11
15 ноября 2023 г., 13:11
Тело девочки-убийцы нашли спустя три дня поисков в неглубокой могиле, которую рыли голыми руками, отчего она получилась совсем плохой. Собаки бы обнаружили её раньше, но начавшиеся прямо перед поиском ливни затрудняли их работу. Могила была такой плохой, что сильные дожди частично размыли её, и ноги девушки в кроссовках на высокой подошве стали видны. Так её и нашли.
Как только обнаруживший тело полицейский доложил о находке, всех участвующих в поисках резко освободили от дальнейшей помощи. За дело взялась вышестоящая инстанция, о которой Гром, сколько не пытался выяснить что-нибудь, ничего не нарыл. Это были не ФСБшники, и не отдел "Э", хотя те вроде как ничего и не расследовали, но кто их знает. Гром не узнал ни одного знакомого лица, ни когда их сотрудники разговаривали с тогда ещё считавшейся пропавшей девочкой, ни когда они пришли в отделение, чтобы изъять немногочисленные доказательства по этому делу.
Благо он вовремя распечатал и хранил дома всё, что имелось. Это было незаконно, но дома у Грома никогда никто не бывал, так что узнать об этом было некому.
Кроме тех, кто, собственно, нашёл тело теперь уже очевидно не девочки-убийцы, а убитой девочки, никто из рядовых полицейских ни могилу, ни тело не видели. Гром не без труда (говорили об этом деле неохотно) узнал, кто именно это был (они работали в другом отделении), и решил устроить им допрос под видом дружеской беседы.
Дружеские беседы удавались Грому плохо, поэтому на допрос он взял с собой Дубина. Под предлогом обмыть успешные поиски, Дубин пригласил Кротского и Антонова — нашедших тело — в паб после службы. Гром так волновался, что они не придут, что пришёл туда заранее выпил две пинты эля.
Но они пришли. Вместе с Дубиным, который поджидал их на входе, они вошли в тёмное помещение паба и сели за свободный столик. Гром, который до этого приглядывался к обстановке из бара, присоединился к ним. Всё ещё шли дожди, так что троица вымокнувших насквозь новоприбывших сразу вычислила, что сухой и довольный Гром ждал их здесь уже некоторое время.
— У тебя что, других дел нет, что ты в служебные часы напиваешься? — шутливо спросил Антонов.
— А я следил вон за той дамой, — Гром указал на красивую женщину через несколько столиков от них. Она тоже пришла недавно, но, по-видимому, пользовалась зонтом, поэтому была сухая на вид, поэтому Гром указал именно на неё.
— Да забейте, — раздавая всем винные карты, сказал Дубин, — это у него методы такие.
— Знаменитые громовские методы, — со знанием дела покивал Антонов, стряхивая на стол капли дождя с волос.
— О-о-о, моя репутация меня опережает!
— Не радуйся, там в основном плохое, — сказал Кротский так, что непонятно было, шутит он или нет.
Гром на это высказывание пожал плечами — репутация и есть репутация, не важно, плохая или хорошая — и подозвал официанта.
К большой радости Грома, тему про его репутацию никто не продолжил. Говорить стали на отстранённые темы. Оперативники и следователь ничего друг о друге не знали, так что тем для разговора было достаточно, чтобы официант ещё ни раз обновил их напитки. Атмосфера складывалась дружелюбной, и когда Антонов заговорил про секс, Гром решил, что пора действовать.
— О да, — поддержал он говорившего Антонова, я тоже, чтобы дольше продержаться вспоминаю всякое с работы. — У вас, должно быть пополнение в этом плане? В смысле неприглядных образов. Наверное, из-за дождей и жары, там тело не в лучшем состояние было, да? Ну я про ту девчонку.
— К удивлению, нет, — сказал Антонов, — сохранилось, будто вчера закопали, странно даже. Только вся в грязи от просочившейся воды.
