Чердачок.

Утро предыдущего дня. Чердачное помещение стремительно заливается ярким солнечным светом. Антон жмурится, закрывает лицо одеялом, но сна уже нет. Парень приподнимается на локтях и громко зевает, оглядывая комнату. Их чердачок небольшой, но теплый и просторный. Диме его выделили, как рабоче-жилищное помещение, а Шастун там оказался скорее, как предмет декора. Управляющая дома долго осматривала Антона оценивающим взглядом, но все же сдалась под давлением обворожительных зеленых глазок и доброй улыбки. Антон смотрит на настенные часы. Девять сорок. Дима совсем недавно убежал на работу. Возле круглого окна стоит небольшой обеденный столик, на нем тарелка с наскоро нарезанными бутербродами. Антон бытовым инвалидом не является, но Позову спокойнее оставлять ему готовую еду по утрам. Тоша усмехается под нос и встает с раскладной кровати, почесывая голову, от чего кудри на его голове еще сильнее лохматятся. Взяв бутерброд, парень раскрыл окно и широко улыбнулся, рассматривая полупустую улицу. Небо еще светло-голубое, людей мало, машин еще меньше. Улыбка все шире. Антону нравится его жизнь. Он с Димой, в самом центре столицы. А то, что они живут на чердаке и иногда разойтись не могут на нем, так это мелочи. От этого же лишь уютнее. Резкий порыв утреннего свежего ветра заставляет Антона поежиться и прикрыть глаза, подставляя лицо ветерку. -Хороший сегодня день! -Позавтракав парой бутербродов из приготовленных четырех, Антон приводит себя в порядок. Нарядившись в свою излюбленную фиолетовую кофту, Шастун засовывает в пакетик еще два бутерброда и отправляет его в карман, на плечо ложится ремень от потертого гитарного чехла. Антон запирает дверь на их Чердачок и спускается вниз, перепрыгивая ступеньки, съезжая с перил и здороваясь с жильцами. Один из добрых знакомых был Стас. Мужчина жил на четвертом и часто курил по утрам перед работой на лестничной клетке. Шастун помнил, как Дима рассказывал, что именно Стас помог ему найти жилье. -Привет, Антон! -Стас улыбается, смотря на парня. Одет он просто, футболка, да шорты. На голове кепка, скрывающая начинающуюся лысину. - - Опять пойдешь котам петь с утра пораньше? Антон присаживается на перила и кивает, кудри следуют за его головой. -Бобика не корми, у него хозяин есть, а этот попрошайка надоел уже под дверью скулить… -Ну, Стас! Ты глаза его видел? И как у него шерстка блестит! -Антон смотрит, а глаза сами по себе приобретают оттенок бродячего щенка. Стас смотрит молча, докуривая. Выбрасывает бычок в мусоропровод без крышки и взмахивает рукой, в сдавшемся жесте. Антон снова улыбается, прощается со Стасом и бежит дальше. Глазам попадется изрисованная стена. Антон думает, что ее надо бы закрасить и выбегает в утреннюю прохладу тихого района. Бобик, черно-белый пес одного из жильцов, подбегает, размахивая хвостом-щеткой и звонко тявкает, приветствуя Антона. Шастун треплет его по макушке и уходит с ним во двор. Их дом «колодец», таких в Петербурге валом, акустика во дворе прекрасная. По вечерам там бегают дети, сидят милейшие старушки, а вот в утреннее время двор принадлежит Антону и его хвостатым друзьям. Подойдя к одной из кормушек для котов, Антон достал из кармана пакет с бутербродами и раскрошил один из них в кормушку. Бобик рядом заинтересованно принюхался и посмотрел на Антона, облизываясь. -Пойдем, у меня и для тебя есть -Тоша широко улыбается псу и уходит с ним на скамейку. Бутерброд бросают Бобику и тот с великим аппетитом начал его уплетать, пока Шастун настраивал гитару. Из чехла достали тетрадь с аккордами и текстами, Антон пролистал ее и остановил свой выбор на песне «Слишком много весны». Вскоре по двору начал разноситься приятный молодой голос и веселая игра. Бобик