Lend Me Your Pants and I’ll Give You My Heart

Кажется, что умение не лезть не в свое дело — талант, которым обладают немногие. Минхо частенько бывал в ситуациях, когда люди навязывали ему свое очень ценное мнение о том, что он ведет себя не как нормальная омега. Кажется, людям всегда было что сказать на тему того, как Минхо распоряжается своей жизнью, о выборе, который он делает, что он делает и, следовательно, чего он не делает; а точнее — об отсутствии секса в его жизни. Всякий раз, когда в разговоре поднимается этот вопрос, реакция других людей всегда одинакова и предсказуема. Минхо хочет секса. Это можно понять. Минхо не чувствует потребности в сексе. Это под вопросом. Минхо никогда не занимался сексом. Это абсурд. Конечно, у него был опыт страстных поцелуев, стимуляции через одежду и взаимной мастурбации, но он ни разу не дошел до конца. Минхо не понимает, почему это так важно, почему его сексуальная жизнь — или ее отсутствие — это чье-то дело кроме него самого. Но у него всегда была более толстая кожа по сравнению с другими людьми. Минхо обладал способностью пропускать все мимо ушей и оставаться собой. Так что, даже когда его друзья в старшей школе начали делать ставки на то, кто первым потеряет девственность; даже когда его врач начал предлагать вариант проводить течки с кем-то, чтобы уменьшить неприятные ощущения; даже когда его бывший парень злился, потому что Минхо не вставал на четвереньки и не позволял себя трахать, он так и не изменил себе. Минхо хочет заняться сексом, правда хочет, просто еще не нашел человека, с которым он хотел бы это сделать. Или что-то типа того. Сынмин считает, что он просто упрямится, другие его друзья говорят, что у него слишком высокие стандарты, а его психотерапевт говорит, что он плохо справляется с чувством уязвимости — что бы это ни значило. Однако, чем больше Минхо думает об этом, тем больше ему кажется, что в их словах может быть доля правды. Поэтому сейчас, в 24 года, он решил, что пора. Смягчив свое упрямство и уступив, он найдет кого-то, кто разрушит его невероятно высокие стандарты, кого-то, с кем он будет не против быть уязвимым. Большой мотивацией к этому решению стал самый давний друг Минхо — Сынмин, который завел себе парня. Теперь, когда Минхо — единственный в их маленькой компании друзей, кто остался невинным цветочком, он, наконец, решил, что пришло время заняться сексом. И вот так начался поиск идеального кандидата. Ему было легко выбрать тех, с кем он не хочет потерять девственность, но намного сложнее выбрать тех, кто хотя бы немного приблизится к тому, чтобы получить шанс. И Минхо не привередлив. Правда. Это не так. Просто у него будет член в заднице, прямо внутри, а у Минхо отличная задница, так что это действительно привилегия, и любой, кто так не думает, его недостоин и немедленно вычеркивается из списка. Не то чтобы был список или что-то похожее, потому что для того, чтобы список был, в нем должно быть больше одного пункта. Большие жирные буквы «Хан Джисон» делают его похожим скорее на бейджик, нежели на список. Минхо называет это хит-листом. — Почему из всех людей ты выбрал именно Джисона? — спрашивает Сынмин с болью в голосе, как будто предпочитаемый Минхо кандидат — худший из всех. Минхо не может дать ответ на этот вопрос. В конце концов, когда дело доходит до таких вещей, как вторичный пол, он никогда не был придирчив и был близок как с альфами, так и с бетами и омегами, поэтому то, что Джисон — альфа, не имеет к выбору никакого отношения. Также Минхо никогда не был достаточно близко к Джисону в течение необходимого количества времени, чтобы хорошо почувствовать его запах, а это значит, что он тоже не мог повлиять на его выбор. Может быть, он его выбрал потому, что однажды Джисон отдал Минхо свой