Золотые искры пустоты

Когда небеса разверзаются громом, слезами и молниями, это Они посылают нам весть о скорой беде. Длинноволосый парень осознал это не так давно, хоть тревожные звоночки появлялись и раньше. Вот только навалившиеся обязанности главы их «общины» заставили его отвлечься и долгое время игнорировать знаки свыше. Грозы не были редкостью в это время года, но сегодняшняя… Она явно была особенной. Слишком громкой, слишком ветренной, слишком штормовой. Океан за окном их общей базы, базы Дровосеков, разыгрался не на шутку, грозясь затопить ближайшие прибрежные земли. В прошлый раз эта стихия забрала человека. А до этого еще одного, и еще… Но ранее никто не связывал это событие с бойным нравом природы, никто даже не искал совпадений. Альцесту потребовалось некоторое время, чтобы запереть все окна, двери. Нужно было проверить его товарищей — сегодня один из них исчезнет. Возможно, навсегда. По крайней мере так случалось раньше. За свой клан он не волновался — если что-то случится, то блеск топора, что всегда рядом, померкнет. Не сильно, но навсегда. Когда-то он уже стал чуть более тусклым, когда Они забрали Хевила. В тот момент никто не смог объяснить механизм действия, но теперь топоры всегда были при участниках клана. Один он обходил бы всех жителей Майншилда целую ночь, а это слишком долго. Не то что бы быстрые действия могли спасти исчезающего, вряд ли (хотя они и не проверяли), но ждать Альцесту не хотелось. Не хотелось терзать себя лишними сомнениями. Поэтому стуком в дверь он разбудил белолицего парня. Алфедов, в отличие от некоторых, не страдал бессоницей или частыми ночными переживаниями. Ему хватало дневных. Хватало гадких слухов о его пищевых пристрастиях, о странных наклонностях… Хватало работы в клане на благо общества. И именно ради этих дел он каждый вечер оставался на их общей базе, а порой и засыпал здесь. — Черт, я задремал, да? — он сонно потирал глаза, открывая дверь. Альцест пожал плечами, продолжая смотреть на парня, — Как думаешь, Джаст там уже спалил весь дом? — Плевать на дом. Сегодня шторм, такой же, как в ночь пропажи Кэпа. И Хевила. И остальных. — Все еще строишь теории заговора? — Алфедов отвернулся, доставая из мини-бара банку энергетика. Он уже понял, что остаток ночи уснуть ему не дадут, — Никто из нас еще не нашел адекватных… Не знаю, точек соприкосновения, этих событий. — Блять, я же прав, ты знаешь это, не заставляй уговаривать тебя. В прошлые разы мы узнавали о пропавших слишком поздно. Может мы просто не успевали помочь, — парень быстрым шагом зашел в комнату и закрыл за собой дверь. Ему было тяжело унять свой интерес. — И это тоже не доказано… — Блять, Алфедов! — Лех, пол третьего ночи. — Шторм начался полтора часа назад. По всем данным с приборов его пик был около семи минут назад, можешь сам убедится. Что-то произошло. Белолицый похмурился, в очередной раз протирая глаза, а после сделал новый глоток бодрящего напитка: — Просто написать им никак? — Сам же сказал, пол третьего ночи. Почти все уже спят. — Хорошо, какие зоны мне проверить? — Хотя бы Север от нас. Там около трети всех ребят живет. Я проверю остальных. Если кого-то не найдешь, то звони. Алфедов кивнул, а Леша наконец вышел из лаборатории, в которой уснул его собеседник. Ночь обещала быть длинной.

