Февральский вечер

Сегодня 14 февраля. Эта дата таит в себе несколько праздников, начиная от дня одиноких и заканчивая расстрелом Чикатило, но самый знаменитый повод запомнить эту дату — день всех влюбленных. Парни дарят девушкам розы в целлофане, девушки — носки, трусы или себя. А что же до двух парней-спортсменов из «Троянцев», которые сейчас собираются на прогулку? Они просто вместе, они просто счастливы. Неужели это не повод надеть тёплые свитера и прогуляться по парку, потягивая из картонных стаканчиков горячий кофе с сиропом? Если бы эта пара считала иначе, то сейчас бы Жан не заставлял Джереми надеть шапку, а тот в свою очередь не уговаривал бы натянуть варежки француза. — Господи, все-таки не лучшей идеей было в такой холод собираться гулять, — Джереми поежился от пробивающего до дрожи потока ветра. — Есть такое… Зато мы закаляемся! — Жан взял того под руку. — Лучше бы я закалялся айс-кофе где-нибудь в кафе. — Нужно иногда гулять на свежем воздухе, — не унимался Жан. Конечно, когда твоя идея оказывается не самой хорошей в итоге, нужно ее защитить, чем, собственно, он и занимается. Еще недолгое время взвешивая «за» и «против», они решили остановиться у ларька и захватить по горячему напитку. Целующиеся парочки проходят мимо, держатся за руки и говорят нежности. Гирлянды из валентинок, акции «для него и для нее» на всех вывесках кафе… как же все это надоело. Почему никто не задумывается о тех, кто отличается? Ведь каждый прохожий смотрит на Жана с Джереми и думает, что они просто друзья… Колкие снежинки облепили ресницы двух парней, которые укутались в вязаные шарфы. Они бегут домой с лютого мороза, не чувствуют носы и кончики пальцев. Остроконечные льдинки царапают щеки, залетают за воротник и заставляют ежиться. Уже вечер, парни устали, но не хотят превратиться в такой же, как на обочине, снег. Жан облокотился спиной на подлокотник дивана. Джереми устроился между его ног, кладя голову на грудь парню и обвивая его тело руками. Укутавшись в плед, они молча наслаждались присутствием друг друга. Что может быть приятнее любимого человека, что уткнувшись носом в основание твоей шеи лежит с тобой в обнимку этим холодным февральским вечером? Пушистое покрывало грело, но лучший эффект оказывали прикосновения. Жан зарылся носом в светлые волосы Джереми и вдыхал до боли родной запах — запах Солнца, тепла и свободы. — Тебе уже теплее? — Жан запустил руку в светлую шевелюру Нокса, массируя голову. Тот лишь согласительно замычал, от чего по шее француза пронеслась вибрация. Джереми всегда любил делать те вещи, которых никто не может предугадать, будь то спонтанно отданные пасы на матче, или же прикосновения, поцелуи и объятия, что становятся от неожиданности только горячее. Наверно, именно в этот холодный вечер, когда не помогает даже плед, такие касания их и спасут. Обдумав такой план, Нокс запустил руку под свитер Жана, гуляя ей по груди, мышцам и плечам. Такая выходка заставила Моро вздрогнуть от неожиданности, а в последствии сжать волосы парня чуть сильнее в знак желания продолжать. Джереми не остановился на одних касаниях, прижимаясь губами к шее другого, нежно целуя и слегка кусая. Нокс знает все самые чувствительные места на теле своего парня, поэтому оставляет мокрые следы на горле, оттягивает ворот, целует ключицы и плечи, поднимаясь к подбородку. Джереми поднимает свой взгляд и устремляет его в серые, словно туман, радужки глаз партнера. — Ты так меня согреть пытаешься? — рука Жана опустилась на щеку блондина. — Считай, что да. Я могу продолжить? — мягкая ухмылка озарила веснушчатое лицо. Вместо ответа Жан вернул руку в светлую шевелюру, вовлекая в поцелуй. Нежные губы соприкасаются друг с другом, заставляют тело пылать огнем, согреваться и расслабляться. Уже и вторая рука Жана путается в светлых волосах, таких мягких и пушистых… Кисть