Хен, пожалуйста

      Минхо был своенравным студентом.       Его не особо любили в кругу студентов, среди преподавателей он также не отличился послушанием, несмотря на свои многообещающие способности. Он просто проживал свою жизнь, наедине с собой, и делил свое драгоценное время только со своим ближним кругом друзей и семьи. Его особенность была в том, что, когда его просили что-либо сделать, он этого не делал. Просто не выполнял в лучшем случае, делал ровно противоположное в худшем. Так однажды, во время группового задания на первом курсе, ему сказали подготовить текстовые материалы о первой мировой войне, а именно, что привело к началу великой трагедии. Минхо без затруднений мог провести анализ литературы и собрать все данные, однако он не хотел, просто не хотел, и никак не мог заставить себя этого сделать. В итоге, он приготовил видеоряд со своим участием, словно у него берут интервью, как у именитого профессора, который будто бы писал диссертацию по ПМВ. Он предупредил заранее ребят, что текстового материала не будет, но никто не придал значения его словам, посчитав, что Ли шутит, в крайней мере, капризничает. Через три дня, на занятии он просто показал видео-доклад, преподаватель был удивлен такому оригинальному подходу группы, и поставил высокие баллы. Все были довольны, однако, теперь в одну команду с Минхо никто не стремился. В какой-то отрезок жизни, его родители прибегнули к помощи психотерапевта, который после трех сеансов заключил, что их сын психически стабилен, даже больше, чем сами родители. В итоге психотерапевт стал семейным. Презабавно вышло.       Все так и было, до определенного момента, который даже сам Минхо упустил, но от зоркого глаза его друга Ян Чонина это не скрылось.       Весна, май, все цветет и дышит силой. Чонин, лежал на своей койке, пытаясь прикрутить держатель для телефона к изголовью кровати. Даже стук в дверь не отвлек его от хитроумного строения, которое по его плану должно значительно облегчит его жизнь. - Да! – В дверь снова стучат, видимо не расслышали, - Да-а! Войдите! – Выходит достаточно громко, однако стук не прекращается. Раздражение поворчалось внутри, заставляя закатить глаза и чертыхнуться, понимая, что только один человек мог делать так. – Хён, какого хрена, ты ведь слышал! Сложно нажать на ручку и войти? – Конечно же, это Минхо-хен, упрямый, как старый пень. - Ты же знаешь, Ни-ни, я считаю, что нельзя входить в чужую комнату, пока хозяин сам не откроет. И.. - И спорить с тобой бесполезно, это я тоже прекрасно помню. – Младший кивает и его обесцвеченные волосы упруго подпрыгивают. - Ты опять перекрасился? Ты же буквально позавчера был рыжим! И не жаль тебе твои волосы? – Ответом служит осуждающий взгляд, в котором читается нежелание снова слушать нотации. – Ты же останешься лысым к тридцати годам, если продолжишь менять цвета так часто. - Хен, ты лучше расскажи про своего соседа. – Ян хитро улыбается, переводя тему. – Ты с ним виделся? - Нет еще, но пока меня не было, он уже притащил все свое барахло! Он мать вашу, музыкант, и у него есть гитара, что значит добро пожаловать ночные бренчания и серенады под окнами, и до свидания мой сладкий сон и покой. – Минхо устало водружает свое тело на кресло на колесиках, вяло прокручиваясь в нем. - Зная тебя, хен, и твою преданность режиму, ты скорее этого паренька со свету сживешь, чем ляжешь позже одиннадцати. Так что не делай грустное лицо, мне больше жаль твоего соседа, чем тебя. - Ты меня слишком хорошо знаешь, Ян Чонин. – Минхо отвлекается от созерцания танца листьев за окном, - что ты делаешь? - Я почти все. - Это ты своей девке будешь говорить. Зачем тебе эта штуковина? - Хен, сразу видно ты старый и принципиальный хрыч, но ближе к делу, это типа штатив, только гибкий. – Младший прикрепляет свой телефон к ложу, и показательно мнет опору, под все возможные углы. – Ты же знаешь я засыпаю под четыре утра, и чтоб рука не болела держать телефон, оно будет облегчать мои страдания. - Зопиклон будет облегчать твои страдания, а не это. - Хен, все, свали к себе в комнату. Надеюсь твой новый сосед мерзкий прыщавый дрочер, потный, а еще храпит. Уматывай, в свою пещеру. К великому удивлению и сожалению, Чонина, новым соседом его хена, оказался очень даже милый парень, Хан Джисон, который действительно учится на факультете музыки и искусства, талантливый и, до чертиков, обаятельный.

