Океан, поглотивший меня / The Ocean Takes Me In

Оглядываясь назад, он понимает, что должен был это предвидеть. Но Зуко никогда не был хорош в прогнозировании вещей подобного рода — тех, которые можно хотя бы отдаленно считать романтическими, — так что неудивительно, что он оказался в такой ситуации. На самом деле, он просто старался быть хорошим. Катара всегда делала так много для каждого, кто был рядом, что у нее просто не оставалось времени позаботиться о себе. И когда она пожаловалась на боль в мышцах, Зуко посчитал хорошей идеей предложить ей массаж. И это сработало: ее раздражительность испарилась, так что остальные должны быть ему благодарны — за то что их головы все еще оставались на плечах. Ну а Зуко? Для него это была настоящая пытка. Он наблюдает, как Катара вытягивается на своей кровати, прижимаясь щекой к подушке. Оттенки красного идеально подчеркивают теплый оттенок ее кожи, густые волосы волной ниспадают на плечи. Дыхание сбивается от одного только вида. Нет, это определенно была не лучшая его идея. Зуко предполагает, что делать массаж девушке, в которую ты влюблен, в принципе не может быть хорошей идеей. И все же, он забирается на кровать и выдавливает неуверенную улыбку, когда она оборачивается. — Мы не обязаны этого делать, ты же знаешь, — говорит Катара. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя неловко. Взгляд Зуко следует за нежным изгибом ее поясницы, изучая участок смуглой кожи, открытой ему, ожидающей его прикосновений. И пусть он умирает внутри от собственной глупости, по крайней мере, он умрет счастливым. Зуко качает головой. — Я в порядке, — заверяет парень, складывая ладони вместе. — Правда, я… со мной все будет хорошо. Катара смеется, звук приглушает подушка под ее щекой. — Ты чертовски милый, когда смущаешься. Зуко фыркает, но все равно улыбается. Он протягивает руку, чтобы поправить волосы Катары, кладя их на подушку рядом с ее головой, и принимается разминать пальцы. Его ладони становятся теплыми, достаточно теплыми на ее вкус. Зуко придвигается ближе и слегка надавливает пальцами между лопаток. Он разминает ее мышцы, слегка морщась и размышляя о том, что привело их сюда сегодня — может быть, взрыв, устроенный Аангом на кухне, или та странная ящерка, которую пришлось выгонять из дома, а может стирка одежды, на которую была потрачена большая часть дня, или же банальное стечение всех этих обстоятельств. Он прокладывает дорожку вниз по ее спине, стараясь не давить слишком сильно на позвоночник. Через несколько минут Катара становится податливой под его пальцами. Она тихо вздыхает, ее мышцы расслабляются и она как следует опускается на кровать. Зуко невольно улыбается. Он прижимает ладони к ее пояснице и начинает делать медленные круговые движения, на мгновение теряясь в том, какая у нее гладкая и нежная кожа. Его большой палец скользит по ямочке на пояснице, и на мгновение его одолевает искушение наклониться и осыпать это местечко поцелуями. Зуко сжимает челюсти. Сосредоточься, идиот. Ты же все понимаешь. Катара вытягивает ноги, слегка прогибая спину под его рукой, Зуко тут же отстраняется, тихо выдыхая. Образ крайне привлекательный. Он уводит взгляд в потолок. Агни, дай мне сил. — Это так приятно, — бормочет Катара, и Зуко закрывает глаза. Он тихо прочищает горло, колеблясь, прежде чем опустить руки на ее ляжки, — решительно избегая ягодиц — и принимается разминать внешнюю сторону бедер. Катара вдыхает, снова вытягивается и издает тихий одобрительный звук. Ее бедра такие мускулистые, на мгновение все, о чем он может думать, — это то, каково было бы чувствовать их обхватывающими его бедра, прижатыми к его… Зуко отдергивает руки. Соберись! Он молча ругает себя и снова выдыхает, позволяя тонким струйкам пара выйти из его носа. Он возвращает свое внимание к спине Катары, заставляет себя сосредоточиться и не обращать внимания на ее тихие вздохи и слабые стоны, приглушенные подушкой. Это просто дружеская помощь. Ничего большего. Абсолютно ничего большего. Катара заботится обо всех, немного побаловать себя — меньшее, чего она заслуживает. Но это не мешает его пальцам скользнуть под красную ткань ее топа, нежно ощупывая. Он в очередной раз удивляется тому, какая гладкая у нее кожа, идеальный шелк под его блуждающими руками. Зуко кусает губу. Он чувствует, как легкие Катары расширяются, когда она резко вдыхает, пораженная его смелостью, но она не останавливает его, а лишь устраивается поудобнее. Зуко проглатывает комок в горле, напоминая себе, что это не более чем просто массаж. Но игнорировать тесноту в брюках оказывается сложнее. И когда Катара снова стонет, мягко и протяжно, Зуко чувствует характерное подергивание и стискивает зубы. Он снова резко отстраняется, едва не сваливаясь с кровати. — Отлично! — говорит он слишком бодро и разворачивается. — Готово! Увидимся утром! Зуко поспешно выходит из комнаты, бежит по коридору и закрывает за собой дверь чуть сильнее, чем было необходимо. Он прислоняется к ней спиной, откинув голову назад, и громко выдыхает. — Черт, — бормочет он, проводя рукой по лицу. Его член продолжает пульсировать, Зуко стонет, сжав переносицу. Дядя был прав — он никогда ничего не продумывает до конца.

