Чердачок.

Российская Империя, 2023 год. Революция 1917 года провалилась. Арсений Попов вновь заваливается в родовое имение под утро. Продолжает широко улыбаться и жмуриться от яркого летнего солнца. От вечерней идеальной одежды не остается ровным счетом ничего. Белоснежная рубашка неаккуратно болтается на стройном теле, отрывая россыпь родинок на плечах и груди. Заливистый смех заполняет помещение, когда Арсений падает на лестницу и растягивается на ней. Золотые перила, белые потолки, хрустальные люстры смешиваются в расплывчатый хоровод перед глазами. Синие глаза стеклянным взглядом, поверх солнцезащитных очков, скользят по фрескам, лепнинам и бархатным занавескам. Вся его жизнь похожа на эту безумную золотую карусель, в которой очень комфортно прожигать бессчетные деньги отца-бизнесмена. В дверном проеме появляется низкая фигура, несущая в руках куртку и рюкзак молодого графа-гуляки. Силуэт оказывается Сергеем Матвиенко. Его смуглое лицо, нависшее над Арсением, смешивается с золотым вихрем, от чего Арсений смеется еще громче, игнорируя обеспокоенный взгляд карих глаз. Попов уже и не помнит, как именно Сергей оказался в их семье, а причину вообще не знал, да и не стремился узнать. Он был слишком маленьким для таких сложных вопросов. Как и Сережа. Мальчики стали друзьями сразу. Вместе учились у домашних учителей. Вместе уехали в закрытую гимназию для мальчиков. Там и начались первые проблемы. Нет, конечно, с учебой все было прекрасно. У семьи Поповых были лучшие учителя, прекрасная база, да и дети умные. Проблемы возникают с тем, что Арсений в душе смотрит на оголенное тело товарища, несмело подходит и ведет ладонью по сильной спине. Проблемы Сережи в том, что он не имеет права перечить графскому сыну и терпит. Проводя в гимназии год за годом, Арсений понимает, что все больше реагирует на парней постарше. Один из них, видя взгляды маленького графа, первым начинает разговор, заходя из далека. Беседа длится недолго. Арсений быстро принимает то, что его привлекают парни. Не свыкается с тем, что его привлекает именно Сережа. Его лучший друг. Почти брат. Только из-за этой детали Арсений погрузился в короткие минуты самобичевания. Они на удивление быстро кончились. Попов привык получать все, что он хочет. Так повелось с младенчества, так почему он должен себе отказывать в чем-то? Последний год в гимназии проходит особенно сложно. Арсений в пубертатный период стал постепенно требовать большего от друга. А тот терпел и позволял. Ничего плохого Матвиенко и не видел. Арсений не лезет никуда дальше торса. Ну погладит его, ну поцелует. Он же не урод, глазища его чего стоят. Так что Сережа и сам рад, когда к нему жмется молодой граф, уже сам гладит талию и сам целует, когда этого просят. Эта деталь их дружбы до сих пор хранится в страшном секрете. Уже с 10 лет никто из других друзей не знает, не знает прислуга, и не знает отец. Упаси Господь, если узнает Сергей Александрович. Выгонит обоих, а Сережу, того хуже, на месте убьет и закопает на заднем дворе. Сережа закидывает чужую руку на свои плечи и старается аккуратно поднять Арсения с лестницы. Матвиенко пыхтит, не так легко поднять пьяное тело, которое выше тебя. Но с третьей попытки, когда Сережа принял решение встать на ступень повыше, Попова удается поставить на подгибающиеся ноги. -Арсений, я прошу тебя… Иди сам, ты же можешь, ну! -Матвиенко чертыхается, стараясь как можно тише затащить друга-любовника в комнату и уложить в постель. Но тихо не получается. Арсений громко, нечленораздельно передразнивает друга, топает и скрипит туфлями по мраморным ступеням. Что не остаётся незамеченным для Сергея Александровича. Старший Попов появляется в дверном проеме своей комнаты и с минуту наблюдает за потугами Сережи протащить это преступление перед человечеством под носом графа. -Серж, -Властный хриплый голос заставляет сердце провалиться в пятки, вернуться на место и забиться в ускоренном темпе. Сережа тихо сглатывает, несмело оборачивается и натурально дрожит испуганным кроликом. Темные омуты тяжелых глаз приколачивают к полу перманентом.