after the rain sunshine will never be the same

=== Когда Кроули обнаруживает себя где-то в районе Альфы Центавра, он лишь искоса смотрит на Азирафаэля, который парит рядом с ним. Не показывая крыльев. – Это было первое место, куда я отправился в поисках тебя, – негромко говорит Азирафаэль. – Я подумал, что ты решишь...оказаться как можно дальше от Лондона. Там, где тебе нравится, и где – – Нет тебя. Угу. Потому что ты отказал мне несколько раз, – Кроули слегка шутовским жестом прижимает ладонь к груди – и ощущает, как заполошно бьется его сердце. И, несмотря на это, я все равно не смог выбросить тебя из своей чрезвычайно долгой жизни насовсем. Сентиментальный дурак. Прямиком из романов девятнадцатого века. Он отворачивается, не собираясь возвращать Азирафаэлю его пристальный взгляд. Засовывает руки в карманы, пинает невидимый метеорит, превращая его в комету. – У тебя все равно ушло очень много времени на поиски, архангел. С твоей-то текущей должностью и властью. – У меня нет власти над Адамом, – Кроули чувствует эту виноватую улыбку буквально кожей. – Я полагаю, он накрыл тебя такой же защитой, под которой был сам первые годы своей жизни. Только...недавно я смог почувствовать тебя. – Интересно, это недавно связано с твоим разговором с Ней или с грядущим вселенским мероприятием? – Полагаю, второе. Она заговорила со мной вскоре после... – о, Азирафаэлю лучше подобрать слова поаккуратнее. Иначе Кроули имеет все шансы взорваться. Как сверхновая. – после того, как я отверг тебя. Приемлемо. Кроули поворачивается к архангелу и внимательно смотрит в голубые глаза. – Ты научился называть вещи своими именами. После стольких-то лет. Азирафаэль, кажется, замирает под его взглядом. Кроули усилием воли сужает и расширяет зрачки, надеясь на...что-то. Что-то большее. – Я медленно учусь, – Азирафаэль быстро облизывает губы. Кроули переводит на них взгляд и перестает мигать. – Но если ты дашь мне еще один шанс, я обещаю – клянусь – ускориться. – Это шантаж, – ухмыляется Кроули. – Приятно видеть, что ты не потерял эту частицу ублюдка внутри себя. – Кроули. – М? – Мы слишком долго двигались с разной скоростью, – Азирафаэль все еще смотрит на него, слегка покусывая губы. – Я бы хотел это исправить. Догнать тебя...и быть с тобой наравне. Всегда. Если ты дашь мне еще один шанс. Кроули думает, что он мог бы не давать этого шанса Азирафаэлю примерно никогда. А потом представляет, что тогда Она явится к нему, и ему хочется смеяться. А еще он осознает, что это будет означать застрять в этом лиминальном состоянии навсегда. Потому что прогнать с концами он его уже не сможет. === После космического полета Азирафаэль соблазняет его завтраком в Ритце – раньше Кроули бы никогда не встал в такую рань ради этого, но в последнее время его каждодневная рутина включает в себя утренний полив, поэтому это не становится большой проблемой. Лондон не особенно изменился – кажется, вообще не заметил их отсутствие – впрочем, в Сохо они не заглядывают. Поразительная чуткость со стороны архангела. Надо сказать, Сент-Джеймсский парк выглядит очень мило зимой, несмотря на холод. Азирафаэль сотворяет ему гигантскую кружку глинтвейна, в которую Кроули с облегчением вцепляется. – Мы не опоздаем на финальную вечеринку случайно? Или без тебя не начнут? Азирафаэль стряхивает снег с его плеч. Слегка задерживается пальцами на рыжих кудрях, выбившихся из-под шапки. – Без нас не начнут. Кроули замедляет шаг. Останавливается. Снимает очки. Поворачивается всем телом к Азирафаэлю. – Я искренне надеюсь, что это не пустые слова, архангел. Потому что второй раз созидание и разрушение нашего мира я не смогу... – он запинается. С одной стороны, быть чересчур эмоциональным уже не хочется, с другой стороны – преуменьшение тут не к месту. – Я не смогу это пережить. Да. Понимаешь? Азирафаэль выглядит так, как будто его разрывает от желания сказать Кроули что-то глобальное. Вселенское, прямо скажем. Но вместо этого архангел с усилием кивает, делает очередное небольшое чудо, увеличивая температуру вокруг него – как будто обволакивает невидимыми крыльями – и сжимает его ладони в своих, снова прижимая их к груди. Кроули подавляет желание закатить глаза. Они стоят так неопределенное количество времени, прежде чем Азирафаэль негромко говорит: – Я перенесу нас. === Ладно, второе пришествие выглядит на редкость куда более эпично, чем Апокалипсис. Архангелы явно приложили максимум усилий, чтобы не