зонтик, когда шел дождь. Первая капля упала на асфальт, и уже через несколько секунд вокруг не было ни единого сухого места. По счастливой случайности Минхо потерял свой зонт за несколько дней до этого, а еще не читал прогноз погоды. Оказалось, что Джисон был более подготовлен, или, может быть, он просто каждый день проверял прогноз погоды, как чудик, поэтому взял с собой зонтик. Джисон ничего не сказал, когда сунул зонт в руки Минхо, кроме тихого: «ты можешь его взять». То, как Джисон посмотрел на пальцы Минхо, когда тот взял зонт, пробудило в Минхо желание вернуть его обратно, но парень был слишком ошеломлен, чтобы пошевелиться. Вместо того, чтобы вернуть зонт, он просто смотрел в спину удаляющемуся Джисону. Его футболка быстро намокла и потяжелела, как только он оказался под дождем. Рюкзак, который Джисон держал над головой, чтобы не промокнуть, мало чем помогал, и, честно говоря, Минхо находил все это довольно глупым: по-глупому героическим и по-глупому самоотверженным. И Минхо хотел Джисона. — Не знаю, — в его ответе была доля правды. По большей части Минхо не знает, почему из всех людей, которые выстраиваются в очередь, чтобы с ним переспать (по словам Хёнджина), он выбрал именно Джисона, не умеющего правильно поднимать брови, но обладающего достаточной самоуверенностью, чтобы это компенсировать. Минхо еще ни разу не видел эту очередь, но если она и есть, то Джисон в ней точно не стоит. Минхо всегда был решительным, упрямым, целеустремленным, и, поскольку имя Джисона находится в его хит-листе, он не собирается отступать, пока не попытается. Поэтому, не имея других вариантов, он выбирает сомнительного альфу, который, по слухам, является факбоем, предпочитающим сладких, мягких, симпатичных и миниатюрных омег. И это совсем не Минхо. Потому что, хотя и Минхо нельзя назвать высоким и широким, он практически уверен в том, что он выше и шире Джисона. А если говорить о внешности, то Минхо никогда не обращал внимания ни на одежду, ни на макияж. Выбор того самого, с кем он хочет потерять девственность — не самый разумный и простой, но Минхо уже принял решение. Он выбрал Джисона и теперь отказывается отступать. По слухам, Джисон также известен тем, что разбивает сердца и тому подобное, но это меньше всего его беспокоит. В конце концов, Минхо не нужна любовь или объятия, ему нужен просто член в заднице и, по возможности, больше одного оргазма. Однако также стоит отметить, что он не так уж и много знал о Джисоне, когда сказал своим друзьям, что принял решение, и теперь было бы просто неловко отступать только потому, что он не является типажом Джисона. — Ты ведешь себя тупо, — много раз говорил ему Сынмин, и, хотя Минхо никогда бы не признался в этом Сынмину в лицо, в подобных ситуациях он не может с ним не согласиться. А если серьезно, насколько это может быть сложно? Все, что ему нужно сделать, это немного изменить свой характер, одеться по-другому и, возможно, говорить немного милее. Пара пустяков. К счастью, Минхо немного помогает Феликс, преображая его с помощью макияжа: розовые от румянца щеки, блестящие веки и пухлые губы клубничного цвета. Минхо не знает, выглядел ли он когда-нибудь еще таким красивым и мягким: румянец на его щеках отвлекал внимание от жестких черт лица. Однако смотря с некоторых ракурсов, Минхо не может не думать о том, что выглядит нелепо, как импостер, но Феликс просто воркует с ним и называет его красивым. Уши Минхо в этот момент краснеют далеко не из-за косметики. К ночи Хёнджин одевает Минхо в красивый наряд пастельных тонов из струящихся материалов: теперь он одет в шелковую блузку, смягчающую линию плеч, и юбку, чертову юбку. Конечно, это выглядит красиво, и Минхо чувствует себя странно уверенно в одежде, выделяющей бедра, но все же одно