В поисках чего-то важного

Краткое содержание: Брайан заболел. Этот внезапный поворот имеет огромное значение для него, Джастина и их отношений. Часть первая       Первый из них ощущается как раскаленная докрасна игла, пронзающая Брайана. Он прижимает ладонь к груди, сердце колотится, он задыхается, но легкие внезапно сдуваются.       Второй ощущается как раскаленный добела нож, пронзающий сердце. Медленно, ему нужно время, чтобы добраться до ядра. Брайан хватается за стол, пытаясь удержаться на ногах, но трудно найти равновесие, когда комната начинает вращаться.       — Брайан?       Он слышит, как Синтия зовет его по имени, и замечает панику в ее голосе. Он не может видеть ее… не может видеть… ничего.       Третий — бесчисленные осколки стекла, летящие в него, проникающие сквозь кожу, в грудь, в сердце. Левая рука, все еще сжимающая грудь, неудержимо дрожит. Он чувствует на себе руки Синтии. Слышит, как она зовет на помощь. Он пытается что-то сказать, пытается… дышать, освободиться от этой агонии… но ничего не получается. Когда все погружается во тьму, его последняя мысль — о Джастине, который где-то очень далеко.

***

      Джастин садится в самолет в аэропорту Лос-Анджелеса с единственной мыслью: «Я еду домой». Он не может ждать. Его короткая экскурсия по процветающей художественной сцене Лос-Анджелеса была веселой, но Большое яблоко зовет к себе. Чего он не понимает, так это того, что Нью-Йорк буквально звонит ему. И не знает об этом до тех пор, пока самолет не приземляется. К тому моменту проходит уже пять с половиной часов. Шесть пропущенных звонков от Синтии и три с неизвестного номера. Наряду с пятью голосовыми сообщениями, бесконечные текстовые от Синтии. Читая их, Джастин впадает в панику.       Он чувствует, как мир вокруг меняется. Трудно найти опору, но он заставляет себя это сделать, и мчится через аэропорт, проталкивается сквозь очередь пассажиров, нервно отстаивает в очереди и ныряет в первое попавшееся такси, приказывая водителю мчать в Нью-Йоркскую Пресвитерианскую больницу. И звонит Синтии, но попадает на голосовую почту. Почему он попадает на голосовую почту? Джастин кладет голову на руки и закрывает глаза, пытаясь найти хоть какое-то подобие спокойствия. Он совершенно опустошен.       Когда, наконец, такси подъезжает к больнице, Джастин бросает водителю пачку денег и стремительно убегает. Он влетает внутрь и бежит по коридорам (это вызывает отдаленное чувство дежавю, одно из самых сильных, но он слишком взволнован, чтобы признать это), прямо в палату, где, как ему сказали, будет Брайан.       Живой. Живой. Он должен быть жив. По-другому не может быть…       — Джастин! — Синтия бросается к нему в объятия. — Дорогой, мне так жаль…       — Жаль?! — у Джастина сводит живот. — Почему ты извиняешься?       — Нет… — Синтия вздрагивает и хватает его за плечи, — милый, нет, я не это имела в виду. Я только хотел сказать, мне жаль, что я пропустила твои звонки. И прости, если напугала тебя. Он в порядке, с ним все в порядке…       — Где? — Джастин дико озирается, ища нужный номер палаты. — Где он?       — Там, — говорит она, указывая на дверь слева.       Джастин вырывается из ее рук и вбегает в палату. При виде Брайана он резко останавливается.       — Срань господня.       Брайан лежит на кровати в больничном халате, повсюду разбросаны провода. Он выглядит невероятно бледным, и бледнеет еще сильнее, когда видит Джастина.       — Привет, Солнышко. А теперь успокойся… — натягивая пустую улыбку, говорит он.       — Что случилось? — глаза Джастина наполняются слезами. Он бросает спортивную сумку и пальто на пол, ныряет в сторону Брайана, садится на кровать и берет его за руки. — Скажи мне, что произошло?       — Я готовился к презентации и моя грудь начала болеть. Синтия позвонила в девять один один, и они привезли меня сюда. Врачи проводят анализы уже несколько часов, — пожав плечами, отвечает Брайан.       Джастин в ужасе.       — Врачи? Множественное число?       — Врачи. — Морщится Брайан. — Множественное число. Послушай, все в порядке…       Джастин не воспринимает попыток Брайана успокоить его. Он слышит только глухой сигнал монитора, отслеживающий пульс. Единственное, что отвлекает, — это звук открывающейся со щелчком двери, и мужской голос:       — Не возражаете, если я войду?       — Вовсе нет, — говорит Брайан с завидным спокойствием, — док, это Джастин. Джастин — доктор Лайалл.       — Привет, — выдыхает Джастин.       Доктор Лайалл коротко кивает.       — Приятно познакомиться. А теперь давайте введем вас в курс дела. Брайан поступил в восемь сорок пять утра с сильными болями в груди, одышкой и повышенным кровяным давлением. В настоящее время мы ждем результатов тестов, которые помогут понять, что происходит. А тем временем я бы… хотелось бы связаться с вашим лечащим врачом, чтобы обсудить недавнюю историю с лекарствами.       Сбитый с толку, Джастин выпаливает:       — Брайан не принимает никаких лекарств.       Сказав это, он чувствует перемену в комнате. Нить напряжения оплетает всех. Джастин смотрит на доктора Лайалла, но тот вдруг очень заинтересовывается картой, которую держит в руках. Поэтому Джастин смотрит на Брайана в шоке — Брайан выглядит чертовски виноватым.       — Что… какие лекарства ты принимаешь? — Брайан отворачивается и съеживается. Доктор Лайалл прочищает горло и теребит карту. — Брайан, — строго произносит Джастин, — какие лекарства ты принимаешь?       — Даю вам две минуты, — разрешает доктор Лайалл и уходит.       — Ах, об этом, — Брайан отводит взгляд к окну и покашливает.       — Да, об этом, — говорит Джастин, вставая с кровати и складывая руки на груди, — у меня такое чувство, что я говорю это уже в десятый раз, но так как я еще не слышал ответа, повторю еще: какие лекарства ты принимаешь?!       Брайан слегка качает головой, вздыхает и бормочет:       — Я принимаю Сиалис… недавно.       — Сиал… — Джастин потрясенно замолкает, изо всех сил пытаясь вырваться из молчания, и даже когда ему это удается, все, что он может сказать: — Определи «недавно».       — Последние шесть… нет, восемь… месяцев, — Брайан пожимает плечами, — ничего страшного в этом нет.       — Ничего страшного? Как ты можешь так говорить?!       — Потому что это правда, — огрызается Брайан. Он отрывается от созерцания окна и устремляет на Джастина ледяной взгляд, — все не так, как было раньше. Мне пятьдесят девять, а не двадцать девять, если ты не заметил.       — Неужели? Тебе пятьдесят девять? — усмехается Джастин. — Это для меня новость! Спасибо за напоминание, Брайан — в смысле, мы же не женаты или что-то в этом роде. Не то чтобы мы были вместе уже три, черт возьми, десятилетия.       — Знаешь, если ты собираешься быть полным мудаком по этому поводу…       — Это я мудак? В самом деле? Именно я? Потому что я чертовски уверен, что никогда не стал бы скрывать от тебя что-то подобное!       — Тебе никогда не придется этого делать!       — Какого хрена ты хочешь этим сказать?       — Посмотри на себя! — Брайан жестом показывает на него и ухмыляется: — Ты все еще молод. У тебя нет ни малейшего понятия на что это похоже.       — Ты прав, — резко возражает Джастин, — я понятия не имею. Точно так же, как не имел ни малейшего понятия, что мой так называемый муж лечил себя сам! Господи, Брайан, а что, если это как-то связано с сердцем?       Ему невыносимо больно, когда Брайан бормочет:       — Каждый должен пройти свой путь в свое время.       — Не говори так, — сквозь невыносимую боль умоляет Джастин.       — Я бы предпочел пройти вот так, — упрямо настаивает Брайан, — лучше уж я проведу свои последние годы на этой земле, блядь, так, а не хромым и убогим.       — Прекрати, — умоляет Джастин. Он не хочет верить, что это могут быть «последние годы» Брайана. Еще хуже — может быть, они уже прожили их. Может быть… Паника почти захлестывает, но ему удается держать себя в руках достаточно долго, чтобы сказать: — Я не хочу, чтобы ты принимал это дерьмо, если это может причинить тебе вред.       — Не вариант, — холодно отвечает Брайан.       Джастин ошеломлен. Он не понимает, как они так быстро перешли к спору, и не хочет ссориться с Брайаном в такой момент, но разочарование побеждает разум.       — Это вариант! — взбешенно кричит он. — Это абсолютно правильный вариант, и мы обсудим его прямо сейчас.       — Может ты, блядь, прекратишь? Это мое тело!       — Значит, ты готов рисковать своим здоровьем ради этого лекарства, а я, между прочим, даже не уверен, что тебе это нужно!       — Если ты хочешь, чтобы я выступал так, как раньше…       В голосе Брайана слышится чертовски много вины. Джастин не может в это поверить — не может поверить ни во что из этого. Сегодня утром он с нетерпением ждал возвращения домой и празднования с Брайаном своего успеха в Лос-Анджелесе. А теперь они орут друг на друга в проклятой больничной палате. И Джастин не знает, что ненавидит больше — тот факт, что Брайан скрывал от него нечто важное последние восемь месяцев, или что он, по-видимому, сам виноват во всем этом. По крайней мере, Брайан видит это так. Мысль о том, что именно из-за него Брайан лежит сейчас в больнице, опустошает Джастина.       — Не делай этого из-за меня, — протестует он, — я не знаю, что ты думаешь о моих ожиданиях, но позволь быть предельно ясным: больше всего на свете я хочу, чтобы ты был жив и здоров.       — Я не вечен, — с безразличным видом отвечает Брайан.       Он так спокоен. Так невероятно, странно, пугающе спокоен. Джастин мысленно повторяет эти слова снова и снова: «Я не вечен. Я не вечен. Я не вечен». Он слышит писк монитора и воображает, что он исчез.       «Я не вечен».       — Спасибо за проверку реальности, — роняет он. Это звучит не более чем шепот, — извини, меня тошнит.       На этой ноте Джастин поворачивается и выходит из палаты так быстро, как только может. Это не так просто — каждый дюйм пути отдается болью. Он смутно припоминает, что видел туалеты дальше по коридору — да, вот они. Протискивается мимо санитара и спешит в мужской, где ищет убежища в одной из кабинок. Заперев дверь, Джастин прижимается к ней и плачет. Писк монитора все еще звучит где-то в глубине сознания. Он закрывает лицо руками и рыдает в ладони.       «Я не вечен».       Джастин представляет себе, как Брайан тайком принимает таблетки, чтобы создать иллюзию давно ушедшей молодости.       «Я не вечен. Я не вечен. Я не вечен».       Представляет, как эти таблетки проникают в Брайана, отравляют его, причиняют вред.       «Я не вечен. Я не вечен. Я не вечен».       Представляет, как Брайан падает на пол, хватая ртом воздух и держась за грудь.       «Я не вечен. Я не вечен. Я не вечен».       Слова кричат в его голове, и Джастин выкрикивает их вслух. Он хотел бы оказаться в другом месте — в руках Брайана, может быть, но он так потрясен и так уязвлен предательством, что не может заставить себя двигаться. И остается в кабинке, один, без конца рыдая.