***

В течение следующих дней Зуко делает все возможное, чтобы не оставаться наедине с Катарой. Его хрупкая психика способна справиться лишь с частью всех этих моментов, прежде чем он разлетится на осколки и больше никогда не сможет собраться. Тем не менее, он следует за ней повсюду, словно влюбленный щенок, которым по факту и является, с радостью выполняя ее приказы и помогая по хозяйству. Ужасает, насколько хорошо они вписались в этот дом, в этот заброшенный дом, к которому его семья не прикасалась годами. Их банда делает это место более домашним для Зуко, чем мог бы сделать кто-либо из его кровных родственников. Солнце палит с безжалостной силой, которую нейтрализует лишь случайный прохладный ветерок, проникающий во внутренний двор. Зуко уклоняется от удара Аанга, быстрым взмахом ноги отбросив его пламя в сторону и отвечает огненным хлыстом. Аанг разрезает хлыст пополам и оттесняет Зуко назад. Зуко выпрямляется и улыбается Аватару. — Ты делаешь успехи, — замечает он, Аанг лучезарно улыбается ему в ответ. — Иди отдохни. Нам обоим не помешает. Аангу не нужно повторять дважды. Он поспешно уходит, в надежде найти что-нибудь выпить. Зуко следует за Аангом в дом, морщась и потягиваясь. Тренировка истощила его, но в приятном смысле — он чувствует себя должным образом подготовленным. Он проходит мимо кухни в гостиную, где находит Катару, стоящую на коленях перед корзиной с одеждой. Она наклоняет голову вправо, запустив руку в волосы, чтобы потереть шею. Зуко пересекает комнату и направляется к ней. Он приподнимает брови, когда она поднимает на него взгляд. — Ты в порядке? Катара кивает, пожимая плечами. — У меня болит шея, но, по-моему, я просто неудобно поспала. Ничего страшного, — она сжимает свою шею еще раз, затем опускает руку и с легким вздохом тянется за следующим предметом одежды. Зуко прикусывает губу. Он садится на корточки и замирает, задаваясь вопросом, может быть, его рука слишком грязная и потная из-за того, что он все утро тренировался на солнце, но он все же он протягивает горячую ладонь и проводит ей по затылку девушки, ощущая ее прохладную кожу под пальцами. Плечи Катары тут же опускаются. Она слегка наклоняет голову вперед, приоткрывая губы с тихим вздохом. Зуко нервно сглатывает, не в силах отвести взгляд. — Это так приятно, спасибо, — бормочет она себе под нос. Зуко наблюдает за Катарой. Он прижимает свободную руку к ткани своих брюк, чтобы удержаться от порыва дотронуться до ее нижней губы, чтобы удержаться от порыва поцеловать ее прямо сейчас. Вместо этого он убирает руку, слегка улыбаясь тому, как девушка разочарованно стонет. — Я зайду к тебе вечером, — бормочет он, смотря на нее. Катара ловит его взгляд и уголки ее губ слегка приподнимаются. — Хорошо. Я буду ждать. — Ее голос мягкий, манящий. Она поднимается и, взяв корзину с собой, направляется по коридору, а Зуко обессилено опускается на пол, громко выдыхая. Это был флирт? Он не уверен, что это был флирт. Зуко трет лоб тыльной стороной ладони. Теперь он уверен только в одном: на этот раз он этого не переживет.

