Ежевичный джем в квартире 338

"Антон! Шастун! Вставай, пойдём кушать" донеслось до ушей Антона. Этот голос он узнает из тысячи. Опять этот Попов. "Да что же это, блять, такое! Когда это кончится? Когда этот Придурок мне перестанет сниться?" - подумал Антон. Поводив зрачками под закрытыми веками, он не нашёл образ брюнета. Но голос то точно был. Тут до носа долетел запах чего-то жареного, ароматного, тёплого. Глубоко вздохнув, он двумя руками откинул одеяло до пояса. Было жарко. Он вытянул ноги и сладко потянулся сам. Аромат чего-то печеного настойчиво пробирался в нос. Антон резко открыл глаза. Перед ним был потолок с незнакомой люстрой. Повертев головой и осмотревшись, он понял, что он не дома. Он лежит на большом мягком диване, укрытый персиковым пледом. Перед диваном стоит огромный плазменный телевизор. Увидев своё отражение в чёрной глади, Антон сел. Он вспомнил, что было вечером. "Я у Арсения Сергеевича, это не сон. Он, похоже, на самом деле звал есть". Откинув плед с колен, и пошарив взглядом по дивану, он не обнаружил свои штаны с носками, хотя точно клал их куда-то сюда. Ладно, хоть футболка достаточно длинная. "Антон, ты идёшь?" - раздалось с кухни. "Да иду я, иду" - пробурчал Антон себе под нос. Встал и смотря в отражение в телевизоре, разгладил и расправил руками на себе мятую футболку насколько это было возможно. Пройдя на кухню, откуда раздавались шкварчание и тянулся приятный аромат, Антон увидел Попова, мельтешащего туда-сюда. "Доброе утро, Арсений Сергеевич!" - Антон сел на стул с ногами и натянул футболку на колени. Арсений обернулся. Какой же Антон был взъерошенный, сонный, но такой милый. "Доброе утро, Шастун! То есть доброе утро, Антоша! Сейчас, подожди, чайник скипит, я тебе чай налью, бери пока оладушки" и поставил тарелку перед носом Шастуна. Антон взял один оладушек и сделал первый укус. "Хм, неплохо. Вкусно. Даже очень". Антон просто наблюдал как Арсений носится по кухне, пытаясь кажется сделать все одновременно. И добавить масло, и перевернуть оладушки, и взять чашку, чтобы налить чай Шастуну. Периодически он огладывался на Антона, который так и застыл с надкусанным оладьем в руке: "Ешь, ешь!" - Арсений вылил последнюю порцию жидкого теста. "Арсений Сергеевич?" "Мм"- Арсений повернулся к парню и посмотрел тому в глаза. "Вы такая хозяюшка!" - засмеялся Шастун. "Ага. Очень смешно, ешь давай". Арсений резко повернулся к сковородке и, видимо забывшись, кончиками пальцев дотронулся до раскаленного металла. "Ссссс" - зашипел Арсений, отдернув руку, схватился другой рукой за пальцы. "Ну, блять! Арсений Сергеевич, ну осторожнее" - закричал Шастун, подскочив к старшему. Схватил его за запястье, и открыв кран, сунул ладонь старшего под струю холодной воды. Взял хозяйственное мыло, немного намылил и очень нежно, дуя, нанес пену на ожог. Арсений молча наблюдал как мальчик наклонился и его длинная кудрявая челка свисает, закрывая почти весь обзор. Как его длинные тонкие пальцы колдуют над его рукой, пытаясь облегчить боль от ожога. Антон поднял голову и встретившись глазами с Поповым, тут же отвёл взгляд. "Садитесь, я сам все сделаю". Старший вздохнул и сел за стол. Антон выключил плиту, выложил чуть сильнее подрумянившиеся оладьи на тарелку, по-хозяйски достал две чашки и налил чай. Поставил перед Арсом его чашку с чаем, сам сел напротив и отхлебнул из своего бокала: "Очень больно?" "Терпимо. Ты че не ешь? Не вкусно?" "Вкусно, только..." "Что только?" "У Вас нет какого - нибудь варенья или джема?" "Не знаю. Посмотри в холодильнике, внизу. Там мать что-то привозит, а я все равно не ем". Антон последовал совету, подошёл к холодильнику, и открыв дверцу, начал изучать содержимое нижних полок. "Арсений Сергеевич?" "А?" "А Вы клубнику любите?" "Терпеть не могу." "Правильно." "Что правильно?" "Я тоже её терпеть не могу. Нет, ну как. Я могу поесть саму ягоду, но ведь всё, что якобы с клубничным вкусом и ароматом, к клубнике никакого отношения не имеет". "Я тоже всегда так думал" - Арсений улыбнулся, смотря как Антон копошится там и его почти не видно из-за дверцы холодильника. "Ого" "Что?" "Тут написано: "Ежевичный джем". Можно?, - Антон выпрямился с небольшой банкой в руке, - я никогда не пробовал". "Я тоже, - засмеялся Арс, - конечно можно. Я же сказал, что это всё я не ем и даже не знаю, что у меня есть среди этих склянок. Давай я тебе его открою и перельем его в пиалу". "Ой, идите а. Сам открою. Вы уже наготовились. Так что сидите". "Шастун, ты как разговариваешь?" "Шастун, Шастун. Знаете сколько лет я Шастун?" - бурчал Антон, открывая банку, и взяв прозрачную пиалу из гладкого стекла, аккуратно перелил в неё джем". Арсений просто молча наблюдал за Антоном. Мальчик хозяйничал на кухне так, как будто был здесь не в первый раз. Он ведь ни разу не спросил, что где лежит сразу находя все, что ему было нужно. Одиннадцатиклассник поставил пиалу с джемом, сел напротив учителя, подтянув колени к себе и натянув футболку на них, принялся макать оладушки в варенье. "Че?" - спросил Антон, заметив, что Арсений не отрываясь смотрит на него. "Знаете, Арсений Сергеевич, я сначала подумал что Вы мне приснились. Мне показалось, что это всё сон". Антон, высунув язык, кончиком провел по запястью, слизывая сладкую дорожку от капли джема. Арс сглотнул от вида такой картины: "Мне, признаться, тоже. Я вообще подумал, что сошёл с ума, когда тебя увидел. (Это было правдой не только касаемо сегодняшнего утра). Думал мне мерещиться или я сплю" - Арс так же пристально смотрел на ученика. "Да че?"- повторил Антон вопрос. "Да вот думаю, как я докатился до того, что мой любимый ученик на моей кухне уплетает мною приготовленные оладьи с ежевичным джемом". Антон слушал в пол уха. Он был занят едой. Арсений допил чай и встав, пошел к раковине. Антон глядел в спину старшему. До него начал доходить смысл сказанного учителем. Он округлив глаза прошептал: "Арсений Сергеевич!".