Тайна старшей школы

Запах табака провожал ребят в пути. Он дурманил, злил и нравился ребятам. Бан чан тихо ругался на Хёнджина за сигареты, он ведь ещё мал, но потом привык. Но когда Феликс потянул руки к ним, он поднял его на руки и посадил на плечо, что бы его шаловливые руки не взяли бяку. А он не против покататься. Сел поудобнее и начал гладить Чана по голове, поднимал свой взгляд на звёздное небо и тянул руку, пытаясь поймать звезду. Было темно и звери Феликса и Хёнджина освещали путь. Чан улыбался светлячкам на его щеках. Минхо, как кот, пытался поймать божьих коровок Хёнджина. У них были мечты, надежды. Не было веры, но Хан носил молитвенник в рюкзаке. У них было всё, и в то же время нечего. Они прошли через многое, они не были детьми, они были сами собой и нет одновременно. Они боялись смерти, спят с пистолетами, верят в сказки и ждут чуда. Но они не молиться богу и надеяться на новый день. Это была их тайна. Тайна старшей школы. У них был Сынмин. Любил шутки, гадал в шутках на картах, знал всё и всех, любил свет, боялся темноты, он любит своих друзей и когда Чан оставался в больнице с Чонином, он сидел в комнате охраны и смотрел за ними, был на готовее всегда, любил готовить всем завтрак и поддержал всех. У них был Хан. Он любил читать рэп играть на гитаре, вкусную еду и тёплые объятья. Любил прохладу, мороженое от которого болят зубы и Минхо. Его любимого Минхо. Ходит с пистолетом даже в душ, не спит ночами, что бы защитить друзей. Любит сидеть с котами Минхо. И посвящать ему стихи У них есть Хёнджин. Он любил рисовать, читать романы, прогулки по вечерам, цветы, шоколадные сигареты, венки из цветов, песни у костра, закаты и Феликса. Ходит с ножом бабочкой, спит с Феликсом в одной кровати и всегда охраняет его сон. Любит целовать его веснушки, обниматься с Чонином, слушать совет Чана и Чанбина. Любит весь их свет и тени. У них есть Чонин. Он любит музыку скрипки, лапшу быстрого приготовления, радужные конфеты, петь на высоких нотах до срыва голоса, готовить с Феликсом, позировать для рисунков Хёнджина, слышать истории Хана и сказки Феликса. Любит Бан чана. Любит сидеть на его коленках, смотреть его старые стримы которые он перестал снимать, любил когда он дарит ему поцелуи и ромашки. Спит под капельницей и сжимает руку Чана. Любит их всех. У них есть Минхо. Он любит своих котов, танцевать, очень сырную еду, лежать в воде как рыба, мечтать, бегать по утрам, трогать всех за задницы, целовать Феликса в нос и любит Хана. Любит спать у него на коленях, переживает когда он не спит по ночам, поёт ему колыбельные, слушать его стихи и засыпать на его груди. Ходит с пистолетом и имеет при себе биту, с вколотыми гвоздями. Любит весну и своих друзей У них есть Феликс. Он любил жару, радужные конфеты, прыгать по лужам, целовать Чонина в нос, играть с котами Минхо, готовить еду на всех, слушать песни Хан, фотошопить фотографии Бан Чана и Чанбина что бы были мемы, любит свою бабушку. Он ходит с пистолетом который был заряжен конфетти, так как боялся убить человека. Любит целовать Хёнджина в веснушку под глазом, смотреть как он рисует, гулять с ним за руку, чувствовать запах шоколадных сигарет который остаётся на руках и шее. У них есть Бан чан. Он любит солнце в начале весны, когда птицы поют вдоль берега, ездить на машине слушая радио, капучино по утрам, сидеть с Чанбином до поздно привирая домашку, любит когда тот по пьяни целует его в лоб называя "старший братик ". Ходит с пистолетом и успокоительным, если кто-то из детей увидит тело, он закроет его пледом, он спасёт их. Любит рамён который, делает Чонин, кусать его рёбра, целовать