***

      Когда Джастин уходит, Брайан снова смотрит в окно, не замечая того, что происходит за пределами оконного проема; он просто смотрит в никуда. Входит Синтия и садится рядом. Она держит его за руку и объявляет, что он уходит в отпуск. На неопределенное время. Синтия уже сделала все необходимые приготовления и не будет с ним спорить. Брайан даже не пытается. Жажда борьбы покидает его. Такое чувство, как будто ее высосали после столкновения с Джастином.       Он кивает и соглашается со всем, что она говорит. Синтия захватит Нью-Йорк, Тед продолжит управлять Питтсбургом, Малкольм будет управлять Сан-Франциско, а Том — Чикаго. И все это время Брайан будет лежать на этой гребаной больничной койке. Его будут лапать врачи и тыкать иголками. В конце концов, они что-нибудь придумают — ответ, вердикт… срок годности.       Наверное, так оно и есть.       Это конец.       Брайан считает, что так и должно быть. Он ожидает этого уже некоторое время. И черт возьми, удивлен, что продержался так долго. Ему уже почти шестьдесят, и он не имеет на это никакого права после стольких лет чрезмерного употребления и злоупотребления, многих лет стресса и недосыпания. И после восьми месяцев, проведенных на таблетках (и он осознавал риск), чтобы произвести впечатление на Джастина.       Брайан морщится от этой мысли. Он ненавидел принимать эти дурацкие штуки — эти чертовы желтые таблетки. Какое-то время пробовал «Виагру», но от нее ужасно болела голова. «Сиалис» работал лучше. Не было никаких неприятных головных болей, только очень впечатляющие результаты. Именно таких результатов он и добивался; тех, что заставляли его снова чувствовать себя самим собой. Он мог трахаться всю ночь. Мог дать Джастину то, что ему необходимо. Мог снова притвориться молодым. Но он уже не молод. Ему пятьдесят девять, мать его.       Лежа на неудобной больничной койке, он чувствует себя намного старше. Измотанным, готовым выслушать любой вердикт врачей и принять его. Вопрос — готов ли Джастин… ну, он не готов.       Брайан смутно замечает, что Синтия замолчала. Она держит его за руку и мягко гладит по лицу, потом наклоняется и целует в щеку. Запах ее шампуня — гардении, думает он, — приятная перемена после ужасной больничной вони, в которой он застрял на весь день. Самым нежным тоном Синтия говорит, что любит и всегда рядом. Уходя, она просит его позаботиться о себе. Брайан снова смотрит в окно, сквозь стекло, в никуда. Он позаботится о себе. Он это сделает. Это единственный вариант. Часть вторая       Как только Джастин перестает плакать, он выходит из кабинки и направляется к раковине, чтобы умыться. Прохладная вода скатывается по коже, и он думает о том, что следовало бы сделать, а не убегать плакать в туалет, как какой-то жалкий неудачник. Он смотрит на свое отражение, на покрасневшие глаза и решает пойти и сделать все, что нужно немедленно, если не раньше.       Джастин возвращается к палате и проскальзывает внутрь. Тихо закрывая дверь, он замечает, что кровать Брайана слегка приподнята. Брайан сидит, опираясь на груду подушек, и с пустым выражением лица смотрит в окно. Джастин игнорирует бип-бип-бип монитора и садится рядом. Он берет его за руки, целует в щеку и говорит:       — Я люблю тебя, я здесь ради тебя, мы пройдем через это вместе. — Он целует Брайана снова, и снова, и снова. На этот раз он все делает правильно. Но Брайан не отвечает. Поняв, что его привязанность не признается, Джастин отстраняется и настороженно смотрит на Брайана. Тот совершенно бесстрастен, а в глазах тревожная пустота. Джастин сжимает его руки и настаивает: — Поговори со мной.       Но вскоре сожалеет об этой просьбе. Брайан убирает руки и, спокойно глядя на Джастина, произносит отстраненным тоном:       — Я не хочу, чтобы ты проходил через это… — Он продолжает говорить, но Джастину трудно его понять. Это похоже на задержку — требуется несколько секунд, чтобы понять смысл. И снова все его тело — нет, все его существо — оживает от боли. — Ты еще молод, — говорит Брайан, переводя взгляд с Джастина на окно, — у тебя есть своя жизнь. Что бы это ни было… Думаю, это серьезно. Наверное, так оно и есть.       «Это», — думает Джастин.       Это единственное слово, единственный слог, три крошечные буквы… они раздавили его.       — Ты можешь забрать квартиру, — продолжает Брайан. Пустое выражение на мгновение исчезает, губы кривятся в слабой, надломленной улыбке, — можешь забрать все, что захочешь. Когда все закончится, ты получишь все.       Когда все закончится. Джастин изо всех сил пытается понять, о чем идет речь.       Когда все закончится.       Когда это случится.       Когда Брайан умрет.       Но все уже заканчивается. Именно это сейчас и происходит. Брайан хочет положит этому конец. Джастин слышит сдавленный звук, срывающийся с его собственных губ; ему требуется мгновение, чтобы понять, что он сказал:       — Нет.       — Да, — просто отвечает Брайан, упрямо глядя в окно, и настаивает: — Ты заслуживаешь лучшего. Я не позволю тебе пройти через это. — Каким-то образом (он действительно не знает, как, потому что все его тело кричит от боли), Джастину удается встать и отступить. Он зажимает рот одной рукой, чтобы не разрыдаться. Другой — обхватывает себя за талию, чтобы не упасть. — Это к лучшему, — тихо говорит Брайан… Так… смиренно. Похоже, он уже принял решение: конец близок, и он хочет уйти один.       Мысль о том, что тебя гонят в такое время, мучительна. Еще хуже, что Брайан страдает от всего этого сам. Джастин чувствует, что может развалиться в любой момент. Никогда еще не было так больно.       — Пожалуйста, — слово звучит искаженно. Он чувствует, как слезы жгут глаза и скатываются по щекам, когда он повторяет: — Пожалуйста.       Еще столько нужно сказать, но Джастин не может найти слов.       — Итак, — доктор Лайалл врывается в комнату с несколькими папками в руках, — давайте поговорим о результатах анализов, — он смотрит на Джастина, который вот-вот расплачется, а потом на Брайана, который сидит со слезами на глазах. Доктор сочувственно вздыхает, — похоже, вам обоим не помешали бы хорошие новости.       — Хорошие новости? — Джастин резко оборачивается и смотрит на доктора. — Есть хорошие новости?       — Совершенно верно, — доктор Лайалл раскладывает папки на столе.       Джастин хотел бы, чтобы Дафна была здесь — она могла бы помочь с переводом. Кроме того, помочь Брайану проникнуться здравым смыслом. Это было бы сейчас полезно. Брайан хватает пульт и приподнимает свою кровать так, чтобы сидеть полностью вертикально. Он бросает обвинительный взгляд на доктора Лайалла и спрашивает:       — Что за «хорошие новости»?       — Результаты ваших анализов ясны, — доктор Лайалл начинает просматривать документы и объяснять результаты. Он разбирает все в мельчайших деталях и очень долго, пока, наконец, не приходит к выводу: — Кроме высокого кровяного давления, у вас хорошее здоровье. Физически с вами почти ничего не случилось.       Краска отливает от лица Брайана.       — Э-э, так в чем же, черт возьми, объяснение сегодняшнего утра? Я же говорил — это было похоже на чертов сердечный приступ! Вы сказали, что это может быть закупорка, или повреждение клапана, или… или…       — Я не понимаю, — вставляет Джастин, поскольку Брайан замолкает в растерянном и расстроенном молчании, — Син сказала, что он согнулся пополам, ничего не видел и не слышал, что его трясло…       — Когда я говорил с ней, — кивает доктор, — она сказала, что Брайан давно имеет дело с большим стрессом. Это правда?       — В какой-то степени, правда, — неохотно соглашается Брайан, складывая руки на груди.       — «В какой-то степени»?! — Джастину хочется рассмеяться. Он поворачивается к доктору Лайаллу и заявляет: — С тех пор, как я его знаю, он постоянно в стрессе. Он настоящий трудоголик. Его рабочая нагрузка только увеличилась за эти годы, почти в геометрической прогрессии! Сейчас он разъехался на четыре части по всей стране.       — Ну что ж, — доктор Лайалл сурово глядит на Брайана. Это действительно заставляет Джастина смеяться, учитывая, что доктор, вероятно, не старше сорока, если что! Видя, как он пристально смотрит на Брайана, Джастину снова хочется рассмеяться. Если бы его сердце не было разбито, он бы так и сделал. — Нам нужно обсудить ваше психическое здоровье и возможные физиологические последствия сильного стресса. Думаю, что могу с уверенностью сказать, что именно с этим мы здесь и имеем дело.       — Сильный стресс, — эхом отзывается Брайан с некоторым отвращением, — и из-за этого может показаться, что кто-то запустил руку мне в грудь, вырвал сердце и зажал его в тиски? А потом погрузил упомянутый порок в кислоту?       Джастин съеживается от графического описания. Он хочет снова сесть рядом с Брайаном и утешить его, но между ними висит то, что Брайан хочет, чтобы он ушел. Что же это на самом деле? Расставание? Разрыв отношений? Неужели Брайан просит развода?       Агония, которая кипела внутри Джастина с тех пор, как он вышел из самолета и погрузился в этот кошмар, внезапно сменяется приступом тошноты. У него такое чувство, что ноги могут в любой момент отказать. Хочется бежать, но куда — он не знает. Выйти из комнаты? Кинуться в объятия Брайана? Честно говоря, сейчас он хочет быть в его объятиях, но разве это вообще возможно?       — Хронический стресс часто проявляется физически, и это довольно неприятно, — объясняет доктор Лайалл, продолжая рассказывать о рисках, которые пугают Джастина до чертиков. Он смотрит в пол на протяжении всего монолога и не может заставить себя посмотреть ни на доктора, который перечисляет ужасающие опасности, ни на Брайана, который несколько минут назад настаивал на том, что их отношения закончились.       