***

- Хен, я не понял, это сейчас что на тебе? – Чонин лишь заглянул в комнату к старшему, хотел позвать его с собой в круглосуточный. - Что-что, толстовка, - Минхо стоял перед зеркалом, внимательно рассматривая свое отражение, со всех ракурсов, на предмет изъяна. - Ты же не носишь спортивную одежду кроме кроссовок, типа, это же один из твоих тупых необъяснимых бзиков, - в голове младшего это все никак не укладывалось, подобного не происходило ни разу за все время, что он знает Минхо. - Хани, попросил надеть, сказал, что мне подойдет тон и крой толстовки, это вообще его вещь, - как ни в чем не бывало объяснял Ли. - О, хен, я же говорил, ты выглядишь супер, - за Чонином возник тот самый новенький сосед. - Ты так считаешь? - Я уверен. Просто походи в этом хотя бы один день, пожалуйста! Отвечаю, ты потом снимать не захочешь, - уверенные кивки и поджатая нижняя губа выглядели достаточно убедительными для Чонина, но кажется они возымели эффект даже на Минхо. - Хорошо, - рассеянная улыбка взгляд вниз, неуверенный взгляд на Джисона. Чонин кое-что предчувствует. – Нини, ты что-то хотел? - Нет, хен, я…, вам что-нибудь взять из круглосуточного?

***

      Через две недели, Чонин, получил сообщение от Минхо-хена в двенадцать ночи, в тот же момент, он подорвался от компьютерного стола, бросив игру, даже не нажав на паузу, и помчался в комнату Ли, ибо что же должно было произойти, чтобы Минхо нарушил режим? Пожар? А может он заболел? Он влетает в комнату, не удосужившись даже постучать, мораль и этика сейчас отошли куда-то за кофе. - Хен, ты в порядке? – Глаза бегают по развернувшейся взору картине. Они играли в уно. То есть его хен, пренебрег своими правилами, чтобы поиграть в карты с Джисоном? - Да, все хорошо. Ты так быстро прибежал сюда, так хотел поиграть? – Ян только сейчас понял, что даже не открыл пришедшее сообщение, которым оказалось приглашение поиграть в уно. - Хен, ты-ты, не перестаешь меня удивлять. Конечно, я хотел!

***

      Но самая удивительная, даже обескураживающая ситуация произошла через неделю после ночных карточных раундов. - Фиолетовый?! – Чонин, благо что сидел, иначе бы точно осел на пол, не мог поверить собственным глазам. В его жизни были две ситуации, когда он не верил своим глазам, первая, когда он феерически проебал катку из-за собственного чиха, а вторая – вот собственно и она. – Хе-ен? Нет, не верю. – Качает головой Ян. – Это просто парик, да? - Ни-ни, ты дебил? Я не стану носить на своей голове чужие волосы. Я просто решил немного сменить имидж. – Зарываясь пятерней в копну фиолетовых, свежеокрашенных волос, он отмечает как структура его волос стала приятно мягкой и гладкой. – Мне определенно нравится. Что ты думаешь? - Если честно, мне очень даже нравится, еще бы укладку… Но хен, погоди, ты сам решил перекрасится? - Ага, мы с Хани ходили в салон, ему нужно было постричься, и он посоветовал попробовать новый цвет волос. Я даже растерялся в выборе цвета, но решил довериться Джисону, он типа сюрприз устроил мне. Меня разворачивают в кресле, а я фиолетовый, боже, я был в таком шоке, но сейчас мне все больше и больше нравится… - Хен, знаешь, ты изменился очень, и я не про цвет волос, нет, я про тебя. Почему ты позволяешь Джисону так сильно влиять на тебя? Не подумай, не то чтобы я ревную, я скорее не понимаю. Ты был всегда таким строгим в своих принципах и точным в желаниях, а сейчас, ты буквально отдал свои волосы в руки Джисона! - Я просто доверяю ему. - То есть он тебе нравится? - Я-я, не уверен в этом. Может и нравится, как человек он точно занял свое место в моей жизни. А насчет всего остального, «я подумаю об этом завтра». – Минхо покидает комнату Чонина в смутных ощущениях.       