неверное движение, и он случайно покажет всем свою задницу. — Я думаю, ты выглядишь горячо, — говорит Феликс, и Хёнджин рядом с ним гордо кивает. — Я сразу понял, что нужен наряд, который бы демонстрировал твои бедра, а розовая юбка действительно излучает сладкие и милые вайбы, как раз то, что должно понравиться Джисону. Минхо сжимает подол юбки между пальцами и проводит ими по стежкам, прежде чем отпустить, наблюдая, как ткань снова образует идеальные складки. — Я определенно буду светить своей задницей, — говорит он, и Хёнджин фыркает. — Это называется легкий доступ, — защищает его Феликс. — Кроме того, ты же не собираешься наклоняться ни перед кем кроме Джисона, верно? Так почему это важно? Минхо фыркает и дуется: — Я отказываюсь наклоняться перед любым мужчиной. Феликс и Хёнджин встречаются взглядами, и все трое понимают, что он лжет. Но если не учитывать открытую задницу, наряд кажется очень практичным, и после видеозвонка с Сынмином, во время которого тот произнёс очень сухую и немного смущающую напутственную речь, Минхо может уверенно войти в общежитие братства. Пока они шли, Минхо даже потренировал свой фальшивый голос, чтобы он звучал естественно. Он говорил с более сладкой интонацией, слова звучали плавнее, изящнее, и вместе с этим застенчиво. Минхо надеялся, что он покажется милее, чем есть на самом деле. — Я думаю, ты очень милый, — сказал ему Феликс, а Минхо, в свою очередь, только усмехнулся. — Честно! Тебе не обязательно быть кем-то другим. Ты очень симпатичный и без этого. — Особенно в юбке, — добавил Хёнджин, еще раз показывая, как он гордится одеждой, которую выбрал для Минхо. И хотя Феликс, и Хёнджин, вероятно, не правы насчет милой части, Минхо быстро понимает, что практиковать свою речь и менять тон голоса бесполезно. Потому что он и так достаточно смущён — сердце бешено колотится в груди, когда он замечает Джисона немного в стороне от всех — Минхо никак не сможет поддерживать какой-либо образ внешне. Ему уже и так тяжело, поэтому он просто постарается не выставлять себя глупым. Минхо надеется, что его язык не будет заплетаться и что он не будет заикаться, а макияж сможет скрыть покрасневшее лицо. Джисон в этот момент находится в другом конце комнаты на одном из диванов, болтая и смеясь со своими друзьями и знакомыми. Во время особенно забавного эпизода он запрокидывает голову, демонстрируя свою длинную шею. Минхо представляет, как проводит языком по выступающей вене и погружается зубами в нежную плоть. Даже его запах превращается во что-то страстное, и Хёнджин рядом с ним хихикает. Однако, прежде чем Минхо успевает бросить на него свой самый неприятный взгляд, Хёнджин отвлекает его, суя в руку бутылку пива. — Для храбрости, — говорит он. — И на удачу, — встревает Феликс, кладя подбородок на плечо Хёнджина и обнимая его за талию. Минхо щурит глаза. — Уже? — спрашивает он и, прежде чем получить ответ, начинает опустошать содержимое бутылки. Феликс кивает, заставляя Хёнджина скривиться от боли, когда подбородок глубже впивается ему в плечо. — Тянуть нет смысла, — отвечает он. — Кроме того, учитывая, что все милашки присматриваются к Джисону, я думаю, тебе придется потратить несколько минут, борясь за место на том диване. Минхо смотрит в сторону, снова рассматривая Джисона, пока тот говорит. И Феликс прав, вокруг него несколько человек, которые не участвуют в разговоре, а вместо этого — наблюдают. Они стоят рядом, опираются на спинку дивана или даже сидят на нем, вторгаясь в личное пространство Джисона. Минхо знает, что они не участвуют в разговоре, потому что они ни разу не вмешиваются в дискуссию, и Джисон ни разу не смотрит в их сторону. Минхо может только надеяться, что для него это не закончится так же. — Помни, — говорит Хёнджин. — Уверенность — это сексуально, а бесплатные напитки — тем более. Он роется в пластиковом пакете, висящем у него на руке. — Это крутое пиво, так что предложи его ему. — Это очень дешевое пиво, — говорит Минхо, изучая этикетку. — Ладно, слегка крутое пиво. Мы не можем позволить себе дорогой алкоголь. Кроме того, вспомни, что я только сказал, бесплатные напитки — это сексуально. Он не будет смотреть на этикетку, так что просто соври и скажи ему, что оно дорогое. В середине разговора Феликс выхватывает бутылку из рук Минхо, и, когда он ее возвращает, этикетка уже другая. Минхо отслаивает один из краев и видит оригинал, спрятанный под ней. Он вопросительно поднимает бровь, глядя на Феликса. — Что? Я купил эту наклейку на eBay. Они даже позволяют выбрать, что на ней написать и все такое. — Я немного впечатлен, — признается Минхо, и Феликс сияет. Он убирает руки с талии Хёнджина и вместо этого обнимает Минхо за плечи. Когда Феликс говорит, его голос звучит прямо в ухе у Минхо. — Так и должно быть, — дразнит Феликс, затем отстраняется, чтобы посмотреть Минхо в глаза. — Но если без шуток, это твой первый раз, и я хочу сделать его максимально легким и комфортным. Услышав это, Минхо чувствует, как его взгляд смягчается. — Вы двое очаровательны, — говорит он, и улыбка Феликса становится ярче. Хёнджин смущенно усмехается, прежде чем отцепить Феликса от Минхо и начать подталкивать Минхо вперед. — Ладно, иди уже. — Обязательно предохраняйтесь! — кричит Феликс рядом, и Минхо съеживается от такой громкости. — Если вы до конца завтрашнего дня не получите от меня никаких новостей, можете считать, что я умер в канаве, — говорит он, прежде чем допить остаток своего напитка и выбросить бутылку в полиэтиленовый пакет Хёнджина. Облизав губы, он ощущает на языке привкус чего-то фруктового. Идти к Джисону не сложно, его шаги твердые, а поза уверенная. Но, когда Минхо приближается к зоне отдыха, ему приходится притормозить. Там не так много свободного места, и то, что он просто встанет сбоку, будет выглядеть неловко. Но сегодня удача, кажется, на его стороне, потому что человеку, сидящему рядом с Джисоном, по-видимому, становится скучно, поэтому он встает и уходит. Прежде чем кто-либо еще успевает сесть, Минхо плюхается на теплую диванную подушку. Когда он садится, диван под ним проминается, и Джисон поворачивается, чтобы посмотреть на нового соседа. Минхо смотрит в ответ широко раскрытыми глазами и почему-то чувствует себя виноватым. Он надеется, что это место не было зарезервировано только для друзей или что-то в этом роде, или что человек, который только что ушел, на самом деле сначала получил разрешение здесь сидеть. На короткое мгновение Минхо позволяет своим глазам отвлечься от пронзительного взгляда Джисона и смотрит на полупустую бутылку на столе. Затем он возвращает взгляд к Джисону и застенчиво улыбается. Время проверить теорию Хёнджина. — Твоя бутылка практически пуста, — отмечает он, хлопая ресницами и позволяя Джисону тоже посмотреть на бутылку. Затем Минхо достает свою крутую дешевую бутылку пива, осторожно пытаясь показать поддельную этикетку. — Хочешь мое? Уголок рта Джисона растягивается в улыбке, и Минхо вздыхает с облегчением от того, что его предложение приняли. — Конечно, — отвечает Джисон, беря бутылку и читая этикетку. — Я на самом деле начал уставать от разбавленного и дешевого дерьма, которое покупает Чан. — Эй, тогда покупай себе сам, — отвечает скорее всего тот самый Чан и обиженно добавляет, — я не пью алкоголь, так откуда мне знать, что вкусное, а что нет. Коренастый мужчина рядом с ним хлопает его по плечу и чмокает в щеку. — Не волнуйся, я люблю дешевое пиво, — говорит он с дразнящей улыбкой на лице. Джисон, кажется, намеренно игнорирует их, берёт вилку, лежащую на столе, и