Когда доктор, наконец, заканчивает читать Брайану лекцию, он смягчается и мягко советует:       — Вам нужно подумать об изменении образа жизни. В этом случае я с радостью передам вас вашему лечащему врачу — свяжусь с ним, чтобы обсудить результаты анализов и мои опасения. А пока у кого-нибудь из вас есть вопросы?       — Да, — тихо говорит Брайан, — вы в этом уверены? Уверены, что со мной все в порядке?       — Я бы так не сказал, — доктор Лайалл начинает собирать документы в аккуратную стопку, — когда вас привезли утром, мы опасались самого худшего. Боль в груди — особенно такая сильная — это огромный красный флаг, учитывая ваш возраст и историю болезни, которую нам предоставили. И вам очень повезло. Но позвольте мне внести ясность — это только в сравнительном смысле. Хронический стресс — лучший исход, чем, скажем, миокардит. Но это ни в коем случае не хороший результат. Меня беспокоит утренний эпизод и давление. Все это нуждается в лечении. Это серьезно, Брайан. Если вы не внесете изменений сейчас, ситуация ухудшится. Я и раньше видел, как стресс убивает людей. И не хочу добавлять вас в этот список.       — Вам и не придется, — хором восклицают Джастин и Брайан.       И тогда они наконец-то смотрят друг на друга. Брайан смотрит на Джастина с глубокой печалью во взгляде, в то время как Джастин — сквозь слезы, которые едва может сдержать.       — Рад слышать, — кивает доктор и ободряюще улыбается, — а теперь я с удовольствием оставлю Брайана на ночь для наблюдения. Не думаю, что это совершенно необходимо, но если это даст вам душевное спокойствие, я с радостью это сделаю. Как вариант, могу выписать поздно вечером — при условии, что его отвезут домой и уложат в постель на следующую неделю.       Он слегка прищуривается, чтобы предупредить: «не спорьте со мной по этому поводу». Брайан виновато отводит взгляд, но Джастин заверяет:       — Я прослежу, чтобы о нем позаботились.       — Хорошо, — доктор собирает папки, — я подготовлю документы. А также свяжусь с вашим лечащим врачом и узнаю, не согласится ли он организовать несколько визитов на дом. Если нет, я могу направить вас к коллеге, который, безусловно, сможет помочь.       — Спасибо, — Джастин не может заставить себя улыбнуться доктору Лайаллу, но, видимо, в этом нет необходимости. Доктор сочувственно улыбается сам и быстро уходит.       После этого они оба молча смотрят друг на друга. Джастин не знает, что делать и говорить… он в полной растерянности.       В конце концов, Брайан прерывает молчание, произнося с наигранной легкостью:       — Итак… хорошие новости.       Джастин молчит. Он чувствует себя совершенно сбитым с толку. Сегодня рано утром, все было правильно в мире, а несколько часов спустя — разваливалось на части. Теперь он не знает, где они находятся. Брайан вздыхает и откидывается на подушки, проводя руками по лицу, и роняет их на колени.       — Есть ли шанс, что мы можем просто вернуться назад к тому, что было раньше?.. — Бросив полный раскаяния взгляд в сторону Джастина, спрашивает он.       — Ты пытался развестись со мной? — резко вмешивается Джастин.       Он смотрит, как у Брайана вытягивается лицо, и ему больно — черт, как же больно.       — Я не пытался развестись с тобой, — в отчаянии протестует Брайан, — просто подумал, что будет лучше, если мы разойдемся в разные стороны.       — А теперь? — Джастин фыркает. — Теперь, когда мы знаем, что ты не смертельно болен? Теперь, когда твои пророчества о конце света опровергнуты? Каков теперь твой план действий?       Каким-то образом Брайану удается улыбнуться.       — Мне бы очень хотелось, чтобы ты подошел сюда.       Довольно горячо, Джастин бросает вызов:       — Что будет, если я подойду?       — Я скажу тебе, как мне чертовски жаль, — серьезно говорит Брайан, — и я постараюсь загладить свою вину.       Это звучит так хорошо, что у Джастина начинает кружиться голова. На какое-то мгновение все, о чем он может думать — это то, как он обнимает Брайана. Но изо всех сил борется с искушением, потому что нужно кое-что прояснить.       Джастин скрещивает руки на груди и вздергивает подбородок.       — Сначала о главном. Я хочу кое-что прояснить, так что слушай внимательно. Ты меня слушаешь?       — Да. Слушаю, — быстро кивнув, подтверждает Брайан.       Джастин пристально смотрит на него и произносит:       — Я никогда не собирался оставлять тебя. И не собирался принимать твое безумно глупое предложение разойтись в разные стороны. Я всегда буду рядом, будь ты здоров, болен или при смерти. Извини, что сбежал — мне просто нужно было немного времени. Я не брошу тебя, клянусь, не брошу. Я с тобой. Я здесь. Я твой, а ты мой, и я не собираюсь отказываться от этого, — он делает паузу, чтобы перевести дыхание. Медленно и осторожно вдыхая и выдыхая, он замечает выжидающий взгляд. — Что?       Брайан слегка улыбается и поддразнивает:       — Я ожидал, что меня назовут мудаком.       — Мудак, — покорно отвечает Джастин и практически со скоростью света бросается в объятия Брайана, — я чертовски люблю тебя.       — И я люблю тебя, — шепчет Брайан, прижимаясь лицом к шее Джастина, — я так сильно тебя люблю. Прости.       Джастин утыкается в плечо Брайана и тоже бормочет:       — И ты меня прости.       Брайан шепчет извинения за извинениями в ответ, покрывая Джастина поцелуями, и они держатся друг за друга с невероятной силой. Джастин впитывает все, что боялся потерять; любящее присутствие Брайана, его теплые объятия, успокаивающие прикосновения. Он целует плечо мужа и бормочет в него ласковые слова, они почти как послания в бутылках. Несмотря на объятия, Джастин чувствует дистанцию. Как Брайан мог подумать, что он уйдет? Разве он не избавился от этих страхов давным-давно? Почему солгал? Разве теперь они не всегда честны друг с другом? И почему пытался оттолкнуть? Разве они не должны быть командой?        Джастин крепче прижимает Брайана к себе, вкладывая в объятия всего себя, а тот гладит его по волосам.       — Нам нужно о многом поговорить, — бормочет Джастин.       — Я знаю, Солнышко, — соглашается Брайан, и его голос разрывается где-то между смехом и надрывом, — я знаю. Часть третья       — Доброе утро, дорогой, — произносит Джастин, входя в спальню с ухмылкой на лице и дерзким взглядом, в котором читается: «да, я только что назвал тебя «дорогой» — что ты собираешься с этим делать?»       — Подойди сюда и назови меня «дорогой» еще раз, — огрызается Брайан, — и посмотри, что будет.       Джастин смеется и бесстрашно подходит к Брайану.       — Напоминаю, у тебя постельный режим. Акцент на «постельный».       Он ставит поднос с завтраком на колени Брайану и целует его в лоб. Брайан наклоняется, требуя настоящий поцелуй, который Джастин немедленно предоставляет. Брайан сжимает в кулаке свитер Джастина (он почти уверен, что это его свитер) и прижимает его к себе, пока они оба не насыщаются. Наконец Джастин отстраняется, а Брайан обращает внимание на завтрак, поставленный ему на колени. Он благоговейно смотрит на поднос и спрашивает:       — Что это такое?       — Яйца-пашот с прошуитто — тост из того удивительного места на Бруме — и тушеные фрукты, — Джастин достает из ящика тюбик с лосьоном и перекладывает его из руки в руку, — да, и жасминовый чай. Это должно успокаивать.       — Успокаивать, — презрительно отзывается Брайан, — как, по-твоему, «бессрочный отпуск» может успокаивать?       — Бессрочный отпуск успокаивает, — говорит Джастин, — тебе просто нужно немного поддаться ему. Поверь мне на слово.       Брайан борется с желанием закатить глаза. В попытке «поддаться», он берет чашку чая и делает глоток. Это не очень-то снижает тревогу по поводу отсутствия на работе, но на вкус довольно приятно.       — Тебе нравится? — с интересом спрашивает Джастин.       — Да, — Брайан делает еще глоток, чем очень радует Джастина.       — Хорошо, — улыбается он, — а теперь ешь.       Пока Брайан ковыряется в тарелке, Джастин садится, скрестив ноги, на край кровати и откидывает покрывало, чтобы добраться до ног Брайана, отвинчивает крышку с лосьона, зачерпывая ароматную субстанцию, и начинает массировать левую ногу Брайана, положив ее себе на колени.       — Спасибо, — тихо благодарит Брайан.       Он откусывает кусочек тоста и действительно ощущает его вкус — хруст корочки, тепло и мягкость хлеба внутри, приятный привкус масла. Он уже не помнит, когда в последний раз уделял время завтраку, не говоря уже о том, чтобы наслаждаться им. В последнее время все приемы пищи проходили в спешке — и это если он вообще находил время поесть.       — Рискую показаться похожим на мою мать, — говорит Джастин, слегка морщась, — ты слишком худой. Тебя надо откормить.       — Ты хочешь, чтобы я был спокоен? — Брайан указывает вилкой на Джастина. — Не употребляй в моем присутствии никаких вариаций слова «толстый».       — Да, дорогой, — злобно ухмыляется Джастин.       Брайан закатывает глаза и откусывает кусочек яичницы. Он почти стонет, когда теплый желток растекается по языку, съедает еще несколько восхитительных кусочков, прежде чем остановиться, чтобы похвалить Джастина:       — Это чертовски возвышенно.       Он смотрит, как загорается лицо Джастина — приятное зрелище. Брайан улыбается в ответ и возвращается к завтраку, наслаждаясь греховно хорошим массажем ног, которым его угощает Джастин. Может быть, «бессрочный отпуск» будет не так уж и плох.

