он слышит перед беспробудным сном — громкий щелчок пальцами.

✶✶✶

      Антон просыпается под трек Оксимирона. Нашаривает рукой кнопочный (!) телефон, но, не замечая подвоха, отключает будильник и нехотя разлепляет глаза. В них тут же бьёт солнечный свет из-за незашторенного окна, и парень жмурится, переворачиваясь на другой бок. Садится, протирает кулаками глаза и встаёт, на ощупь натягивая тапки, плетётся в ванную со скоростью улитки.       Включает кран, набирает в руки воды и плещет себе в лицо взбадриваясь. Промаргивается и решает посмотреть на себя в зеркало, тут же вскрикивая.       — Нет, такого просто не может быть, это невозможно! — Шаст начинает ходить кругами, нервно причитая. — Это сон, это всё сон… — Хватается руками за волосы и подходит обратно к раковине. — Да, точно, это просто очень реалистичный сон! — Он расслабляется, опускает взгляд, позволяя себе лёгкую нервную улыбку. — Слава богу, я не сумасше… — Решает вновь глянуть в зеркало и видит позади себя рыжеволосого мужчину средних лет, одетого как хиппи, с небольшой бородкой и ласковым взглядом глаз медной стали, привалившегося к стене у прохода.       Испугавшись, Антон разворачивается и принимает боевую стойку.       — Вы кто?! Я сейчас полицию вызову! — кричит он и нападает на незнакомца, но тут же его кулак застывает в сантиметре от лица мужчины.       — Во-первых, успокойся, — ласково произносит тот. — Во-вторых, это... — Он неопределённо машет рукой в воздухе. — Не сон, а самая настоящая реальность.       Мужчина замолкает и щёлкает пальцами. Юноша, не ожидая того, что его сейчас «разморозят» (он решил так назвать ту фигню), спотыкается, но удерживает равновесие.       — Н-но как?! — Разворачивается, чтобы ещё раз удостовериться в реальности происходящего. — Э-т-то шутка? Розыгрыш?! Что?! — Через зеркало ловит взгляд рыжеволосого. — Отвечайте! — требовательно произносит парень, на что мужчина лишь раздражённо потирает переносицу, качая головой.       — Антон, ты помнишь своё вчерашнее желание? — Зеленоглазый вздрагивает, осторожно разворачиваясь к собеседнику, и кивает. — А помнишь, что было после? — Парень мотает головой.       Мужчина беззвучно матерится и натягивает добродушную улыбку.       — Меня зовут Евгений. Если вкратце, я исполняю истинные и сокровенные желания людей с помощью магии.       Собеседник подходит ближе, отчего шатен пятится назад, больно упираясь поясницей в раковину.       — Да не бойся, я не кусаюсь. — Шаст поднимает брови и на лице читается выражение «ага, позаливай мне тут». — То была вынужденная мера, но я больше тебя не трону, честное слово. — Парень всё же решает поверить и подходит на шаг ближе, готовый слушать. — Как я уже сказал, меня зовут Женя, и я исполняю все истинные и сокровенные желания людей.       Собеседник заканчивает говорить и ждёт хоть какой-то реакции.       — А что, если человек искренне желает, ну, отравить там кого-то, или задушить, это вы тоже исполняете? — Новый знакомый мотает головой и опять щёлкает пальцами, перенося в междумирье.       — Смотри, перед тем, как исполнить желание, нужно проверить, подходит ли оно под правила, — лекционным тоном начинает волшебник (?). — Три основных закона — это безопасность, безобидность и сокровенность. — Он притягивает мел и принимается писать прямо в воздухе. — Важно, чтобы ни один закон и ни одно правило не нарушалось, в том числе теория струн, пространственно-временной континуум и так далее. — Мужчина разворачивается к Тохе. — Понял? — Слабый кивок головой, щелчок и вот они опять стоят в ванной. — Теперь конкретно твоё желание...       В руках Жени появляется какая-то книга. Он быстро перелистывает страницы с помощью волшебства, пока Антон всё ещё не вдупляет, что вообще происходит.       — А вот, нашёл! — радостный оклик выводит из размышлений, и парень смотрит на счастливого мага. — Слушай.       Он вынимает оттуда чьи-то каракули, и те повисают в воздухе. Женя нажимает на них. В записи проигрывается весь вечерний монолог с самим собой, а под конец — их короткий разговор, который зеленоглазый вспоминает только после прослушивания записи.       — Теперь дошло?       Озорная улыбка, приподнятая бровь и полушутливый тон немного расслабляют Антона. Юноша тяжело вздыхает и зачёсывает волосы назад.       — У меня есть один вопрос. — Маг кивает, разрешая. — То есть у меня сегодня выпускной? Ну, который после ЕГЭ? — Мужчина снова согласно кивает. — Вот же ж…       — Антон, я, конечно, остановил время, но всё же советую поторапливаться, так как скоро тебе станет плохо из-за нехватки кислорода. — Женя щёлкает пальцами, и в руках у юноши появляется телефон. — Можешь по нему звонить или писать, если возникнут вопросы — я отвечу. В крайнем случае материализуюсь прямо перед тобой.       Он уже собирается хлопнуть в ладоши, но останавливается.       — Антон. — Поворачивается к шатену.              — А?       — Одно важное правило, — волшебник переходит на шёпот. — Единственное, которому ты должен следовать. — Шаст обращается в слух. — Ты никому, слышишь, никому не должен рассказывать. — Делая ударение на первом слове, рыжеволосый встряхивает парня за плечи. — Иначе… — Мужчина запинается. — Лучше просто следуй этому правилу, хорошо?       Дождавшись слабого кивка, Женя хлопает в ладоши. Шатен сразу слышит журчание воды, включённый телевизор и чувствует запах блинов. Маг, помахав рукой, буквально испаряется на глазах, и Антон пытается осознать, что с ним сейчас происходит. «То есть… Я взаправду перенёсся на 12 лет назад?.. Типа вернулся во времени? Да ну, бред какой-то».       Решив не забивать голову, умывается и в одних пижамных штанах входит на кухню.       — Доброе утро, сынок, — чмокая сына в лоб, произносит мама мягким тоном. — Садись кушать. — Кивает на накрытый стол, а сама убирает грязную посуду в раковину. — Ты уже решил, в какой театральный вуз будешь подавать документы? — Антон, услышав вопрос, нервно дёргается.       В прошлый раз он выбрал Щуку и не прошёл с первой попытки, после чего просматривался на поступление следующие три года и в последний раз поступил. Раздумывая, что в этот раз всё будет иначе, подхватывает сложенный блин, откусывает и с набитым ртом произносит:       — Думаю, что в Щуку. — Засовывает в рот блинчик полностью. — Ну, которая в Москве.       Мама лишь, кивая головой, бросает:       — Буду держать за тебя кулачки. — И уходит в спальню.       Парень запивает блин тёплым чаем с молоком, убирает всё со стола и смотрит на циферблат, висящий над входом.       Стрелки учтиво подсказывают 11:48 и Антон, всё ещё не до конца осознавая, куда попал, идёт одеваться.