Он думает о словах Яна пока идет в свою комнату, пока переодевается в домашнюю одежду, даже приятная прохладная вода в душе, пробуждающая стаи мурашек по всему телу, не смогла вымыть все мысли из головы. Ночью уже лежа в постели, он представляет, а что если бы он тоже нравился Джисону как парень, Минхо согласился бы с ним встречаться? Возможно. Дверь щелкает ключом. Хан вернулся. - О, хен, ты еще не спишь, - Джисон проходит в комнату, сваливает все свои вещи прямо у кровати и сразу же ложиться в постель, даже не умывшись. – Я ужасно замерз-з, - его зубы чуть ли не отбивают ритм, свернувшись калачиком, он растирает свои голые ноги, хоть как-то пытаясь ускорить циркуляцию крови, которая казалось просто застыла. - Где ты успел так замерзнуть? И где твоя крутка? – Минхо ворочается, ложась лицом к лицу с младшим. - Ты не поверишь, после пар с сокурсниками решили сходить в кино, видимо в темноте кто-то перепутал или тупо украл, и как назло на улице как хлынет дождь. Я промок до нитки, проездной остался в кармане куртки, в общем и целом, день удался. - Хани? - М-м? - Ложись ко мне. – Джисон на секунду даже перестал дрожать. – Мне все равно жарко, а тебе холодно. - Звучит убедительно. – С этими словами младший ложиться в кровать, одеяло которой Ли любезно распахнул для него. - Я просто не хочу, чтобы ты заболел, - шепчет в макушку Минхо. - И я не хочу, - глухо в районе шеи. Так они и засыпают в обнимку, делясь друг с другом, такими необходимыми чувствами тепла и прохлады.

***

      Все продолжается дальше. Время безостановочно течет. Весна сменяется, жарким, знойным летом, нещадным к бедным студентам, которым приходится с утра до полудня сидеть в душных лекционных, в которых сон смаривает запросто.       Минхо все чаще и чаще замечает за собой особое отношение к Джисону. Он действительно позволяет ему абсолютно все! «Хен, помоги мне по информатике, пожалуйста?» «Давай.», хотя в том момент Ли был по уши завален заданиями, едва урывал время на естественные нужды. «Хен, приготовь кимич-чиге, ты же знаешь я полный ноль в готовке. Ну пожалуйста?» «Ты поострее любишь же, да?», он лишь однажды готовил даже для Ни-ни, а знают они друг друга еще со времен школы. Ян учился на год младше, а потом поступил в тот же университет, что и Минхо. «Хен, давай лучше посмотрим дораму, тут новая вышла, все советуют! Ну давай, ну пожалуйста?». «И какой там рейтинг?» Обычно Ли не смотрит корейские дорамы, считая их вершиной клише и примером идиотизма, но опять что-то идет не так.       Минхо может сотню таких примеров привести, он даже тайком ведет дневник, куда записывает все ситуации, в попытке понять себя и проанализировать ситуации. Итог его вовсе не радует, со всеми он ведет себя как обычный Ли Минхо, но рядом с Джисоном он превращается в водичку. Куда Джисон его нальет, ту форму старший и примет. И что самое странное, Ли даже не раздражается, когда он идет наперекор своим принципам и установкам, он рад. Но рад чему? Тому, что младший добился чего хотел, и сейчас сидит с такой довольной мордашкой, что хочется ее затискать и расцеловать?       Вот как прямо сейчас.       Они сидят в кабинке чертового колеса, на самой ее высокой точке, и вниз Минхо старается не смотреть. У него это хорошо выходит, поскольку его взор занят любованием Хана. Его мягкие черты лица, слегка завитые отросшие волосы, его серая толстовка уже запачканная мороженным, его несуразно крупные руки, что лежат в опасной близости от его бедра – это прекрасное отвлечение, это его ночной вид на Сеул. И это его устраивает в полной мере. В какой-то момент кабинка покачивается, парни в страхе жмутся друг к другу, рука Джисона таки ложится на бедро Минхо, а второй он крепко держит ладонь старшего, глаза зажмурены, головы опущены, тела сгруппированы. Они сидят так с минуту, и понимая, что они снова неспешно катят вниз, они открывают глаза, но руки так и не расплетают. Также рука об руку они идут в общежитие, болтают, смеются. Простое соприкосновение ладоней дарит обоим чувство безопасности, доверия, поддержки. Словно говорит, если ты споткнешься, я тебе не дам упасть, я тебя держу за руку, я рядом. И теперь Минхо кажется уже не боится высоты, что уж там, он ничего не боится. Кроме как потерять держащую тебя руку в толпе. Ворочаясь в этих мыслях Минхо проводит зимние каникулы. Они также общаются по видеозвонку, через сообщения, просто звонят друг другу. Ли не слеп и далеко не глуп, он видит то же рвение Джисона в контакте со страшим, в общении, желание увидеть, услышать голос, знать, что сейчас делает, как у него дела. Как ни странно, впервые, оба хотели скорейшего наступления нового семестра. Оба озвучивали это свое желание, но никто не называл причины.