***

Он проскальзывает в ее комнату в уже ставшее привычным для них время: когда остальные спят, а луна заняла свое место на небосводе. Катара смотрит на него с улыбкой. Она расчесывает свои волосы, борясь с запутавшимися за день прядями. Сегодня на ней одежда Племени воды, несмотря на невыносимую жару, стоящую вокруг. В темноте цвета кажутся бледнее обычного. Зуко закрывает за собой дверь, зачарованно наблюдая, как расческа скользит по ее волосам. В воздухе витает напряжение. Зуко на мгновение прислоняется к двери, из всех сил стараясь успокоиться. Он пересекает комнату, чтобы задернуть шторы. В комнате становится еще темнее, лишь тонкая полоска лунного света пробивается сквозь половицы. — Может, тебе стоит уменьшить нагрузку, — предлагает он, оборачиваясь. — Не то, чтобы я возражал, но ты выполняешь очень много работы, и… Слова погибают на его языке, когда он наблюдает, как пояс ее халата развязывается и падает на пол. Ткань распахивается, позволяя ему оценить все, что скрывалось под ней, а затем спадает с плеч и становится голубой кучей у ее ног. Зуко тяжело сглатывает. Его глаза следят за руками Катары, которые обхватывают пояс брюк и стаскивают их по бедрам, отправляя к лежащему на земле халату. Катара стоит напротив него обернутая в белое, резко выделяющееся в темноте, одеяние, облегающее ее бедра, ягодицы и грудь, открывая его взору гладкую поверхность живота. О. О, Агни. — Подумала, будет проще, если одежда не будет мешаться, — объясняет Катара. Она разворачивается, подходит к своей кровати и ложится, вытягиваясь во всю ее длину. Зуко чувствует, что не может сдвинуться с места. Одно дело видеть ее такой, когда все остальные тоже раздеты и пытаются хоть немного отдохнуть от жара солнца Страны Огня. Совсем другое дело наблюдать, как она устраивается в своей постели, одетая в одно только нижнее белье, ее волосы рассыпаны по плечам, а голубые глаза сияют в темноте. Он прижимает руку к груди, проверяя, не отказало ли его сердце, и медленно пересекает комнату. Зуко подходит к кровати, осторожно опускается на колени, поджимая ноги под себя. Он бросает взгляд на Катару. То, как она смотрит на него, дает ему отчетливое ощущение, что она испытывает его, раздвигает хрупкие границы вокруг них и между ними. Зуко закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться. Открыв их, он ощущает знакомое тепло в ладонях и опускает их на спину Катары, мягко надавливая. Она тут же вздыхает, расслабляясь под ним, и он принимается за работу. Несмотря на все искушения, ее мышцы ужасно напряжены, удивительно, что поток ее ци не заблокирован вовсе. Он поджимает губы, собираясь отчитать ее за то, что она довела свое тело до такого состояния, когда она тихо стонет, и все его мысли вылетают в окно, как только этот приятный звук вторгается в его разум. Он прикусывает губу и прижимает большие пальцы к ее лопаткам, Катара издает тот же звук, но на этот раз чуть выше. Она слегка выгибается, поворачивая голову, чтобы посмотреть на него, и Зуко чувствует себя пойманным в ловушку гипнотического притяжения ее взгляда. Его охватывает внезапная потребность быть ближе к ней. Он сглатывает, и встретившись с ней взглядом перемещается так, чтобы оседлать ее бедра. Ее глаза расширяются от удивления и Катара внезапно отворачивается, Зуко чувствует, как его нервы напрягаются. Но старается держать себя в руках, он переносит вес тела на колени и возвращается к своему делу. Так ему открывается гораздо лучший ракурс, способный точнее передать напряжение в ее мышцах. Когда она снова стонет, он закрывает глаза от прилива жара, разливающегося по его животу. Катара прижимается лицом к подушке и снова выгибается, из-за чего Зуко едва не сваливается вперед, пытаясь избежать соприкосновения с ее задницей. Он чувствует, как начинает возбуждаться от одной только мысли об этом, и стискивает зубы, желая, чтобы его тело успокоилось, прежде