В Ад только перед тобой, в Рай только после тебя

Двое из них были мертвы до того, как Серёжа добежал до ворот. Он вбежал на территорию гаражного комплекса, но запнулся о высокий порог ржавой калитки и упал на выставленные вперёд ладони. Марго уже бежала за третьим, который понял, что спастись сейчас важнее, чем поднять клад, и рванул вдоль капитальных гаражей. Серёжа вскочил на ноги, поскользнулся на грязи, упал коленом на щебень, снова встал и побежал за ними. Парень, который от них бежал, явно видел в темноте хуже. Гаражи были по обе стороны и заканчивались двухметровым забором из мелкой сетки. Перелезть вполне реально, вот только Марго нагонит и схватит его быстрее. Серёжа оттолкнулся от земли, зацепился пальцами за выступающий кирпич и в два счёта забрался на крышу гаража. Добежав до края, Серёжа схватил за шкирку парня, который как раз в это время впечатался лицом в сетку забора, поднял его и забросил на крышу. — Мой! — послышался получеловеческий рёв Марго, которая уже карабкалась по сетке. Она одним рывком взобралась на крышу, но Серёжа преградил ей путь к третьей жертве. Марго вытянула шею, оскалила клыки и зашипела, как разгневанная кошка. Серёжа зашипел в ответ. Он не хотел, получилось само. А вот толкнул Марго вниз он вполне осознанно. После чего развернулся к жертве, крикнул, чтобы тот убегал, и спрыгнул на Марго, чтобы остановить её от дальнейшей погони. Обращённые не обладали повышенной регенерацией, и падение с двухметровой высоты на спину сказалось на девушке не лучшим образом. Но она была ещё жива. Более того, оказывала активное сопротивление, когда Серёжа попытался прижать её руки к земле. Он знал, что пытаться вразумить её сейчас бессмысленно. Он знал, что такое голод. Он запирает разум на сто замков, выставляя на сцену демона, который управляет твоими мыслями, желаниями и телом. Эверор рассказывал, как это бывает. Рассказывал, что будет, если не ублажить свои потребности вовремя. Свои потребности, ха. Как будто дело было в них. Всё это было сделано с одной целью — чтобы заставлять служить. Эверор рассказывал, но Серёжа не верил. Ради интереса он как-то решил поголодать. Проверить, что будет. Начинающееся безумие тогда так испугало его, что он пробрался в ближайшие сады, нашёл курятник и выпил кровь всех птиц, что были там. Но для этого он голодал больше месяца. Марго голод свёл с ума за три дня. Это было страшно. Она извивалась под ним, как бесноватая под священником. В ней было не больше сорока килограмм веса, но Серёжа с трудом удерживал её на земле. Руки Марго были скользкие от чужой крови, и Серёжа не смог удержать их, когда девушка дёрнулась в очередной раз. Она дёрнула Серёжу за волосы вниз, притянула к себе и впилась в шею острыми клыками. Серёжа зашипел от боли, схватил Марго за голову и рванул её от себя. Что-то в его руках хрустнуло, и вместе с этим утих животный рык. Девушка под ним обмякла и затихла так резко, что Серёже на миг показалось, что он просто проснулся от кошмарного сна. Того рода сна, в котором у тебя было в руках что-то важное, что-то вроде чужой жизни, и вот оно вдруг исчезло. * — Два трупа в гаражах за Дыбенко, — доложил Дубин вместо приветствия. — Наркоманы? — догадался Гром. — Это не важно. Гром снял фуражку, ударил ею об стол и выжидательно посмотрел на напарника. — Да просто посмотри! — с этими словами Дубин передал свой телефон Грому. Тому хватило одного беглого взгляда на экран, чтобы обрести серьёзность. — Кто заявил? — Владелец одного из гаражей. Таксист. Приехал с вечерней смены, а там это, — Дубин кивнул на телефон, на экране которого было фото двух тел. Яркая вспышка высвечивала и без того бледную кожу, на фоне которой кровь казалась засохшей гуашью. Можно было подумать, что кто-то просто облил краской дверь гаража, если бы под ней не лежали в неестественно изогнутой позе два трупа. У того, кто был сверху, лицо исказилось в жуткой маске боли. Его рука казалась неестественно длинной, будто кто-то оторвал её, но не до конца высунул из рукава и теперь она болталась только на ткани куртки. Гром приблизил фото на шею одной из жертв и нахмурился. — Ножевое? — Тела только увезли на экспертизу, но не похоже. Вот, — Дубин свайпнул по экрану, чтобы открыть следующее фото, на котором рану на шее сняли ближе. На ножевое теперь было совсем не похоже. Было похоже, что кто-то выгрыз часть плоти. Гром изогнул бровь и поднял глаза на напарника. — Поехали. * — Весёлая ночка? — прозвучала сверху незнакомая усмешка. Серёжа не слышал, как кто-то вошёл. Должно быть, он задремал, сидя на кровати. Он через силу оторвал подбородок от руки, на которую опирался, и по привычке приспустил солнечные очки, чтобы рассмотреть, кто к нему обращается. Желтоватый свет комнаты сразу ударил по чувствительным к свету глазам. Серёжа прищурился, и спрятался за рыжую чёлку, которая выглядывала из-под натянутого по очки капюшона. Весёлая ночка. Хруст. Тишина. Что-то ускользает из рук. Марго. "Пусть лучше считает, что я с рейва" — подумал Серёжа. Он улыбнулся