***

      Минхо сидит среди кипы конспектов, раскрытых книг и журналов. Он все пытается сосредоточиться на изучении нового профильного предмета, однако дается это ему с превеликим трудом. Половину мыслей его занимает, куда же запропастился Хан, обещавший быть в девять в общаге, однако часы неумолимо приближались к одиннадцати. Звонить, все равно что учить пению немого, безрезультатно. А вторая половина, также нагло занята Джисоном. В голове никак не исчезает этот образ, увиденный пять часов назад – взмокший, хныкающий младший в погоне за своим удовольствием, рвано и резко скользящий по возбужденному члену, заломивший тонкие бровки от мучительной сладости. Минхо пришел немного раньше обычного времени, пару сократили, и старший прикупив в магазине продукты, решил немного побаловать себя и Джисона бутылочкой красного вина, и с радостным возгласом «Хани, смотри, что я купил!» он открывает незапертую дверь.       Они застывают на две секунды, тянущиеся словно минуты.       Джисон подрывается, прикрывая себя и резко захлопывая ноутбук, в котором видимо было включено порно, если судить по неутихающим звукам шлепков тел, которые, конечно, в итоге прекратились, привнося еще больше неловкости в удушающую атмосферу, возникшую между соседями. Вот после этого Хан схватив куртку ушел, бросив, что будет в девять, а Минхо остался пытаясь не дышать глубоко воздухом пропитанным запахом возбужденного Джисона.       Хан вваливается в комнату полдвенадцатого, кажется он немного пьян. Характерный запах оповещают об этом стоит подойти ближе вытянутой руки. - Хен, не надо мне помогать, я сам, я не настолько пьян, - и действительно, он довольно прямо проходит к кровати, снимает уличную одежду и уходит в душ, ни проронив ни слова. - Ну и зашибись, - Ли хоть и рад, что младший вернулся в целости, но почему он пьян? Ему настолько неприятно, что Минхо видел его в таком состоянии? Минхо и сам не раз попадался за таким же перед другими соседями, однако его ни разу не тянуло напиться после этого. Было и было. Живот как не кстати урчит, напоминая, что Ли сегодня только завтракал. Открывая холодильник, Минхо натыкается взглядом на бутылку вина, которая должна была быть сегодня наградой, а никак не утешением, однако видно карты так легли. Обида кипятится внутри, горло слегка саднит от первого глотка вина, слишком терпкое оказалось и ни разу не сладкое, прям как жизнь, получается. - За, мать вашу, жизнь, - он осушает кружку до дна, следом идут еще две наполовину полные, или же пустые кружки, Минхо таки не разобрался в этом дерьмовом тесте. - Ну и хрен с вами, - он уже лежит, на своей кровати, в толстовке, когда-то подаренный Джисоном, тело стало тяжелым, а мысли наоборот приобрели необычайную легкость, а главное наступила долгожданная тишина, в голове и в сердце. - Хен, ты чего это? – Ли только сейчас заметил Джисона, тщательно вытирающего влажные волосы. Он стоял над ним, пару капель упали на руку Минхо. - Чего-чего, ты же пить со мной не хотел, вот и пью один, как алкаш, - Ли вытирает капли воды с рук, и снова тянется к бутылке вина. - С чего ты взял, что я не хотел пить с тобой? Ты даже не предложил! Налакался в одиночку, - бурчит Хан, кажется уже почти отрезвевший, - дай сюда, - он забирает пустую кружку, и уходит на кухню, возвращаясь уже с двумя кружками, и тарелкой сыра и нарезанных яблок. - Как бы я тебя позвал, ты так быстро ускакал, я даже слова вымолвить не успел, - пьяный язык – расплетенный язык. - Прости меня, я не хотел, чтобы ты оказался свидетелем всего этого, я не ожидал, что ты придешь так рано… - Джисон отпивает вино, сразу морщась, - какое горькое. - Хани, ты даже не закрылся, уж лучше я тебя в таком состоянии увижу, а не кто-то левый, так что все в порядке, расслабься, - Ли снова делает глоток, иначе его разум уже начал приходить в себя. Так они допивают всю бутылку, в какой-то момент их тела требуют горизонтальной поверхности, и теплых объятий. - Хен, а ты смотришь