Пока не появилась ты

      По утрам Тедди с удовольствием каталась верхом одна. Она научилась дорожить многими вещами в своей жизни. Прогулка верхом на Баке, её четвероногом любимце, была одним из немногих удовольствий, которым она оставалась верна. От этих утренних прогулок она испытывала чувство покоя — то, что она, казалось, давным-давно потеряла. Поэтому она ехала, ни о чём не думая и не пытаясь понять, куда едет. Тедди просто получала удовольствие от езды верхом и красоты окружающей её природы.       Она никогда не сомневалась в том, что в её жизни обязательно случится большая любовь, и что она будет жить долго и счастливо. Когда она поняла, что это не так, весь мир вокруг неё рухнул. Последний год она потратила на то, чтобы собрать по кусочкам свой так называемый идеальный мир, и вдруг поняла, что этот мир с самого начала не был идеальным. Так много ошибок, слишком много ошибок… Только катаясь верхом, она обретала покой в эти трудные дни. Вспоминая боль, живя болью, дыша болью, она тосковала по чему-то, о чём даже сама не имела представления.       К сожалению, Тедди поняла, что она тосковала по вере, которую когда-то имела и с тех пор потеряла. Она хотела чувствовать. В последнее время она боялась, что никогда по-настоящему не сможет чувствовать снова. Когда она ездила верхом, она не думала. И если она не будет думать, то с ней всё будет в порядке ещё какое-то время. Она спрашивала себя много раз, как она дошла до такого состояния, но тишина, окружавшая её, не давала ей ответа, в котором она так отчаянно нуждалась.       Во время утренних прогулок она становилась единым целым со всем, что её окружало. А красота природы, в свою очередь, давала ей чувство покоя.       Она пришпорила Бака; закрыв глаза, глубоко вздохнула и стала прислушиваться. Она всегда могла положиться на мир, который был вокруг.       — Вы вторглись в чужие владения! — чей-то гневный голос вывел её из состояния общения с окружающим миром.       Тедди огляделась, и её взгляд замер на темноволосой женщине, величественно восседавшей верхом на лошади чуть впереди неё.       — Извините, я даже не поняла. Я прогуливаюсь здесь почти каждое утро, — Тедди попыталась успокоить разгневанную всадницу.       Женщина была на мощном чёрном жеребце. Он фыркал, явно желая, чтобы его отпустили и позволили скакать. Когда жеребец и его хозяйка приблизились, то сердце Тедди забилось быстрее.       — Значит, Вы регулярно вторгались в чужие владения, — произнесла женщина, остановившись всего в нескольких футах от неё.       — Я думаю, что мы соседи. Меня зовут Теодора Грейсон. Пожалуйста, зовите меня Тедди; так многие меня зовут, — Тедди подвела свою лошадь поближе и с улыбкой протянула руку темноволосой незнакомке.       — Ну, «пожалуйста, зовите меня Тедди», Вы всё ещё нарушаете границы, — саркастически сказала женщина, пожав Тедди руку. Незнакомка не отпускала её руку слишком долго для обычного рукопожатия.       Тедди была удивлена враждебностью, исходящей от женщины, и отдёрнула руку.       — Послушайте, мне очень жаль. Я больше не буду здесь гулять, — улыбка Тедди исчезла. — Вы только что переехали в старую усадьбу Стэнфордов, не так ли? — и это было, скорее, обвинение, чем вопрос.       — Да, несколько месяцев назад, — ответила Тедди.       — Они мне тоже не нравились, — сказала женщина, не моргнув глазом, как будто она намеренно пыталась произвести неприятное впечатление.       