- Он опять напился? Сережа способен лишь отвести взгляд на пьяное тело друга, которое начало подниматься с рук, выпрямляться и пытаться рассмотреть отца сквозь очки на глазах. -Что же ты за позорище, Арсений? -Сергей Александрович устало качает головой.- Меня весь Петербург знает… Что скажут о нас люди, когда ты мое место займешь? Что скажут конкуренты? Вместо ответа по помещению разносится заливистый искренний смех. -Твое место? Конкуренты? --Арсений не может остановить смех и складывается пополам. Сережа порывается к нему, чтобы подхватить, но Попов выпрямляется так же быстро.- Да в гробу я видел твой бизнес! Людей твоих, конкурентов, акции! Все я в гробу видел! Я не хочу быть зажравшимся бизнесменом! Не хочу и не буду! Я на актерское пойду, ясно тебе?! Я уже на вступительные сходил, меня уже принял- Резкая пощечина прерывает поток крика. Очки слетают с молодого лица и разбиваются на первом этаже. В комнате виснет молчание. Стены вибрируют от крика Арсения, от звонкого шлепка, от тяжелых шагов Сергея Александровича. -Серж, отведи его в комнату, пусть проспится. Утром с ним поговорю. Сережа вновь вздрагивает и отмирает лишь в тот момент, когда дверь главы семейства с грохотом хлопает. Матвиенко подходит к Арсению. Он пыхтит обиженно. Поджимает губы, ноздри раздуваются, на щеке алеет след от тяжелой взрослой ладони, а в глазах застыли слезы. Сережа не сдерживает тяжелого вздоха и ласково гладит чужие плечи. -Арсений, пойдем… Тебе поспать надо. -Арсений уже не смеется. Идет в комнату под легкие тычки Сережи в спину. Дверь хлопает за ними одновременно с облегченным вздохом Матвиенко. Сережа убирает куртку Арсения в гардероб, ставит на полку рюкзак и возвращается в спальню. Арсений лежит лицом в матрас и почти похоже, что он спит. Ощущение испаряется, как только Сережа замечает, как плечи мелко подергиваются. Он устало-сочувствующе вздыхает и садится рядом с графом. Попов перебирается на его колени моментально, зарывается носом в футболку друга и тихо всхлипывает. -Щеку жжет… Щиплет так… -Арсений шмыгает носом, а Сережа где то в глубине души удивляется, что его гуляка все такой же ребенок, каким был всегда. -Конечно щиплет… -Рука успокаивающее приглаживает черные волосы на макушке.- Ты не плачь и щипать перестанет… Давай, Арсюш… Все хорошо уже… Он не серьезно это… Он просто беспокоится о тебе… -Ну ты же меня не бьешь! -Арсений подрывается и садится на кровать. Волосы снова взъерошены.- Ты переживаешь, но не бьешь! -Давай раздевайся и ложись спать, потом обсудим это… -Сережа дергает уголком губ, когда Арсений снова начинает пыхтеть, поджав губы. Ежонок натуральный. Но Попов слушается, скидывает с себя измятую, грязную одежду и достает из-под подушки футболку Сережи. Она уже старая, растянутая до невозможного. Но она является обязательным пунктом для спокойного сна графа. Стоит голове коснуться подушки, как Арсений засыпает моментально. Сережа улыбается, смотря на то, как Попов во сне подергивает носом, что-то тихо бурчит, и думает, что действительно любит Арсения. Он заставляет себя так думать. И это всех устраивает. Утро у графа Попова начинается в три часа дня. Заспанный и взъерошенный Арсений спускается на первый этаж, проходит по просторным коридорам, здороваясь с прислугой, в обеденный зал. Комната залита теплым летним солнцем. Позолоченные поверхности блестят в ярких лучах, и Арсений улыбается, видя всю эту роскошь. На длинном столе лежит чистая белоснежная скатерть, а сверху стынет завтрак-обед. Ароматная яичница с чашкой любимого кофе пробуждает не только аппетит, но и всего Арсения окончательно. Парень садится и начинает с удовольствием завтракать. Но всему хорошему приходит конец. Особенно, когда приходит злой отец. Сергей Александрович садится напротив и в глазах младшего поблескивает сталь. Он не помнит ночь, но вот утро запомнилось хорошо. -Ты поднял на меня руку. -Разрывает физически ощутимую тишину Арсений. Парень морщится, отводя взгляд.