✶✶✶

      Шаст проверяет по списку, всё ли собрал для выпускного в частном доме.       Убедившись, что ничего не забыл, кричит маме, что пошёл. Дождавшись заветного «мы с папой чуть позже привезём еду и напитки», переступает порог квартиры, пробегая лестничные пролёты один за другим.       Нажимает на кнопку и толкает подъездную дверь, оказываясь на улице. Подтягивает рукой лямку рюкзака, надетую на одно плечо, и шарит взглядом по давно забытому пейзажу: старая детская площадка со скрипучими качелями, лавки, на которых любят сплетничать местные старики и старушки, небольшой палисадник перед советским домом, насыщенная зелень и асфальтированная дорога, кое-где проваливающаяся в ямки.       Понимая, что он в Воронеже, в своём дворе, ностальгически улыбается и идёт по направлению к своей старой школе.

✶✶✶

      — Ну ребят, успокойтесь, пожалуйста, — улыбаясь произносит классный.       Садится на край рабочего стола и причитает:       — Я ведь тоже взволнован не меньше, — он вздыхает и прячет лицо в ладонях, смущаясь. — И мне больно вас отпускать, я вас ведь совсем малышами ещё взял, — слова слышно глухо из-за всё тех же ладоней.       Он убирает руки от лица, даря детям ребятам улыбку.       — Арс, мы будем скучать! — восклицает Макар с дальней парты, на что остальные согласно кивают.       — И писать тебе будем! — подхватывает кто-то в толпе, и вновь воцаряется гам.       Арсений на это лишь с ласковой улыбкой на губах стыдливо качает головой, а Антон понимает, что опять тонет в омуте чувств к своему преподу. Шатен надеется, что сможет поменять историю своей прожитой жизни на новый, неизведанный сюжет. Ведь Антон не хочет опять возвращаться домой в одинокую квартиру, убиваясь по голубым глазам всё сильнее.       Не хочет по новой впадать в депрессию и ходить из-за этого к психотерапевту.       Не хочет вместе с Позом вести праздники и корпоративы.       Не хочет.       Он хочет просыпаться по утрам от ласкового «доброе утро, Тош» на ухо.       Он хочет приходить вечером домой после работы и чмокать Арсения в губы.       Он хочет плакать над ромкоммами на его плече.       Хочет.       И сделает, раз уж ему выпал такой шанс.