замер, внимательно слушая Антона, коты вышли из своих домиков и подошли чуть ближе, рассматривая и слушая уже знакомый добрый голос. Из окон высунулись головы тех самых милых старушек и молодых девушек. В завершении песни послышались аплодисменты и Шастун удивленно задрал голову к окнам, тут же краснея от смущения, но продолжая так же весело улыбаться. Антон играл еще час, прежде чем помахать на прощание слушателям в окнах и скрыться в парадной дома. Гитару вернули в комнату. На часах было уже одиннадцать, что означало возможность пойти гулять по городу. Антон оглядел комнату, заваленную различными коробками, раковину с немытой посудой и тяжело вздохнул, решая отложить уборку еще на день. Дверь на чердачок вновь хлопнула, и Антон убежал покорять улицы столицы. В лаборатории у самого утра кипела работа, младшие работники сновали между кабинетами, приносили чистые пробирки, уносили полные, болтали между собой, шуршали бумагами и помогали старшим научным сотрудникам. Дима прошел в свой кабинет, застегивая белый халат. На столе аккуратно разложены бумаги научной работы. Мужчина сел на место и мельком пробежался по конспектам, освежая память. Такой подробной отчетности, конечно, не требовалось, но Диме гораздо легче записывать каждый свой шаг, чтобы избежать ошибок. -Исследование электрохимии вольфрама... -Дима почесал ручкой висок, анализируя результаты экспериментов. Можно было бы, конечно, подогнать и округлить до нормы, разница то малюсенькая, но Позов считал себя честным ученым, поэтому, собрав нужные электроды для кварцевой ячейки, направился в инертный бокс. В комнате располагалась огромная печка, в которой производились исследования, мониторы с более точными цифрами, компьютеры и стулья. Зайдя в шумное помещение, где во всю работала вытяжка, Диме на глаза попалась пара практикантов. Илья Макаров очень неумело пытался пригласить на свидание Оксаночку. Позов дернул уголком губ и подошел к ним. -Доброе утро, ученые… -Позов мысленно усмехнулся тому, как Макар всем телом вздрогнул и уставился вниз, откуда и доносился голос Димы. - Илья, пойдем, поможешь мне… Нечего тут девочку отвлекать от экспериментов. --Дмитрий Темурович, а я закончила уже! И все показания записала! Можно я тоже помогу? -Оксана поправила халат и посмотрела на Диму, очаровательно улыбаясь. Позов смерил ее, а потом и Макара взглядом и прикинув, что студентам нужна практика, а ему помощь, согласился и подошел с ними к печи. -Макаров, идешь к печке и устанавливаешь в нее ячейку с электродами. Все строго по моим требованиям делаешь. Оксана, ты управляешь температурой. Макаров помялся на месте, но все же подошел к инертному боксу и просунул руки в длиннющие резиновые перчатки. Конструкция бокса представляла из себя длинный прозрачный герметичный ящик, перчатки были установлены на его стенке таким образом, что руки находились внутри бокса. Макаров взял ячейку, где помимо электродов уже находился рабочий электролит из смеси лития и калия, и медленно опустил ее в печку. Спустя полчаса был готов расплав и в него, под строгим присмотром Димы были опущены электроды: подвод с вольфрамом, хлоридсвинцовый и молибден. Оставалось только получить все данные, отнести отчет Эмиру и наконец заняться другими исследованиями. При всем своем терпении и любви к экспериментам, не мог Дима долго работать над чем-то одним. Уставал от монотонной однотипной работы. Дав распоряжение следить за цифрами на панели и мониторе, Позов вышел из лаборатории и закурил. «Хороший сегодня день, -Пронеслось где-то в подсознании, пока взгляд карих глаз был направлен на тлеющую сигарету. - Шастун где-то по городу носится, а я опять застрял в этом котле.» Так и не скуренную сигарету отправили в