***

      Есть разговор, который должен состояться, но Джастин не знает, как его начать. Вчера вечером, по возвращению из больницы домой, он решил повременить с этим, сосредоточившись на том, чтобы приготовить Брайану ванну и побаловать его, пока не придет время ложиться спать. А потом они занялись сексом, без «Сиалиса».       Слова «занимались любовью» кажутся Джастину более подходящими, но он знает, как Брайан ненавидит этот приторный оборот речи. Тем не менее, было совсем не похоже на быстрый и яростный секс воссоединения, который Джастин ожидал в этот день; это был медленный и сладкий, очень нежный и, несомненно, лучший секс за долгое время. После Джастин свернулся калачиком вокруг Брайана, угощая его мягкими ласками и нежными поцелуями, пока тот не уснул.       Сам же еще долго не мог заснуть, наблюдая за Брайаном и проверяя, все ли с ним в порядке. Он прислушивался к дыханию, положа руку на его сердце, пока окончательно не убедился, что Брайан спит спокойно.       Когда наступило утро, Джастин немедленно начал действовать. Обежал близлежащие рынки и пекарни, покупая продукты, а затем поспешил домой, готовить Брайану завтрак. Ночью, пока он смотрел на спящего мужа, его поразила пугающая худоба. К отъезду Джастина в Лос-Анджелес, Брайан уже похудел, но теперь, похоже, совсем исхудал. Джастин этого не потерпит.       Они сидят в постели вместе — Брайан завтракает, Джастин массирует его ноги, мысленно планируя питание на неделю. Хотя Брайан может отказаться от идеи «откормиться», но, конечно же, не будет возражать против вкусных домашних завтраков, обедов и ужинов. Разговор может подождать. Так ведь?       — Можно мне хотя бы позвонить и проверить, как идут дела?       Вопрос Брайана заставляет Джастина задуматься. Он перемещается с правой ноги Брайана на левую, указывая:       — Я не твой привратник. Если хочешь позвонить и проверить, позвони, — Брайан немного удивлен. — Не думаю, что контроль поможет твоему выздоровлению. Просто… успокойся. Это все, о чем я прошу. «Киннетик» в хороших руках.       — Да, — соглашается Брайан, — было действительно вкусно.       — Рад это слышать.       Джастин приподнимает ногу Брайана и нежно целует большой палец, озорно улыбаясь.       — Не смей, — понимая задумку, предупреждает Брайан.       Джастин наотрез отказывается прислушаться к высказанному предупреждению и проводит большим пальцем по самой щекотливой части ступни, отчего Брайан вздрагивает и извивается.       — Джастин, — ворчит Брайан, — это не очень успокаивает.       — Правда? — Джастин притворяется смущенным. — Ты уверен? Думаю, мы должны перепроверить.       Затем он безжалостно щекочет Брайана и не отпускает до тех пор, пока тот не начинает трястись от смеха. Звук неудержимого смеха и вид улыбки мужа неотразимы для Джастина.       Можно ли считать это «успокаивающим» — спорный вопрос, но положительный эффект неоспорим.