чем он окажется в крайне неловком положении. — Ммм, да, — выдыхает Катара, и Зуко едва не прокусывает себе губу. Между его ног отчетливо ощущается пульсация, одна часть его тела крайне интенсивно реагирует на подобное одобрение от Катары. Он изо всех сил старается не обращать на это внимания, но затем она снова двигается под ним, так что ее ягодицы касаются его бедер. Зуко приходится быстро отдернуть руки, чтобы не обжечь ее. Катара поднимает голову. Улыбка, которой она одаривает его, застенчивая, но понимающая, и тогда до Зуко доходит — она делает все это нарочно. Она нарочно дразнит его. О. Хорошо. В эту игру могут играть двое. Зуко продолжает осторожно разминать ее бока, ожидая, пока девушка снова опустит голову. Он перебрасывает ее волосы через плечо, обнажая шею, и кладет руки ей на лопатки, наклоняясь ближе, чем обычно. Его дыхание касается ее кожи, и Зуко ухмыляется, когда дрожь пробегает по ее спине. Его кожу покалывает от нервов, и возбуждения, и предвкушения. Зуко медленно массирует плечи Катары в том же темпе, который он установил прошлый раз, и наблюдает за ее профилем. Ее глаза закрыты, а губы слегка приоткрыты, на щеках выступил легкий румянец. Картина до ужаса манящая. Зуко медленно прижимается ртом к шее Катары, проверяя, и оказывается вознагражден тихим вздохом, ее пульс учащается под его губами, кончики пальцев сжимают простыни. Он воспринимает это как знак поощрения и начинает прокладывать дорожку из осторожных поцелуев вдоль ее шеи. Ее кожа невероятно мягкая и теплая. Он останавливается у изгиба ее плеча, улыбается, ощутив, как быстро бьется ее пульс под кожей. Кажется, ситуация на игровом поле выравнивается. Зуко осторожно перемещает свой вес и проводит ладонями вниз по рукам Катары. Он возвращает их ей на талию, нежно прижимаясь к бокам, и продолжает целовать шею. Девушка прерывисто выдыхает, откидывает голову в сторону, предоставляя ему больший доступ. Он наклоняется немного ближе, запечатлевая поцелуй открытым ртом прямо под острым углом ее челюсти, еще одна дрожь пробегает по ее телу, и Катара издает тихий звук, нечто среднее между удовлетворением и нуждой. Зуко чувствует, как его сердце колотится о ребра, взволнованное и робкое одновременно. Он никогда не был так близок с другим человеком, и это никогда не ощущалось так — никогда прикосновения не ощущались настолько захватывающе. Плоть натягивает брюки, пульсирует, требуя от него большего, чем просто прикосновение — гораздо, гораздо большего. Зуко проводит губами по подбородку Катары, еще раз проверяя почву. Перемещается к ее щеке, опуская руки к бедрам. Его пальцы идеально ложатся на ее изгибы, и на мгновение он теряется в этом ощущении. Зуко оставляет поцелуй чуть в стороне от уголка ее рта, отстраняется, когда она поворачивает голову, и усмехается, услышав в ответ тихое хныканье. Фыркнув, Катара отодвигает мешающие волосы. Она бросает на Зуко сердитый взгляд, как будто ругая его за то, что он дразнит ее. В ответ Зуко оставляет еще один поцелуй чуть ниже ее уха. Он наклоняет голову, чтобы коснуться губами мочки уха, наслаждаясь ее дрожью, и аккуратно прижимается зубами к нежной плоти. Катара ахает, прикусывает губу, но не может сдержать вздох удовольствия, который вырывается из ее горла. Зуко чувствует, как кровь приливает, устремляясь прямо к месту между его ног. Он переносит свой вес, стараясь не приближать свои бедра к бедрам Катары. Их маленькая игра — это одно, но он не хочет переступать никаких границ. Но у нее свое мнение на этот счет. Катара поворачивает голову, чтобы снова посмотреть на Зуко, и выгибается дугой, прижимаясь задом прямо к его бедрам — прижимаясь к эрекции в его штанах. Он резко выдыхает, дергаясь от внезапного прикосновения, и сжимает простыни в кулаки, чтобы не свалиться с кровати. — Агни, Катара, — шипит Зуко, глядя на нее широко раскрытыми от шока глазами. Его член