стоящему над ним парню одним уголком рта, показывал знак "пис" и опустил голову на согнутые колени. За проведённый в институте год стало понятно: так же, как в школе, травить не будут. Будут считать странным, придурковатым. Не очень благополучным, потому что за учебный год он минимум четыре раза приходил на пары в синяках. Скорей всего, ещё и наркоманом за эти очки, худобу и бледность. Настрой одногруппников к нему отдавал брезгливой жалостью. Чтобы это почувствовать не обязательно нужно было быть истинным вампиром. Этот парень видел его впервые, а у него уже сложилось чёртово мнение. "Весёлая ночка". Грёбанный Шерлок. Серёжа хотел лечь и отвернуться к стенке, но парень протянул ему стакан воды, который Серёжа до этого даже не заметил. — Спасибо, — почти шёпотом сказал он, принял стакан из чужих рук, инстинктивно понюхал воду и, не обнаружив ничего более опасного, чем примеси водопровода, сделал несколько глотков. Парень сел на соседнюю кровать, возле которой Серёжа заметил чёрную дорожную сумку и такой же чёрный рюкзак. Значит, этот Шерлок — его новый сосед по комнате. Серёжа допил воду и присмотрелся к нему повнимательнее. — Как тебе разрешили заселиться в общагу до начала учебного года? — спросил он первое, что пришло в голову. — Связи, — коротко ответил парень, поставил рюкзак себе на колени и начал разбирать его. Комнаты в общежитии были рассчитаны на четверых. Они были такие узкие, что между стоящих вдоль стен кроватей помещался только небольшой письменный столик, на который новенький сейчас и выкладывал вещи. В подножье каждой кровати располагалась личная тумбочка. Ближе к двери стоял шкаф и ещё один стол, предназначенный для посуды. Серёже позволяли жить в общаге круглый год, пока он дожидается квартиры, которая положена ему, как сироте. Жить в комнате одному всё лето было классно, поэтому появлению чужака в середине августа он был совсем не рад. — Пропустил год в академе, — всё же заговорил парень. — Хотел взять второй академ, но оказалось, что он обнуляет отсрочку от армии. Отслужил — вернулся на учёбу. — Фу, — прокомментировал Серёжа. — Учёба? Согласен, фу. — Да нет. "Отслужил", — повторил он. — Ты что, собака, чтобы служить? — Не у всех есть богатенькие родители, которые отмажут. Серёжа рассмеялся. — Что, угадал? — Да ты — Шерлок. — Нет, вообще-то, Олег. Чтобы пожать протянутую руку, Серёже не пришлось даже вставать с кровати. * — Неужели нельзя было отойти на два метра и творить всю эту херню в Кудрово? Я начинаю понимать шутки про Расчлененград. Гром и Дубин вышли из машины, припаркованной на обочине рядом с другими полицейскими машинами, и вошли на территорию гаражного комплекса. Гром вовремя остановил напарника от того, чтобы тот не вляпался в лужу полузасохшей грязи прямо у входа в калитку. Кто-то сделал это до него. Гром подтянул штаны, опустился на колени и начал изучать оставленный в грязи след, возле которого уже стоял флажок с номером. — Слишком сильно смазан, — раздался над его ухом голос Дубина. — Не снять. Не трогай! — шикнул он на напарника, который намеренно испачкал палец в этой грязи и теперь увлечённо растирал её. Они прошли дальше и свернули направо, где земля была утыкана этими белыми флажками с номерами. Гром приветственно кивнул на ходу нескольким коллегам и прошёл к самой дальней отмеченной зацепки. Там, у самого края гаража, была вырыта небольшая ямка. — Нашли, что искали? — спросил он Дубина, который уже успел изучить материалы. — На телах ничего не было. Первая версия: третий забрал наркотики и убил остальных. Следующий флажок был воткнут возле пустого места, обнесённого с трёх сторон красно-белой лентой. С четвёртой стороны стоял гараж. Кровь на его воротах напоминала картину современного художника. Что-то подобное Гром видел в начале своей карьеры полицейского, когда приехал на завод, чтобы зафиксировать несчастный случай на производстве. Там бедолаге оторвало руку частью механизма. Гром достал телефон и открыл пересланные Дубиным фотографии с места преступления, на котором они сейчас стояли. — Это что же нужно такое принять, — прокашлявшись, спросил он, — чтобы руки своим товарищам отрывать? Гром и Дубин прошлись по всем флажочкам в правой части гаражного комплекса и направились в левую, где у самого забора в укатанную землю была вставлена всего одна метка. Подойдя ближе Громов сразу увидел следы борьбы. Он сверился с фотографиями, которые сделали ранее этим утром, чтобы понять, что унесли отсюда. На фото с этим флажком была отмечена едва заметная среди мелких камушков капля крови. Та самая, которая принадлежала третьему. Вероятно, убийце. Уже возвращаясь к машине и просто глядя по сторонам, взгляд Грома наткнулся на одну любопытную деталь — след от ботинка на стене гаража. Гром подошёл поближе, сфотографировал след на телефон, убедился, что никто из других полицейских не смотрит в их сторону, тыкнул пальцем в грязь и растёр её в руке. Дубину сразу не понравилось то, как Гром на него посмотрел. — Подсадишь? — спросил он, кивая на крышу.