Слезы моего любимого.

Оставаясь в раздумье весь рабочий день, пиковый не нашёл объяснение его поведения и поведения бубнового. Что он имел ввиду под фразой: «почему же ты тогда...»? Из-за этого всего Пик все больше начинал нервничать, а в конечном итоге все перерастало в злость и раздражительность. Он не уснет, пока не узнает, что этим хотел сказать философ.

Доставая из кармана ключи, что вызвал негромкий звон, он вставил нужный ключ в замочную скважину, проворачивая его. Вернулся он под ночь, так что буйный дом клонов погрузился в покой и темноту. Хотя обладатель ярко-жёлтых глаз был этому в какой-то степени рад; все же, спокойствие ему больше по душе. Повесив пальто на вешалку в прихожей и поставив свои туфли на полку для обуви, он побрел к лестнице, устало поднимаясь на второй этаж. Бросив взгляд на дальнюю комнату, и понимая, что её обладатель не спит, а точнее клон под номером «три», Пик набрался смелости и быстро закинув свой рюкзак в свою каморку, попутно снимая с себя рубашку со штанами и надевая домашнюю одежду, а затем стремительно пошел к известной нам комнате. Буквально подлетев к двери, он резко остановился, держа руку над ручкой двери. За ней послышались шорохи. Через секунду открывается дверь. Уже сонный Данте стоял перед ним и смотрел на него уставшим, но добрым взглядом. — проходи, как я понимаю, ты остаешься сегодня у меня. - Пик забыл, что его валет сломал ему кровать, и впопыхах даже не заметил этого минутой ранее. Подумав над дальнейшими словами, он сжал руку в кулак. — да... Я хотел поговорить. - красноволосый насторожился, услышав это. Проходя в комнату и вставая рядом с рабочим столом хозяина комнаты, стуча по неему пальцем, Пик прикусил язык, как бы «настраивая» его на хорошую работу. — то, что ты мне сегодня сказал, я весь день над этим думал и... мне будет проще, если напишу все что об этом думаю. - философ молча кивнул, смотря как тот достает из кармана телефон. Открыв заметки и начиная новую запись, рогатый начал быстро и нервно печатать.

Спустя минуты четыре, пять, не знаю точно, но Пик повернул телефон ко мне. Я взял его в руку и начал читать небольшой текст.

— «Я знаю, что нравлюсь тебе, и наверно я могу ответить тебе взаимностью, но не уверен, что это искренне. Я не знаю как это описать, но мне просто приятно проводить с тобой время, мне приятно что ты в какой-то мере заботишься обо мне, и я не знаю, можно ли это назвать любовью. Для меня это непривычно. Может, если немного подождать, то что-то проявится во мне? Я не знаю. Прости, что кричал на тебя, уходил, говоря тебе «отвали», приходил к тебе без объяснений со слезами, тратил твои нервы. Мне стыдно за своё поведение с тобой.» - мои глаза округлились, а щеки немного покраснели. Я перевёл взгляд на него и выключил телефон, кладя его на стол. Пик резко перевел взгляд на меня и сразу же отвел глаза, немного отворачивая голову в бок. Я обнял его. Наконец-то. — я буду ждать, столько, сколько понадобится. Можешь приходить ко мне со слезами на глазах, я выслушаю тебя и успокою. Можешь кричать на меня. Только не стыдись своих чувств, эмоций и своего поведения со мной. Ты - это ты, и я буду любить тебя таким, какой ты есть...- я почувствовал чужие руки у себя на спине и их дрожание. Отстранившись от него, придерживая его за спину, я увидел небольшие, как хрусталь слезинки на его глазах, которые уже хотели скатиться по его щекам. Я улыбнулся, кладя вторую руку ему на макушку и смотря как он все так же смотрит в сторону. — ты меня услышал? - в ответ на мои слова послышалось еле слышное мычание, что означало знак согласия.

— и что же ты снова плачешь. —наверно, это слезы счастья.

Мы стояли в обнимку еще минут 10, все это время Пик тихо стоял, обнимая меня за шею и облокачиваясь на рядом стоящий стол. Я слушал как он вздыхает каждый раз, когда я проходился рукой по его спине. Я был рад даже этому, просто стоять с ним в обнимку и ни о чем не думать. Настольные часы показывали без двадцати час, и раз уж Пику завтра снова на работу, я решил что лучше лечь спать сейчас. — Пик, - позвал я его почти беззвучно, но он и так это услышал и убрал руки с моей шеи, наконец смотря мне в лицо. — пошли спать, завтра же вторник. - он на это лишь снова отвел глаза и легонько улыбнулся, что можно было увидеть не часто. — да, ты прав. Пока я расстилал кровать, Пик все время смотрел на меня, как будто-то разглядывая. Закончив и повернувшись к нему, говоря что все готово, он робко подошел к кровати и садясь к стене. — спокойной ночи. - я потеребил его по голове, собираясь уходить, но меня взяли за руку. — ты куда? - я с легким удивлением посмотрел на него. — в гостиную, куда же еще. - тот замешкался, но все же сказал. — раз уж мы все выяснили, то... Можешь остаться. - это больше походило не на приказ, а на вопрос или просьбу. — с радостью. Выключив настольную лампу и ложась на кровать, смотря на пикового, тот же не знал что ему делать сейчас. Ложиться с ним рядом? Обнять его? Но Данте сделала все за него. Накинув на себя одеяло и отодвигая его, как бы приглашая фиолетововолосого лечь рядом. Опустив голову на вторую подушку рядом с ним, Пик устремил свой взгляд на лицо философа. Бубновый же в свою очередь накрыл его одеялом, придвигаясь к нему. Данте положил свою голову поверх моей и приобнял, утыкаясь в мою макушку носом и выдыхая горячий воздух. Я никогда не обращал внимание на то, какие у него большие руки. Одна его ладонь перекрывала часть моей спины, за которую он меня придерживал, сама рука была теплой, что грело меня от открытого окна. Неожиданно для меня, философ подал голос, гладя меня по спине. — я даже не знаю, могу ли с тобой вот так лежать. Но в любом случае... Тебе холодно? - я не заметил, что мои руки, да и в целом тело холодное. Отрицательно промычав ему в ответ, что было ложью, он на это вздохнул и встал с кровати, подходя к своему шкафу. Вернувшись ко мне с кофтой, а так же по пути закрыв окно, красноголовый сказал мне поднять руки. Натянув на меня предмет одежды, который ну уж до безумия вкусно пахнет, он сел напротив меня и надел капюшон, из-за этого закрывая на половину мой обзор. Данте развернул меня к себе спиной и обнимая за живот, накрывая одеялом кладя свою голову на мое плечо. Я даже и не знал, что он бывает таким заботливым, даже слишком, но все же, я начал согреваться. Впервые в жизни, я испытал тепло, не только от теплых вещей и одеял, а от кого-то живого и любящего.

Еще пару минут мы просидели в такой позе, только бубновый теперь облокачивался на спинку кровати; я почти засыпал, но меня пробудил голос цитатника, который снова говорил, что пора ложиться. Все же он слишком заботливый. Мне это нравится.