- Ты же обещал мне… -Прости. Но ты не следил за языком и получил за дело. -Сергей Александрович выдыхает и трет переносицу, понимая, что не время обострять ситуацию еще сильнее.- В какой университет ты поступил? Арсений теряется и молча хлопает глазами. -Ты мог спокойнее сказать мне о своем решении. Я его не поддерживаю, буду честен с тобой. Но что мне остается делать, если ты… Такой, какой есть. -Попов старший неотрывно смотрит на сына.- Хороший то хоть университет? Арсений заторможенно кивает, не веря во все, что происходит в обеденной. -Давай договоримся, Арсюш, -Молчание в ответ вообще никак не смущает Сергея и он продолжает односторонний диалог.- Ты учишься там, где ты хочешь, служишь в театре… Но после моей смерти мое дело должен кто то продолжать, потому что иначе ты останешься без гроша за душой, ты это понимаешь? В ответ вновь кивок, но уже более серьезный и осознанный. -Отлично. Я не прошу тебя выбирать что-то одно… У тебя будет возможность совмещать… Между спектаклями или съемками… Ты мой единственный сын, Арсений. Пожалуйста… --Незаконченная фраза виснет в тишине и почти видна в лучах солнца и блеске позолоты. -Да… Я тебя понял. Только пообещай, что это был последний раз. Кивок следует с другой стороны. -Обещаю. ***** В комнате Арсения задернуты шторы плотно. Они не пропускают свет от чего помещение прохладнее и темнее. Попов лежит на спине, разведя ноги, шарится руками по смуглой спине, а с губ полушёпотом срывается «люблю». Сверху в ответ тихое мычание и звуки поцелуев, которые растворяются в тишине комнаты, тихом шуршании пледа и отрывистых вздохах. Они не занимаются сексом. Это единственно о чем попросил Сережа. Руки, губы, все тело. Это все принадлежит Арсению. Но не сердце. А секс без любви Матвиенко не принимал. Он целует шею графа, опускается на ключицы и ниже на грудь. Короткие ноготки аристократичных пальцев приятно скользят по плечам, заставляя Сережу мелко подрагивать. Ощущать Арсения приятно. Он отзывчивый, он любит, когда его трогают, не скупится на стоны, когда поместье пустует. Он прогибается в спине, позволяет Сереже все, каждый сантиметр своего тела. Сережа делает свою работу. Просто новая роль. Но кто он такой, чтобы ослушаться? Он такая же прислуга. Только полюбился Арсению и Сергею Александровичу больше остальных. Его место мог занять любой мальчишка-ровесник Арса. Но повезло Сереге. И Серега не хотел, чтобы везение кончалось. Арсений опрокидывает друга на кровать, оседлывает длинными ногами и ведет ладонями по груди. Сережа кусает губу и прикрывает глаза, ведет темными омутами по бледной коже и отмечает, что талия у Арсения что надо. Она не женская, ни сколько. Арсений следит за фигурой, у него красивый пресс, но талия все-таки красивая, аккуратная, ему подходит. Ладони накрывают изгибы, мнут мышцы и под тихие стоны на Арсовских боках расцветают краснеющие следы от ладоней. Попов не выдерживает и все-таки скользит промежностью вдоль полу вставшего члена Матвиенко. Тот отзывается тихим рыком и делает щедрый глоток мартини из полупустой бутылки, что покоится на тумбочке рядом с кроватью. Физиология не позволяет сопротивляться, и Сережа рывком притягивает к себе графа, заваливает рядом и жарко целует. Они перекатываются на кровати, спихивая мешающее одеяло. Внутри все горит от алкоголя и желания. Оба тонких графских запястья зажимает широкая ладонь Матвиенко над Арсовой головой. Арсений прогибается, тянется за новым поцелуем, но его прерывает укус за нижнюю губу, от чего вся кожа покрывается мурашками в мгновение. Арсений стонет, закатывая потемневшие глаза. Стонет на ухо. Стонет так, что у Сережи мозг отказывает на секунду и идея взять Попова прямо сейчас не кажется такой уж гнилой. Он пресекает сам