в кисть, чесать за ушком, любит когда Чонин мурчит, он любит его и его друзей. У них есть Чанбин. Но любит пить Латте с ванилью, грозу в начале мая, любит своего старшего братика, любит носить разноцветные носки, любит когда его называют "бантиком ", любит заниматься спортом, читать книги, смотреть фильмы до ночи параллельно придумывая игры на следующие занятия. При себе держит перцовый баллончик и пистолет. В случае чего может, может стать живым щитом, лишь бы все были счастливы. Любит носить Сынмина и Хёнджина на руках, — А ведь скоро конец — дрожащим голосом начал Сынмин, становясь посередине дороги — Куина не будет, мы окончим школу. — дыхание становиться бешеным — Феликс улетит в Австралию, Бан Чан и Чанбин останутся работать в школе. Минхо и Джисон хотят поступить в один вуз и пожениться. Хёнджина заберут родители, а Чонин и я ... — слёзы стекают по щекам — что будет с нами? Парни остановились. Ответа у них нет. Даже самых малых предположений о том, что с ними будет. Он всё сказал по факту. Феликс и в правду собирался после школы улететь в Австралию, Хёнджин тоже улетит, но в Париж к родственникам. Чан и Бинни не могли оставить школу, а что будет с Сынмином и Чонином? Чонин будет один, детский дом уже не будет следить, а Сынмин давным-давно сбежал из дома из-за пьянок родителей и жил в съемной квартире, с которой помогают Хёнджин и Минхо. — Сынмин... — тихо говорит Хан — Это же не конец — говорит он подходя к нему и беря за руку — Мы же всегда будем рядом, даже несмотря на километры! Слова Хана исходили из рёбер, у самого сердца. Голос его тоже дрожал, а душа натягивалась стальной цепью, которая шла через сердца каждого. Феликс, катаясь на Бан Чане тоже приуныл, достал орешки из кармана и протянул их к губам Чана, тот в свою очередь начал их есть с рук как белочка. Всем было тяжело осознавать конец который скоро будет. Не каждый знал, проснётся ли он утром в цепях, или будет рядом со своей любовью. — Так — Сказал Чанбин смотря на ребят — Хан прав, мы же всегда будем рядом. В конце концов времени у нас вагон, так что давайте без слёз — Смотрит на Минхо, у которого по щекам стекают жидкие кристалы — Нам лучше бежать в дом — Сказал Хёнджин выкидывая окурок — я ща буду комарами курить если тут будем стоять И они пошли. Охотники за мечтами, защитники душ и сердце. При себе имея оружие, радужные конфеты, сигареты, орехи и слёзы. *** Дом был бело серым. Двухэтажным и большим. Были стёкла до пола в гостиной, большая ванная, четыре спальни, кухня и два туалета. Имелся подвал, в нём был небольшой бассейн, он не был глубоким, где-то Чану по пояс, но это уже шик. Через гостиную которая была ещё и кухней, можно выйти в дворик. Там стоял мангал, маленький костёр, лежаки, пуфики и весела золотистая гирлянда. В коридорах и некоторых комнатах висели картины, некоторые были неизвестны, а остальные Хёнджин знал на изучить, поэтому начал свою экскурсию ребятам. — Слево от меня — картина Пабло Пикассо "баран" — Говорил он словно проводит экскурсию в музее — была написана в 1970 году. А справа от меня — картина Клод Моне "Дворец дожей" — Может "дождей"? — уточняет Сынмин, надеясь подколоть Хёнджина — Нет мой милый друг, "Дожей" И начался рассказ. О том почему так её прозвали, с чего всё началось и так далее. Они словно были на школьной экскурсии, только учителя (Бан Чан и Чанбин) были довольны и очень внимательно слушали Хёнджина. Хан и Минхо держались за шеи старших так как их уже клонило в сон, а падать на пол не хочется. Феликс слушал своего возлюбленного из-за всех сих, периодически выпадая из реальности. Он трогал холсты, чувствую