***

      После завтрака Брайан ставит себе задачу: не звонить на работу, не проверять электронную почту, вообще ничего не делать. Он не обманывается надеждой продержаться долго. Завтра к полудню, вероятно, сдастся и позвонит Синтии. Конечно, она может и не захотеть разговаривать о работе. Или Джастин — играть привратника. Но, к счастью, есть и другие варианты. Например Тед. Он уж точно даст Брайану необходимую информацию. А пока Брайан пытается сосредоточиться на совершенствовании искусства постельного режима.       В то время как Джастин суетится вокруг, убирая квартиру и готовя обед, Брайан достает стопку книг с полки у окна и ныряет с ними в постель. Квартира заполнена книгами — в основном Джастина, но есть и Брайана, но у него редко появляется шанс спокойно почитать. Оказывается, он и вполовину не возражает против режима, оставаясь в постели, и читает до самого обеда.       Когда Джастин приносит поднос с обедом, Брайан откладывает книги и требует рассказа о Лос-Анджелесе. Джастин радостно болтает о празднике, на котором побывал, о людях, которых встретил, и о том, как был счастлив почерпнуть новые идеи, с которыми вернулся домой, а Брайан сметает с тарелки ореховые лингвини. Он скучал по готовке Джастина, и сегодня, похоже, муж постарался на славу.       Закончив восторгаться Лос-Анджелесом, Джастин предлагает установить телевизор, чтобы они могли что-нибудь посмотреть. Поскольку прошло хрен-знает-сколько-блядь-времени с тех пор, как Брайан вообще его включал, он соглашается.       — Уверен, что твое миниатюрное тело справится с этим? — дразнится Брайан, наблюдая, как Джастин тащит телевизор Гаса в спальню.       — Мое «миниатюрное тело»?! — возмущается Джастин. — Прости, что? — Брайан смеется и откидывается на подушки. Джастин фыркает и ставит телевизор на стол, который притащил несколько минут назад.       — Какие-нибудь предпочтения?       — Что-нибудь успокаивающее, — протягивает Брайан.       Джастин улыбается и качает головой. Включив телевизор, он бросает Брайану пульт.       — Это уже сам.       Брайан листает каналы, пока не находит что-то привлекательное. Отложив пульт в сторону, он подзывает Джастина.       — Идти сюда.       Джастин переводит взгляд с кровати на телевизор и на дверь спальни.       — Я собирался приготовить ужин.       Брайан просто откидывает одеяло, жестом приглашая Джастина присоединиться к нему. Джастин смягчается, с улыбкой проскальзывает в постель и прижимается к Брайану.       — Ты не возражаешь, что ужин задержится? — поглаживая грудь мужа, спрашивает он.       — Это может подождать, — решает Брайан, пожимая плечами.       На самом же деле, то, что может подождать, — это разговор, который, скорее всего, последует за ужином. Брайан еще не готов к нему. Он не знает, что пугает больше — обсуждение будущего (или отсутствие такового), своей карьеры или столкновение с проблемами в их отношениях. Хотя нет, он чертовски точно знает, что пугает больше всего — факт, что он почти разорвал их отношения и, вероятно, убил Джастина в процессе. За многие годы, что они провели вместе — вероятно, это самый непоправимый урон.       Сейчас Брайан отказывается думать об этом. Сейчас должно быть время для отдыха. Он обнимает Джастина, прижимает к себе и голова Джастина опускается ему на грудь. Брайан чувствует мягкое прикосновение теплого дыхания к своей коже; это так успокаивает.       — Я люблю тебя, — целуя мужа в макушку, шепчет он.       Джастин издает тихий счастливый звук и прижимается ближе.       — Я тоже тебя люблю.       Какое облегчение это слышать. Брайан наслаждается мгновенным порывом, а затем переключает внимание на фильм. С Джастином, надежно устроившимся в его руках, и с фильмом, начинающимся на экране, Брайан скоро забывает обо всем остальном. Часть четвертая       — Ты уверен, — говорит Брайан, ухмыляясь Джастину, — что это считается постельным режимом?       Джастин бросает на него скептический взгляд.       — Ты уже сидишь. Выглядишь совершенно расслабленным. Думаю, это считается, но если у тебя проблема…       — Нет, — поспешно перебивает Брайан, — нет, все в порядке.       Он не может вернуться в постель. Проведя весь день в этой проклятой штуковине, Брайан действительно достиг своего предела. Такое облегчение оказаться на кухне; это долгожданная смена обстановки, плюс удовольствие от наблюдения за Джастином, готовящим ужин. Он всегда любил смотреть, как Джастин готовит, и это не только ароматные блюда, разжигающие аппетит. Это сам Джастин. Смотреть, как он готовит, все равно, что смотреть, как рисует, в нем есть какая-то невероятно притягательная живость. Она быстро заполняет комнату, а затем распространяется по всей квартире, пока весь их дом не наполняется теплом и душевностью. Их дом. Тот самый, от которого Брайан вчера пытался отказаться, убеждая Джастина уйти.       Да что с ним такое, черт возьми? Чувство сожаления вызывает тошноту. Брайан напрягается и отводит взгляд от Джастина, раскладывающего по тарелкам лосось, салат и фокаччо. Он пытается отогнать эту мысль, но она не уходит. Чувство вины цепляется изнутри.       — Брайан? — Джастин прекращает то, что делает и озабоченно спрашивает: — Ты в порядке?       — В порядке, — врет тот, пытаясь выдавить ободряющую улыбку, но она не желает появляться.       Джастин хмурится и подходит ближе.       — Неважно выглядишь. Ты плохо себя чувствуешь? Может быть, нам стоит поужинать в постели…       — Это не то.       — Тогда что?       Брайан смотрит на Джастина — на беспокойство, написанное на лице, на сочувствие во взгляде — и удивляется, как он мог попытаться оттолкнуть его.       — Мне жаль. Правда. Мне очень жаль, — опуская голову, шепчет он.       Не колеблясь ни секунды, Джастин кладет руку на плечо Брайана и целует в висок.       — Все в порядке. Все нормально. Мы поговорим после ужина, хорошо?       Брайан наслаждается прикосновением Джастина, пытаясь поверить добрым словам.       — Хорошо, — кивая, соглашается он.