настойчиво пульсирует, ощущение того, что она прижимается к нему, несмотря на слои одежды, ужасно отвлекает. Уголок ее рта приподнимается в торжествующей ухмылке. — Какие-то проблемы? — бормочет девушка. Его глаза сужаются. Зуко подается бедрами вперед, слегка толкая ее, настала его очередь ухмыляться, когда очередной стон слетает с ее губ. — Никаких, — отвечает. Его голос низкий, с хрипотцой, прямо у ее уха. Катара снова вздрагивает. На этот раз, Катара выгибается намеренно. Она отодвигается чуть назад и начинает медленно делать бедрами плавные круговые движения, от которых у Зуко открывается рот. Он опускает голову с тихим стоном, не в силах больше сопротивляться ей, и пытается подстроиться под ее ритм. На несколько долгих минут они теряются в удовольствии от этого небольшого танца, несколько неуклюже прижимаясь друг к другу, но это не имеет никакого значения. Зуко опускает голову и снова целует Катару в шею. Он посасывает и покусывает место соединения ее шеи и плеча, положив одну руку ей на бедро, наслаждаясь тихими стонами и жалобным хныканьем, исходящими от нее. Она снова прижимается, но затем вдруг отталкивает его. Зуко немедленно поднимается, пытаясь сморгнуть пелену вожделения, затуманивающую его разум. Не зашел ли он слишком далеко? Нервозность нарастает, но Катара просто переворачивается под ним и оказывается на спине. Ее волосы развеваются вокруг головы, словно темный нимб, луч света в комнате умудряется найти ее глаза, превращая яркую синеву в бледный лунный камень, Зуко поражен открывшимся перед ним зрелищем. А затем Катара хватает его за воротник и притягивает к себе, прижимаясь губами к его губам в требовательном поцелуе. Зуко охотно откликается. Он прижимается к Катаре, яростно целуя ее, стараясь не давить на нее всем своим весом. Катара толкает его в плечи, впиваясь в ткань. — Слишком много одежды, — выдыхает она, распахивая его тунику. Зуко может только ухмыльнуться, как идиот, которым он и является. Он садится и сбрасывает одежду со своих плеч. Пристальный взгляд Катары пригвождает его к месту, и он замирает, позволяя ей смотреть. Напряженность в ее глазах заставляет его внезапно застесняться. Она и раньше видела его без рубашки, но такого… Она никогда не водила своими тонкими пальцами по всей длине его торса, никогда не смотрела на него так, словно хочет поглотить каждый его дюйм — и он позволил бы ей, он бы с радостью позволил бы ей съесть себя живьем. Ее пальцы опускаются на пояс его брюк, и он вдыхает через нос, стиснув зубы. Напряжение в его брюках очевидно, Зуко смущается, но она притягивает его к себе и снова прижимается губами к его губам. Огонь в его крови разгорается сильнее, когда она проводит языком по его нижней губе, проникая в рот. Зуко стонет, звук тихий и приглушенный поцелуем. Прижимается ближе, своим торсом к ее. Он готов поклясться, что чувствует, как ее сердце бьется в такт с его. Где-то в его голове раздается далекий голос, паникующий по поводу происходящего — разве это не слишком скоропостижно? Что, если кто-нибудь их услышит? Правильно ли он все делает? Он может совершить ужасную глупость и все разрушить — но затем руки Катары скользят по его волосам, нежно впиваются, и Зуко снова стонет, голос размывается волной желания, которая накрывает его. Его пальцы скользят по ее ребрам, ближе к ее колотящемуся сердцу, тянутся к узлу, который удерживает верх ее наряда. — Слишком много одежды, — бормочет он и улыбается, когда она, запыхавшись, усмехается. Катара немного отклоняется, чтобы снять ткань с груди, и Зуко внезапно поражает тот факт, что это действительно происходит, что это реально. Это не одна из фантазий, которыми он развлекал себя долгие, долгие месяцы. Катара под ним, Катара прикасается к нему, Катара раздевается для него, осознание безжалостно поражает его. Он протягивает руку, чтобы помочь, но пальцы не слушаются, наконец, ткань падает с