себя и сдерживается. Они оба в брюках, руки Арсения сильно сжаты, у него даже шанса нет снять их, а Сережа может держать себя в руках. Матвиенко притирается членом к паху друга, от чего тот забрасывает голову назад и жмурится до искр перед глазами. Арсению невыносимо. Он ощущает этот жар, размер. Он хочет довести Сережу, хочет разрушить их дружбу окончательно и навсегда остаться только с ним. Он прямо сейчас готов подписать бумагу о том, что будет заниматься только делом отца, если там будет прописан пункт на любовь Сережи. Но такого пункта не существует. Сережа делает свою работу. Попов изгибается сильнее, когда Матвиенко наращивает амплитуду. Хочется стонать до содранного горла, но как только Арсений приоткрывает рот, его тут же занимают поцелуем, не позволяя даже пискнуть. Свободная рука Сережи так правильно гладит тело, дразнит соски и сжимается на шее, что Арсений плавится и готов растаять прямо сейчас. Длинные ноги в черных брюках смыкаются капканом на спине друга-любовника. -Дай я перевернусь… -Сбиваясь, шепчет Арсений все так же на ухо.- О бедра потрешься… Хочу так… Сережа шумно выдыхает и жмурится, стараясь не думать о том, как ощущается задница Попова без одежды. Старается игнорировать образы, где берет Арсения в разных позах. Руки отпустили, пальцы немного побаливают от напряжения, но сейчас до этого нет дела. Попов переворачивается на живот, выгибается, это не коленно-локтевая. Это просто коленная. Брюки плотно обтягивают упругие накаченные ягодицы и стройные бедра. Арсений, падла, призывно виляет ими и Сережа, не в силах оторвать взгляд, накрывает ягодицы ладонями, от чего Арсений замирает. Матвиенко самозабвенно гладит их, мнет, пошлепывает и на каждое касание и движение Попов отзывается поскуливанием. Большой палец проходится между ягодиц и ощутимо давит на сфинктер. Сережа это понимает по несдержанному почти крику и по попыткам Арсения притереться сильнее. Матвиенко упирается горячей возбужденной плотью в то самое место и трется. В комнате ничего не остается кроме тяжелого дыхания и трения. Оба спускают в холостую с тихими стонами. Серега падает на пустое место на кровати, снова щедра отпивает из бутылки и делает затяжку с электронного пода. Арсений укладывается на его грудь, переводя дыхание. -Почему ты не хочешь?.. Мы можем не быть вместе, но… Ты же хочешь меня, Сереж… -Арсений забирает под из чужих руки. Сережа молчит. Хочет. Пиздец как хочет. -Я не могу так… -А вот так, значит, можешь? -Арсений, ты мне дорог, понятно? Я не хочу… Чтобы мы использовали друг друга для этого… И вот это все… -Сережа тяжело вздыхает.- Ты красивый… Очень… И я люблю тебя, но не так, как этого хочешь ты… Теперь молчит Арсений. Думает. Сережа тоже молчит. Он всегда был с Арсением искренним и сейчас тоже. -Ну… Ладно. -Арсений приподнимается на локтях и смотрит в глаза Сережи с хитрым прищуром.- Тогда пойдем искать любовь! -В смысле? -Матвиенко затягивается, изгибая бровь. Не нравился ему такой взгляд Арса. Никогда не нравился. Попов после таких взглядов обычно влипает во что то, а Сереже его вытаскивать. -В прямом! Ну, Сереж, -Арсений слабо улыбается.- Мне нужно переключиться с тебя на кого то другого… А тебе надо- -А мне не надо, Арсюш… -Сережа треплет его по голове и улыбается в ответ.- Все нормально, забудь. Арсений обиженно дует губы и остается сверлить Матвиенко взглядом. Тот не выдерживает ледяных омутов и согласно кивает головой. -Ладно, поехали в твои неизведанные дали… Собираются они быстро. Несмотря на то, что у Сережи есть отдельный небольшой домик на территории поместья, он чаще всего живет у Арсения. Так банально удобнее. А оставаться у Сережи Попову гордость не позволяла. Так что многие вещи Сережи, зарядки и даже вторая щетка хранились вместе с вещами Арсения. Сережа одевается стильно исключительно по советам Арсения, пыхтит и смотрит исподлобья, потому что в приталенных вещах становится тесно и дискомфортно. Попов