✶✶✶

      Загрузив всё нужное в автобус, класс прощается с родителями. Окончательно натискавшись, предки всё же отпускают детей под присмотр Арсения.       Антон одним из первых проходит в экскурсионный транспорт и садится на переднее сиденье около окна. К нему ожидаемо никто не подсаживается, так как в классе парень предпочитал сидеть тише воды и ниже травы, иногда перебрасываясь с ребятами только общими фразами. Вспоминая свои школьные годы, к слову, довольно отчётливо, лишь хмыкает, устремляя взгляд на обочину.       Одноклассники рассаживаются по парам, следом заходит водитель и как замыкающий — их классный. Преподаватель, пробежав взглядом по рядам, замечает одно свободное место. Садится на него и по-отцовски треплет шатена по волосам.       — Ну что, готов отжигать?       Отвыкший от его тихого и ласкового голоса за двенадцать лет, юноша вздрагивает, поворачиваясь к брюнету.       — Не думаю… — задумчиво отвечает на заданный вопрос.       Литературовед поднимает левую бровь, вопросительно глядя на зеленоглазого:       — А чего так?       — Ну… — мальчишка мнётся (хотя на самом деле уже далеко не мальчишка, но опустим эту тему), подбирая нужные слова и нещадно краснея. — Сейчас мы празднуем выпускной.       Арсений слабо кивает.       — А потом ведь институт, работа, взрослая жизнь… — Антон выдыхает, закрывая лицо руками.       Преподаватель, невесомо касаясь запястий Шаста, убирает его руки от лица и, еле притрагиваясь к подбородку, безмолвно просит заглянуть в глаза.       — Ну, Тош...       От этого ласкового обращения по предплечьям пробегают крупные мурашки, а следом приподнимаются волоски на теле. Парень стряхивает руки Арсения, ведь даже сейчас, спустя двенадцать лет, для него это слишком.       Слишком невыносимо.       Слишком сладко.       Слишком хорошо.       Брюнет тем временем продолжает:       — Всем ведь когда-то приходится взрослеть, это не страшно, — он дарит Антону улыбку. — Поверь, — щёлкает по носу, смущая парня ещё сильнее, — потом, спустя лет десять-двенадцать, ты будешь вспоминать этот момент и смеяться с него. — Шатен тихо хмыкает и думает, что вспоминал этот момент отнюдь не в том смысле, в котором Арсений до него доносит. — Тогда у тебя уже будет любимая девушка или жена, а, может, ещё и дети.       Антон резко бросает не подумав:       — Не будет у меня ни жены, ни детей, Арс. — И отворачивается к быстро сменяющемуся пейзажу, так как автобус тронулся. — Потому что моя любовь безответна.       Преподаватель на это заявление лишь по-доброму смеётся, качая головой:       — Знаешь, сколько ещё таких влюблённостей будет? — Брюнет ерошит свои волосы, усаживаясь поудобнее. — Это ведь не последний человек, укравший твоё сердце.       Антон лишь закатывает глаза, и в голове пролетает насмешливое «ага, а ещё скажи, что я не буду думать о нём долгое время», но вслух решает произнести совсем другое, тем самым начиная менять своё будущее:       — Я об этом человеке думаю постоянно, наверное, класса с пятого-шестого. — Садится вполоборота к Арсению. — Даже стихи как-то старался писать, но поэт из меня, как из вантуза микрофон, — фиговый.       — Ого… — учитель удивлённо вскидывает брови. — И кто же украл твоё сердечко, а, Ромео? — шутливо пихает локтем в бок, но Антону не до шуток. — А ну, колись! — насмешливый тон выбивает из колеи, и Шаст натурально выпадает на долю секунды из реальности от обезоруживающей, яркой улыбки. — Я никому не скажу, честно. — Препод кладёт одну руку на сердце, а вторую сгибает в локте, поднимая вверх, клянётся: — Честно-честно!       Парень на это лишь вздыхает:       — Ну, этот человек красивый, старше меня, а ещё мы знакомы с ним довольно долго, — нарочно не использует местоимений, описывая общими фразами. — Очень весёлый, со специфическим чувством юмора и бесконечной фантазией, — заканчивает монолог и поднимает до этого опущенный взгляд, устанавливая зрительный контакт с классным.       Тот всматривается в ответ и ищет что-то в зелёных шкодливых глазах мальчишки. Антону становится неуютно под пристальным прищуром голубых глаз, поэтому он, опускает взгляд на пальцы, теребящие браслет.       — А ещё мне от этого человека никогда не дождаться взаимности, — спустя долгое мгновение подытоживает парень и видит, как его рук касается ладонь препода в поддерживающем жесте.       — Я её знаю? — Юноша кивает. — Тогда, может, ты хоть имя её назовёшь?       — Хорошо, назову, — соглашается, а затем добавляет: — Но только после рассвета. — И подмигивает литературоведу, надеясь на то, что идёт на оправданный риск.