облажаться, как он несколько лет назад. Возможно, не обошлось без кооперации с противоборствующей стороной. Небесное воинство занимает одну половину неба, демоны – другую, и у Кроули начинает рябить в глазах от того, насколько же их, черт возьми, много. Он задумывается над тем, хватило ли бы у него смелости выступить против этого сонма врагов в прошлый раз. Одно дело – Вельзевул с Гавриилом. Другое – все, абсолютно все их подчиненные. Кроули не узнает местность, но в ней достаточно противная погода для декабря – слякоть и моросящий дождь вместо полноценного лета или полноценной зимы. Но в целом подходящий антураж. И все было бы просто замечательно, если бы не гребаный архангел Азирафаэль. Который переносит их аккурат между двух армий – так, что все внимание, включая Иисуса и Адама, обращается на них. Который шепчет ему на ухо: Останови время. Только для нас двоих. Прошу тебя. Кроули никогда не мог ему отказать. Он останавливает время и почему-то в этот раз ему гораздо проще. Кажется, что они могут зависнуть в этом состоянии вечность. По крайней мере, оно его устраивает до такой степени. Азирафаэль смотрит на него так, как смотрел – мельком, кратко, думая, что он не видит – все эти шесть тысяч лет – и одновременно это какой-то новый взгляд, который Кроули незнаком, но в котором всех этих крупиц – целый мириад. Как звезд на небе. Азирафаэль аккуратно снимает с него очки. Берет его лицо в ладони. – Кроули, я...люблю тебя. Наверное, всегда любил. Но раньше... – Азирафаэль глубоко вздыхает. Собирается с силами. – Раньше я любил тебя недостаточно. – А ссссейчас? – севшим голосом шипит Кроули. – Я люблю тебя больше Небес, – очередной вздох. – Больше, чем Ее. Прикосновение губ ощущается как первый поцелуй во Вселенной. И, видимо, это снимает с него какой-то блок, окончательно выводит его душу из анабиоза, потому что Кроули плачет. Судя по всему, Азирафаэль тоже. – Прости меня, – выдыхает Азирафаэль в промежутке между быстрыми поцелуями. Кроули лишь торопливо кивает и затягивает его обратно в поцелуй. Слова подождут. Кажется, время запускается само по себе – ну или его запускает обратно либо Иисус, либо Адам – потому что где-то на грани всех ощущений Кроули фиксирует какой-то недовольный гомон со стороны собравшихся армий Рая и Ада. В очередной раз они портят этим кровожадным маньякам все удовольствие. Кажется, за кадром Иисус ласково смеется и что-то говорит про любовь, которая движет все в этой Вселенной. Адам что-то негромко говорит своему несостоявшемуся противнику, тот кивает и протягивает ему ладонь. Антихрист ее пожимает. Кажется, Вселенная замирает во второй раз. Кажется, потом Иисус громогласно объявляет о мире и глобальных переменах в жизнях ангелов и демонов. Кажется, Антихрист это подтверждает. Кроули ни в чем из этого не уверен, потому что Азирафаэль продолжает целовать его, говорить о своей любви – то чересчур вычурно, то чересчур банально – как будто не может определиться, как точнее донести свои чувства до Кроули – и просить прощения. На этот раз он готов его простить. И дождь наконец-то прекращается. === – Это было ужасно, – ворчит Кроули куда-то в шею Азирафаэля, греясь на солнце. – Я не знал, что ты настолько...любишь устраивать шоу. Объятья архангела становятся еще крепче. – Я хочу, чтобы все знали, как сильно я тебя люблю. – Еще немного и я решу, что ты устроил второе пришествие только ради того, чтобы собрать всю эту толпу и признаться мне. Молчание. Кроули поднимает голову. – Черт подери, я тебя убью. Азирафаэль тихо смеется и снова целует его, накладывая последний стежок на рану. === Кроули не знает, что делать с домом в Тэдфилде. В нем слишком много сконцентрированной подспудной боли. Его боли. Которая, кажется, стала его частью. По крайней мере, он не хочет ее забывать. Азирафаэль может хоть обчудеситься, но шрам все равно останется с ним до конца его дней. Возможно, будет иногда сочиться сукровицей. Но правила игры поменялись. Архангел благословляет его дом, Кроули с удивлением понимает, что стопы не жжет, и цветы в этом году, кажется, расцветут в разгар зимы. Надо бы их накрыть чем-нибудь, чтобы дожили до весны. – Возможно, этот дом еще сможет стать нашим, – с неожиданной застенчивостью говорит Азирафаэль. – Но если ты не хочешь, мы можем сменить обстановку. Сменить обстановку – это как раньше. Кроули не хочет как раньше. Кроули хочет просыпаться в их доме и знать, что архангел принес ему благую весть. И остался. ===