Под ритм моего сердца и под темп твоего дыхания.

Новый девиз — стараться изображать чувства. Новый девиз — стараться хотя бы существовать. Новый девиз — стараться не залипать надолго. Только вот даже это не выходит — выходит лишь противоположное…

***

      Утро начинается с просмотра нового видео от flying steps. В этом ролике ребята оттачивают очередную связку. «Очень сильную связку».       Помимо навалившейся проблемы в виде Поповых и его чувств к старому другу, у Антона появляются сомнения. «А точно ли наш танец подойдёт?»       Ещё хуже. «Кто бы мог подумать».       Невесело усмехается юноша. Он неторопливо выбирает подходящий наряд на сеанс к психологу. Собравшись, смотрит на время. Телефон учтиво подсказывает, что день близится к часу. «Шестое июля подкралось незаметно».       Спустя сорок минут танцор уже стоит прямо у двери, возле которой висит табличка с аккуратными золотистыми буквами: «Позднякова Ю. В. Психолог». Переминаясь с ноги на ногу, старается успокоиться, мысленно говоря, что ничего плохого не произойдёт, однако…       Червь сомнений грызёт его черепную коробку уже минут пять, не давая постучать и пройти в кабинет. «Так. Собрался и…»       Громко и резко вдохнув, стучит костяшками по дереву, дёргает за ручку. Открыв дверь, цепляется взором за миниатюрную девушку, сидящую за столом. Сзади неё располагается высокий зелёный фикус, что так правильно вписывается в обстановку кабинета.       — Юлия Викторовна, здравствуйте — дрожащим голосом произносит юноша.       В него тут же впиваются два карих глаза, оценивающе пробегаясь по нему взглядом.       — Я к вам на приём. На 13:30.       Психолог приветствует короткой улыбкой, кивком разрешая зайти внутрь.       — Антон, я так понимаю?       Её голос уставший, но вместе с тем успокаивающий. Парень кивает на ранее заданный вопрос. Он садится на среднего размера бирюзовый диван, стоящий напротив психотерапевта.       — Перед тем как мы начнём, — черкая что-то в своём блокноте, говорит она, — мне бы хотелось пройтись по ряду правил и согласовать с вами то, как вам комфортнее было бы провести сеанс. — Шаст кивает. — Итак. — Она откладывает ручку и поднимает голову, вглядываясь в собеседника. — Первая сессия — бесплатная. Также мне бы хотелось узнать, какие у вас проблемы и как вам будет комфортнее вести диалог: в более официальном тоне или же, наоборот, обращаться неформально?       Закончив говорить, женщина откидывается на спинку стула в ожидании ответа. Зеленоглазый нервно теребит кольца на руках, вновь стараясь усмирить накатившее волнение. Психолог это подмечает, но ничего не говорит, лишь молча записывает что-то в ежедневник.       — Ну… — Он прокашливается и продолжает: — Ну, мне бы хотелось обращаться к вам на ты, если вы не против. — Опускает взгляд в пол, краем глаза замечая кивок. — И мне бы хотелось перестать себя… Эм… — Рука неосознанно делает пируэт в воздухе, пока Антон старается подобрать нужное слово. — Корить? Осуждать за… чувства? Перестать страдать по человеку?.. — Юлия вновь кивает. — Так что вот, как-то так, что ли… — значительно тише произносит он, пожимая плечами и закусывая нижнюю губу.       Поднимает голову и вновь смотрит на мозгоправа, ожидая дальнейших вопросов.       — Расскажите, пожалуйста, всё по порядку, — просит психолог мягким голосом.       — Я постараюсь максимально кратко, так как это долгая история… — Он прокашливается. — Когда мне было десять, я выиграл один конкурс и попал в танцевальную академию, где познакомился с парнем на три года старше меня, по стечению обстоятельств — моим соседом.       Прикрывает глаза, вновь и вновь возвращаясь в болезненное прошлое, доставая воспоминания по крупицам, дабы сложить весь пазл.       — Арсений. Сначала он меня постоянно задирал, пока не произошёл один диалог, после которого мы сдружились. — Ненадолго замолкает, стараясь унять неконтролируемую дрожь, появившуюся в голосе. — Время шло… И… И в один момент, когда мы после отбоя играли в карты, меня так жёстко переклинило, что я понял: всё. Это конечная. Я втрескался по самое не хочу.       