✶✶✶

      Антон поднимается наверх, подальше от бьющей в уши музыки: за десять лет работы ведущим, успел подустать от «качающих» треков. Да и пить тоже особо не хотелось, так как перепил уже, и, зная все последующие прелести в виде похмелья и возможного алкогольного отравления, решает отказаться от сомнительного удовольствия.       Открыв дверь в первую попавшуюся комнату, замечает чей-то силуэт на балконе. Думает, что скоротать время за разговорами — неплохой вариант, и выходит на воздух, попутно доставая сигареты.       — Курить вредно, — хмыкает брюнет, рассматривая шатена, потревожившего его молчаливую идиллию.       Тот поджигает кончик сигареты и встаёт ближе, опираясь локтями на ограждение.       — Пить тоже, — вместе с дымом выдыхает юноша. — Но почему-то замечаний по этому поводу у тебя нет.       Арс лишь устало усмехается, прикрывает глаза и вдыхает вечерний воздух, расслабляясь.       — А ты чего не с остальными? — шепчет старший, стараясь не нарушать таинство момента.       — Не люблю громкие вечеринки. — Затягивается. — Я предпочитаю в близком кругу поиграть в настолки, посмотреть фильмы да пообщаться. — Вдыхает горький дым и смотрит, как его тут же уносит ветер, заметая его следы. — А ты почему сбежал? — слабо усмехается Антон и тушит окурок о подошву, после чего выкидывает его в пепельницу, стоящую около выхода на балкон.       — Так я уже дед для такого. — Арсений смотрит на убывающую луну, задумываясь о чём-то своём.       — В двадцать шесть лет? — Шаст фыркает. — Ты старше нас всего на восемь лет, какой дед?       Вопрос остаётся без ответа, повисая в воздухе.       Наступает уютная тишина, и они так и стоят, смотрят на звёздное небо, простирающееся далеко за пределы видимого, пока не чувствуют, как начинают затекать ноги, а руки неметь от прохладного ветра.       Тогда парни не сговариваясь заходят в комнату, и препод идёт добывать стулья, а Антон — пледы.       Когда юноша возвращается, то на своём стуле замечает чашку, над которой клубится горячий пар.       — Это чай с молоком, — отвечает на немой вопрос голубоглазый. — Я не знал, сколько ложек сахара ты любишь, поэтому насыпал три.       Парень благодарно кивает, отдаёт один плед Арсению, ставит чашку на пол, садится, накрывается вторым лёгким одеялом и берёт кружку в руки.       — Ты в автобусе сказал, что ждать от неё взаимности не стоит, — задумчиво шепчет старший. — Почему? — Он разворачивается лицом к Антону. — Ты уже пробовал признаться и тебя отвергли? — Шатен мотает головой. — Тогда я не понимаю.       Шаст раздумывает, стоит ли говорить правду, ведь от того, что он сейчас собирается «ляпнуть», зависит многое. Он готовится как минимум к тому, что Арс после его реплики встанет и уйдёт, а как максимум — что его запихнут в какой-нибудь психдиспансер.       Всё же решив, что ему дали возможность прожить выпускной во второй раз не просто так, набирает как можно больше воздуха в лёгкие и робко выпаливает, отводя взгляд к звёздному небу:       — Потому что это — он. — Губы не слушаются, а в горле сушит, и юноша делает небольшой глоток чая, ожидая реакции.       Взгляд мужчины на секунду стекленеет, но, взяв себя в руки, покусывая губы, старший произносит:       — Нда-а-ам… Я ожидал от этой ночи всего, но никак не мог подумать, что в третьем часу утра на балконе будут сидеть два гея, завёрнутых в плед, и попивать чай, — он усмехается. — Прям как свидание, — бросает взгляд на удивлённо смотрящего на него Шаста и мягко улыбается. — Только прошу, никому, — и подмигивает в своей манере.       Антон смотрит вдаль и замечает только-только начинающийся рассвет. Вспоминает про своё обещание, данное брюнету, нервно сглатывает и спрашивает:       — Помнишь, я обещал назвать его имя? — Боковым зрением видит кивок учителя. — Это…       Юноша собирает все крохи смелости, накопленные за тридцать лет своей жизни, и с придыханием произносит:       — Ты. — Арсений заметно напрягается. — Я не знаю, что и как будет дальше, не знаю, что ты будешь делать с этой информацией, но скажу одно: моя симпатия, любовь или влюблённость, — парень начинает нервно крутить свои браслеты, — в общем, мои чувства — это просто чувства. — Прикрывает глаза, откидывая голову на спинку стула. — Я не предлагаю и уж тем более не принуждаю тебя к отношениям, сексу и так далее. — Он заглядывает в серо-голубые омуты, садясь вполоборота к мужчине. — Мне просто хотелось поделиться этим с тобой с того момента, как я запал на тебя, но прекрасно осознавал своей головой на плечах, что мы не в фильме или книге, не в сериале и не в мультфильме.       Антон выдыхает и тянется за сигаретой, но Арс безмолвно останавливает его, кладя руку на пачку в ладони. Шатен не перечит, продолжая:       — Год ушёл на то, чтобы в тебя влюбиться, Арс, — горько усмехается, вновь устремляя взгляд на восходящее солнце. — И шесть лет влюблённости в тебя ушло на принятие себя, — заканчивает, поднимая голову к небу, чтобы сдержать злосчастные слёзы, накопившиеся за последние восемнадцать лет влюблённости в этого удивительного человека. — Так что расслабься, я ничего от тебя не прошу.       Юноша закрывает глаза и слышит, как его собеседник встаёт с места и делает два шага. Антон чувствует на себе тяжёлый, изучающий взгляд.       — Ну же, Тош, открой глаза, — шёпот слышен чересчур близко, и Шаст подчиняется.       Арсений стоит, нежно глядя на него сверху вниз, искренне улыбаясь.       Юноша чувствует прикосновение шершавых пальцев учителя к своему подбородку, слышит мерное, тихое дыхание и видит растрёпанные от ветра волосы. Старший к нему наклоняется, трётся своим мило приплюснутым на самом кончике носом о его, прислоняется своим лбом ко лбу парня и смотрит прямо в глаза душу своими невозможными, серо-голубыми хрусталиками, в которых видны смешинки.       Антон в ответ касается щёк брюнета, нежно улыбается и поглаживает тёплую кожу большими пальцами, боясь спугнуть лишним резким движением этот момент.       Младший шепчет одними губами:       — И что это значит?       — Это значит, что ты не прогадал, — так же тихо отвечает тот.        — Можно тебя поцеловать? — спрашивает младший, дожидается слабого кивка и чмокает в губы. Арсений старается передать весь свой спектр чувств, что дарит ему этот мальчишка.       А Антон задыхается.       Задыхается от взаимности.       Задыхается от счастья.       Задыхается от любви.

