Storie del cuore.

«Thank you for your patience

The time that you gave me

I think I never knew

You were trying to save me

Free me from the shadow.»

Прошли третьи сутки с того момента, как Мизуки ушла из дома, даже не хлопнув дверью для пущей трагичности. Прошли третьи сутки с того момента, как Аяцудзи не спит и не ест; только пьёт. В его глотку не лезет кусок, как бы он не хотел подавиться. Из-за вспышки агрессии он в очередной раз сорвался; в очередной раз вывалил все не на того, кто это заслужил. Из-за вспышки агрессии он не может найти покой до сих пор. Раньше Цудзимура тоже иной раз уходила, но она возвращалась через пару часов, и всё заканчивалось благополучно. Она брала трубку, говорила тихое «я скоро вернусь», и этого хватало, чтобы успокоить Аяцудзи. Сейчас же бесконечные гудки и «продолжается попытка дозвониться до абонента..» делали только хуже. Юкито сидит за столом с бокалом вина и крутит его в руках. Он выпил всю бутылку, остался последний рывок на дне этого бокала, но он просто рассматривает, как вино плещется в стекле. Рядом стоят ещё две опустошенные бутылки. Пожалуй, алкоголь — единственное, на что он может отвлечься (пусть раньше и не увлекался этим), ибо сейчас не помогает ни чтение, ни кофе, ни работа, ни даже коты. Раньше Аяцудзи не думал, что может произойти что-то такое. Он не думал, что ему будет настолько не по себе. Он не думал, что эта ситуация может быть последней каплей. А зря. В это же время Мизуки сидела за своим столом в офисе Отдела, пытаясь отвлечься хоть на что-то. Глаза опухли от слез, горло болело, руки тряслись, но она пыталась успокоиться. Очередной звонок от Юкито сбивает её настрой к чертям. Девушка ощущает ком, подступающий к горлу; ощущает капли слез, стекающие по красным щекам. Ей просто хочется взять трубку, услышать его голос, успокоить обоих и вернуться к нему. Она тянется к телефону, но в последний момент отдергивает руку, будто обожглась. Нет. Нельзя. Он снова не следил за языком, зная, что Мизуки подобное ненавидит, так какого черта она в очередной раз должна его прощать? Рука снова тянется к телефону, но на этот раз, чтобы сбросить вызов и отключить устройство.

Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Аяцудзи залпом допивает вино и просто рассматривает своё отражение в стекле бокала. Мешки под глазами, пьяный взгляд и взъерошенные волосы не прибавляют шарма. Из-за смешанных внутри эмоций он кажется сам себе ещё хуже, чем есть на самом деле. В голове невольно всплывает фраза Мизуки, брошенная в каком-то давнем разговоре: «Уж если я захочу бросить Вас, то первым звоночком к этому будет то, что я, к примеру, не буду брать трубку. Это так, к слову». Этой фразе несколько месяцев, она была брошена между делом, но даже так Юкито видит в отражении не себя, а улыбающуюся, радостную Цудзимуру, лицо которой спустя пару мгновений принимает испуганный вид. Так она смотрела на него в последний раз, три дня назад. Может, то, что она сейчас отключила телефон, ничего не значит (детектив уверен, что девушка уже забыла о том разговоре), но Аяцудзи всё равно принимает это как некий знак. Мизуки заслуживает лучшего. Он недостоин её. Он не стоит даже пальца на её милых, нежных руках. Аяцудзи недостоин счастья, недостоин радости, недостоин любви. Его жизнь ещё с самого рождения была обречена на вечное одиночество. Его не терпели его одноклассники, окружающие люди. О чем речь, если даже родители пытались контактировать с ним как можно меньше, пусть и скрывали это? Клеймо Монстра останется на Юкито до конца его дней. Он не смоет его. Детектив начинает смиряться с тем, что одиночный образ жизни, вдали от людей — лучшее, что он может выбрать.

Не во благо себя. Во благо общества.

Аяцудзи встаёт из-за стола и, пошатываясь, идёт к холодильнику, доставая оттуда ещё одну бутылку вина. Открывает её, несколько мгновений смотрит перед собой и делает несколько глотков. Алкоголь обжигает горло холодом, но Аяцудзи плевать. Он просто хотел напиться до такой степени, чтобы уснуть. «И не проснуться,» — проскальзывает в его голове. Ему действительно не хочется просыпаться. Его никто не будет ждать, никто не прижмет к себе. Он больше не почувствует маленькие девичьи руки на своём теле, хозяйка которых ворчит что-то во сне, прижимаясь и пытаясь согреться. Аяцудзи потерял последний смысл. Аяцудзи потерял себя. Аяцудзи потерял её, и от этого больнее всего. Он проснётся утром и обнаружит открытые шкафы: Мизуки собрала вещи и ушла из его жизни. На столе лишь небольшая записка.

«Если бы ты прислушивался или хотя бы смог опомниться вовремя, сейчас я могла бы быть рядом. Увы..

..Прощай.»