засовывает её под крышку. Когда та слетает, Минхо впечатлённо хлопает в ладоши, а Джисон подмигивает ему. Затем он делает глоток пива, и Минхо скрещивает пальцы, надеясь, что тот не будет комментировать вкус. Хотя, оказывается, ему не о чем беспокоиться. — Вау, оно действительно вкусное, — говорит Джисон, и Минхо неприятно фыркает, почему-то находя забавным то, что Джисон не может отличить дерьмовое пиво от хорошего. Даже после того, как он так громко заявил, что ненавидит дешевый алкоголь. Но он быстро останавливает себя и кашляет в руку, когда Джисон смотрит на него широко раскрытыми глазами. И Минхо больше не думает, что производит хорошее впечатление. — Что смешного? — Джисон изгибает бровь, и Минхо проводит рукой по юбке, просто чтобы чем-нибудь заняться, блуждая взглядом по вилке, прежде чем снова взглянуть на Джисона. Взгляд Джисона на секунду опускается вниз и блуждает по обнаженным бедрам Минхо. После Джисон несколько раз моргает и возвращается к лицу омеги. — Ох нет, ничего? — Минхо надеется, что если моргнет глазами достаточное количество раз, то сможет загипнотизировать Джисона, заставив его думать, что он вообще никогда не смеялся. Джисон больше ничего не спрашивает, и, возможно, Минхо стоит подумать о работе гипнотизера, а может, Джисону уже просто все равно. — Твоя очередь, — говорит он вместо этого, и Минхо на секунду смотрит на бутылку в замешательстве. — Я думал, ты просто поделился? Джисон уточняет, и Минхо ненавидит то, как он чувствует себя тронутым этим жестом. В конце концов, когда он предлагал пиво, он хотел отдать его Джисону целиком. Однако после первого глотка Минхо вынужден отстраниться от бутылки, а его лицо скривляется. Джисон прав, дешевое пиво ужасное на вкус. — Не нравится? — Джисон усмехается, в этом есть что-то самодовольное, и Минхо вынужден отрицательно покачать головой. План Хёнджина — и помощь Феликса в его реализации — творит чудеса, и, к удивлению, Минхо, Джисон больше не вступает в разговоры со своими друзьями и, вместо этого, кажется, более чем счастлив разговаривать с Минхо, который смеется над всеми его шутками, возможно, даже слишком сильно. Однако Джисон все проглатывает, дико жестикулируя руками в воздухе, пока говорит. А когда он снова их опускает, одна его рука ложится не на диван, а на бедро Минхо. Минхо вздрагивает от прикосновения: кольца на пальцах Джисона холодные на ощупь — или, может быть, это Минхо горит. Он пытается дышать ровно и надеется, что макияж на его лице скроет большую часть румянца, который, кажется, собирается вот-вот проявиться. То, что Минхо, похоже, не может контролировать, — это свой запах. И, к удивлению и его, и Джисона, на секунду он вырывается наружу, пьянящий и сладкий, прежде чем Минхо удается собраться и снова его спрятать. Но ущерб уже нанесен, и хватка Джисона на его бедре крепнет. Мышцы бедер Минхо автоматически напрягаются. Они всегда были довольно чувствительными, и грубый металл колец Джисона, контрастирующий с теплом его рук и мозолями на пальцах, заставляют Минхо сходить с ума. Джисон наклоняется ближе, почти преследуя шлейф запаха в воздухе рядом с Минхо. В свою очередь, Минхо хлопает глазами, закусывает нижнюю губу и, решая испытать терпение альфы, снова позволяет своему запаху стать сильнее. Когда Джисон вдыхает, его зрачки расширяются, а ноздри раздуваются. Что-то темное отражается в его глазах, и он облизывает губы, тихо рыча, и каждый волосок на теле Минхо встает дыбом. Энергия кипит в его венах, а пальцам не терпится пошевелиться. — Минхо, — начинает Джисон. — Я старше тебя, — поправляет Минхо просто для того, чтобы что-то сказать, а не молчать. Внезапно все стало серьезно, и ему нужно сделать глубокий вдох и успокоиться, прежде чем он сможет рискнуть пойти дальше. Он получает