урну, и Дима начал подниматься обратно в бокс. Мысли о том, что он в аду посещали его каждый день. Почему-то Позов решил, что он расплачивается за все грехи, совершенные в прошлых жизнях. Как человек науки, он понимал, что нет ни ада, ни рая, но в то же время где-то на подкорке сознания отпечаталась мысль о том, что и не жизнь все это вокруг. Лишь страдания и боль изо дня в день. Жить на чердаке, пытаться выживать на гроши, которые платят в этой чертовой лаборатории, еще и бес этот, Антон, вечно дергает, зовет куда-то, везде ему успеть нужно. Дима не отрицал их дружбу, нет, он ценил Антона, как младшего брата любил, но по какой-то причине считал его своим проводником по девяти кругам. Но может оно и к лучшему. Ученые терпеливо ожидали конца эксперимента, сверялись со временем и показателями на приборах. Дима подошел к монитору, на котором высвечивалась диаграмма потенциала реакций. Позов отпил кофе из чашки с потертой надписью «Воронеж - город г…», чашку подарил Шастун еще в начале их дружбы. Дима принес ее на работу и поставил в шкафчик рядом с их совместным фото. По какой-то причине именно эти мелочи напоминали ученому о том, что возвращаться в родной город не нужно и не стоит. Вроде бы совершенно нормально возвращаться туда, где ты рос, учился, любил. Но они с Антоном договорились, что никогда не вернутся туда. И держали это обещание. Макар посмотрел на старшего сотрудника, который так и завис, прожигая взглядом диаграмму, которая менялась только на миллиметрические показатели, будто пытался подогнать ее под строгую горизонтальную линию без погрешностей. --Дмитрий Темурович… -Илья убедился, что взгляд стал более осознанным. - Завершаем эксперимент? У нее колебания допустимые… Не поменяется уже ничего… -Завершаем. Оксана, печку и ток отключи, Илья на позицию к боксу. Под распоряжения Димы вновь закипела работа. Макар аккуратно вытащил и отложил электроды и начал выливать расплав. Тот был привычным полупрозрачным с зеленым оттенком. Но буквально спустя несколько секунд посинел. Практиканты прилипли к стеклянной стенке бокса, восхищенно рассматривая реакцию. Дима же свел брови, впервые видя подобную реакцию расплава. Смущал еще и тот факт, что все показатели были более чем в норме. Нащупав в кармане телефон, Дима снял реакцию на видео, отправил на свою почту диаграмму потенциала и отпустил практикантов по их делам. Уже в кабинете Позов склонился над результатами и реакцией. Наконец-то получилась возрастающая прямая, но что делать с синим цветом расплава? Макар все делал по указке, да и Позов не мог ошибиться при составлении электродов. Да и вообще важна ли эта реакция, если все показатели пришли в норму после недельной пытки? Дима не знал, но был уверен, что Эмиру надо рассказать. -Дмитрий… -Прозвучал строгий, но спокойный голос заведующего их отдела, того самого Эмира. - Как продвигается? Дима нахмурился, смотря на начальника. Так быстро узнать о чем-то он мог только от практикантов. Иначе он бы не пришел. Но неужели Эмира заинтересовало изменение цвета расплава. По сути то дело плевое, пустяшное даже, это Диму увлекло, он же ученый. А Эмир барский сынок, который отучился и занял это место с рук папы. Дима ставил эти слухи под сомнение, хотел верить, что даже за огромные деньги чьего-то сына не допустят до лаборатории, а тем более до места заведующего, а потом понял, что заведующий — это всего лишь связующее звено и оно очень мало за что отвечает и несет ответственность. Потому что пока все делают старшие научные сотрудники, Эмиру никакая проверка не страшна. -С периодичностью в рамках нормы. -Дима отвернулся к ноутбуку, внося данные в таблицу потенциала. Эмир спокойно посмеялся с язвительной шутки коллеги и подошел