Тедди была растеряна. Она смотрела на женщину перед собой, и думала о том, как можно быть настолько красивой… Она тряхнула головой при этой странной мысли. Женщина была прекрасна, и хотя в это трудно поверить, но её агрессивность и высокомерие делали её ещё прекраснее. Тедди улыбнулась про себя, оценивая взглядом незнакомку. Ей было весело, видимо, потому что она нервничала.       — Почему Вы улыбаетесь? — спросила незнакомка сердитым тоном.        — Нет никакой причины, — Тедди улыбнулась ещё шире и начала отдаляться.       Женщина схватила её за руку и притянула к себе. Тедди испугалась. Их лица были очень близко. Тедди услышала, как её сердце бешено заколотилось. Она почувствовала дыхание женщины на своей коже, и одновременно увидела вопрос во взгляде, остановившемся на её лице. В это мгновение что-то промелькнуло в глазах незнакомки, как будто смущение от возникшей близости было тому причиной.       — Не смейте надо мной смеяться! — процедила она сквозь зубы и отпрянула. — Никто не смеётся надо мной. Никогда.       Тедди была одновременно напугана и заинтригована. Внезапно она почувствовала, как лицо женщины коснулось её щеки, и услышала чужое дыхание прямо рядом с ухом.       — Я, Джулия Олстон-Вэйл, владею этими угодьями, — слова прозвучали угрожающе, но одновременно мягко, как бархат.       Тедди будто бы впала в оцепенение — у неё закружилась голова, и её тело отреагировало так, как никогда раньше. Она почувствовала потрясение и опьянение, а её кожа покраснела, когда эти новые ощущения разлились по всему телу. Всё это превратилось в калейдоскоп чувств.       Она отчаянно потянулась к незнакомке, чтобы не упасть с Бака. Тёплые, крепкие объятия приняли тело Тедди, и она могла поклясться, что услышала собственный стон, когда незнакомка прижала её к себе. Ей даже показалось, что эти руки она знала уже сто лет. Затем её голова откинулась немного назад, и их глаза встретились.       — Пойдём, я отвезу тебя домой, — хрипло позвал её голос.       Тедди вдруг захотелось прильнуть к этим губам и попробовать их горький привкус. Она ещё никогда не чувствовала себя так беспомощно. В ответ Тедди только кивнула, и когда женщина помогла ей пересесть на свою лошадь, усадив перед собой, это произошло настолько внезапно, что она подумала о том, какой должна быть сильной эта темноволосая красавица.       Когда два тела встретились и соприкоснулись, то возникло ощущение слияния. Тедди потеряла счёт времени. Её захлестнули эмоции; она была растеряна и совершенно не знала, что с этим делать. Обхватившие сзади руки крепко прижимали Тедди к телу, которое стало частью её самой. Она чувствовала дыхание женщины на своих волосах и коже. Тедди никогда не испытывала такого чувства возбуждения. Она боролась со своим желанием, которого не понимала и не хотела понимать. Она просто закрыла глаза и откинулась назад, прижимаясь к телу, рядом с которым ей было так хорошо, и когда она снова открыла глаза, то была уже дома.       — Доставлена в целости и сохранности, — мягким голосом прошептала ей на ухо Джулия. Рот слегка коснулся мочки уха. Тедди подалась назад в седле и на мгновение закрыла глаза прежде, чем отпустить столь приятный момент.       Она совсем не помнила, как слезла с лошади. Тедди растерянно смотрела на всадницу, которая передала ей поводья от лошади. Она взяла поводья в свои руки, всё ещё пребывая в оцепенении. Джулия Олстон-Вэйл взглянула сверху вниз на женщину перед собой, затем развернулась и быстро ускакала прочь.       Тедди смотрела ей вслед, застыв на месте. Было ощущение, как будто весь мир вокруг неё остановился.