порно? – Горячее дыхание опаляет ушную раковину. И когда только лицо Джисона оказалось так близко? И когда они успели напиться до состояния таких вопросов? - Нет, Хани, я его читаю. – Севшим голосом отвечает Минхо. Почему-то ему хочется рассказать, хочется говорить, хочется делиться сокровенным, что неизвестно никому кроме самого Ли. - Правда? – младший неосознанно теребит шнурок чужой-своей толстовки, пытаясь унять нервы. - Я пробовал смотреть, но, если честно, - Ли тихо вдыхает, словно набираясь смелости, - оно мне показалось, ну знаешь, пресным. Они будто незнакомцы, хотя кому я вру, вероятно они и были незнакомцами, - усмешка проскользнула сквозь губы вместе с винным дыханием, - они целовались некрасиво, слишком пошло, в плохом смысле этого слова, потом как-то нелепо трогали друг друга, пародируя прелюдии, потом две минуты фрикций в собачей позе, две в позе наездника, и он кончил ей на задницу. Это было отвратительно. – Минхо кривит лицо от одних воспоминаний, тогда он действительно хотел подрочить на порно, как делали все его друзья из школы, но у него не то что встал, у него упал, даже сморщился как-то, от сквозняка, видимо. - А разве написанное порно чем-то отличается от снятого? – Хан немного поднимает голову, его светлые волосы разлохмачиваются, он пытается откинуть их взмахов головы, но ничего не выходит. Сквозь густую длинную челку видны блестящие бусины глаз младшего, несмотря на их влажный блеск, в них отчетливо заметна эта дымка, что возникает у каждого, в меру пьяного человека. - Еще как отличается. Ты знаешь, через текст можно передать абсолютно все. Разобрать что-то огромное по мельчайшим деталям, описать так ясно, что словно происходит наяву, в твоей голове, - старший прикладывает указательный палец к влажному виску Хана, - и ты даже не понимаешь, что читаешь, просто не осознаешь. В конце, у тебя в голове остаются одни представления и буря эмоций. И самое главное, что через текст в сексе описываются эмоции людей, ты вместе с персонажами чувствуешь каждое движение, каждое прикосновение, каждый поцелуй. Ты знаешь причину каждого вздоха и стона, сорвавшегося с их губ, ты понимаешь, что говорят их безмолвные взгляды, когда они смотрят друг на друга. Ты пылаешь страстью и желанием, не хуже них. – Ли говорит, и говорит, даже не замечая, как застыло тело, лежащее рядом, как перехватило дыхание у младшего, что живо вообразил в своей голове слова, произносимые его хеном, как глубоко они проникали в тело, оживая мягкокрылыми бабочками, роем промчавшимися из груди, в живот, оседая жаром в области паха. Хан ощущал, как тяжелеют его яйца, как наливается член, слишком быстро увеличиваясь в размерах, и так некстати упершееся в мягкое бедро старшего. Всего лишь пара поступательных движений, и Хану кажется, что он кончит прямо себе в трусы. Так хочется толкнуться, потереться, эта мысль как яд, как дурман накрывала и так помутненное сознание юноши. - Хе-ен, - он зовет. Он не может не звать на помощь Минхо, ведь только тогда старший обращает свой взор на младшего. Только тогда Ли не может отказать в своем внимании Джисону. Только тогда Ли видит Джисона. Слова, льющиеся словно музыка из уст Минхо прерываются, старший ощущает своей ногой нужду Хана. – Пожалуйста. – Он тысячу раз читал подобные сцены в фанфиках, и фантазировал об этом столько же, но никогда не мечтал о них. Тем более в его мечтах никогда не было Джисона, который так жалобно и головокружительно звал бы его, нуждался бы в нем. Он притягивает младшего ближе, оборачивая и так лежащую под Ханом руку, вокруг его талии, широкой ладонью он накрывает возбужденный член, мягко массируя, чувствуя, как, даже сквозь два слоя ткани, пульсирует твердая плоть Джисона. Он хочет ощутить скольжение, хочет ощутить тонкую чувствительную кожу, хочет потеребить поджавшиеся упругие яички. Хан словно сходит с ума, он никогда так не реагировал на прикосновения к интимным местам, настолько ярко, настолько хорошо, что плохо. Дело в выпитом