***

      За ужином они почти не разговаривают. Брайан время от времени дотрагивается до руки Джастина и делает несколько одобрительных замечаний, но это все. Правда в том, что это не нормально. Джастин не в порядке. Он все еще удручен вчерашними событиями. Сказать, что он страдает от едва не случившегося разрыва — это серьезное преуменьшение.       Часть Джастина — довольно значительная часть, на самом деле — хочет кричать и вопить, чтобы оскорбленные чувства были озвучены как можно громче. Но, несмотря на силу этого желание, оно подавляется другими чувствами. Например, благодарностью — она головокружительна, ведь Брайан не болен серьезно. Надежда на выздоровление — настоящее блаженство. Джастин отчаянно стремится заботиться о Брайане, защищать его, ускоряя поправку. Поэтому он не собирается кричать и вопить, несколько раз старательно прикусывая язык, и разговор продолжается спокойно. Это немалый подвиг, учитывая обсуждение чего-то столь противоречивого, как снижающееся сексуальное влечение Брайана.       Джастин начинает беспокоиться, что откусит себе язык начисто, когда спор затрагивает тему скрытности Брайана относительно лекарства, но он напоминает себе: «Вчера ты думал, что все это может закончиться трагически, думал, что он умирает. Теперь ты знаешь больше и можешь пройти через это. Мы вместе пройдем через это».       — Дело не в том, что я хочу трахаться меньше, — объясняет Брайан и, морщась, одним глотком осушает бокал вина, — а в том, что мое дряхлое тело не желает сотрудничать.       — Ты не дряхлый, — слегка посмеивается Джастин, — ты даже близко не такой. Ты видел, как выглядят другие в твоем возрасте? Ты чертовски великолепен по сравнению с ними. И точка.       Брайан вздыхает и откидывается на диванные подушки.       — Я не чувствую этого.       Джастин придвигается ближе и подтягивает колени к груди, подперев подбородок.       — Может быть, дело в стрессе? — предполагает он.       — Может быть, дело в том, что мне уже почти шестьдесят? — Брайан на мгновение закрывает глаза, и открыв их снова, выглядит невероятно усталым. — Вот почему я никогда не собирался доживать до этого момента.       — Не говори так, — Джастин кладет руку на руку Брайана, лежащую на спинке дивана, и нежно гладит ее, — я не возражаю, если наша сексуальная жизнь изменится. Я тоже уже не молод и не обладаю той же выносливостью, что раньше.       — По крайней мере, ты все еще можешь работать, — угрюмо парирует Брайан.       — Верно… насчет этого… что собираешься делать?       — Не знаю.       Джастин определенно тоже не знает ответа. Учитывая мрачные предупреждения доктора Лайалла, он склонен верить, что выход на пенсию — правильная цель. Вот только не может представить себе Брайана на пенсии… ни за что. Сокращение рабочих часов может быть хорошим компромиссом, но Джастин сомневается, что Брайану понравится эта идея. Он предвидит легко разгорающийся конфликт, и очень хотел бы избежать этого.       — Думаю, тебе нужно сократить рабочие часы. Это очевидно. — Тихо, но твердо произносит Джастин. — Ты не можешь так сильно давить на себя. Дело не только во вчерашнем срыве — ты потерял тонну веса, выглядишь измученным… это не нормально, Брай. Ты заслуживаешь лучшего, чем тот ад, в который сам себя втягиваешь.       — Верно, — бормочет Брайан, но голос его звучит совсем не убежденно.       На данный момент Джастин решает больше не настаивать. Брайан и так выглядит довольно устало. Он успокаивающе улыбается и решает:       — Мы можем поговорить об этом позже.       — Да, — устало соглашается Брайан, — прямо сейчас мне бы очень хотелось поговорить о том, что произошло вчера. Между нами.       Джастин съеживается при этой мысли — он пытался говорить сам с собой, но это не очень помогло. Он все еще не оправился от попытки Брайана разорвать их отношения. Воспоминания снова разжигают боль.       — Я просто не понимаю, как ты мог подумать, что я оставлю тебя.       — Я не думал, что оставишь, — отвечает Брайан немного язвительным тоном, — знал, что ты будешь упираться своими упрямыми маленькими каблучками. Я думал, что ты должен.       Услышав это, Джастин посмеивается.       — И каков же был твой план, когда я неизбежно уперся бы своими упрямыми маленькими каблучками?       — Топнуть ногой и настоять, чтобы ты ушел, — отворачиваясь бормочет Брайан.       — Ты бы настоял на этом?       — Да.       — А если бы я отказался?       — Я бы сам спустил курок.       От одной мысли об этом боль становится невыносимой. Неужели Брайан действительно просто ушел бы? Неужели он отказался бы от их отношений и изолировал себя в самый неподходящий момент?       Вчера он казался настроенным на эту идею, и теперь так же уверен, что «сам бы спустил курок». Джастину больно сознавать, что Брайан уже принял решение. Если бы результаты его тестов не были ясны, их отношениям пришел бы конец. На этот раз он не может заставить себя прикусить язык. Есть определенные вещи, за которые стоит бороться — например, тот факт, что Брайан не считает их отношения стоящими борьбы.       — Ты хоть представляешь, как это больно? После стольких лет? — Джастин пристально смотрит на Брайана. — Ты принимаешь одностороннее решение покончить со всем, что мы построили вместе!       — Да, — Брайан встречается взглядом с Джастином. Следы вины просматриваются везде — в напряжении плеч, в печальном изгибе губ, в темноте глаз, — мне жаль, — затем он отводит взгляд и тихо повторяет: — Мне очень жаль.       Страдания Джастина слишком велики. Надеясь облегчить боль, он обнимает Брайана и нежно прижимает к себе.       — Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя плохо. Просто хочу, чтобы ты понял, что это не то, чего хочу я. Мне казалось, ты уже знаешь об этом.       — Знаю, — настаивает Брайан, — дело не в том, что я не знаю, чего ты хочешь.       — Так в чем же?       — Ты заслуживаешь лучшего.       — Нет ничего лучше тебя.       — И было время, когда я действительно верил в это. Но сейчас все меняется. Я становлюсь старше…       — Брайан, — перебивает Джастин, — я всегда знал, что ты старше. Это не новая информация.       — Ты понимаешь, как все может выглядеть с этого момента? Когда я становлюсь старше, и старше, и старше? Нет, знаешь что? Забудь об этом на секунду, — Брайан резко вздыхает и подчеркивает: — Я думал, что умру вчера. На самом деле так думал. В машине скорой помощи, когда врачи делали тест за тестом, когда я ждал вердикта… У меня было ошеломляющее чувство: вот оно. — Он замолкает, прерывисто вздыхая. Джастин вздрагивает, слыша это. Через мгновение Брайан тихо признается: — Я думал, что все закончится очень плохо. И не хотел, чтобы ты страдал.       — Я бы все равно страдал, — горячо протестует Джастин. Он пытается сохранять спокойствие, но это невыносимо больно. — Боже упаси, если бы твой диагноз был другим, расставания бы не помогло, а опустошило меня. И хоть убей, я этого не понимаю… ты действительно хочешь, чтобы все закончилось? Хочешь остаться в одиночестве в конце?       — Нет. Но я не хочу этого для тебя.       — Что это вообще значит?       Некоторое время Брайан молчит. Он снова отворачивается и смотрит в пространство. Джастин не пытается подтолкнуть, просто сидит и продолжает гладить руку Брайана, в надежде успокоить его.       — Ты чуть не умер, когда тебе было восемнадцать, — наконец говорит Брайан почти шепотом, — я все еще помню, как будто это было вчера. Мы почти потеряли тебя. Но ты справился. Ты выжил. У тебя был второй шанс. Черт возьми, после «Вавилона»… после той ночи в «Stonewall»… у тебя был третий шанс, четвертый. Я не хочу, чтобы ты упустил свой шанс. Не хочу, чтобы ты… попал в ловушку с каким-то… стареющим, больным, импотентом на пенсии. Я хочу для тебя самого лучшего, а вчера… впервые за долгое время я не думал, что это так. На самом деле это далеко не так.       С каждым произнесенным словом голос Брайана становится все более хрупким. Когда он выплевывает слова «стареющий», «больной», «импотент» и «пенсионер», они становятся все более горькими. Мучительно слышать, что он так резко описывает себя. Рука Джастина сползает с плеча Брайана на грудь. Другая обхватывает его шею, придвигая ближе.       — Я не считаю себя в ловушке рядом с тобой. И не считаю тебя больным или импотентом. Ты старше, да, и, возможно, скоро выйдешь на пенсию… но ни в том, ни в другом нет ничего плохого.       — Разве нет? — Губы Брайана кривятся и складываются в нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Это такое грустное выражение, что режет Джастина до глубины души. Ему кажется, что голос Брайана срывается, когда он признается: — Я сам себя таким не вижу. Я думал, что было достаточно плохо, когда мне стукнуло сорок — теперь чертовски хочу вернуться к тому моменту. Сорок — это легко. По крайней мере, я все еще мог работать и трахаться так, как мне хотелось. Тогда все было на моих условиях. А теперь все это постепенно исчезает. Что будет, если я уйду на пенсию? Что будет, если у меня больше не встанет? — И после напряженной паузы, совершенно разбитым голосом, он сокрушается: — Понятия не имею, кто я теперь, блядь, такой, черт возьми.       