Образ

Белая глина не имеет специфического запаха, по крайней мере, Феликс так сказал, но, вероятнее всего, он просто привык ко всем запахами в своей мастерской, потому как, только переступив порог небольшой комнаты, которая казалась ещë меньше из за творящегося в ней,, творческого беспорядка,, Сынмин был буквально сбит с ног, запахом сырости: мокрого песка, мокрой земли, прибитой дождëм пыли. Несмотря на то, что в комнате есть целых три окна, видимо, они никогда не открываются на проветривание, потому что, опять же, хаос художественных заготовок заполонил все подоконники. - Феликс? - несмело позвав друга, Сынмин прошëл дальше в комнату. Из за довольно маленькой ширины она была больше похожа на коридор, метра три от стены до стены, которых не было видно из за огромного количества холстов, шкафов и уже сданных когда то работ, оставшихся здесь пылиться, возможно даже прошлыми хозяевами , которые уже выпустились почти 4 года назад. Два окна на левой стене позволяли практически никогда не заботиться о включении искусственного освещения, ведь свет из них, особенно летом, когда все заботящиеся о своих оценках студенты задерживались более, чем до 19-20 часов, во время сессии, мягко окрашивал все стены в приятные, тëплые цвета заката. Когда Феликс только получил эту каморку, в конце первого курса всем студентам скульптурного выделялись собственные помещения для работы, он был невероятно рад такой щедрости от ВУЗа, пока не открыл дверь, за которой его встретила грязная ,будто заброшенная, комната. На самом деле всë было не так страшно, просто буквально на каждом шагу находились ,облепившие совершенно непонятным образом всë пространство, наброски: улиц, людей, животных, природы. Сложно было сказать, что это была мастерская именно скульптора, ведь, как выразился сам Ли, в сторону Кима: - Обычно мы не тратим лишнее время, марая бумагу. Сынмин невольно улыбнулся, оглядывая изменившееся пространство вокруг, ставшее таким родным. Тогда помочь Феликсу убраться собрались буквально все студенты его группы, ведь объëм работ был невероятен. И, после двух недель усердной работы, Феликс вздохнул с облегчением: потолки и стены были отмыты и покрашены, и теперь радовали всех приходящих людей приятным песочным оттенком, единственное, что не поддалось переделке- деревянный пол, даже покрыть лаком его не удалось, то ли дерево было слишком старым и его пропитывали лаком такое количество раз, что оно больше не могло в себя впитать, чего не скажешь по его внешнему блëклому и иссохшемуся виду, либо лак был не подходящий. Сейчас, пройдя уже половину мастерской, Сынмин вспоминал все моменты, которые он проводил здесь со своим другом- Ли Феликсом, парнем, что совершенно неожиданно ворвался в его жизнь, ведь они не жили в одной комнате в общежитии, не посещали совместные курсы, что было странно, учитывая их творческие, довольно таки сходные направления обучения, не ходили на совместные секции, просто в один момент на приветственном вечере ,их общего первого курса , Феликс подсел к нему, задавая много вопросов, что было достаточно не комфортным для Сынмина обстоятельством, но сейчас, спустя почти 5 лет, Ким снова улыбался и радовался тому, что в тот вечер так и не сказал крайне навязчивому парню оставить его в покое. ***** Последние месяцы они оба были заняты подготовкой к сдаче дипломов, тему которого они выбрали совершенно случайно. Сынмин, учась на живописца, долго не мог определится, ведь никаких узких направлений для выбора предоставлено не было, что, по его скромному мнению, намного хуже, чем даже если бы ему пришлось придумывать работу, на уже готовую, навязанную преподавателем, тему. Тогда Сынмин, находившийся в поисках вдохновения, решил отправиться в картинную галерею, это место никогда на приносило ему новых идей, но все его однокурсники, медленно, но верно, утверждали темы диплома, что заставляло его нервничать, тогда он, уже испробовавший множество способов для поиска сбежавшей музы, по совету своего куратора, всë таки отправился на выставку, захватив с собой такого же отчаявшегося Феликса, практически насильно вытаскивая из этой самой мастерской. Как бы красивы ни были работы на выставке, посвящëнной излюбленной теме всех художников - любви, ничего особенного лично для себя он не приметил, и лишь ночью, уже засыпая в своей кровати, и пообещав себе, что с завтрашнего утра он снова возьмëтся за поиски идеи, он кинул взгляд на стул, который стоял в его комнате около шкафа с большим зеркалом в полный рост. Буквально несколько дней назад, этот стул ему притащил его вездесущий друг, Ли сходил с ума от того, что у него совершенно нет идей, и поэтому решил заняться чем нибудь новым (нет бы убраться у себя в мастерской) ну и нашëл себя в реставрации мебели. Стул был из красивого тëмного дерева, четыре ножки и спинка с красивыми, перекрещенными досками, создававшими замысловатый рисунок, были отшлифованы и покрыты лаком, что получилось у Ли гораздо лучше, чем покрыть пол в собственной мастерской, а подушка на сиденье, ткань которой была в ужаснейшем состоянии была заново сделана из купленного Феликсом гобелена, рисунок на которой не был чем то отчëтливым, но Сынмину казалось, что он похож на пенку, которая