Джереми еще с минуту продолжает исследование изгибов тела Жана, затем, ползя все ниже и ниже, опускается между ног Моро. И с этого момента уже не нужны никакие свитера, пледы, камины и горячие чаи. Нужна лишь рука любимого человека, которая легкими касаниями кончиков пальцев поглаживает головку, затем начинает проделывать более размашистые движения по всей длине, набирая скорость. Губы Джереми впиваются в шею второго, влажный язык облизывает свежие укусы и засосы, которые не болят, но точно запомнятся и будут видны любому — некий акт собственничества. Тихие, а позже и более глубокие и громкие стоны вырываются из Жана, голова запрокинута назад, веки опущены, разум вместе с ненужными мыслями улетели куда-то на периферию сознания. Брюнет сильнее напрягает руки в волосах Нокса, но не настолько, чтобы доставить боль и дискомфорт. Он не понаслышке знает, насколько это может быть неприятно, и поэтому это единственное, что он сейчас может контролировать. В остальном он целиком и полностью доверяет своему любимому, от чего стоны становятся только слаще с каждым разом, особенно, когда Джереми доводит его до грани. Не оставляя французу попыток отдышаться, Нокс втягивает того в страстный, горячий и обжигающий, как костер в камине, поцелуй. — Джере… ми… хаа… погоди… — Жан с минуту выравнивал дыхание и в конечном итоге вдохнул полной грудью. — Ты прекрасен… Его взгляд опустился на возбуждение Нокса. Не спрашивая разрешения, он повалил блондина на подлокотник с другой стороны дивана. Правой рукой он оперся о диван, левой прижал Джереми к подушкам. Параллельно затягивая его в поцелуй, он снимал с Нокса свитер, оставляя поцелуи на шее и груди. — Ты чертовски прекрасен, — Жан шептал комплименты, пролагая поцелуями путь ниже и ниже. Когда Моро уже сидел в ногах у парня, он расцеловывал низ его живота, постепенно снимая штаны с бельем. Оставив Джереми абсолютно нагого, Жан скользнул рукой по его ноге, поднял ее и оставил несколько невесомых поцелуев на внутренней части бедра. После недолгих поддразниваний, поцелуев в остальные части тела и мягкие касания, Жан перешел к головке. Лишь кончиком языка он ласкал ее, казалось, целую вечность, пока Джереми не смог и дальше выстаивать это испытание. Он запустил пальцы в волосы парня и слегка надавил на голову, заставляя того брать глубже. Жан не стал сопротивляться, поддаваясь под несильные напоры рук. Медленные и глубокие движения заставляли Джереми выгибаться в пояснице и негромко стонать, периодически сжимая черные кудри сильнее. Ловкие движения языка и нужные умения согрели и Нокса, который даже без одежды пылал жаром. Доведя блондина до пика, Жан оставил аккуратный поцелуй на лбу Джереми, укутал в плед и заключил в объятия. Никто из них даже не задумывался о том, что они занимаются развратом и непростительной пошлостью. Для них такая близость лишь один из способов проявления любви. Они, безусловно, выражают ее множеством вариантов: слова, поступки, внимание. Но именно в такие моменты, как этот февральский вечер, хотелось именно такой любви. — Тебе не холодно? Может, все-таки оденешься? — Жан с заботой посмотрел на Джереми. — В твоих объятиях никогда не бывает холодно. Теперь хочу, чтоб такая холодрыга была чаще, — улыбнулся блондин наивно и по-доброму. Кипит чайник, хрустят пакетики с чаем и ежатся от холода два парня на кухне, которые пытаются согреться о тела друг друга. Руки создают ощущение такой безопасности, что не сравнится ни с чем. Гнездо было одновременно и охраняемым, и смертоносным местом, которое не вселяло доверия. С Джереми это была та сохранность, которую Жану прочил переход к Троянцам. Он не только может дышать полной грудью, но любить и быть любимым. Разве не это важно в этот февральский вечер? Разве может быть вообще что-то важнее того, что происходит здесь и сейчас?

Что может быть важнее Солнца?