Джастин нежно гладит шею Брайана легкими, медленными движениями, крепко прижимая другую руку к его груди, и внимательно прислушивается к ровному сердцебиению, которое продолжает биться в центре его ладони. И нежно глядя в глаза Брайана, которые выглядят измученными войной с самим собой, уверяет:       — Я знаю, кто ты, — ему кажется, что он видит искру надежды во взгляде мужа; пытаясь превратить ее в пламя, продолжает: — Ты Брайан Кинни. Тот человек, которого я знаю уже тридцать лет. Тридцать лет. — Джастин замолкает, наблюдая, как очень маленькая, но всецело благодарная улыбка возвращает немного света. Он улыбается в ответ и целует Брайана в щеку, оставаясь рядом — так близко, что чувствует дыхание на своем лице. — За эти тридцать лет я нашел человека, который… приводит меня в трепет. Ты совершенен, и я имею в виду не только работу, а тебя во всех смыслах. Ты удивителен как отец, как друг, как партнер. Мне так повезло, что ты у меня есть. Все мы так думаем, вся наша семья. Ты так добр ко всем — ты такой любящий и щедрый. А для меня ты очень много значишь. Даже не знаю, с чего начать. Мне всегда нравилось называть тебя «партнером», а теперь люблю называть «мужем», но это больше, чем можно описать словами. Ты один из моих лучших друзей. Ты — самая лучшая система поддержки, на которую я могу надеяться. Ты каждый день вдохновляешь меня идти вперед, к лучшей версии себя. И если оставить в стороне то, что ты значишь для меня и для всех остальных, ты невероятен. Ты умный, смешной, сильный и храбрый… и ты прекрасен насквозь. Вот кто ты такой. Вот на кого я сейчас смотрю, и вот с кем я с нетерпением жду пробуждения каждый день. И неважно, что все изменится. Я хочу быть с тобой. Хочу продолжать жить нашей жизнью. И с нетерпением жду того, что нас ждет впереди.       Джастину требуется еще одно мгновение, чтобы насладиться ощущением биения сердца Брайана, бьющегося о его руку. Затем он медленно убирает руку и опускает ее на колено Брайана. Именно тогда это и происходит. Рука Брайана накрывает его в настойчивом, нуждающемся пожатии. Джастин отводит взгляд от их переплетенных пальцев и встречается с глазами, в которых стоят слезы. И его собственное сердце сжимается. Тронутый, Джастин улыбается. Брайан пытается улыбнуться в ответ, но лицо морщится, и он утыкается в изгиб шеи Джастина и плачет. Часть пятая       Брайан не знает, сколько времени проводит, обмякнув в объятиях мужа и плача. Он теряет себя в нем и при этом не чувствует времени. И только ощущает, что воротник рубашки Джастина насквозь мокрый. Брайан смутно осознает, что Джастин осторожно проводит большими пальцами по его лицу, вытирая слезы, и помогает подняться, ведя в спальню. Джастин укладывает их в постель и сворачивается калачиком вокруг него. Он шепчет что-то на ухо Брайану и целует в затылок. Только когда Брайан засыпает, он понимает, что сказал Джастин:       — Утром все будет выглядеть лучше.       Так оно и есть. На следующее утро Брайан просыпается поздно, понимая это, когда видит яркий солнечный свет, льющийся в окна. Он не помнит, когда в последний раз солнце заставляло его вставать, кроме вчерашнего дня — первого дня его бессрочного отпуска. Теперь он добрался до второго.       Когда Синтия впервые произнесла эти страшные слова, Брайан подумал, что они звучат как смертный приговор. Теперь же чувствует, как от них (хотя и медленно) становится теплее. Он лежит, раскинувшись на мягкой постели, и чувствует себя умиротворенным. Нет ни напряженного графика, с которым нужно бороться, ни почти постоянного потока электронных писем, требующих внимания. Он не чувствует стеснения в груди от беспокойства или головокружения от опасной смеси голода и усталости. Телефон спрятан в тумбочке и выключен. Никаких пропущенных звонков не будет — все они переадресованы помощнице Синтии, Лин.       Брайан медленно садится и потягивается. Боль в шее стала еще слабее, чем два дня назад. Он потирает ее и, вздыхая с облегчением, достает телефон из ящика и включает. Брайан знает, лучше Синтии не звонить — она вряд ли признается в том, что происходит. Поэтому звонит Теду.       — Брайан, — отзывается Тед, как только берет трубку. В его голосе слышится облегчение, — я так рад, что ты позвонил. Я волновался.       — Не волнуйся, Теодор, я в порядке. Как там «Киннетик»?       — Все хорошо. И это не какая- то пиар-чушь, которую Син засунула мне в глотку — действительно, все в порядке.       — Все идет гладко?       — Абсолютно. Тебе не о чем беспокоиться.       — Хорошо, — Брайан замолкает и хмурится. Он ожидал, что будет больше беспокоиться о том, что происходит в его отсутствие, но почти не чувствует волнения, — присмотри за агентством для меня, хорошо?       — Конечно, — обещает Тед и осторожно спрашивает: — Как долго, по-твоему, мы будем обходиться без тебя?       — Трудно сказать, — Брайан откидывается на спинку кровати, — Джастин хочет, чтобы я сократил рабочие часы.       — А чего хочешь ты?       — Я хочу выздороветь, — Брайан смотрит в окно, выходящее на восток, туда, где видна полоска голубого неба, — а после этого… не знаю.       — Просто чтобы ты знал… если уйдешь, нам будет тебя не хватать. Но мы выживем.       — Ты так думаешь?       — Я знаю, — уверенно говорит Тед и ненадолго замолкает, — вот для чего все это было, верно? Годы тяжелой работы. Ты построил великолепный, прочный военный корабль, и эти удивительные люди — стена к стене. Здесь нет ни одного слабого звена.       — С тех пор как я уволил Мэннинга, — усмехается Брайан.       — Я уже говорил это раньше, — фыркает Тед, — и повторю еще раз — хорошая идея.       — Спасибо.       — В любом случае… — Тед на мгновение замолкает и вздыхает, — «Киннетик» будет продолжать работу. Конечно, нам будет тебя не хватать, но мы будем продолжать.       — Я еще не знаю, дойдет ли до этого, — Брайан медленно проводит пальцами по волосам, — не знаю, готов ли уйти.       — Ну, чтобы ты не решил… обещаю, что сможешь сделать это, не оглядываясь назад.       — Я знаю, — импульсивно отвечает Брайан.       Ему требуется мгновение, чтобы полностью осознать собственные слова, и еще одно — для осознания смысла. Если бы он ушел, то даже не оглянулся бы. Дело не в том, что это не в его характере, просто он знает, что ему не придется этого делать. У него четыре офиса, полные сотрудников, которым он может доверить будущее компании.       Брайан закрывает глаза, пытаясь примириться со всем этим. Представляет, что «Киннетик» остался позади, и, как ни странно, не чувствует паники. Только задается вопросом, что может быть дальше. Но сейчас отбрасывает эти мысли и снова обращает свое внимание на Теда, чья преданность является одной из крепостей «Киннетика».       — Спасибо, — произносит Брайан, хотя, по правде говоря, благодарность простирается далеко за пределы этих семи букв. Лучшее, что он может придумать, это добавить: — Правда, Тед. Спасибо.       — Не стоит благодарности, — отвечает Тед, — просто держи связь. Давай мне знать, как справляешься.       — Обязательно, — обещает Брайан.       Попрощавшись, Тед первым вешает трубку. Брайан делает это не сразу, все еще обдумывая разговор. Он чувствует, как разрывается между прошлым, настоящим и будущим. Всего несколько дней назад работа была для него всем: развлечением, целью, страстью. В отсутствие Джастина почти каждую свободную секунду он посвящал ей. Так вот, теперь это у него отняли. Его тело больше не позволит так сильно давить на себя. Его врач, Синтия и Джастин все хотят, чтобы он замедлился. И все остановилось. Больше никакой работы — во всяком случае, в обозримом будущем. А может и навсегда.       Что, если он уйдет? На что это будет похоже? Что он может еще найти? И Брайан снова ловит себя на том, что представляет собственный уход. Это небольшое дежавю; он понимает, что всего два дня назад представлял себе другой вид ухода. Тот путь вел бы по мрачной дороге в небытие. Это был бы конец. С другой стороны, пенсия — не столько конец, сколько начало. Брайан почти смеется при этой мысли — оптимизм Джастина, должно быть, передался ему, что неизбежно, после стольких лет, проведенных вместе. Это всегда было очень заразительно.       Вот оно: новое начало. Это кажется многообещающим, что в наши дни большая редкость. Брайан думает о предстоящем пути, о годах, которые, как он надеется, ждут его впереди, и задается вопросом, на что может быть похож уход из «Киннетика»? Будет нелегко — отказаться от того, что было его жизнью на протяжении десятилетий, но у Брайана есть чувство, что это путешествие стоит совершить.