ее груди. Зуко скользит пальцами вниз по ее изгибу, неуверенно обводит одним пальцем сосок, слегка вдавливая ноготь в край чувствительной плоти. Катара вдыхает, слегка выгибаясь. Затвердевшие соски смуглые, на оттенок темнее ее кожи. Его пристальный взгляд блуждает по всей длине ее обнаженного торса, изучает мурашки вдоль ее живота. Идеальная. Зуко наклоняется и снова целует Катару, не в силах надолго оторваться от ее губ. Катара обхватывает ногами его бедра, приподнимая свои, и Зуко ахает от такого контакта. По нему разливается румянец, сопровождаемый дрожью и жаром, он стонет и покачивает бедрами, выдыхая в ее губы от этого чудесного ощущения трения. Руки Катары скользят вниз по его спине, сжимают ягодицы, от чего бедра Зуко дергаются вперед, прижимаясь к ее бедрам. Настала ее очередь коротко вскрикнуть, звук превращается в слабый стон, проникающий прямо в его нутро. Ее пальцы тянут его за брюки до тех пор, пока они не начинают сползать с бедер, и Зуко дергается от внезапного ощущения прохлады. Он понимает намек и приподнимается, чтобы стянуть штаны, и отправляет их к валяющейся на полу тунике. Румянец разливается с его лица по шее и груди. Он никогда раньше не был настолько обнажен — никогда не показывал так много себя другому человеку. Это определенно волнующий новый опыт. Но Катара смотрит на него своими круглыми глазами, полными удивления, полными желания, полными голода. Она никогда не стыдилась добиваться того, чего хочет, — это он усвоил. Смущение исчезает под напором всего того, что читается в ее глазах. Ее проворные пальцы скользят вверх по его бедрам, и член дергается в ответ, жаждущий прикосновений, жаждущий оказаться внутри нее. Катара ловит его взгляд и начинает развязывать ткань, опоясывающую ее бедра. Он следит за движением ее пальцев, переводя взгляд на ее лицо. Ее щеки покрывает теплый румянец, но он не замечает в ней ни намека на нерешительность, ни капли сожаления ни в одном из ее движений. Она действительно хочет его, и от этого осознания у него кружится голова. Зуко протягивает руку и снимает ткань с бедер Катары. Она приподнимается, чтобы помочь ему, и белый материал сползает, обнажая еще более гладкую смуглую кожу, а также густую поросль темных завитков чуть выше. Зуко впитывает ее, его руки скользят вверх по бедрам Катары, большие пальцы слегка прижимаются к внутренней стороне. Он снова смотрит на нее снизу вверх, раздвигает ее ноги в коленях и наклоняется, снова встречаясь с ней взглядом. Его губы скользят по ее губам, и когда их бедра встречаются, резкий прилив удовольствия сотрясает его вены. Она такая теплая, теплее, чем он когда-либо мог себе представить, и такая мокрая. Прерывистый вдох вырывается из его легких. Катара глотает его, целуя Зуко, прижимается своими бедрами к нему, слегка покачиваясь. Зуко стонет ей в рот, на секунду задумываясь, может ли он кончить прямо сейчас. Трение намного приятнее, когда ничего не мешает. Зуко отстраняется, и Катара убирает волосы с его глаз. Кончики ее пальцев задерживаются на покрытой шрамом части его щеки. — Ты… — его голос прерывается, поглощенный внезапной тревогой. — Ты… уверена? Она внимательно смотрит на него. Несмотря на смелость, которую она демонстрировала ему весь вечер, в глазах Катары мелькает что-то напоминающее стеснение. Она прикусывает нижнюю губу и кивает. — Уверена, — шепчет Катара. Ее рука ложится ему на затылок, и она притягивает его к себе, предлагая нежный поцелуй, чтобы успокоить его нервы. Зуко позволяет себе расслабиться во время поцелуя, просто на мгновение насладиться мягкостью ее губ. Она прерывает поцелуй, снова прикусывает губу и снова кивает. Зуко глубоко вдыхает. Он кладет руку ей на бедро и наклоняется вниз, чтобы поудобнее устроиться, совмещая головку своего члена с ее входом. Его сердце бешено колотится, угрожая разорвать его на части силой своего биения, а затем он скользит внутрь. В