Паб был маленький, столики тесные, они сидели плотно, и Гром мог даже не заметить, как Кротский легонько толкнул Антонова в плечо. Ему могло это показаться, если бы Антонов тут же не замолчал. Гром и сделал вид, что не заметил.
— Настолько неглубокая была могила?
— Так такие дожди, — пожал плечами Антонов.
Тут его коллега уже открыто шикнул на него.
— Дак я про дожди, не про труп, — оправдался Антонов. — Не про дело же.
— А-а-а, вам тоже запретили об этом говорить, — понимающе закивал Гром и пьяно продолжил. — Нам даже какую-то бумажку дали подписать, — соврал он. — Мол, никогда ничего не видели, не знали, никакого дела, никакого тела.
Антонов закивал, клюнув на удочку.
— И именно поэтому, предлагаю сменить тему, — слишком рассудительно для довольно пьяного сказал Кротский.
— А, по-моему, — вмешался Дубин, — именно поэтому у нас есть полное право это обсуждать. Все же, так сказать, свои. Всё видели, всё слышали.
Кротский посмотрел на него исподлобья, Гром даже подумал, что сейчас придётся их разнимать. Но тут суровый взгляд сменился пьяной, широкой улыбкой.
Оказалось, нашедшие труп, были только рады с кем-нибудь обсудить эту свою заслугу, а раз уж все всё равно подписали какие-то бумаги, и раз всё равно все уже пьяные, почему бы нет. Они склонились ниже над столом, понизили голос и начали вещать.
Что, при всех условиях, тело почти не разложилось было странно само по себе. По нему бегали насекомые, но не те, которые обычно окружают трупы. Не опарыши и мухи. Оперативники плохо разбирались в этом, поэтому точно сказать, какие именно, не смогли, хотя долго заостряли на этом уводимое алкоголем внимание.
— Кроме того, — слез, наконец, с этой темы Антонов, — она была вся в крови. На одежде, на руках, и, — он выдержал театральную паузу, — на челюсти.
— Видимых повреждений не было? — спросил Гром.
— Трудно сказать из-за всей этой крови и грязи.
— То есть это не её кровь?
— Вот и мы гадаем, — сказал Кротский. — Может её просто ударили так, что она кровью проблевалась. Уверен, есть такие в каком-нибудь кунг-фу.
— А она выглядела побитой?
— Опять же, — покачал головой Антонов, — из-за гряди и крови на месте трудно было сказать. Мы с ней провели то полчаса от силы, этот спецотделом мигом примчал, её в чёрный пакет, почву вокруг в пробирочки, нам в руки по документам о неразглашение. Мы пока читали, всё, что нам теперь нельзя, они уже всё оформили и уехали.
— Один остался, — дополнил Кротский, — ждал, когда мы документы подпишем и могилу скрыл.
— В смысле скрыл? — икнув, и поняв, что эля хватит, спросил Гром.
— Перекопал там всё вокруг. Из леса принёс листву и хвою, разбросал по свежевскопанному, разравнял граблями, и, — вы не поверите, — побегал и покатался по участку, как собака.
— Прямо по всей этой свежей грязи! Правда в дождевике прикольном каком-то.
— В общем, — заключил Кротский, — тайна какая-то, похлеще отравления Литвиненко.
Теперь уже Антонов легонько толкнул напарника в плечо, и многозначительно кивнул наверх, будто их повсюду прослушивают. Видимо, оформив в голове эту мысль, Антонов дал заднюю.
— Только мы вам ничего не говорили, — громким шёпотом стал отнекиваться он. — Лучше будет, если об этой встрече вообще никто не узнает.
Гром и Дубин понятливо закивали. Верующий Кротский настоял дать слово Отца. Антонов пережал всем руки. На этом, украдкой озираясь, решили разойтись по одному в заранее обусловленных направлениях.
Когда Гром и Кротский остались вдвоём. Гром всё же не выдержал и спросил таким тоном, будто спрашивал о погоде.
— Это с какой-то чертовщиной связано, так ведь?