чуть ближе. -Я зашел предупредить, что сегодня заканчиваем раньше… А ты можешь уходить хоть сейчас, план ты выполнил, а остальные подождут до понедельника… Дима вздернул брови и повернулся к Эмиру, на крутящемся компьютерном кресле. -Эмир Сергеевич, приятно, но я не могу. -Позов, это приказ, если тебе угодно. Ты себя видел вообще? Работаешь на износ. Я тебе премию выпишу, заберешь в бухгалтерии через час и иди отдыхай. Дима приподнял брови выше, теряясь в эмоциях. Поощрение — это конечно приятно, но за что конкретно так и не ясно. Эмир же кивнул в ответ на молчание подчиненного и направился к выходу, убирая руки в карман халата. -Эмир! Сергеевич, -Дима все так же растерянно смотрел на заведующего. - Я таблицы закрыл, Вам присылать? -Присылай, -Эмир улыбнулся чуть шире, смотря в шокированные глаза Димы.- Присылай и иди в бухгалтерию, а потом отдыхать. Следующий час Дима провел в самокопании за чашкой кофе в столовой лаборатории. Странный день. Кашоков премию выписал, прямая сошлась, расплав посинел. Может, полнолуние? Позов улыбнулся своим мыслям, да уж, «настоящий ученый» и списывает все на движения планет в космосе. Так и до астрологии недалеко. Кофе в столовой был не вкусный. Оксана тоже не вкусный делала, сыпала сахар туда зачем то, а порой пыталась чай впихнуть до кучи. Доброй она была, но кофе варить не умела. Но Дима ее не расстраивал и давился тем, что было. Антон тоже не умел готовить кофе. Катя умела. Рука Димы дрогнула на мысли о ней. Катя. Позов вспоминал начало их дружбы, как она заботливо готовила ему в университет обед, чтобы «желудок не портил всякой гадостью тамошней». Дима помнил ее руки, которые гладили по голове с утра, пробуждая ото сна, помнил голос, улыбку и духи. Улыбка была особенно красивой. Он помнил их студенческую квартиру, в которой их жило порядка восьми человек. Помнит, как легко дышалось с ней и понимал, что такого больше не повторится никогда. С Катей было хорошо все, не спать ночами за учебниками, слыша ее тихое сопение, смотреть на нее ранним утром, когда она готовила завтрак, вместе смеяться над Антоном. Дима с грохотом поставил чашку на стол и подорвался с места, уходя из столовой. Ее смерть стала новым доказательством того, что Дима в аду и никто его отпускать не собирается, пока он не отработает все. В бухгалтерии пахнет старыми духами, едой и бумагой. Дима моментом морщит нос и старается дышать не часто. Окна тут открываются редко, пожилым женщинам болеть не хочется, вот они и консервируются в душной комнатушке, переполненной всеми запахами вместе. Дима подходит к самой приятной из них. Имени не помнит, узнает по внешности, наскоро объясняет цель визита и натянуто улыбается. Бухгалтерша заигрывающее улыбается и медленно протягивает конверт с выплатой. Она была моложе остальных, но старше Димы едва ли не вдвое, ярко красила губы и выливала на себя духи больше остальных. Позов всеми силами старался не показывать отвращения к ее поведению, поэтому ушел слишком спешно, даже не попрощавшись. Было совершенно непонятно, почему зарплату переводят им на карту, а премии нужно получать в этом скоплении всех смертных грехов. Только на улице Дима отдышался от накативших эмоций и запахов, растер ладонью лицо и раскрыл конверт. Стопка бумажек была внушительной, что немного приподняло настроение. Конверт спрятали во внутренний карман пиджака. Позов снова закурил и пошел в сторону дома. Иди далеко, но, а чем еще заняться в отсутствие альтернатив? У парадной Дима столкнулся с бегущем Антоном. Зеленые осоловевшие глаза впечатались в удивленную физиономию товарища. -Антон? Ты чего бежишь так? --Дима отряхнул потертую куртку больше машинально. Антон обернулся, высматривая что-то вдалеке, но не увидев