В поисках чего-то важного

Краткое содержание: Получив тревожный звонок от сестры, Брайан шокирован. Примечание автора: События происходят примерно через два года после событий главы 66 «Убежище».       — Твоя сестра на первой линии. — Объявлению Синтии предшествует щелчок захлопнувшейся двери, прервавший ее тихий вздох. Брайан поднимает взгляд от разложенных перед ним бумаг и хмурится. — Обычно, — объясняет Синтия, — я бы даже не подумала прийти к тебе с этим… но она какая-то странная.       — То есть?       — Тише. Милее.       — «Милее», — с усмешкой повторяет Брайан. Он качает головой и возвращается к бумагам. — Скажи, чтобы перезвони… никогда. Да, никогда не стоит этого делать.       Он упрямо смотрит на продленные контракты с «Lundsco», надеясь, что Синтия осознает сообщение и уйдет. И почему она задерживается у двери, для него остается загадкой. Периферическим зрением Брайан мельком замечает ее сжимающиеся руки. Это тревожное движение вскоре сочетается с другой аномалией — Синтия делает шаг к нему и умоляюще зовет по имени:       — Брайан…       — Что?       — Думаю, на этот звонок ты должен ответить.       Он не поднимает глаз, отказываясь смотреть на помощницу. Брайан хватает ручку, вонзает ее в страницу и сердито выводит подпись, инициалы и дату.       — Ты знаешь, почему я не отвечаю на ее звонки.       — Знаю, — Синтия снова вздыхает, — и мне очень жаль, что я на тебя давлю… правда. Но у меня предчувствие…       — Какое «предчувствие»? — Брайан поднимает глаза и пристально смотрит на нее. — Какое «предчувствие» сможет оправдать меня, если отвечу на этот звонок? Ты же знаешь, какая она…       Брайан повышает голос и Синтия возвращается к своему обычному состоянию.       — Я слышу мольбу в ее голосе! Она назвала меня по имени и спросила как у меня дела и ждала, когда я замолчу, прежде чем что-то сказать.       — Значит, у нее появилось чувство приличия — и это хорошо! Я не понимаю почему…       — Ее голос звучит так, будто она говорит с набитым марлей и кровью ртом, — внезапно Синтия останавливается перед столом Брайана. Он чувствует, как сжимается желудок, когда она толкает ему трубку, — мы работаем вместе достаточно долго, чтобы я заслужила это право. Ответь на звонок.       Брайан пристально смотрит на нее, потом на мигающий зеленый огонек рядом с первой линией.       — Как думаешь, ей…       — Больно? Да, думаю, ей больно. Может быть, ее дерьмовый муж или бывший муж или что-то еще, черт бы их побрал всех — мне кажется, он что-то натворил.       — Черт возьми.       — Да, черт возьми. Слушай… мне не нравится Клэр. И никогда не нравилась. Но предчувствие — это чертовски плохо, — Синтия кладет палец на кнопку первой линии, — один раз. Только один раз, пожалуйста. Если я ошибаюсь, буду тебе вечно обязана.       — Могу я получить это в письменном виде? — Брайан берет трубку и отбрасывает ее руку. — Иди, брысь.       — Спасибо, — с заметным облегчением вздыхает она. — Пойду, принесу нам что-нибудь перекусить. Я угощаю.       Брайан кивает и заставляет себя слегка улыбнуться. Ждет, пока Синтия уйдет, и только потом нажимает кнопку. Когда зеленый огонек прекращает мигать, задумывается, зачем это делает? Конечно, он доверяет интуиции Синтии, у нее она всегда срабатывает… но есть что-то еще, что заставляет чувствовать себя не в своей тарелке.       — Клэр?       — Брайан?       В ту же секунду, как она произносит его имя, Брайан чувствует нечто странное. Где-то внутри возникает желание защитить; он ощущает себя ребенком, как будто что-то вырывается из глубины души. Сколько лет прошло с тех пор, как он должен был защищать Клэр? А с тех пор, как он захотел это делать?       — Приятно слышать твой голос, — говорит она, теперь и он слышит, о чем говорила Синтия. У Клэр искажен голос, как будто ей больно и она пытается говорить, не обращая внимания на кровь и синяки. Это производит ужасное впечатление, звук — настолько отвлекающий, что Брайан едва успевает обдумать то, что она сказала. Он умудряется выкрасть секунду, чтобы с горечью задуматься, всерьез ли это, или просто манипуляция.       — Не ожидал от тебя вестей, — произносит он.       После неловкой паузы Клэр соглашается:       — Это было давно.       По подсчетам Брайана, около двух лет. Они не разговаривали с момента импровизированного визита их матери в Нью-Йорк, и радиомолчание было поистине благословенно.       — Так зачем же звонить сейчас?       Брайан пристально смотрит на определитель номера, на цифры в знакомой последовательности. Странно, сколько он не видел сестру? Лет десять?       — Мне нужна помощь, — Клэр сглатывает, а затем испускает искаженный вздох, — прости, что приходится просить, — Брайан почти бросает вызов: «помощь?» Но потом он вспоминает о заботах Синтии и прикусывает язык. — …но мне больше некуда обратиться.       Отчаяние сквозит в каждом слове. Брайан кладет голову на свободную руку и тихо спрашивает:       — Что случилось?       — Произошел инцидент. Мой… мне нужно…       «Инцидент». Отличная формулировка! Желудок Брайана скручивает, когда он вспоминает, как их мать использовала эту фраза до тошноты, чтобы описать всевозможные грехи. Разбитые губы, растяжения, синяки под глазами… Только теперь Джек Кинни не виноват. Брайан на долю секунды представляет себе отца, но потом передумывает, отталкивая его образ, и пытается вызвать в воображении одного из бывших мужей Клэр. Они снова вместе?       Брайан давно перестал следить за ними, хотя интересно, что могло произойти. Много лет прошло с тех пор, как он в последний раз видел Клэр. Он почти смеется, вспоминая ночь в «Вуди», когда кто-то (возможно, это был Тед?) описал отношения Брайана с Джастином как «снова включенные/выключенные». Брайан ничего не сказал тогда, но помнит, что внутренне смеялся и испытывал какое-то мрачное удовлетворение от того насколько стабильными казались его тогдашние «отношения» с Джастином по сравнению с непростыми отношениями Клэр с ее бывшим мужем. Но вдруг слышит, как Клэр дышит в трубку — это звучит пугающе тяжело. Странная волна покровительства снова захлестывает Брайана.       — Он причинил тебе боль?       — Все не так просто.       — Все очень просто. Он сделал тебе больно?       — Мне нужна стоматологическая помощь.       — Ты вызвала полицию?!       — Это не работает. Я… счет слишком велик… мальчики не могут позволить себе помочь, и мама не поможет…       — Если ты хочешь, чтобы этот разговор продолжался, не упоминай мне ни о ком из них.       — Хорошо, — Клэр снова сглатывает, а затем возобновляет напряженное дыхание, — не буду.       Брайану почти стыдно за то, что он на нее лает; на самом деле она напугана. Он вздрагивает, вспоминая, как их мать обычно вела себя после «инцидента» — нервничала, как будто все вокруг было угрозой. Он не может сказать, что любит сестру. Никогда по-настоящему не любил, за исключением, может быть, кратких приступов, когда они были очень молоды. Но, несмотря на все это, Брайан не хочет, чтобы она думала о нем как об угрозе. Не хочет быть зверем, нависшим над ней.       — Сколько это стоит?       — Много.       — Говори адрес. Я пришлю чек.       — О, Брайан… — Клэр тяжело вздыхает, — спасибо. Огромное спасибо.       Брайан, останавливается как вкопанный. Это не один из тех жеманных, слащавых типов благодарностей, которые употребляла его мать. Клэр на самом деле звучит благодарно.       — Так сколько? И куда мне его отправить?       — Тысяча четыреста долларов. Мне нужно, чтобы ты отправил его в дом моей подруги — Лили Лайл, Мэннинг-стрит, сто тридцать шесть. Адресуй его мне, но на имя Лилли.       Брайан подавляет вздох и протягивает руку, чтобы открыть нижний ящик стола. Он вытаскивает чековую книжку и начинает писать.       — И почему я посылаю это Лилли?       — Там будет безопасно.       — «Безопасно» … — Брайан смотрит на листок, лежащий перед ним, на цифры, которые только что написал, — Клэр?       — Да?       — Если ты не в безопасности с ним, зачем оставаться?       — Ты не поймешь.       — Ты права. Я не понимаю. Он бесполезный мешок дерьма, и всегда был таким, так почему же ты…       — Он отец моих детей!       — Твои дети уже взрослые, — парирует Брайан, едва удерживаясь, чтобы не добавить: «твои дети тоже бесполезные мешки дерьма», — ты даже не замужем за этим ублюдком!       Он в замешательстве слушает, как Клэр начинает блеять о том, что развод был ошибкой, что они все еще женаты «перед Богом», и что она обязана ради семьи поддерживать так называемый «брак». Это почти смешно… по крайней мере, было бы смешно, если бы не было так чертовски грустно.       — Он мой муж, он…       — Он сделал тебе больно! Я предполагаю, что он выбил из тебя чертово дерьмо, ты звучишь ужасно и умоляешь выслать тебе почти полторы тысячи долларов на лечение зубов!       — Я и не ожидала, что ты поймешь, — плачет она и со всхлипом обвиняет: — Ты даже не представляешь, что нужно для того, чтобы брак сработал.       — Иди нахуй, — выплевывает Брайан, — я женат уже семь лет! И никогда не бил своего мужа и он никогда не бил меня.       — Дай ему время, — Клэр всхлипывает и всхлипывает, — столько, сколько было у меня. Семь лет — это легко… семь лет — это ничто.       Взгляд Брайана падает на фотографии Джастина и Гаса, которые стоят рядом с монитором его компьютера, откуда Джастин улыбается ему, и бормочет:       — Ты не должна мириться с тем, что она сделала.       — Я думала, мы не упоминаем маму.       — А мы и не упоминаем.       — Без разницы. В любом случае, все не так уж плохо.       — Тебе этого достаточно?       — Так и должно быть. Я… я верю, что так и есть.       Он съеживается от смирения в ее голосе. Это совсем не похоже на веру. Но достаточно, чтобы заставить его выпалить:       — Я положу чек в сегодняшнюю почту.       — Спасибо, — выдыхает Клэр и добавляет дрожащим голосом: — Я буду рада, если у тебя все будет по-другому. Я всегда боялась, что ты кончишь как…       — Не говори этого, — резко приказывает Брайан, — просто не надо.       — Прости, — вздыхает она и бормочет: — Береги себя, Брай.       Брайан начинает говорить «и ты тоже», но тут линия прерывается. Он смотрит, как гаснет зеленый огонек, а цифры исчезают с экрана. Машинально кладет чек в конверт и пишет адрес. Затем несет в почтовый отдел и вручает лично Бену.       — Проследи, чтобы это отправили сегодня, — говорит он, и на этом все.       Это все, что можно сделать. Он больше не думает об этом.

***

      Все начинается с криков, доносящихся из теней, бегущих по коридорам, бьющихся о стены и окна. Крики наполняют дом, пока не остается ничего, кроме этого ужасного, мучительного звука. Брайан идет на звук. Он покидает свое убежище у окна, прячется от света, пробирается сквозь коридоры, и скрывается в уютной тени. А вот и они — Джек и Джоан, словно двое зверей в клетке, стоящие лицом к лицу и готовящиеся к смертельной схватке. Крик окружает их; кажется, что он исходит от них, но в то же время крик кажется отдаленным, как будто это самостоятельная сила.       Брайан поднимает руки и пытается заткнуть уши, но потом останавливается. Его родителей там больше нет — там Клэр и ее муж. Безликий — тень, готовая нанести удар… Брайан пытается вмешаться. Он встает между ними, поднимает кулак и наносит удар. Но попадает Клэр прямо в челюсть. Она отшатывается назад и падает на пол. Ее губы разбиты и повсюду кровь. Брайан отшатывается. Тени опутывают его, пока он смотрит, как кровь стекает по ее волосам, красное окрашивает золото… Золото?       — Нет, — кричит он.       Нет, нет, нет.…       Джастин лежит, скрючившись, на полу, его лицо в синяках, из губы хлещет кровь, тело сложено в какую-то нечеловеческую форму. Брайан не может перестать кричать. Их окружают тени, и все вокруг становится черным.

