Ежевичный джем в квартире 338

Арсений смешно поморщился, почувствовав как пригревает солнце, и яркий свет отдаёт красным сквозь закрытые веки. Вздохнув полной грудью, он открыл глаза. Комната была залита солнечным светом, лучи солнца достаточно сильно пригревали и даже было жарко под тёплым одеялом. Он повернул голову в одну сторону, затем в другую. Резко отбросив одеяло сел на кровати. Хотелось пить. Он прошёл на кухню и зачем то погладил чайник по боковой стенке, нажал включатель. Чайник был ещё немного тёплым. По привычке огляделся вокруг всё было так же как всегда. Тот же холодильник, стол, шкафчики над раковиной, его чашка в раковине и два прозрачных перевёрнутых стакана возле неё. Взяв свою чашку из раковины, достав банку с кофе и сняв крышку с сахарницы, мужчина принялся делать себе утренний ароматный напиток. Поставив кружку с ароматным кофе и сев на свой любимый стул, возле выхода из кухни, Арсений облокотившись на спинку стула из белой кожи, сделал глоток свежего ароматного тёплого сладкого кофе. Такой спасительный и будто бы долгожданный. Первый глоток кофе с утра, что может быть ароматнее и живительно пробуждающе. Это лучше даже чем первая затяжка сигаретного дыма после долгого перерыва. Невольно он перевёл взгляд на другой стул, на котором все так же висела его кожаная куртка. Тут же вспомнил, что он курил. Или не курил? Вспомнил, что ему привиделось с утра. "Приснится же такое" - подумал он, делая ещё один глоток кофе. Допив кофе, он решил немного посидеть, смотря в окно. И всё равно его взгляд цеплялся за чёрную куртку, которая слишком выделялась на его светлой, в бежевых тонах, кухне. "За каким фигом я её сюда то припёр?" - пронеслось в голове Арсения и схватив вещь со спинки он прошёл в прихожую. Не став вешать куртку на плечики в шкаф, он повесил её на крючок торчавший из стены, и сам чуть ли не повиснул, схватившись обеими руками за кожаный воротник. Уже разворачиваясь, в полутьме коридора он заметил ещё одну пару обуви. Не свою. Ударив по выключателю, он увидел кроссовки. Белые кроссовки с чёрным узнаваемым знаком на них и надписью "Nike". Один кроссовок стоял нормально, другой лежал на боку. Арсений уставился на них, как будто пытаясь разгадать что-то. Было что-то, что он знает, но это что - то ускользает от его внимания. Постоял так минуту или две, смотря на эту пару обуви. До его сознания начали доходить смутными вспышками события вчерашнего вечера. Кажется он видел Серёжу, и он его привёз домой. Или нет? Вроде в клубе с Сергеем были ещё какие-то люди. И вроде он видел Шастуна. "Да нет, это опять были мои пьяные мысли. Как же без мыслей об Антоше? Меня без этого уже нет". Он зажмурился, как будто пытаясь избавиться от наваждения, но открыв глаза, уставился на ту же пару обуви. Тут вспомнил сон, который приснился утром и как он видел, будто бы Антон выходил из гостиной. Перевёл взгляд на дверь, что вела в зал. Арс увидел, что она почему-то закрыта. "Чья обувь? Я определённо дома не один. Серёга что-ли остался у меня?". Подойдя к белой двери, Арсений, придерживая её за круглую ручку, медленно приоткрыл её. Осторожно ступая, чтобы никого не разбудить, сделал два шага, проходя в комнату. Его взору представился его же большой диван, на котором спал кто-то, под его же пледом, на его же большой подушке. Он перевёл взгляд на гостя и увидел лицо безмятежно спящего Антона. У Арса округлились глаза, но в ту же секунду он вспомнил, что он вчера точно видел Шастуна и смутной картинкой представилось как они сидят за кухонным столом и говорят о чём-то, попивая виски. "Виски?" Арсений пошарил взглядом по полу возле дивана и наткнулся на пустую стеклянную бутылку. Вот она. Стоит себе, как ни в чем не бывало. "Ты притащил ученика к себе домой и напоил вискарём? Оставил у себя и потом сам же забыл об этом? Хорош учитель". Со вздохом Арс наклонился, и взяв одной рукой пустую бутылку, а другой поднял с пола, видимо, упавшие вещи школьника, кинул его штаны с носками на кресло и быстро, но так же тихо вышел из гостиной, плотно