вине, или голосе старшего, что секундой назад своими грешными губами словно испускал какой-то летучий афродизиак, а Хан просто вдыхал это, постепенно теряя рассудок? Или же всему виной эти горячие руки? Что же будет если он к нему прикоснется по-настоящему? Так жарко, и невыносимо тесно. - Можно? – И зачем только Минхо спрашивает, когда ответ и так очевидно начертан в выражении лица младшего, но тот все же согласно кивает. Ли оттягивает резинку штанов, приспуская их до колен, под тканью серых боксеров, четко очерчивается полностью возбужденный член, темным пятном круглиться головка. - Как же ты течешь, Хани, - выдыхает Ли, замечая, как пятно расползается до резинки трусов. – Тебе это нравится, да? – Глаза Минхо блестят. – Нравится, когда с тобой так разговаривают, - даже уже не спрашивает, результат налицо. Ли резко хватает член через тонкую ткань, Джисон вдыхает сквозь стиснутые зубы и откидывает голову, Ли бы пометил каждый сантиметр на шее младшего, однако его просили не об этом. Он проходится по стволу ладонью, двигаясь в промежности и не может себя сдержать и не помять яички, он бы хотел их облизать. - Я хочу вылизать твои яйца, - выходит как-то слишком грубо, но Джисон кажется в восторге. Все его лицо покраснело, на лбу выступила испарина, влажные губы раскрыты, но не испускают ни единого звука. – По стони для меня, малыш, - с этими словами, Минхо проходится пальцами до самой головки, и безжалостно массирует, причиняя крайне чувствительному месту сладчайшую боль и удовольствие. Глаза закатываются, голос сдержать не в силах. - Боже, хе-еен, а-ах, - Джисону хочется, очень хочется ощутить руки хена. – Пожалуйста-а, - он всегда умел просить, а Ли никогда не мог отказать, не ему. - Малыш, - Минхо наконец спускает боксеры, открывая своему взору то, что он видел не раз, однако в таком состоянии, дважды и оба сегодня. – Ты такой большой, Хан-и, - Ли несдержанно стонет, от одних только мыслей, как бы было хорошо, если бы младший трахнул его. – Ты бы заполнил меня идеально, малыш, - Минхо смотрит на лицо Хана, улавливая каждую эмоцию, которая порождается под влиянием его слов и действий. И ему определенно нравится то, что он видит. Это дает ему надежду, то как расширены зрачки младшего, то как у него перехватило дыхание, когда Ли сказал, что не прочь, если бы Джисон трахнул его. - Минхо, пожалуйста, сделай уже что-нибудь, - Хан не может больше терпеть, - мне кажется, мои яйца сейчас взорвутся… - Эти яйца? – Ли сразу же тянет руку к основанию члена, второй рукой берет в руки налитые овалы. Он хочет туда зарыться лицом. – Я хочу их понюхать. - Что?! Хен! А-ах, хе-еен, что ты…что ты делаешь? Ах! – Минхо дорвался наконец, он определенно заставит Хана когда-нибудь сесть ему на лицо, но это потом. Ли приник лицом туда, глубоко вдыхая запах парня, он не в силах противится себе, поэтому высунув язык он широко лижет основание члена, оказывая давление проводит вверх, заглатывая головку, параллельно перебирая в руках мошонку. Если до этого Хану казалось, что он сходит с ума, то теперь ему не кажется, он действительно сходит с ума. Иначе как объяснить, что прямо сейчас его хен, так пошло и горячо сосет его головку, сдвигает крайнюю плоть, и кончиком языка проникает в самую уретру, не забывая смотреть при этом в глаза Хану с таким выражением лица, таки кричащим «трахни меня». - Малыш, - на секунду Минхо останавливается, замечая подвисший мутный взгляд младшего, а вдруг он своими поспешными действиями сломал психику своего тонсэна? – Все в порядке? - Нет, хен, но ты продолжай, - кажется, все же Ли в правильном направлении. Он снова принимается заглатывать, совершая пару фрикций головой, он берет руку Хана и кладет на свой затылок, прося, таким образом, использовать свой рот так как пожелает младший. – Ты не выноси-им, а-ах, хе-ен, - наперекор своим словам, он покрепче зарывается в фиолетовые мягкие волосы, сжимая руку в кулак, полностью поглощенный своим желанием, Джисон трахает