течение нескольких ударов сердца ни один из них не двигается. Зуко совершенно ошеломлен тугим жаром, окутывающим его чистым удовольствием. Он заставляет себя открыть глаза, чтобы посмотреть на Катару, поднимает руку и проводит пальцами по ее щеке. — Это… это… нормально? — спрашивает он почти шепотом. Она нервно сглатывает, высвобождая рваный выдох. Кивает. «Идеально», — шепчет девушка, и Зуко понимает: его сердце остановилось, прямо в ее руках. Он осторожно отодвигается, прикусывая внутреннюю сторону щеки — Агни, никто никогда не говорил ему, что это настолько приятно, — он переносит свой вес на предплечья, наблюдая за Катарой в ожидании. Она извивается под ним, слегка приподнимая бедра навстречу, и Зуко выдыхает пар, заставляя себя поднять глаза к потолку, ему нужно держать себя в руках. Какое-то время получается неуклюже. Это совершенно ново для них обоих. Зуко беспокоится, что все идет ужасно, ужасающе неправильно, но затем Катара откидывает голову назад с тихим смешком, и он расслабляется достаточно, чтобы отбросить навязчивые мысли. Зуко понимает, что у нее получается ничуть не лучше, чем у него. Он наклоняется, чтобы поцеловать ее, скользит языком по ее нижней губе и решает позволить инстинкту взять верх. Больше никаких мыслей, никакого беспокойства. Катара тихо выдыхает ему в рот. Ее пальцы снова скользят по его волосам, ногти слегка впиваются в кожу головы, и он немного ускоряет темп, ободренный тем, как она дергает его за волосы. Он осыпает горячими поцелуями ее горло, его дыхание овевает ее кожу, пока он движется вниз. Катара под ним скулит, снова дергая его за волосы. Зуко продолжает свой путь. Он прижимается бедрами к ее бедрам и проводит ртом вниз по ложбинке между ее грудями. Его рот обхватывает сосок, и он вздрагивает, когда Катара ахает и выгибается навстречу ему, бедра двигаются быстрее, потребность в удовольствии начинает затмевать все остальное. Бедра Катары прижимаются к его бедрам, удерживая его на месте, и Зуко стонет, двигаясь еще быстрее. Он осторожно перекатывает ее сосок между зубами, обхватывая ладонью другую грудь, отпуская только для того, чтобы выдохнуть горячее дыхание на ее кожу. — Зуко, — выдыхает Катара, ее голос дрожит от желания. Ее спина выгибается над кроватью, грудь прижимается к его груди. — Зуко, пожалуйста… Низкий стон вырывается из его груди. Он прижимается к ней и целует горячо, глубоко, охваченный чистой потребностью. Катара обнимает Зуко за плечи, прижимая его к себе. Их сердцебиения сливаются в бешеном ритме, который не собирается замедляться. Ее глаза широко раскрыты, зрачки расширены от желания, лицо раскраснелось, волосы вьются от созданного ими жара. Она разбита вдребезги, и невероятно красива. Внутри него начинает нарастать знакомое давление. Зуко тихо хмыкает, прижимаясь лицом к изгибу шеи Катары. Он проводит губами по ее раскрасневшейся коже с каждым толчком, шепча ей ободрения, бессмысленные похвалы о том, какая она замечательная и насколько идеально совершенна. Катара хватается за его шею. Ее спина выгибается, и она извивается под ним, дыхание учащается — он знает, что она близко. Зуко приподнимается на одной руке и наблюдает за Катарой, отчаянно желая увидеть, как она разваливается под ним, вокруг него, из-за него. Ее пристальный взгляд встречается с его, в ее глазах бушует буря, разрастаясь, разрастаясь и разрастаясь… Единственное предупреждение — громкий вздох. Зуко опускает голову и накрывает рот Катары своим, заглушая ее крики удовольствия, насколько это возможно, когда она кончает. Она сжимается вокруг него, плотная, горячая и влажная, царапает его спину, и это все, что ему нужно, чтобы последовать за ней через край. Зуко стонет ей в рот, его собственная спина выгибается дугой, когда он достигает вершины своего оргазма. Когда волна утихает, он падает на грудь Катары, прижимаясь ухом к ее легким. Она дрожит так же, как