удивленный взгляд и на секунду задается вопросом, не испортил ли он момент. — Хён, — Джисон определенно его дразнит, и Минхо почти сожалеет, что сказал это. — Расскажи мне что-нибудь о себе. Его рука теперь нежно поглаживает бедро Минхо вверх и вниз, находясь в опасной близости от края юбки при каждом движении — пальцы так близко, но не осмеливаются коснуться кожи, скрытой под юбкой. — Я только что это сделал? — Минхо не может не дразнить в ответ. Несмотря на то, что Джисон закатывает глаза, он выглядит ужасно заинтересованным. — Твой возраст не в счет, — рука останавливается в верхней части бедра и сжимает его, прежде чем снова опуститься. — Но я никогда не говорил тебе свой возраст, — Минхо смеется, и на этот раз Джисон дуется, что совершенно несправедливо, потому что кто дал ему право быть таким милым? — Давай, что угодно. Я уже много чего тебе рассказал, — он раздраженно трясет ногу Минхо, заставляя того раскачиваться из стороны в сторону. И, возможно, Джисон прав, но Минхо всегда предпочитал слушать, а сейчас он даже не знает, что сказать: что понравится Джисону, а что заставит его отвернуться. Минхо нервно прикусывает губу, прокручивая в голове разные сценарии. Он разжимает губы и делает глубокий вдох, прежде чем снова заговорить. — Ммм, мне нравится танцевать, — говорит он, надеясь, что Джисон посчитает это милым. — Понимаю, — Джисон кивает. — В этом есть смысл. — Есть смысл? — Минхо поднимает бровь. — О, ну знаешь… — взгляд Джисона скользит вниз к его голым бедрам, а большой палец чертит маленький круг на их внутренней стороне. — Я предположил, что ты занимался спортом или чем-то таким. Такие мышцы сами по себе не появляются. Минхо сглатывает, гордость расцветает в его груди. Похоже, Хёнджин был прав, и открыть бедра было хорошим решением. Он не то, чтобы их любил, но и не ненавидел. Они просто существовали как часть его тела. И, конечно же, это его огромная сила — часы, проведенные в танцевальной студии. Но в то же время Минхо не может перестать себя иногда сравнивать с Хёнджином или Феликсом, свои бедра с их бедрами, полными мышц и силы, но в более изящной, элегантной форме. Проговорив с Джисоном большую часть ночи — даже осмелившись сделать пару комплиментов — Минхо все больше и больше убеждается, что его влечение не одностороннее. Он давно перестал пытаться контролировать свой запах, и Джисон, кажется, не возражает. Во всяком случае, Минхо сказал бы, что ему это нравится; по тому, как он наклоняется ближе, время от времени блуждая взглядом по шее Минхо, а его рука ни разу не перемещалась слишком далеко от своего места на ноге Минхо. Тем не менее, он все еще старается быть довольно ненавязчивым и дразнящим и предпочел бы, чтобы Джисон был единственным, кто чувствует его запах, полный похоти. Тем не менее, он медленно начинает становиться сильнее, и Минхо уже не может контролировать то, как он становится густым и сладким, похожим на сироп всякий раз, когда Джисон смотрит на его обнаженные бедра или позволяет пальцам лениво играть с подолом юбки, облизывая губы каждый раз, когда запах Минхо становится сильнее. К концу вечера Джисон обнимает его за плечи, играя пальцами с воротником блузки. Кончики пальцев нежно касаются горячей шеи и места, где находится железа, отвечающая за запах, заставляя его тело дрожать. Губы Джисона растягиваются в самодовольной ухмылке, когда он заставляет свой запах соответствовать по интенсивности аромату Минхо. И, когда омега замирает, сделав глубокий вдох и отклонившись в сторону, Джисон опускает руку, чтобы обхватить его за талию. Минхо воспринимает это как приглашение и вновь прижимается к нему, вдыхая еще больше его аппетитного запаха. Он даже позволяет своей руке лечь на колено Джисона, гладит его до середины бедра и сжимает