Кротский, который в уме отсчитывал время, после которого ушёл Дубин, чтобы выйти следом, аж встряхнулся всем телом. Посмотрел на Грома, но из-за выпитого спиртного, ни у него не получалось управлять лицом и говорить без слов, ни у Грома читать мимику. Кротский с какого-то раза точно досчитал до трёхста, уверенно встал из-за стола и вышел из паба.
Гром засёк время на часах. Он посмотрел через несколько столиков вперёд и увидел, что та женщина, за которой он якобы вёл наблюдение, всё ещё сидит там. Изрядно пьяная. Симпатичная. Она сидела одна всё это время, так что Гром набрался смелости, надеясь, что выглядит и звучит не слишком пьяным предложил, начав общение с демонстрации корочки.
— Уважаемая, не сочтите за проявление интереса в вашу сторону, но уже довольно поздно, а на улицах этого прекрасного города небезопасно. Позвольте проводить вас до дома. Обещаю не навязываться на чай.
Всё это время женщина, слушала его, уронив голову на плечо.
— Я не настолько пьяна, чтобы быть не в состояние вызвать себе такси, — абсолютно пьяным голосом, стараясь выговаривать слова чётко, ответила она.
— Хорошо, но я настаиваю, чтобы мы прокатились на такси вместе, и я довёл вас до двери. Опять, же, честное пионерское — не напрашиваться в гости.
— Вы слишком юны для пионеров, — как-то грустно усмехнулась женщина.
"Ненамного меня старше, а окрестила юнцом", — с какой-то обидой подумал Гром. Женщина была красива, и, если бы они оба не были так пьяны, приударил бы. Но в голове крутилась только новая информация об убитой девочке-убийце. Если бы не банальная вежливость и искреннее желание помочь, он бы и не подошёл. Дождался бы своих отсчётных пяти минут и помчался домой, записывать всё, что узнал сегодня, пока это не вылетело из пьяной головы.
— Может, я просто хочу на такси сэкономить, — сказал Гром, — у полицейских зарплата не позволяет кататься в одиночку.
— Вы не боитесь выглядеть глупо, — посмеявшись, скала она. — Хорошо. Я позволю вам, проводить мня до двери, но ни шагу больше, будто вы — вампир, который не может переступить порог без приглашения.
— Как вам угодно, побуду сегодня вампиром.
Вампир.
"В отделе считают, что наш убийца — вампир."
"Кто ещё смог бы руку оторвать?"
"Он думает, что ты ему не поверишь."
— Ну так что, — вывела его из транса женщина, протянув руку, которая явно выдавала её возраст.
— Аккуратней, — Гром взял её под руку, и повёл наружу, где всё ещё шёл дождь.
"Вампир," — он почти вслух рассмеялся над этим своим предположением.
Такси приехало через минуту, будто поджидало вышедших из паба пьяных посетителей в непогоду. Гром перебирал все факты в голове. Главным доводом "за" эту безумную идею, была секретность, с которой проводили дело. Кто это была за вышестоящая инстанция? Он пожалел, что не расспросил Кротского и Антонова про людей, которые забирали тело, побольше. Всю дорогу он пытался понять, как выйти на них. Может попросить копии тех бумаг о неразглашении, которые оперативники подписали? Наверняка там есть какая-нибудь зацепка в разделе разглашающей стороны. Но ведь он уже соврал, что подписал такие же.
За размышлениями, Гром не заметил, как они остановились у ворот в жилой комплекс, элегантно вписанный в старый фонд. Он вышел из машины, открыл дверь для своей спутницы, подождал, пока она откроет кодовый замок калитки, и проследовал за ней до подъездной двери.
— Спасибо, дальше я справлюсь сама.
— Я должен убедиться, что вы заперли перед моим лицом замок входной двери, вы представить себе не можете, сколько преступлений происходит в парадных, — Гром кивнул на окна.
— Вы очень настойчивый, вам кто-нибудь это говорил? — с упрёком в голосе сказала женщина, но всё же открыла парадную дверь.
— Никогда.