†

      Джулия скакала так, словно её преследовали демоны из самого ада. Ей было не по себе. Что произошло? Она внезапно поддалась эмоциям и желанию. Она всегда контролировала ситуацию, но на этот раз самоконтроль подвёл её.       Вот уже некоторое время она имела возможность наблюдать за женщиной по имени Теодора, которую язык не поворачивался назвать Тедди. Почему-то, называя её Тедди, она думала о плюшевом мишке — мягком и тёплом, каким оказалось тело этой женщины, которую она совсем недавно прижимала к себе.       Джулия вспомнила, как впервые увидела её. Случилось что-то такое, чего она не могла осознать и по сей день. Её непреодолимо тянуло к этой женщине. Ею овладела потребность прикасаться к ней. Она ожидала каждого утра на протяжении последних двух недель, чтобы увидеть её. С самого первого момента что-то притягивало её в этой прекрасной незнакомке. Но сегодня Джулия зашла слишком далеко.       Сегодня она была не в силах бороться со своими желаниями, поэтому сделала это. То безрассудство, которое она позволила себе сегодня, было ей совсем не свойственно. Она никогда бы не допустила повторения подобной ситуации снова. Джулия была очень замкнутой. Она испытывала удовольствие, но всегда контролировала себя. Контроль был чем-то, к чему она давно привыкла; так она чувствовала себя неуязвимой. Часть Джулии была в курсе, что она сделала; это могло быть истолковано не иначе, как акт агрессии. Это расстроило её, поскольку она увидела себя со стороны как человека совершенно не заботящегося о чувствах другого человека. И всё же, если она была искренна в проявлении своих чувств, ей было всё равно, насколько сильно она напугала другую женщину; она лишь сделала то, что хотела и плевать на последствия. Она нуждалась в прикосновении к этой женщине так сильно, что просто не могла удержаться, но это было тем, что действительно пугало её.       Джулия тряхнула головой, но мысли не покидали её. Они путались, когда она вспоминала о том, как прижимала Тедди к себе. И всему этому нет причин и рациональных объяснений; не было произнесено ни одного слова, впрочем, не было никакой необходимости что-то говорить. Никогда ещё ей не приходилось чувствовать что-то подобное от простого человеческого прикосновения. И Джулия спросила себя: интересно, она тоже это почувствовала?       «Нет!» — закричала про себя Джулия. Больше никаких вопросов! И она помчалась галопом.       Никто не получит такой власти над ней. Никто и никогда; она позаботиться об этом. Эмоциям, которые вызвали такие сомнения и заставили забыть о самоконтроле, не было и не будет места в её жизни.

†

      — Нет! И ты не можешь заставить меня! — вопил Себастьян, когда бежал по лестнице вниз.       — Вернись назад! — Эдвард кричал во всю глотку, стоя наверху.       Голоса из дома вывели Тедди из транса. Она посмотрела в сторону наездницы, которая внезапно ускакала галопом, затем поспешила в дом.       — Что происходит? — Тедди чуть не столкнулась с сыном, когда он выбегал в дверь.        — Я не могу здесь оставаться, мама… Не могу! — Себастьян выглядел расстроенным.       — Что случилось? — спросила Тедди у сына.       — Он! Я не хочу иметь с ним дело! — Себастьян сердито указал на отца.       — Эдвард, что случилось? — спросила Тедди, поворачиваясь в сторону мужа.       — Я попросил его достать из машины все мои документы, — возмущённо сказал Эдвард. Тедди снова взглянула на сына.       — Всё совсем не так, мама. Он толкнул меня, как будто я какая-то собака. Я больше не позволю ему дотрагиваться до меня! — настаивал Себастьян.       — Сопляк! Это ты виновата, что испортила его! — Эдвард указал на Тедди.       — Эдвард, прекрати! — Тедди развернулась к Себастьяну. — Себастьян, пожалуйста, дай мне поговорить с твоим отцом.       — Он не имеет права так разговаривать со мной или с тобой, мама… Он не смеет! Я не могу здесь оставаться… не могу! — не унимался Себастьян.       Тедди дотронулась рукой до его щеки.       — Дай мне минутку поговорить с твоим отцом, пожалуйста, — тихо сказала она сыну.       Себастьян, увидев страх в глазах матери, кивнул.       — Отведёшь Бака в конюшню? Я буду там через минуту.       Себастьян с презрением посмотрел на отца. Затем снова перевёл взгляд на мать и кивнул.       — Конечно, мама, — ответил Себастьян и вышел в уже распахнутые французские двери. Тедди посмотрела вслед сыну, а затем поднялась наверх, чтобы поговорить с Эдвардом.