его, оборачивая оружие альфы против него самого. Но время идет, и, поскольку Джисон, кажется, доволен тем, что просто проводит время, разговаривая с Минхо, Минхо вынужден сделать первый шаг сам. Небольшая его часть боится, что, если он подождет еще немного, Джисона уведет один из омег, слоняющихся поблизости. Наблюдающих за ними, как ястребы, и ожидающих, когда Минхо оступится, чтобы они могли вмешаться. Так как время близится к полуночи, Минхо беспокоится еще и о том, что Джисону станет скучно, и он просто пойдет спать. Потому что несмотря на то, что Джисон явно проявляет интерес только к нему одному, неуверенность в себе всегда с Минхо. И, хотя Джисон кажется очень заинтересованным в нем прямо сейчас, Минхо не может знать наверняка, что так и останется. Минхо медленно проводит указательным и средним вспотевшими и плохо слушающимися пальцами вверх по ноге Джисона. Прежде чем он успевает зайти слишком далеко, Джисон останавливает его руку. — Ты ведешь опасную игру, — шепчет он, внезапно приблизившись к уху Минхо, и его дыхание обволакивает шею. Мурашки бегут по коже, и Минхо медленно поворачивает голову, глядя на Джисона сквозь трепещущие ресницы. Он облизывает губы. — Как жаль, — говорит Минхо. — А я надеялся, что ты поиграешь со мной. Слова уверенно слетают с его языка, но намерение, стоящее за ними, заставляет его лицо гореть, и даже тональный крем не может ему помочь. Глаза Джисона немного расширяются, и Минхо высвобождается из объятий Джисона. Однако, прежде чем он успевает отодвинуться слишком далеко, Джисон клюет на приманку и снова притягивает его обратно, прижимая к себе. — Ох, котёнок хочет поиграть? У Минхо перехватывает дыхание, и он несколько раз сильно кашляет в ответ на такое обращение. Хорошо. Это было неуместно. Джисон ухмыляется его реакции, и Минхо, глядя на него, на секунду забывает о своем милом образе. — Назовешь меня так еще один раз, и я откушу тебе язык, — предупреждает он, и ухмылка Джисона, кажется, становится только шире. — Меня это заводит. На этот раз сам Минхо не может удержаться от легкой улыбки. — Хочешь посмотреть мою комнату? — внезапно спрашивает Джисон, играя бровями. — Твою комнату? — Минхо фыркает, и Джисон, в свою очередь, закатывает глаза. — Ну, или на мою кровать. Обещаю, она очень удобная. — Правда? — Минхо мычит, делая вид, что обдумывает предложение, хотя уже его принял. — Думаю, я могу это проверить, раз уж ты настаиваешь. Джисон смешно кивает, прежде чем встать на ноги, и тянет за собой Минхо, пробираясь к лестнице. И, хотя для Минхо это будет первый секс, он неожиданно чувствует себя спокойно. Он не знает, почему: из-за красивой улыбки Джисона, его успокаивающего запаха или того, как он явно очарован Минхо и в нетерпении тянет его на верхний этаж, где находится его комната. Как только они заходят в комнату, Джисон прижимает Минхо к двери и ведет носом по его шее, глубоко вдыхая его запах. — Ты божественно пахнешь, — шепчет он, и колени Минхо в этот момент близки к тому, чтобы предательски подогнуться, но руки Джисона крепко держат его на месте. От явного желания, выраженного как словами, так и действиями Джисона, у Минхо кружится голова. Как и от смены настроения и изменения запаха альфы, в котором он буквально тонет. Минхо пытается не смущаться от того, как запах его природной смазки начинает наполнять воздух, из-за чего Джисон издает низкий стон и хватает его за задницу. Но даже без зеркала Минхо может сказать, что его лицо темно-красного цвета, а уши горят. И он ничего не может с этим поделать, это его первый раз, и он нервничает, окей? Минхо также немного смущен тем, что Джисон продолжает трогать его задницу и явно очень доволен тем, что он делает с Минхо. — Ты такой красивый, — выдыхает он в ухо Минхо, и