застывшую краску и терпение художников. Конечно, эти работы не были оригиналом, но те кто их копировал тоже вкладывали свой труд и чувства в эти холсты. Когда Хёнджин закончил с экскурсией, старшие начали аплодировать, тем самым разбудили младших на шее. Те в свою очередь не поняли что происходит. Но когда все взяли вещи и пошагали по комнатам, решили, что ночевать в коридоре они не будут. Комнаты были большие и находились на втором этаже. Всего было 6 кроватей, поэтому Чанбин перетащил небольшой диван для Сынмина наверх и поставил в комнату Минхо и Хана. Хоть Чан и говорил что, мог лечь и там, что бы ни кого не беспокоить, но его оставлять в стороне ни кто не хотел, да и Сынмин бесконечно извинился и благодарил Чанбина за помощь. Всего было 3 спальни, двери которых шли подряд. У самой лестницы, в первой спальне были Феликс и Хёнджин. В самом краю, у туалета, были Чанбин и Чан. А между ними всеми были Хан, Минхо и Сынмин. Хоть и время было позднее, но есть никто не желал. Можно было конечно перекусить чем нибудь при просмотре фильма который Чан с Хёнджином долго выбирали, но желания было мало. Время было уже 22.55, загадочное чисто. Двойки напоминали лебедей, а пятерки говорили о скором конце дня. Все уже разобрали вещи и пока никто не видел, Хёнджин и Феликс взявшись за руки побежали в ванную которая была на первом этаже, под злые крики Сынмина и летящих полотенец Чанбина. Когда они уже добежали и закрылись в ванной, Хан начал стучаться в дверь — Э! Это не честно — громко возразил он, пиная ногой дверь — Честно, честно. — Святым голосом начал Феликс — Мы пришли первыми, так что ванная наша Послышался последний удар по двери и тихое "Черти" а затем шаги, которые уходили на верх. Парни лишь переглянулись и неловко засмеялись. Хёнджин обнял Феликса. Не хотелось ломать ребра, но и отпускать тоже. Запах солёной воды с песком, удали в нос. Хёнджин пах так же, но с привкусом гари, которая исходила из его рук и губ и Феликс не смог устоять. Обняв за шею, Феликс притянул его к себе, руки спрятались в волосах, а язык в его щеках. Было жарко и холодно одновременно, словно они попали в пустоту, где был Чонин, но они все помнили, всё до мельчайших деталей. Их знакомство, вражда, признание, поцелуй, первый секс, первый засос оставленный на ключице Хёнджина. Они помнили всё и всех. Они не готовы это всё забыть. — Принцесса... — тихо прошептал Хёнджина, отрываясь от сочных губ Принцесса... Да, я его принцесса! Он не называл меня так достаточно давно. Сердце горит от воспоминаний. Школа. Дом. Чонин. Бабушка и Хёнджин. Отойдя от губ Хёнджина, Феликс начал снимать одежду. Время побыть с ним у него ещё есть, а вот долго сидеть в ванной не дадут. Из навесного душа пошла вода. Сначала холодная, а потом она стала теплее. Хёнджин тоже был без одежды и смотрел на руки и ноги Феликса, изучая порезы Порезы Феликса были местами не спонтанными. Некоторые имели своё значение и смысл, который Хёнджин пытался понять. На левой ноге, прям возле лодыжки, было сердце, оно болело от носков, пота, и солёной воды, как живое. Это сердце тоже принадлежало Хёнджину. На правой руке, под запястьем, было четыре буквы "LMNOP — Love must need our patince (любви нужно наше терпение)" Оба сердца болели. Феликс, сидел под душем. Голым телом на холодном кафеле, на него лилась горячая, обжигающая вода. Хёнджин наконец то залез к нему, сделал воду похолоднее и обнял уставшего от всего ребёнка. Ребёнок, который хотел жить. Хотел любить. Хотел ревновать и чувствовать каждый день. — Хочу вернуться домой. — тихо дыша сказал Феликс — В мой дом где меня ждёт Бабушка, Чонин и ты ...