сдается, отдает Сереже всю волю возможностей и вскоре видит перед собой друга в свободных брюках кремового цвета, простой белой футболке и плюшевой рубашке с узором из мишек. Крепкая шея украшена неброской цепочкой, а левое запястье окольцовано часами. Теми, которые когда-то подарил ему Арсений. Попов едва заметно улыбается, понимая, что Сереже пойдет все. Сам же Арсений надевает черную водолазку с вырезами на талии и черные скинни джинсы с немереным количеством прорезей. Друзья на ходу вызывают такси, тихо смеются и почти уходят, как со спины слышится тихий кашель Сергея Александровича. Арсений оборачивается и сталкивается с обеспокоенным взглядом отца. -Пап… За мной Сережа присмотрит, мы ненадолго… Просто погулять… Взгляд взрослых синих глаз выстреливает в Сережу, выбивая всю душу за раз. -Д-да… -Голос чуть подрагивает, но Матвиенко старается держаться.- Все будет в порядке, я не пью, Сергей Александрович, присмотрю за Арсением… Глава семейства устало выдыхает «аккуратней» и медленно поднимается на второй этаж. Уже в кабинете мужчина потирает грудь в области сердца и возвращается к монотонной работе, изредка поднимая страдальческие глаза на фотографию покойной жены. Дорога до клуба занимает не более двадцати минут. Сережа вываливается с Арсом в душную городскую улицу и заливается смехом, вспоминая едкие ответы Арсения на замечания водителя о внешнем виде Попова. Сам же граф никак не воспринимал критику. Он просто любил спорить и ставить людей на место. Помещение клуба, на удивление, оказывается прохладнее и свежее улицы. Народу пока немного и Попов практически подлетает к стойке, кивая знакомому бармену. Тот хищно улыбается в ответ, рассматривая вырезы на одежде графа. Арсений красуется. Ему нравятся взгляды. Сереже похуй. Сережа на работе. Он подсаживается рядом и окидывает скучающим взглядом помещение клуба. Темнота разрезается вспышками стробоскопов, где-то уже пьяные молодые люди танцуют, где-то еще сидят за столиками и пытаются разговаривать через поток оглушительной музыки. Сережа ведет взглядом по барной стойке. Она длинная, гладкая, стеклянная с неоновой зеленой подсветкой. Арсению она нравится. Он сам говорил о том, чего хотел бы на ней. А Сережа слушал, потому что он друг Арсения. И потому что это его работа. Карие глаза начинают рассматривать сидящих за стойкой. Их только четверо. Он, Арсений, что уже неприкрыто заигрывает с Пашкой-барменом, длинный парень в легкой фиолетовой толстовке на молнии, его кудри добавляют ему в росте добрых сантиметров пять, запястья и пальцы увешаны кольцами и браслетами. Даже отсюда видно, что металл дешёвый. Бижутерия побрякивает от каждого движения руки. Кучерявый незнакомец тянется за своим коктейлем и Сереже открывается вид на коротко стриженного мужчину, лицо красиво очерчивает борода, губы растянуты в простой, спокойной, но от того и прекрасной улыбке. Стройное тело обтягивает черный бадлон, обручем висит золотая цепь. Незнакомец поднимает веселые глаза на Сережу и ему кажется, что сердце останавливается, когда улыбка становится чуть шире. Матвиенко отворачивается на Арсения, стараясь прийти в себя, но сцена дешевого флирта и пошлых шуток больше раздражает, чем успокаивает. Сережа включается обратно только когда второй бармен его деликатно зовет и ставит перед ним стакан виски со льдом. Матвиенко непонимающе хмурится, бармен кивает в сторону двух незнакомцев. Те смотрят уже вдвоем. У кучерявого улыбка такая счастливая и детская, что Сережа не сдерживает легкого смешка и пересаживается на стул рядом с ними, провозя бокал по стойке. -Спасибо, конечно, приятно очень… Но я не пью… -Матвиенко старается выглядеть максимально дружелюбно, но от легкого волнения голос садится. Кучерявый хлопает глазами и метает их в сторону спутника с немым вопросом. Сережа терпеливо ждет. -Ну… А друг твой пьет? -Голос бородатого с хрипотцой, но такой глубокий и спокойный, что Сережа может только расслабленно прикрыть глаза и, словно под гипнозом, кивнуть.