✶✶✶

      Так они и сидят на этом балконе, тихо переговариваясь между собой, не позволяя большего, пока в один момент время не начинает замедлять свой бег, окончательно останавливаясь.       — Привет. — За его спиной стоит Женя. — Исполнил своё желание? — насмешливо вздёрнутая бровь, озорная улыбка и изучающий взгляд.       — Да. — Парень мнётся, но в следующую секунду до рыжеволосого доносится скромное «спасибо».       — Это моя работа, — волшебник лишь пожимает плечами. — Теперь главное — не сглупить, — он подмигивает, хлопает в ладоши и опять испаряется, а парней постепенно утягивает в дрёму.

✶✶✶

      Просыпается Антон в московской квартире и чувствует спиной чужое тепло, мечтательно улыбаясь.       Он не помнит вчерашнего вечера, звонит Димке спросить, не пил ли он с ними в клубе, но тот утверждает, что «вы, голубки, сразу поехали домой».       Шаст лишь хмыкает и готовит завтрак на двоих, накрывая на стол.       В момент, когда он достаёт из навесного шкафа кружки, к нему прижимается тёплое тело, целуя куда-то в мочку уха.       — Ты чего так рано поднялся? — сонно мурлычет Арсений с закрытыми глазами, сильнее сжимая в своих объятьях.       — Для тебя три часа дня — это рано? — насмешливо спрашивает младший, разворачивается в кольце любимых рук и смотрит с шутливым прищуром.       — Для меня всегда рано, когда ты рядом, — отбивает Арс, после чего ворует утренний поцелуй и под наигранно возмущённые крики, смеясь, убегает умываться.       А Антон счастливо улыбается и мысленно говорит восемнадцатилетнему себе: «Спасибо!», напрочь забывая о прошлой жизни и путешествии во времени.       Помнит лишь «теперь главное — не сглупить», брошенное смутно знакомым голосом, но тут же прогоняет все мысли и садится за стол, дожидаясь, пока его чудо умоется и сядет вместе с ним, дабы начать завтрак…

✶✶✶

Люди забираются в скорые поезда,

Но они сами не понимают,

Чего они ищут.

Поэтому они не знают покоя,

Бросаются то в одну сторону,

То в другую и всё напрасно.

Глаза слепы.

Искать надо сердцем.»

Антуан де Сент-Экзюпери — «Маленький принц».