ничего, кроме узенького переулка разноцветных маленьких домиков, расслабленно опустил плечи. -Да ничего! --Голос Шастуна звучал даже немного обижено. - Я-то подумал, они серьезно мне хотят навалять… -Кто? Господи, Антон, ну во что ты опять влез? Дима устало потер переносицу и открыл дверь в парадную. Он на секунду ощутил себя взрослым состоявшимся мужчиной, у которого неугомонный сынишка-бедокур. Радости эти мысли не прибавили. Друзья начали подниматься по лестнице. Все пять этажей и лестницу до чердака Дима выслушивал увлекательную историю Антона о том, как он пытался пообщаться с какими-то ребятами на улице, те его желания не разделяли, начали его отшугивать. Но Антон то парень добрый, мягкий, дружелюбный, в драку не полезет, да и сам привык решать все шутками и приколами. Но вот его неудавшиеся новые знакомые, были настроены совсем не так радушно. Дали Шастуну фору в минуту и сказали, что если убежать не успеет, поймают и тогда уже случай будет решать. Дима часто читал Антону нотации о том, что нельзя быть таким в современном мире, что нужно быть осторожнее, не таким наивным, но все было четно. -Но они все равно классные! Тоже надомной пошутили, -Антон широко улыбнулся, падая за стол. Взгляд сам по себе метнулся на часы. - А ты чего так рано, кстати? У тебя рабочий день кончается во сколько? -У меня сегодня день короткий. Кашоков премию выписал за труды и отпустил отдыхать. -Дима устроился у кухонного гарнитура, отпивая кофе. -Так пойдем отдыхать! -Антон подскочил со стула. - Вечером давай в бар сходим! Завтра суббота же, можем отдохнуть и расслабиться наконец то! Дима смотрел нечитаемым взглядом. Думал. Наконец послышался усталый вздох. -Собирайся… Вечер в баре проходит спокойно. Дима наконец улыбается, смеется. Алкоголь, пусть и некрепкий, делает свое дело. Мышцы расслабляются, дурные мысли уходит на задний план, настроение повышается. Антон покачивает головой в такт музыке, кучеряшки дергаются следом за ним, цепи и кольца отсвечивают в ответ стробоскопам. Он заливисто смеется, рассказывает что-то Диме, бармену, соседям, что стали невольными слушателями и Позову кажется, что жизнь на секунду стала лучше. Будто бы ад отступил, давая ненадолго подышать чистым воздухом без примесей серы и гнилой крови. Внутри бара душно, парни пару раз выходят покурить на улицу. Город в эти моменты завораживает сильнее. Через дорогу от бара в лучах фонарей и подсветок с домов блестит Нева, уходя далеко за горизонт. Диме хочется, чтобы все это никогда не заканчивалось. Хочется завернуться в это мгновение и остаться жить так. На свежей улице у бара, с Шастуном и видом на Неву. Они курят всегда молча, отдыхая от шума и бесед. Хорошо, что они друг друга так чувствуют. Им уютно болтать друг с другом, уютно молчать и в графе «мой лучший друг» они всегда напишут имена друг друга. Сидя за барной стойкой, они в очередной раз разгоняют какую-то глупую шутку и смеются, когда в помещение вваливаются два силуэта. У одного из них слишком вычурный черный наряд, обтягивающий все тело, словно вторая кожа, а второй наоборот одет в широкую светлую одежду. Оба парня, оба смеются и присаживаются через стул от них. Дима переглядывается с Антоном, наблюдая за парнями. Длинноногий брюнет собирал на себе взгляды всех посетителей бара. Он понимал это и выгибался им навстречу, открывая тело сквозь прорези на одежде, маняще улыбался и заглядывал в глаза каждому. Дима отвел от него взгляд на второго, тот, что был пониже. Парень был забавным, низеньким, с умильным хвостиком. Дима заметил его взгляд на себе и дружелюбно улыбнулся, почти тут же переводя взгляд на Антона, что протягивал стакан с алкоголем. Дима подозвал к себе второго бармена. Их знакомый сосед, по