и он. Они лежат так, прижавшись друг к другу, потные и измученные. В конце концов, Зуко приподнимается на трясущихся руках и осторожно выходит, шипя от чувствительности. Катара тихо скулит и поджимает ноги, когда Зуко падает на кровать рядом с ней. Ее волосы в диком беспорядке, лицо все еще красное. Губы припухли, в том месте, где шея переходит в плечо, выделяется ярко-красная отметина. Он никогда не видел более прекрасного зрелища. Катара бросает на него взгляд. Какое-то мгновение она наблюдает за ним, внезапно становясь застенчивой, а затем отворачивается с громким смехом. Зуко моргает, наблюдая, как Катара переворачивается на бок. Ее смех приглушает подушка у нее под головой. Через мгновение это настигает и его, и он закрывает голову руками, чтобы скрыть собственный смех. Это действительно только что произошло. Тысячи фантазий наконец-то сбылись, и ни одна из них не шла ни в какое сравнение с реальностью. Зуко протягивает руку и притягивает Катару к себе за талию. Она взвизгивает, но поворачивается к нему лицом, ласково прикусывая губу. Он убирает волосы с ее лица, шеи и плеч, отбрасывает их на подушку, на которой она лежит. Ее пальцы неуверенно касаются его сердца, проверяя, как оно бьется. — Тааак… — произносит Зуко, растягивая слова, и Катаре этого достаточно, чтобы разразиться очередным приступом смеха. Он улыбается, чувствуя себя совершенно очарованным, и продолжает: — Думаю, это был отличный способ расслабиться для нас обоих. Нам следует практиковать это почаще. Катара закрывает лицо руками, тщетно пытаясь сдержать смех. Тепло пузырится внутри Зуко, укрывая последние остатки энергии в его организме. Он прижимается носом к носу Катары, пока она не поднимает голову, и целует ее мягко, нежно. Ее рука пробегает по его руке, когда она целует его в ответ, опускается на его талию. Зуко натягивает одеяло, частично накрывая их, когда Катара начинает засыпать. Он наблюдает за ней, гладит по волосам и удовлетворенно вздыхает. Он знает, что ему не следует засыпать здесь, но он побеспокоится о том, чтобы улизнуть позже. Прямо сейчас он совершенно удовлетворен тем риском, на который идет.

***

Солнце едва восходит, когда Зуко выскальзывает из комнаты Катары, поправляя тунику. Расставаться с ней оказалось труднее, чем он думал. Умиротворение на ее лице, когда она спала, и то, как ее ручки сжимали его руку, были достаточно вескими причинами, чтобы остаться. Но в конце концов он взял себя в руки, не готовый столкнуться с реакцией их друзей. Зуко тихо закрывает за собой дверь… и, обернувшись, обнаруживает, что Суюки смотрит на него с другого конца коридора. Он застывает на месте, смотря на нее глазами размером с золотую монету. Глаза Суюки тоже широко раскрыты. Она указывает на него, открыв рот от шока… а затем закрывает его, и по ее лицу медленно расползается улыбка. Плечи Зуко опускаются. Обречен. Он совершенно, бесповоротно обречен. Когда он поднимает глаза, Суюки подзывает его подойти ближе. Она скрещивает руки на груди и поднимает голову, чтобы посмотреть на него. — Я так понимаю, ты хорошо выспался, — поддразнивает она, широко улыбаясь. Зуко стонет и прижимает руки к лицу. Он стягивает их вниз, поглядывая на Суюки сквозь пальцы. — Пожалуйста, не рассказывай остальным, особенно Сокке… — Расслабься, я никому не скажу. — Суюки машет рукой, берет Зуко за плечо и толкает его по коридору, ведя на кухню. — Я ждала, что между вами двумя что-то случится, уже несколько недель. Зуко яростно краснеет. Он спотыкается о собственные ноги, снова поднимает взгляд и смотрит на Суюки широко раскрытыми глазами. Она просто зевает, отходит от него, чтобы покопаться на кухне. — Кстати, Тоф — вот о ком тебе стоит беспокоиться. Зуко отодвигает стул, чтобы присесть, и замирает в процессе. Он смотрит на Суюки, прищурив глаза, и медленно садится. — Хорошо. Какой лучший способ подкупить пронырливую двенадцатилетку?