закрыв за собой дверь. Дойдя до кухни и выкинув пустую бутылку в мусорку, Арсений схватившись ладонью за свой лоб, тихо рассмеялся: "Какой же я дурак! Сам напился, притащил Антона домой, а увидев его, испугался, что это глюк. Дебил, блять. Нет, точно пора завязывать." Он зевнул и провёл ладонью по своему лицу. Тут на Арсения накатила какая-то неописуемая радость. В его гостиной спит Антоша. Ни где-то, ни где-нибудь, а тут, в его квартире, через стенку. Глупая улыбка коснулась его лица. Было ощущение какого-то тепла в груди, как будто стало спокойнее что-ли, такое ощущение, что все хорошо, не надо никуда торопиться, гнать себя, искать чего-то, убегая от себя. Как будто все дома, все спят. Арсений перевёл взгляд на часы, висевшие на стене над столом. Циферблат сообщил, что время доходит одиннадцать утра. "Наверное, скоро проснётся. И захочет есть. Надо его накормить. Что дети едят? Чем их кормят? Чипсы, колу, фанту, жвачку. Нет, всё не то. В школе их кормят кашей" - Арсений поморщился, вспомнив школьную еду. "Тоже не то". Он открыл холодильник и окинул его содержимое скептическим взглядом. Железные решётки и стеклянные полки встретили скудным набором из заветреного сыра, недоеденной палкой копчёной колбасы, небрежно завернутой в свою же пластиковую плёнку с этикеткой, парой помидор и одним несчастным огурцом. Внизу стояли какие- то банки с вареньями и соленьями, которые передавала ему мама, но содержимое которых он не ел. В морозилке лежали небольшой кусок масла в маслёнке, запотевшая бутылка водки, покрытая капельками конденсата и пара бутылок виски поменьше. "Ну это добро у тебя всегда припасено на выходные" - недовольно пробурчал себе под нос брюнет. На дверце Арсений обнаружил десяток яиц и бутылку молока. "Так, а может оладушки? Как их вообще пекут? Или жарят? Или как там вообще? Ни разу не пробовал готовить их, но видел как это делает мама. У неё все довольно быстро и ловко получалось. А может, спросить что там нужно вообще?". Он пошёл в комнату, и взяв телефон и листок с простым карандашом, вернулся на кухню. "Мам, привет, не спишь? Слушай, странный вопрос, а как делать оладушки?" "Сынок, да там ничего такого яйца, мука, молоко, масло. Сын, а тебе зачем?" "Соскучился по твоей вкусной еде". "Так приедешь как-нибудь, я тебе напеку". "Мам, мне сейчас надо и ...быстрее". "Хорошо, хорошо, записывай. Куда такая спешка то? Или ты угостить кого собрался?" "Ну да" - сказал Арсений, смутившись. "Ой, не уж то девушка появилась и ты её побаловать решил?" "Нет, мам, девушка не появилась. Да и навряд ли уже появится". "Арсений?" "Ну Мам" "Арсений, ты же знаешь, что было в Питере? Не наступай на те же грабли. Сынок, я люблю тебя и переживаю за тебя, как бы тебе снова не сделали больно. Чует моё материнское сердце что здесь что-то не так". "Чё не так? Питер в прошлом!" - Арсений начал раздражаться. "Ну смотри" "Да блин, мам! Мне просто захотелось оладий, решил попробовать сам приготовить. А про угощение, может Серёга заедет и поест". "Хорошо, хорошо. Не ругайся, сынок. Так, давай ещё раз проверим: яйца, сахар. Соду записал?" "Нет, где я её возьму?" "Она стоит в верхнем среднем шкафчике справа. Я привозила. Ну вроде всё. Приготовишь, отправь мне фотографию, покажу тёте Нине, какой у меня сын умница". "Хорошо. Спасибо, мам! Пока". "Пока!" Ещё раз перечитав свои каракули, Арсений потёр ладони друг о друга: "Ну что ж, не попробуешь - не попробуешь!" Он схватил с гвоздика мамин фартук и надев повязал его. Замесив тесто и поколдовав над плитой, к его удивлению у него стали получаться пышные румяные ароматные оладушки. Не хуже чем у мамы, и даже первый блин не комом, как говорится. "Любовь творит чудеса. Любовь к Антону. Кстати, надо разбудить его, чтобы поел оладьи, пока тёплые". Арсений налив тесто на сковороду для ещё нескольких оладий, подошёл к двери зала, и открыв её, позвал: "Антон, Антоша! Доброе утро! Вставай, пойдём кушать! Шастун, вставай!". И тут же закрыв дверь, побежал к плите переворачивать подрумянившиеся кругляши.