†

      Джулия вошла в дом и бросила свои пыльные перчатки на стол. Её племянница, сидевшая на диване, подняла глаза и спросила:       — Тётя Джулс, всё в порядке?       — Прекрасно! Всё просто отлично! И ради Бога, Николь, не называй меня так, — ответила она слишком резко.       Николь выглядела удивлённой, и Джулия поняла, что сделала что-то не так.       — Извини, меня действительно беспокоит… одно происшествие, — Джулия сформулировала свой ответ сдержанно.       — Что произошло? — спросила Николь, привстав с дивана, на котором сидела.       — Неважно, — быстро ответила Джулия и направилась к двери.       — Подожди! Я хотела спросить тебя кое о чём.       Джулия снова повернулась к племяннице.       — Да? — спросила она настороженно.       — Меня пригласили на свидание. И я хотела бы пойти, — тихо произнесла Николь.       — Свидание? — Джулия была застигнута врасплох. Она внимательно посмотрела на свою племянницу и вдруг поняла, что годы действительно не стоят на месте, и она уже далеко не ребёнок.       Джулия села и уставилась на племянницу.       — Тётя Джулия, я уже достаточно взрослая и могу пойти на свидание, — настаивала Николь.       — Ты достаточно взрослая, когда я скажу, что ты достаточно взрослая!       Джулия внезапно вскочила с места. Она обошла комнату, затем снова посмотрела на Николь. «Только не сегодня, пожалуйста, не сегодня», — подумала Джулия. Она не могла смириться с тем, что племяннице сегодня предстоит идти на свидание.       — Кто этот мальчик? — спросила она, не переставая расхаживать.       — Его зовут Себастьян. Ты знаешь его семью. Они переехали сюда несколько месяцев назад. Он мне нравится, тётя Джулия…       Николь умоляюще посмотрела на неё.       — Он нравится тебе? — Джулия увидела в этом опасность.       — Да, он милый, — сказала Николь и улыбнулась. — Он пригласил меня в кино в эту субботу.       — Нет! — Джулия развернулась и вышла из комнаты.       — Но тётя Джулия… Мне уже семнадцать!       — Нет! — крикнула Джулия, поднимаясь вверх по лестнице.

†

      Тедди последовала за Эдвардом в его кабинет.       — Что случилось, Эдвард, — спросила Тедди, закрыв за собой дверь.       — Он вёл себя дерзко. Я попросил его кое-что сделать для меня, но он отказался. Пока он живёт под моей крышей, он должен делать то, что я ему говорю! — раскричался Эдвард.       — Иногда ты на него слишком сильно давишь, Эдвард. Почему ты провоцируешь его? Я не хочу потерять своего сына, Эдвард. Не хочу! — Тедди заметила, как её голос задрожал от волнения.       — Мы не можем позволить ему диктовать свои условия, Теодора. Он стал очень дерзким, — произнёс Эдвард более спокойным тоном, увидев реакцию жены.       — Эдвард, — она глубоко вздохнула. — Неужели ты не видишь, что он обижен. Он сердится на тебя! Не усложняй ситуацию.       — Я его отец! — Эдвард снова разозлился.       — Ты его отец, который обидел его мать! Не дави на него, Эдвард. Он — твой сын. Иначе ты потеряешь его, — попыталась объяснить Тедди. Эдвард в отчаянии схватился за голову.       — То, что происходит между нами, его не касается, — парировал он.       — Он любит нас обоих. Не усугубляй, — мягко сказала Тедди. Тишина заполнила пространство между ними. Эдвард сел за стол, а Тедди вышла из кабинета, чтобы найти сына и успокоить его. Эдвард посмотрел на закрытую дверь, когда остался один, и произнёс вслух:       — Он любит тебя. А ты любишь только его.