глотку, с такой силой, что через пол минуты, старший кашляет, его глаза слезятся, лицо красное, но то выражение, что на нем застыло, не описать другим словом, кроме, «восторг». – Хен, помнишь я тебе говорил, что ты ненормальный, так вот, ты правда ненормальный, - Джисон смотрит со слегка прикрытыми глазами, на дне которых, на грани с восхищением, плещется такая похоть. – Но таким ты мне и нравишься, - он улыбается, обнажая зубы. Минхо смотрит, пытаясь запечатлеть на корке каждую долю секунды происходящего сейчас, сказанного только что, поддавшись порыву, он задирает футболку младшего выше, целует живот, узор играющих мышц под горячей кожей, лезет языком во впадинку пупка, вызывая сверху смех от щекотки, но младшему становится не до смеха, когда Минхо добирается до бурых ореолов сосков. Он широко лижет то один, то другой, перебирает пальцами, теребит возбужденные соски, губами блуждая по плоской поверхности твердой груди. Не без удовольствия сминая их руками, и понимая, как хорошо под руками собираются прокаченные грудные мышцы. Собственный член снова дергается, изливая новую порцию скользкой липкой смазки, что уже пятном выступило даже на одежде. Минхо неосознанно трется, пытаясь хоть как-то облегчить свое состояние. Джисон ведомый теми же обстоятельствами, тоже поддается бедрами в ответ, создавая между ними более интенсивное трение. Оба стонут в унисон, увеличивая амплитуду движений. - Хани, погоди, - Ли слегка привстает над младшим, спуская свои штаны вместе с боксерами вниз, он дает Хану некоторое время рассмотреть себя, возможно младший увидев чужой член в возбужденном состоянии в такой близости от себя попросит остановиться, или же, как сейчас, будет жадно рассматриваться, да так, что у Джисона потекла слюна из уголка рта, которую он нарочито медленно стирает большим пальцем. Сомнений не оставалось. Минхо пристраивается так, чтобы его одна нога была между колен Хана, опираясь на руку, он ложиться на младшего. Их члены соприкасаются, и только от этого одного осознания Минхо готов кончить. Он скользит по чужому пенису, медленно, с давлением, с чувством. - Ты такой горячий, малыш, смотри, что ты со мной делаешь, - Хан чувствует, как член старшего дергается, видит, как на головке выступает еще больше блестящей смазки, - я так возбужден, - Ли обхватывает оба члена в свою ладонь, с нажимом проводя по всей длине. - Правда? Ты так хочешь меня? – Хан опускает руку на их соединенные члены, гладит головки пальцами, даже больше щекочет, собирает смазку с члена старшего, и как в замедленной съемке подносит пальцы к губам, и облизывает влажные подушечки, делая их еще более блестящими, и так безумно улыбается. – Тогда трахни меня, - Ли словно сгорает, изнутри и снаружи. Он неистово надрачивает их члены, ускоряясь в раза три, а в голове стучат одни единственные слова, «тогда трахни меня». Он делает более резкие движения, Хан под ним изливается, громко скулит, хнычет, дрожит, и почти плачет от гиперчувствительности, ведь Ли все еще дрочит и ему параллельно. Три точных движения, и Минхо словно оглушает на пару секунд, перед глазами чернота, а в паху так сладко сводит, так приятно содрогается. Ли кончил так, что забрызгал всю футболку Хана, и его живот. Минхо только сейчас чувствует, как онемели его руки, как дрожат его бедра, но ему до чертиков хорошо. Рядом копошится младший, в следующую секунду Ли чувствует контрастно холодную влажную салфетку на своем члене, как тщательно его вытирает Хан, как натягивает боксеры и стаскивает трико, еще минута копошения, и теплое тело младшего ложится рядом, укладывая свою руку по-хозяйски прямо над сердцем, биение которого снова начинает набирать обороты. - Поговорим завтра, хен, хорошо? Только не убегай, пожалуйста, - просит Джисон. - Это я тебе должен сказать, Джисони, только не убегай, - Минхо не может сдержать улыбку, он загребает младшего в свои объятия, накрывая их обоих одеялом, которое они наверняка завтра утром обнаружат на полу.