- Ему тогда передай, а тебя мы за знакомство пивом угостим, -Губы снова растягиваются в улыбке и Сережа готов смотреть на это вечно.- безалкогольным. В баре теряется ход времени и за беседой Сережа совершенно забывает про Арсения. Антон, кучерявый парнишка, весело делится историями о их свободной жизни, часто взмахивает руками и улыбается так широко, что Сережа невольно смеется даже с не самых смешных шуток. Но больше он погружен в Диму, что рассматривал Антона, дополнял его истории и пресекал при не самых приятных подробностях. За пару часов выяснилось, что Дима работает в лаборатории НИИ, старше Антона на шесть лет и любит футбол. Также выяснилось, что Антон нигде не работает и давно не учится, играет на гитаре во дворах котам и любым другим благодарным слушателям. И что обоих это более чем устраивает. Арсений падает на спину Сережи с каким-то возгласом, от чего вся компания дружно вздрагивает и таращится на Арсения, который уже в мясо пьяный. Попов невнятно извиняется и замирает, вытаращив на Антона и без того огромные глаза, медленно отлипает от Матвиенко и тянется руками к кудрям. Антон с секунду сидит в легком шоке, но вскоре взгляд проясняется, он приятельски улыбается и наклоняет голову к графу, позволяя запустить непослушные пальцы в волосы. Тоша прикрывает глаза, ощущая, как кудри осторожно перебирают и гладят. Сережа неловко пытается извиниться за друга, но его уверяют в том, что ничего страшного не происходит. Уверяет Антон и Матвиенко становится немного спокойнее. Спокойствие окутывает полностью, когда он видит, что Арсений, по меркам их гулянок, еще бодрячок и буянить не собирается. Спокойно стоит и общается с Антоном, хотя кажется, что больше с его кудрями. Матвиенко упускает в какой момент Попов переполз на колени незнакомого человека и пытается его поцеловать. Арсений пропускает мимо ушей протесты Антона и спускает ладони по его груди вниз, ведет их наверх, уже подцепив кофту. Благо, свою. Антона импровизированный стриптиз не устраивает, и он пытается остановить Арсения, не смотря на то, как красивое тело извивается в темноте в такт музыке, как мышцы выпирают сильнее, как свет отражается от бледного тела. Фраза «Да ты знаешь, чей я сын? Наслаждайся, пока возможность есть!» злит не только Антона, но и Диму. За столом напротив барной стойки зажигается огонек вспышки камеры, но этого никто не замечает. Антон злится уже по-настоящему, когда Арсений пытается снять фиолетовую кофту с тощего тела и сбрасывает Попова прямо на пол со своих колен. Антон вскакивает со стула и уверенным злым шагом уходит к дверям клуба. Дима встает следом, уходит на ходу оставляя на стойке деньги за выпивку, напоследок бросает на Сережу сочувствующий взгляд и скрывается вслед за другом. Сережа трет лицо, шумно выдыхает и замечает на стуле рядом с собой аккуратно сложенный бумажный квадратик, берет его и, убедившись в том, что Арсений одевается сам, разворачивает. На бумаге красивым почерком выведен номер телефона и ниже «напиши, Дима.», коротко, не как в слезливых фильмах, но от этих двух слов по лицу ползет румянец, перетекая на уши. Сережа помогает Арсению встать, опомнившись, расплачивается за него с Пашей и выходит из клуба, вызывает машину и впервые за долгий, полугодовалый перерыв, курит сигареты. Сергей Александрович получает письмо на электронный адрес от неизвестного. Ни строки текста, зато прикреплен файл. Обычно такого содержания письма игнорируются, но в этот раз чувство тревоги подмывало открыть сообщение. После щелчка мышки на экране высветилась видеозапись, на которой его родной сын трется на коленях незнакомого парня, раздевается и тянется за поцелуем. Сергей Александрович медленно поднимается с кресла. Делает несмелый шаг, второй. Тело безжизненно падает на пол синхронно с хлопком двери. Пальцы так и сжимаются на домашней футболке в районе сердца.