***

      Приняв душ и одевшись, Брайан бродит по квартире в поисках Джастина. Он не очень удивляется, находя его на кухне — Джастин сидит на острове, окруженный большим количеством книг с рецептами.       — Доброе утро, — Джастин поднимает глаза и улыбается.       — Доброе утро, Солнце, — Брайан оборачивается и обнимает Джастина за плечи, шепча на ухо: — Ты был прав. Теперь все выглядит лучше.       — Я рад, — Джастин наклоняет голову, чтобы поцеловать Брайана в щеку, — я не хотел тебя будить…. подумал, что тебе нужно немного поспать.       — Спасибо. Честно говоря, именно это мне и было нужно.       — Я так и понял. Итак… завтрак? Обед? Бранч?       Брайан на мгновение задумывается.       — Как насчет того, чтобы пообедать в кафе внизу? — предлагает он.       — Внизу? — эхом отзывается Джастин. — Вероятно, это не входит в сферу «постельного режима».       — Это буквально в двадцати шагах от двери, — отмечает Брайан, — мы спустимся на лифте, выйдем на улицу, зайдем в кафе и присядем. Звучит довольно успокаивающе для меня. — Джастин все еще не выглядит убежденным. Брайан пытается подсластить пилюлю: — Это даст тебе передышку. Я не хочу, чтобы ты прислуживал мне весь день, каждый день. Тебе тоже нужно расслабиться.       Это все еще не убеждает Джастина. Впрочем, не имеет значения — у Брайана есть верный способ заставить его прийти в себя. Он выпускает Джастина из объятий и достает из кармана пузырек с препаратом, демонстративно привлекая внимание Джастина, затем идет к раковине и высыпает их в сток. Брайан улыбается, когда глаза Джастина расширяются, поворачивает кран, чтобы смыть неприятные маленькие таблетки, пожимает плечами и объясняет:       — Я подумал, что мы попробуем обойтись без них некоторое время.       Джастин оправляется от шока, улыбается и бросается к Брайану, обнимая его и восторженно восклицая:       — Да, давай, — затем, уже тише, бормочет, — спасибо.       Брайан обнимает его в ответ в два раза крепче.       — Давай назовем следующие несколько месяцев испытательным сроком. Посмотрим, сможем ли мы справиться с этой проблемой без лекарств.

***

      Решение отказаться от таблеток явно радует Джастина. Он почти подпрыгивает, когда они спускаются в кафе на углу. Снаружи улицы согреты ярким солнечным светом, соответствующим улыбке на его лице. Брайан наслаждается короткой прогулкой до кафе. Он внимательно следит за каждым шагом, за каждым видом, за каждой мелочью. Прошло слишком много времени с тех пор, как он находил время, чтобы оценить город.       В кафе, Джастин ведет их к столику у окна. Отодвигает стул для Брайана и тихо приказывает:       — Садись. Сейчас же.       — Пожалуй, — протягивает Брайан, — ты же знаешь, я на грани срыва.       Джастин легонько шлепает его и идет за меню. Возвратившись, садится напротив и протягивает его Брайану. Пока тот вчитывается в строчки, Джастин спрашивает, сложа руки:       — Что ты чувствуешь?       Брайан перегибается через стол и берет Джастина за руку.       — Это.       — Это? — мило улыбается Джастин.       Брайан кивает.       — Не могу припомнить, когда мы в последний раз так делали — целыми днями виделись.       — Прошло много времени, — Джастин морщится и вздыхает, — мы оба были слишком заняты.       — Ну, у меня есть решение этой проблемы.       — Какое?       — Я собираюсь взять шесть месяцев отпуска, если док скажет, что мне это нужно… хотя хотелось бы, чтобы это дерьмо разрешилось раньше, — Брайан неопределенно показывает на свою грудь. Но рука застывает в воздухе, когда он видит широко раскрытые глаза и отвисшую челюсть Джастина. И весело хохочет.       — Ты… хочешь взять шесть месяцев? Ты? — потрясенно спрашивает Джастин.       — Да, — Брайан непринужденно улыбается, — назовем это испытательным сроком.       — Испытательный срок для?..       — Отставки.       — Отс… — Джастин замолкает на полуслове, когда официантка подходит за заказом.       Поскольку Джастин все еще находится в состоянии шока, Брайан заказывает для них обоих и, поворачиваясь к Джастину, подтверждает:       — Я должен когда-нибудь подумать об этом, не так ли?       — Да, но… — Джастин хмурится и качает головой. — Я всегда думал, что мне придется выстрелить в тебя дротиком с транквилизатором и вытащить оттуда.… когда тебе будет лет семьдесят. Или даже восемьдесят, зная, какой ты охуенно упрямый. Но не сейчас, не в шестьдесят…       — Какие-то проблемы?       — Нет!       — Уверен?       — Да! — Джастин хватает Брайана за руку и сжимает ее мертвой хваткой. — Если это то, чего ты хочешь, — это здорово.       — Возможно, — соглашается Брайан, глядя в окно, на оживленную улицу, — именно для этого и понадобятся следующие шесть месяцев: выяснить, для меня ли это. Черт, я ведь могу найти это совершенно невыносимым… В конце концов, я всегда могу вернуться на работу. Но у меня такое чувство, что есть что-то еще.       — Это ты мне говоришь? — бормочет Джастин. Какое-то время он смотрит на стол, потом переводит виноватый взгляд на Брайана. — Я сам думал сделать перерыв.       — Ты?       — Не хотел ничего говорить. Не думаю что это справедливо… ты сейчас не можешь работать, так что…       — Забудь об этом, — Брайан пренебрежительно машет рукой, — почему ты хочешь отдохнуть?       Джастин пожимает плечами и смотрит в окно, на деревья, растущие вдоль улицы, на пешеходов, спешащих по своим делам.       — Я устал думать об искусстве как о работе. Хотя так и есть, но… в последнее время это больше не кажется личным или значимым. Как будто я что-то потерял из вида. Я бы хотел взять отпуск и просто поработать для себя, а не для кого-то еще.       — Ну, так бери, — настаивает Брайан, проводя большим пальцем по внутренней стороне запястья мужа в нежной ласке. Повторяющиеся движения рождают идею. Он хватается за нее и предлагает: — Почему бы нам не сделать это вместе?       Их взгляды встречаются, и Джастин улыбается, и улыбка продолжает расти, по мере осознания сказанного:       — И посмотреть, что есть еще?       — Ага, — ухмыляется в ответ Брайан.       Он ничего не может с собой поделать — есть что-то особенное в сегодняшнем дне, в этом разговоре, в этом моменте… все это так многообещающе. И обещание прекрасно отражается в обнадеживающей улыбке Джастина, заставляющей сердце Брайана петь. Он чувствует свою собственную улыбку и соглашается:       — Да. Посмотрим, что еще мы можем найти.       Он не знает, чего ожидать в ближайшие месяцы. И понятия не имеет, что они могут принести. Но Брайан, как и Джастин, полон надежд. Хороших, плохих, уродливых или каких-то других — он чувствует, что готов встретиться с ними лицом к лицу. И, честно говоря, с нетерпением этого ждет. В нем зреет возбуждение, подобного которому Брайан уже давно не испытывал. Да, он с нетерпением ждет возможности двигаться дальше, узнавать, что еще готовит будущее, и, самое главное — жить своей жизнью.