Антон открывает глаза, в которых стоят непрошенные и невыплаканные слёзы, оставшиеся ещё с того далёкого времени, и ворочается, стараясь усесться поудобнее. Взяв подушку и подложив её себе под начинающую затекать поясницу, продолжает:       — И это ладно, свою ориентацию я принял спокойно. — Со стороны слышится одобрительный хмык. — Дело было в другом: Арсений на меня внимания в романтическом плане не обращал. — Вздыхает. — Но при этом с кем он только не заводил отношений: Маша, Миша, Саша… Короче, сволочь ещё та. — Посмеивается. — И это было болезненно. Легче стало, когда он выпустился и перестал маячить перед глазами на постоянной основе. — Тоскливо улыбается, вспоминая невыразимую боль после расставания и последующее облегчение. — Но… Мы буквально месяц назад встретились у меня на работе, когда он в младшую танцевальную группу привёл свою дочь, — и тут пошло-поехало, как обухом по голове. — Возвращается в настоящее, проясняя свой до этого затуманенный взор. — И… Я не знаю, что делать. Я без понятия, потому что мне больно, мне неприятно, а признаться — себе дороже.       Женщина вновь кивает, записывая что-то на бумаге.       — И что ты конкретно чувствуешь, когда рядом с ним? — Психолог подаётся вперёд, откладывая блокнот с ручкой, и облокачивается на сцепленные в замок руки, согнутые в локтях.       — Когда рядом? — вторит юноша. — Ну, теплоту в груди, радость от встречи, счастье от того, что рядом…       Кабинет погружается в недолгую тишину, перебиваемую тиканьем настенных часов, висящих прямо над входом в помещение. Позднякова вновь кивает.       — А когда он уходит? — наводящим тоном задаёт новый вопрос.       Парень мнётся, думая, как правильнее преподнести не сформировавшиеся толком мысли.       — Ну… Боль? Тоску? — Полувопрос, полуответ. — Когда он уходит, то как дементор, забирает с собой всё веселье, все краски этого мира. — Вновь закусывает губу, расковыривая старые раны. «Сука…»       — После встреч с ним я… будто не я, будто меня просто нет… — По щеке стекает скупая слеза, оставляя солоноватый след.       — Хорошо, я тебя поняла. — Женщина берёт в руки блокнот и пишет, пишет, пишет.       — Антон… — Парень устремляет на неё взгляд, до этого нервно блуждающий по всему пространству. — Нам надо начать с самого твоего детства, научиться правильно принимать и понимать чувства, а также отпускать человека. — Кот кивает. — Сейчас всё, что я могу посоветовать, — стараться не зацикливаться на мыслях о нём, реагировать более отстранённо. — Шаст горько вздыхает, смиряясь. — Я подготовлюсь к следующему сеансу с тобой, и мы проработаем всё детально, хорошо?       — Да, окей, — безэмоционально произносит Антон. — Тогда… Мне приходить в следующий четверг?       Услышав заветное «да», он поднимется с дивана, скомканно прощается с психологом и направляется в зал, дабы отвлечься от недавних воспоминаний. На вопросы от коллег, вроде «Почему ты здесь?», лишь отмахивается, проходит в свободную на ближайшие два-три часа студию.       Классическая разминка, беспроводные наушники и «моя волна» в «Яндекс.Музыке».       Лолита, «Нервы», Pyrokinesis, «Найтивыход», Тимати… Из исполнителей в голове образуется единое месиво, похожее, как Антону кажется, на перекати-поле.       Заканчивается очередной трек, и вроде бы всё хорошо, но…       Но.       Весь воздух из лёгких выбивает песня, прочно ассоциирующаяся с Арсением. «Чёртов „Романс“, чёртова группа „Пицца“, блин…»       Рука уже тянется к телефону переключить дальше, но останавливается на полпути. Антон просто падает на пол и садится поудобней, смотря сквозь. Песня заканчивается, играет вторая, третья, но юноша не может прийти в себя.       Его тормошат, кричат ему в ухо, однако всё без толку, — он не слышит.       Он сломался. Размяк. Потерялся. Не выдержал.       Можно назвать как угодно. Последнее — самое подходящее.       И пусть отрежут язык тому, кто сказал, что танцоры умирают лишь дважды. Ничего подобного. Антон похоронил себя ещё в тот момент, когда пересёкся взглядом с голубыми глазами. И именно тогда он стал числиться пропавшим без вести, непонятно только, почему сам об этом не догадался.       Приходит в себя уже сидящим в раздевалке. Ему дают несильные пощёчины, в надежде на то, что боль сможет отрезвить. Остановив руку Мигеля в воздухе, готовую для следующего удара, молча встаёт и удаляется, лишь в проходе бросив короткий взгляд на приятеля.       — Тох, даже не объяснишь, чё это было? — кричит тот ему вслед, но этот самый «Тоха» уже не слышит, мечтая лишь добраться домой и отключиться, желательно навсегда. «И желательно стереть из памяти последние пару месяцев точно».       Мысленно хмыкает, набирая скорость.       — Какой мне баттл? — сокрушается зеленоглазый, хлопая дверью в квартиру. — Мне бы в психушку лечь. — И, разувшись, плюхается на кровать, засыпая сразу, как голова касается подушки, а тело — заправленной постели.