†

      Джулия снимала с себя одежду для верховой езды. И снова её мысли вернулись к тому моменту, когда она впервые увидела Тедди. К тому моменту, когда она впервые дотронулась до неё, ощутила запах её волос, вдохнула запах полевых цветов, которым, казалось, были пронизаны её чувства.       Джулия закрыла глаза и представила, как тело Тедди прижимается к её собственному телу. А затем… она почти услышала стон, похожий на стон желания, невольно вырвавшийся наружу из уст женщины, когда она откинулась назад. Джулия распахнула глаза.       Ей это показалось? Просто женщина была очень слаба, повторяла про себя Джулия, а она проводила её домой, вот и всё.       Что случилось с её идеальным и упорядоченным миром?       Её племянница выросла, и Джулия даже не заметила, когда это случилось. Она вспомнила день, когда Николь появилась в её жизни.       — Будь ты проклят, Генри! Я же совсем ничего не знаю о детях! — кричала Джулия на своего брата. — Она — твоя забота. Зачем ты привёл её ко мне?       — Послушай, я даже не уверен, моя ли она. Если ты захочешь вернуть ребёнка так называемой мамаше и просто содержать их обоих, хорошо. Мне всё равно, — сказал Генри, выходя из комнаты.       Джулия была в ярости. Она посмотрела на девочку, смирно сидящую перед ней на стуле. Она была такой маленькой. Сколько ей, сказал Генри… два года? Джулия заглянула в испуганные глаза ребёнка, и решение было принято. Она опустилась перед малышкой на колени и ласково спросила:       — Как тебя зовут?       — Никки, — настороженно ответила девочка.       — Ну, что же, Никки, а я твоя тётя Джулия. И я позабочусь о тебе, — сказала Джулия и улыбнулась.       Малышка посмотрела на неё так, как будто на что-то решаясь, а затем сделала то, что навсегда пленило сердце Джулии. Ребёнок обнял её за шею. Джулия оказалась совсем не готова к подобной реакции. Затем личико девочки уткнулось ей в шею. Прежде, чем Джулия осознала происходящее, она уже сама обнимала ребёнка.       Джулия нашла миллион и одну причину оставить её у себя. Последнее — это то, что она могла легко объяснить. «Ребёнок был Олстон-Вэйл и поэтому должен быть воспитан соответственно».       Она взяла на себя ответственность за Николь, потому что решила — так будет лучше.       Я должна была это сделать, подумала Джулия. Она села и откинула голову назад. Она продолжала спрашивать себя, что же происходит. Что происходит с её идеальным и упорядоченным миром? Куда делись годы? Когда моя Никки стала Николь, а я этого даже не заметила?       Она резко встала, пытаясь отогнать от себя навязчивые мысли.       «Через несколько недель Николь вернётся в школу. Это убережёт её от ненужных вещей», — произнесла Джулия вслух, направляясь в душ.       «И больше никаких утренних прогулок. Это и меня избавит от лишних проблем».

†

      — Я не хочу возвращаться в школу-интернат, — заявила Николь за завтраком на следующий день.       — Что? — Джулия едва не поперхнулась горячим кофе.       — Я хочу остаться с тобой, — спокойно сказала девушка.       — Что за чушь! Ты вернёшься в школу, как и положено, — ответила Джулия и снова взялась за газету, думая, что разговор окончен.       — Разве я надоела тебе, тётя Джулия? — с грустью в голосе спросила Николь.       Джулия снова посмотрела на племянницу. Это заявление обескуражило её.       — Николь, что не так? — спросила Джулия, накрыв своей рукой руку племянницы. Она неожиданно забеспокоилась. — Пожалуйста, скажи мне, — мягко попросила Джулия.       — В школе мне очень одиноко. И… ты никогда не навещаешь меня. Я единственная, у кого не бывает посетителей, — ответила Николь, глядя на свою тарелку.       Джулия почувствовала, как будто у неё из груди вырвали сердце. Хуже всего было то, что Николь сказала правду. Она часто посылала ей подарки, и Николь никогда ни в чём не нуждалась, но, если посмотреть правде в глаза, время было тем, чем она по-настоящему обделяла племянницу.       — Я знаю, что ты занята. У тебя много обязанностей. Просто я подумала, что если бы я была здесь с тобой… я могла бы видеть тебя чаще, вот и всё.       Девушка не поднимала глаз, пока не закончила говорить. А когда она сделала это, Джулия увидела, что глаза Николь наполнились слезами.       Как она позволила этому случиться? В последнее время Джулия всё чаще задавала себе этот вопрос. Она не сводила глаз со своей племянницы.       — Хорошо. Я займусь этим сегодня же, — произнесла, наконец, Джулия.       Николь была удивлена, а потом её счастью не было предела. Она вскочила и бросилась обнимать свою тётю.       — О, спасибо, тётя Джулс. Спасибо тебе! — говорила Николь, продолжая обнимать и целовать её.       — Ну, ладно. А теперь заканчивай завтракать. Я опаздываю, — сказала Джулия, вставая со стула, чтобы уйти.       Она уже дошла до двери, когда остановилась и повернулась лицом к Николь.       — Никки?       — Да? — спросила девушка, улыбаясь. Джулия очень давно не называла её Никки.       — Мы запланируем что-то особенное на ближайшие выходные, хорошо?       — Хорошо.       — И перестань называть меня Джулс, — Джулия попыталась выглядеть строгой.       Николь продолжала улыбаться       — Да, тётя Джулия.       Джулия улыбнулась в ответ и отправилась в офис.