появляется на молоке, когда его доводят до кипения и оставляю остывать на плите. Стул стоял спинкой к зеркалу, практически посередине комнаты, за несколько дней Сынмин так и не придумал куда его можно было бы применить, мебели в его комнате было достаточно, поэтому он каждый день передвигал его с места на место, когда тот мешал ему свободно передвигаться. Последней мыслью Сынмина, перед тем, как провалиться в глубокий сон стала идея отдать стул ребятам с младших курсов, они сейчас как раз рисовали с натуры и модели были бы благодарны разместиться в более комфортных условиях, пока их будут рисовать в течение нескольких часов когда они не смогли бы двигаться. А уже на следующий день к нему пришла идея. Встав чуть раньше десяти утра и уже позавтракав Сынмин собирался подойти к шкафу, чтобы переодеться перед встречей с Феликсом, и снова переставить стул с места на место он застыл, только дотронувшись рукой до его спинки. Стул стоял спинкой к кровати, хотя он точно помнил что перед сном тот был повëрнут к зеркалу, а сегодня с утра он его ещë не двигал. Странное ощущение правильности заставило Сынмина улыбнуться, он провëл рукой по спинке, будто поглаживая. Да, всë было правильно. ******* С того момента Сынмин бесчисленное количество раз рисовал парня, которого он увидел сидящим на стуле, посередине его комнаты, в ту ночь. Черты его лица смягчались, когда он улыбался, и заострялись, когда он хмурился. Но это не имело значения, ведь на всех его рисунках парень не был живым. Он был блондином, и почти никогда не разговаривал, но это не мешало ему смеяться или раздражаться, хотя его лицо выражало огромное количество эмоций всë время, не ограничиваясь этими двумя. Он не говорил о себе, но Сынмин откуда то точно знал, что этот парень не любит холод, а значит, не любит и зиму, хотя играть в снежки ему нравиться, что он не ест варëную морковь, радуясь при этом салату из капусты и моркови( не прошедших термическую обработку), он любил провожать закаты, но ещё больше любил встречать рассветы, а ещё он любил объятия. И во снах он часто обнимал Сынмина. Эти объятия менялись и отличалась так же, как его выражения лица - иногда он нежно проводил рукой по волосам Кима, перед тем, как прижать его к себе, размещая руки на его спине, обязательно так, чтобы правая была между лопатками, а левая ниже, над поясницей, иногда он резко дëргал Сынмина на себя, и тогда его руки оставались на плечах, и он сжимал его кожу, пока не успокаивался, реже он подходил со спины, перехватывая Кима поперëк туловища и потираясь носом о его шею сзади. Такие сны всегда заставляли Сынмина оставаться в кровати после пробуждения ещë ненадолго, ведь ощущения прикосновений не отпускали, а лëгкая мечтательная улыбка на лице потом не сходила на протяжении целого дня, делая его таким же сказочным как и сны, с участием блондина. И так, с момента появления этого парня во снах Сынмина, он стал неотъемлемой частью и его творчества: появлялся на набросках, сделанных простым карандашом, пастелью и акварелью, но больше всего работ были выполнены углëм, обычно на этих работах Сынмин рисовал парня по пояс, в профиль или вовсе со спины, долго стараясь отобразить широкий разворот его плеч, и как раз одну из таких работ увидел Феликс. - Вау! - вырвалось у Ли, сидящего рядом с Сынмином в кафетерии.- Кто это? - он крайне заинтересованно смотрел на лист, торчащий из тетради друга. - А это... - Сынмин невольно смутился, если бы этот человек был настоящим, а не приходил к нему во снах, его бы можно было смело назвать сталкером, столько уж набросков он сделал. - Я не уверен.... - Что это значит? - крайне озадаченно спросил Феликс, переводя взгляд с парня на рисунке на своего смутившегося друга. - Я... Как бы это сказать... - пока Сынмин, опустив голову и судорожно перебирая пальцами края рубашки, накинутой сверху на футболку, пытался придумать ответ, Феликс осторожно вытащил лист, задумчиво разглядывая немного смазавшиеся угольные линии. - Так и сказать! Он невероятен! Танцор? - почему то спросил Феликс. - Что? Откуда мне знать? - Ну ты же его нарисовал, как ты можешь не знать. Его плечи достаточно хорошо развиты, я бы сказал даже, слишком хорошо, идеальные пропорции талии, жаль нет того, что ниже, его ноги, наверняка, невероятно длинные.... У тебя есть ещë работы с ним? На самом деле это, наверняка, являлось профдеформацией, каждый из тех, кто учился на их направлениях, будь то скульптура или живопись, смотрел не на человека, а на его,, образ,, , не было нужды интересоваться родом занятий, профессией, полом или возрастом, когда перед тобой находился идеальный ,, образ,,. Человек мог произвести впечатление одним шагом, подëргиванием плеча или поворотом головы. Обычно такие люди как будто сияли изнутри, приковывая к себе взгляд, и вызывая желание немедленно нарисовать. Но этот парень для Сынмина был другим. О нм хотелось узнать всë: его день рождения, любимый цвет, вкус в музыке. Но, конечно же, неплохо было бы начать с имени, и Сынмин не знал как сказать другу, что этот,, образ,, ему приснился, ведь его подсознание, видимо, устав от бесконечных поисков, само создало этого парня, в которого Сынмин медленно, но верно, с головой и по уши.