совместительству хозяин бобика, Илья, тот самый лаборант, был парнем хорошим. Молчаливым правда, но с Антоном вечерами мог разойтись на поболтать. Дима заказал стакан виски для парня в светлом и продолжить беседовать с Тошей. Вскоре тот самый парень сам подошел к ним, завязывая нехитрый разговор. Компания пополнилась на одного Сергея и завязалась более живая беседа. За разговором Дима неожиданно для себя понял, что Сережа очень приятный парень, с которым было очень легко общаться. Жалобы на больную спину не развивали, но Дима себе это оставил на заметку, обещая самому себе вернуться с этим разговором чуть позже. Так же Дима выделил для себя тот факт, что Сережа не просто друг соблазнителя, а подданный Арсения. Графство слегка омрачило настроение Димы. Не любил он детей богатых родителей. Слишком высокого мнения о себе. Он пытался отгонять от себя эти мысли, но доказательство им повисло на спине Сережи пьяно улыбаясь. -Арс, ты как? -Сережа наклонился к стойке, пытаясь рассмотреть Арсения. Тот же молча закивал, приоткрывая глаза. Те тут же становятся огромными, когда в поле зрения попадают кудри Антона. -Ебать! -Арсений выпрямился, разглядывая чужие волосы. -Не надо… -Антон боязливо перебегал глазами на всю троицу, по сути, окружившую его. Ничего не ответив, Попов зарылся пальцами в шевелюру Шастуна и блаженно улыбнулся, прикрывая глаза. Антон сперва зажался, а после вновь широко улыбнулся, подставляя голову под чужие руки. -Прости его, он просто перепил…-Сережа стыдливо смотрел то на Антона, то на Арсения, боясь смотреть на Диму. -Да что ты! Все хорошо, Сереж! -Антон весело посмотрел на него. - Мне нравится, когда меня так почесывают! Дима же спокойно улыбался, смотря на парней. Даже Арсений на секунду перестал казаться ему типичным мажором. Стоит вот радуется кудрям и все нормально у него. Вернув взгляд на Сережу, Дима продолжил обычную беседу. -Красивый… -Раздалось почти полушепотом со стороны графа. -Цвет волос? Ага! Это они на солнце так выгорают! А зимой темные совсем… Ну нет, не совсем, конечно, но темне- Бледный палец прижали к губам Антона, прерывая громкую торопливую речь. -Да не волосы… Ты красивый… -Арсений скользнул той же рукой по щеке младшего, аккуратно поглаживая. - Очень красивый… Антон растерялся, неловко краснея. Он всегда смущался от комплиментов. -Спасибо большое… Да и ты тоже красивый, Арсений, -На губы снова вылезла та же улыбка. Теплая и приятельская. Арсений ухмыльнулся и заполз на его колени, прижимаясь всем телом к нему. -Ну поцелуй меня тогда… Антон широко распахнул глаза и начал отодвигаться от пьяного графа, пока не уперся спиной в барную стойку. -Ну ты чего?.. Я же это не для такого говорил… -Антон бегал по бледному лицу глазами. -А для чего тогда? Хочешь меня, а? -Арсений прижался еще сильнее, не позволяя младшему уйти от себя. – Хочешь же, да, Антош? -Чего?? Арсений, не надо, мы только познакомились, да и ты пьяный! -Антон постарался сильнее отпрянуть, только стойка сзади не позволила. Арсений уже почти целиком лежал на Антоне, пытаясь его поцеловать. -Арсений, не надо, мне неприятно, ну пожалуйста… -Антон чуть поморщился и пытался найти помощи от Димы, но тот пересел ближе к Сереже и был слишком увлечен беседой, не замечая, что происходит. -Ну хочешь я заплачу тебе? Знаешь сколько у меня денег? -Арсений улыбнулся шире, достав из кармана кошелек и уже оттуда стопку денег. Те засунули в карман Тошиной кофты. - Ну что, теперь тебе приятно? Антон начал хмуриться, пожалуй, впервые испытывая злость к человеку. Он мог понять все, но не когда людей так в наглую покупают. -Я много чего умею, Тош, тебе понравится… --Арсений огладил его тело и переместил ладони на свое тело, начав приподнимать свою