***

Подземную жизнь вполне можно назвать более размеренной и спокойной, нежели наземную. У Диамкея не было проблем с погодой, шумными соседями, а тоннели в его лабиринтах всегда были ярко освещены, так что безопасность без сомнений была на высоте — ни о каких монстрах и речи не было. Что говорить и о системе входа в подземную базу. В свое время Алоин позаботился о системе очистки, поэтому воздух, вода и люди, входящие в их дом, всегда были чистыми. Обычно по ночам Дима выходил на поверхность, чтобы нарубить дерева, поторговать на ночном рынке с другими жителями Майншилда или просто нагрянуть к кому-то в гости, но сегодня… Сегодня было исключением, уж больно ненастная погода разыгралась на улице. К слову, он бы с радостью вышел на поверхность и днем. Даже не так, он с удовольствием жил бы на поверхности, вот только проблемы со зрением не позволяли ему этой роскоши. Но такая роскошь была позволена прекрасному парню, спящему за стеной, пока Дима обустраивал очередную плантацию кустов клюквы, плоды которой будут преподнесены их одноименному Богу. Ультрафиолетовые лампы, правильная влажность и температура позволяли получать урожай круглый год, что без сомнений являлось преимуществом в подземной жизни. Медитативность его действий была нарушена системой сигнализации, сообщающей о приближении посторонних ко входу в их убежище. Неприятный писк высоких частот бил по ушам, не давал сосредоточиться и точно должен был разбудить его спутника жизни, чего парень просто не мог допустить. Он быстрым шагом направился ко входу в тоннель, готовя меч, чтобы в случае необходимости защитить свой дом. На удивление Аля не проснулся, чему длинноволосый клюкворианец был очень рад. Он отключил сигнализацию и взглянул на камеры. У входа стоял Альцест. — Привет, сейчас открою, — обратился к нему Диамкей, вводя комбинацию для открытия системы. Альцест вздрогнул от внезапного голоса из динамиков, после чего проследовал ко входу в подземелье. Герметичная камера дезинфекции подразумевала под собой полное очищение человека от грязи, вирусов и бактерий, а также требовало оставить любое оружие в специальном отсеке. Исключением не были даже топоры, являющиеся не столько способом борьбы, сколько символом их клана. Альцест принимал эти правила, как и любой, кто входил сюда с дружескими намерениями. — Привет, — поздоровался он с Димой. Клюкворианец сидел в кресле в первом холле, ожидая гостя. — Привет еще раз. Присаживайся, чаю? — Спасибо, я на минуту. Алоин с тобой? — юноша сел в уютное кожаное кресло напротив собеседника. Ему все еще было не комфортно из-за отсутствия какого-либо средства обороны. В нем не было необходимости, но от привычки не избавиться. — Он уже спит. Зачем он тебе? — насторожился парень. — Помнишь, что случилось с Кэпом? — задал встречный вопрос Альцест и, получив утвердительный кивок, продолжил, — Боюсь, завтра утром мы опять кого-то не найдем. Я подумал, чем раньше мы узнаем, тем больше будет возможностей вернуть его. Диамкей нахмурился. Перспектива потерять любимого человека его совершенно не радовала. Они с Алоином были не просто парой, любовниками, они были родственными душами, понимали друг друга без слов, разделяли мысли, чувства. Веру и мировоззрение. Он не мог позволить себе его потерять. Он клялся Великому Богу Клюквы защищать его, быть опорой, быть семьей. — Брешешь. — Я надеюсь. Давай ты сходишь к Алоину, убедишься, что я не прав, и я уйду. Парень решил последовать его совету и, выйдя из холла, быстрым шагом направился в сторону их общей спальни. Он не хотел верить словам длинноволосого, не мог, отрицал их всей своей сутью. Ему была противна и страшна одна лишь мысль о том, что Али, его Али уже нет в этом чертовом мире. «Не-не-нет… Мы явно не последние остались. Я рано переживаю. Сейчас зайду, а он спит», — крутилась навязчивая мысль в голове, пока он вводил очередной код доступа. Сейчас, казавшаяся раньше удобной, система безопасности невероятно раздражала. В спальне царил полумрак. Алоин не любил жару, не любил спать без света, поэтому в комнате было очень свежо, даже прохладно, а на столе остался включенным ночник. Диамкей приподнял толстое пуховое одеало, спасающее их от ночного холода. Простыня была смята комком, подушка была слегка прижата, будто с нее только встали. Но беловолосого парня не было. — Аль? — Дима постучал в находящуюся рядом дверь в ванную комнату, но ответа не последовало. Тяжелый комок слез и паники подступил к горлу, заставляя его задыхаться и в панике распахивать ближайшие двери: ванная, гардероб, кабинет. Его нигде не было. Сердце бешено колотилось в груди, впрыскивая в кровь всё новые порции адреналина. Руки тряслись, пока он проверял камеры на ближайшей панели управления. Запись. Где чертова запись?! Вот. Вот он целует любимого в губы, обнимает, Аля треплет его по волосам и говорит, что очень устал за целый день. День правда выдался вчера тяжелым, он провел его в океане, в поисках губок. Дима не настаивает, не обижается, он правда понимает. У него у самого будет длинная ночь, полная важных дел. Карие, почти черные глаза парня закрываются, а Дима выходит из спальни, в последний раз целуя парня в лоб. Ненавязчивый жест, говорящий не о страсти, а о теплом и нежном чувстве. Нужно ускорить. Час, два… Вокруг Алоина сгущается золотое сияние. Минута, и кровать остается пустой. Слезы градом текут по щекам. У Димы не хватает воздуха, чтобы закричать. Его накрывает боль, страх и отчаяние. По рукам бьет мелкая дрожь, из-за чего ему приходится буквально взять себя в руки, а после силы покидают его, заставляя опуститься на пол. Комната плывет перед глазами, либо от закрывающих взгляд соленых капель, либо от накатывающей дурноты, волнами подкатывающей к горлу. Аля. ЕГО Аля исчез. Испарился. Сгинул в золотых искрах. Диамкей не верил в расказни о пропажах других людей из-за потусторонних сил. Он был уверен, что это нечто физическое. Что-то, проникающее в дома и крадущее их — не всегда беззащитным, не всегда беспомощных. Он был твердо уверен, что защищая свои подземелья со всех сторон, создав лучшую систему безопасности, спроектировав все идеально, он сможет уберечь своего любимого от всех напастей. Но что-то он явно не учел. Не учел нематериальные угрозы. Трясущейся рукой парень дотянулся до кнопки включения громкой связи — вставать и идти к Альцесту у него не было ни сил, ни желания. Хотелось просто лечь и умереть. Или исчезнуть. — Лех. Али нет. Его забрали, — пронесся сломленный голос парня по всей подземной базе. «Его забрали», — мысленно повторил Альцест, покидая подземелье и отправляя Алфедову сообщение. Завтра следует провести общее собрание. Едва ворота у входа в тоннели захлопнулись за ним, по подземелью разнесся крик, наполненный болью и отчаянием. Не в силах сдержать эмоций, Дима ударил кулаком по полу, а потом еще и еще, разбивая костяшки в кровь и закусывая губы до синяков, но это не помогало. Физической боли было мало, чтобы заглушить душевную. Но сил на большее просто не было.