***

      — Брайан! Проснись!       Брайан резко выпрямляется, задыхаясь. Его ноги путаются в скрученной простыне. Он вырывается, освобождая их, и чувствует, как пот заливает глаза. Он весь с ног до головы мокрый…       — Эй, — настойчиво говорит Джастин, — ты в порядке? Что случилось?       — Ничего, — врет Брайан, спрыгивает с кровати и направляется в ванную, — ничего страшного, я в порядке.       — Но…       Он захлопывает дверь и тяжело приваливается к ней. Образ Джастина избитого и сломленного все еще выжжен в сознании. Брайан сглатывает, чтобы остановить подступающую к горлу желчь, соскальзывает на пол и замирает, пытаясь собраться с мыслями. Он слышит, как Джастин приближается к двери, осторожно стучит и зовет:       — Брай? С тобой все в порядке?       — Все хорошо, — снова лжет он, — возвращайся в постель.       — Ты… ты корчился и вертелся целую вечность. И все время повторил «нет», «не надо»…       — Я в порядке. Ничего особенного.       — Ладно…       Голос Джастина звучит не так уверенно. Он вздыхает и отходит от двери.       Теперь, оставшись в тишине, Брайан смотрит в никуда, пытаясь избавиться от образа Джастина в синяках и крови. Но как бы ни старался, не получается.       Он не знает, как долго придется сидеть на полу, глядя в пространство и желая избавиться от кошмара. Ему удается подняться только тогда, когда Джастин снова зовет его. Брайан направляется к раковине и наполняет ее горячей водой. Смывает пот с лица и вытирает его первым попавшимся полотенцем. С трудом заставляя сопротивляющиеся конечности сотрудничать, оттаскивает себя от раковины и направляется обратно в постель.       Джастин сидит и ждет его, но Брайан не обращает на это внимания, направляясь прямо к своей стороне кровати. Он ложится и поворачивается спиной к Джастину.       — Ничего особенного. Ложись спать.       — Я никогда раньше не видел, чтобы тебя так мучил кошмар. Это был выпускной? Или «Вавилон»?       — Нет.       Матрас проваливается, когда Джастин наклоняется к Брайану. Он дотрагивается до руки и целует его плечо.       — Тогда что же тебе снилось?       — Я же сказал — ничего особенного. Оставь это.       — Но…       — Серьезно, просто забудь.       Он чувствует себя дерьмово, когда Джастин отодвигается. И снова образ поражает его. Но теперь он сопровождается словами Клэр, эхом отдающимися в голове: «я всегда боялась, что ты закончишь так же, как…»       Он. Их отец. Джек Кинни.       Желчь снова начинает подниматься в горле Брайана — она ползет и ползет вверх, обжигая ужасным вкусом.       — Брайан?       — Ммм?       — Ты весь дрожишь, — Джастин снова дотрагивается до его руки и сжимает ее, — мы можем поговорить об этом? Ты меня пугаешь. — Брайан не отвечает. Он пытается развеять жестокие образы, но они отказываются уходить. — Я хочу, чтобы ты рассказал, — продолжает Джастин. Его голос звучит так потерянно, что у Брайана начинает болеть грудь, — это был я… я что-то сделал? Ты произнес мое имя несколько раз. Я имею в виду, если это был не выпускной и не «Вавилон», тогда что?       — Джастин, — умоляет Брайан, — оставить это.       — Я сделал тебе что-то плохое? Неужели я… ушел? Или я был с кем-то другим?       Брайана тошнит от этих теорий и чувства вины. То, что Джастин думает, что причинил боль, невыносимо. Брайан не может позволить ему так думать — он переворачивается на спину и смотрит на Джастина.       — Ничего подобного. Я знаю, что ты этого не сделаешь. — Брайан чувствует, как утешительный поток веры накатывает на него. Он искренне верит, что Джастин не заблудится и не откажется от него. И знает, что его вера отличается от веры сестры, но она есть, вот что имеет значение. Кстати, об этом… Брайан смотрит на Джастина и чувствует прилив веры в себя. Он не причинит ему вреда. Просто не сможет. И никогда не сможет сделать то, что сделала кошмарная версия его самого во сне. — Ничего особенного, — повторяет он, потому что на самом деле так оно и есть. Это был всего лишь призрак, вызванный из небытия ужасным разговором с Клэр.       Джастин протягивает руку и гладит его по щеке.       — Ты уверен?       Брайан нежно берет Джастина за руку.       — Абсолютно.       — Ты все еще дрожишь, — замечает Джастин, и только тогда Брайан осознает это.       Он дрожит, его конечности все еще напряжены, он все еще скользкий от пота. И узел в животе размером с кулак. Кулак, который взлетел и врезался в лицо Джастина. Это дом, который построил Джек.       Брайан придвигается ближе к Джастину и ложится в ожидающие объятия. Кладет голову на его плечо и прижимается губами к нежной коже. Он закрывает глаза, когда руки Джастина пробегают по его волосам в нежной ласке.       — Теперь ты чувствуешь себя лучше? — долгое время спустя, спрашивает Джастин.       Брайан задумывается. Дрожь прекратилась, и узел в животе уменьшился. Тот образ Джастина все еще выжжен в его сознании, но уже не так ярко. Призрак отступает обратно в темноту. Он мог бы пустить все на самотек и спокойно лежать в объятиях Джастина, пока все это не исчезнет. Только… будет ли это правильно? Разве сейчас все не изменилось? Сейчас они говорят обо всем. По крайней мере, Брайан пытается. Это всегда нелегко. Сегодняшний вечер, конечно, не исключение. Но он не хочет идти по легкому пути. Не хочет скрывать это от Джастина.       — Клэр рано вышла замуж, — произносит он, — это была ошибка. Я всегда думал, что это очевидно, но видимо, она все еще этого не поняла.       А потом он рассказывает Джастину остальное: все, что знает о несчастном браке Клэр — безрадостные ранние годы, ужасный развод, беспорядочные воссоединения и расставания. Рассказывает про телефонный звонок и чек, сокрушаясь, что не знает, что еще можно или нужно сделать, и нужно ли вообще что-то делать и как-то помогать. Он признается, что какая-то часть него сомневается, не является ли все это каким-то извращенным манипулированием; вдруг она и Джоан придумали этот план вместе. Внезапно замолкает, задумывается и решает, что это не так. Но дело совсем не в этом. Интуиция Синтии не подвела. Клэр было больно. Клэр нуждалась в помощи. И он дал ее, хотя сестра на самом деле вовсе не сестра. И вероятно, это не будет иметь никакого чертового значения. У Клэр могут быть средства, чтобы исправить то, что было на поверхности, но Брайан знает, что есть раны, которые гораздо глубже. С этим он ничего не может поделать.       Все это время Джастин прижимает его к себе и гладит по волосам. Он останавливается только тогда, когда Брайан заговаривает о ночном кошмаре. Он мгновенно это чувствует. Чувствует, как Джастин каменеет, тело напрягается, а рука замирает. Это раздражает, но Брайан заставляет себя говорить дальше. Он не останавливается, пока не сознается в той страшной вещи…       — Брайан, — говорит Джастин, — это ужасно.       — Я знаю.       — Но ты никогда этого не сделаешь…       — Да. Тем не менее.       Тем не менее, это не отменяет образа, который остается запечатленным в его сознании.       Джастин вздыхает и целует Брайана в висок, скользя пальцами по его груди.       — Я никогда не чувствовал себя в большей безопасности, чем с тобой, — Брайан наклоняет голову и смотрит на Джастина, который улыбается ему и размышляет: — Это всегда напоминает о том, как я очнулся в больнице.       — Я напоминаю тебе о пробуждении в больнице? — Брайан усмехается и растягивает слова. — О, какое счастье.       — Заткнись, — хихикает Джастин, легонько шлепая Брайана, — я имею в виду, что когда очнулся в больнице, был в ужасе. Я был один, покрытый бинтами, окруженный машинами… было больно, и я ни черта не мог вспомнить. Это было безумно страшно. Я не… не мог… доверять никому, не хотел, чтобы кто-то прикасался ко мне…       — Я помню, — тихо отвечает Брайан. И тут его осеняет: кошмарная версия Джастина, тот самый Джастин, которого он ударил, был так похож на мальчика, лежащего на бетонном полу той ночью, израненного и истекающего кровью. Брайан съеживается и прижимается ближе к Джастину, который снова целует его.       — Ты спас меня, — бормочет Джастин, — ты заботился обо мне, ты настроил меня на прикосновения. Заставил снова почувствовать себя в безопасности. И теперь, спустя много лет, быть с тобой — это полная противоположность тому первому дню в больнице. Тот день был чистым ужасом… ты, ты стал безопасностью и… определенностью.       Он выдыхает, обнимает Брайана за плечи и укладывает их удобнее. Брайан закрывает глаза, когда Джастин сворачивается вокруг него, делает глубокий вдох и наслаждается ощущением колотящегося о его спину сердца Джастина. Еще раз, и очень твердо, Джастин произносит:       — Я никогда не чувствовал себя в большей безопасности, чем с тобой.       — Я тоже, — шепотом признается Брайан и вздыхает, когда Джастин еще крепче обнимает его.       — Давай немного поспим, — предлагает Джастин и Брайан соглашается:       — Да.       Джастин шепчет «спокойной ночи», Брайан утыкается лицом в сгиб его руки и глубоко вдыхает знакомый запах мужа. Он прощается с образом, с призраком, с тенями. Им здесь не место. Они просто не принадлежат ему. Место, где он сейчас находится, нежно удерживаемый в объятиях Джастина — это безопасно, это неизменно. Это все, что ему нужно. Это его место.