кофту. - Мой отец сможет устроить тебя куда угодно, будешь жить со мной в поместье, я же нравлюсь тебе? Нравлюсь, да? -Уже обнаженное тело прижалось обратно. Арсений вновь начал пытаться повернуть его и поцеловать. - Да ты знаешь, чей я сын? Наслаждайся, пока возможность есть! Это единственное, что цепляется за ухо Димы и он поворачивается, хмурясь. Увиденное, заставляет его еще больше больше разозлиться. Арсений нагло и бесцеремонно тянет собачку молнии на фиолетовой кофте, а Антон снова просто сидит. Вновь придется решить проблемы за него. Но Дима даже встать не успевает, как Шастун вскакивает стремительно, опрокидывая графа на пол. Из кармана парень достал помятые купюры и бросил те в Арсения. -Не подавись, смотри. -Большими шагами Антон покинул бар, оставляя Диму и нового знакомого в шоке. Дима подрывается за ним, быстро чиркает что-то на листе и оставляет тот на стуле. Оставлять Сережу в данной ситуации не хочется, но еще больше не хочется позволять Антону уйти. Так что Попов напоследок бросает взгляд на Матвиенко, торопливо расплачивается и выбегает за Антоном. Тот курит, уйдя от бара на добрых десять метров. Дима шумно выдыхает и подходит к нему, закуривая на ходу. Он думает, что они как обычно молча покурят и пойдут домой, общаясь о чем-то отрешенном. -Он мне деньги предлагал. -Выплевывает слова вместе с дымом Антон. – Дим, неужели в их мире все купить можно? Любовь, дружбу… Гадость какая. Дима молчит. Молчит и думает о том, что никогда не видел Антона злым. Думает о том, что он начинает расти и скоро ему Дима не понадобится. -Да. -Непонятно на что конкретно отвечает Позов. – Ты молодец, Антон. -Я просто не понимаю, как так можно! -Шастуну не идет хмурится. Худые плечи сгорблены, лицо больше не солнечное. Удивительно. Он тушит бычок о стену и закуривает следующую. – Просто противно. Для него мы все будто и не люди даже. Дима молчит, слушает. Хочет, чтобы Антон сам все понял. Антон тоже замолкает, когда Сережа выходит из бара с графом и усаживает его в машину. Матвиенко оборачивается, замечая их, но тут же отворачивается от сильного стыда. Дима незаметно поджимает губы и бросает бычок под ноги, затаптывая тот. -Пойдем домой. Не вышло отдохнуть. Теперь молчит Антон и уходит на другую часть улицы, чтобы пройти вдоль реки. Следующее утро Дима встречает уже без Антона. На столе покоится тетрадный листок. Буквы прыгают из клеточек, почерк у Шаста такой же, какой он и сам. Разный, прыгучий, местами непонятный. «Ушел проветрить мысли, не теряй. Звонить не надо, сам приду.» - гласил текст записки. Дима выдохнул, растирая лоб ладонью. Смотреть на бардак сил не было. Убирать его тоже не хотелось. Позов стянул с полки «Империю ангелов» и сел за стол, где начал чтение, пока, не вспоминая ночь в баре. Антон же так просто переключиться не мог. Шастун прохаживался по улицам города, сидел на лавочках, уходил в парки, но все равно везде его настигали мысли о Арсении. Они были исключительно негативными, и Антон сам себя не узнавал, думая о том, что хотел бы, чтобы с Арсом поступили так же, чтобы он потерял все и жил как Шаст. Парень засунул руки в карманы, кусая губу. Как странно, единственный, кто смог так сильно взорвать его зону комфорта какой-то графский сынок. Антон нахмурился сильно, понимая, что думает уже о чужих глазах, родинках на аккуратных плечах и ямочке на кончике носа. Шастун больше не хочет думать и уходит на одну из широких площадей к знакомым уличным танцорам, решив, что так сможет забыть неприятную ситуацию. Спустя два быстрых танца, веселое общение и распитие газировки, отпустить мысли действительно получилось. И Антон вновь стал прежним. Веселым добродушным одуванчиком с небольшим осадком на сердце и памяти.