дрожь, пробежавшая по всему телу омеги — полностью вина Джисона. Так же, как и мурашки по всей длине его шеи, и учащенное дыхание, когда Минхо слышит эти слова. Он ощущает улыбку Джисона, когда он целует каждый сантиметр его кожи. — Такой очаровательный цвет. Еще один поцелуй, и губы скользят по подбородку Минхо. — Так и хочется тебя съесть, — Джисон облизывает губы, прежде чем, наконец, поцеловать Минхо по-настоящему: слегка приоткрывая его губы своими, и в награду получает тихий стон. Все остальное, что следует за этим, кажется потрясающим, хотя Минхо уже чувствует все, как в тумане, когда Джисон несет его в постель. Если бы Минхо нужно было выбрать только одно слово, чтобы описать свой первый раз, это было бы слово «идеально». Это может показаться глупым и смущающим, и Минхо будет отрицать, что вообще думал об этом, даже если ему приставят пистолет к голове. Но правда. Это было идеально. После того, как Джисон опускает его на кровать, он начинает развязывать шнурки Минхо, стягивая кроссовки, а за ними — носки. Затем Джисон, наконец, сам заползает в постель, быстро сбрасывая свои ботинки, и Минхо хихикает, наблюдая, как один из них ударяется о стену. Однако Джисон быстро затыкает его, и смех Минхо тонет в поцелуе. На этот раз Джисон не стесняется пойти дальше, и его руки скользят вверх по юбке. Большие пальцы впиваются Минхо в бока, прежде чем Джисон убирает их и расстегивает шелковую блузку. Он приближается к незнакомой для Минхо территории, когда расстегивает пуговицу за пуговицей, омега исследует неизведанные воды, когда блузка сползает с его плеч, и он остается только в юбке и нижнем белье. Джисон, однако, кажется, очень знаком со всем этим. И, хотя это немного смущает, Минхо все же легко положиться на уверенные действия Джисона, позволяя ему утянуть себя дальше и глубже. Он позволяет воде поглотить себя с головой. Дыхание Джисона обжигает, когда он спускается ниже, чтобы поцеловать шею, и Минхо наклоняет голову вбок в приглашении, давая Джисону больше доступа. Он тихо стонет, когда Джисон проводит большим пальцем по соску, и тихо скулит, когда он щипает его. Затем Хан вновь возвращается к его бедрам, все еще скрытым юбкой, чтобы немного поиграть с его нижним бельем. — Ты не мог выбрать что-то более сексуальное, чем боксеры? — спрашивает Джисон, устраиваясь между ног Минхо и дразняще приподнимая одну бровь. Минхо просто смеется в ответ, уже чувствуя, как ему сложно дышать. Его дыхание становится горячее и чаще, а сердце громко стучит в груди, когда Джисон подцепляет пальцами резинку трусов. Минхо откидывает голову обратно на подушку и закрывает глаза, делая один глубокий вдох, прежде чем поднять бедра и позволить Джисону их снять. — Блять, какой же ты красивый, — выдыхает Джисон, и что-то в том, как звучит его голос, в его громкости, заставляет Минхо поверить, что он не должен был это услышать. В любом случае, он не может не засмеяться. — Спасибо, — бормочет он, чувствуя, как похвала проходит через него нежными волнами. — Я бы сказал то же самое в ответ, но ты еще ничего не снял. Он, очевидно, дразнится, но это также и намек для Джисона, поэтому тот, не теряя времени, стягивает рубашку через голову и отбрасывает ее в сторону. Прежде чем Минхо успевает услышать, как она приземляется на пол, руки Джисона возвращаются к его телу. — Теперь ты можешь сделать мне комплимент, — говорит Джисон, медленно опуская голову — все ближе и ближе к члену Минхо — его дыхание обдувает внутреннюю часть бедер, и у омеги возникает желание их сомкнуть. Однако он этого не делает, вместо этого он расслабляется и позволяет им раскрыться в приглашении. Приглашение Джисон без колебаний принимает, и вместо комплимента с губ Минхо слетает низкий стон. Он думает, что Джисон не возражает, особенно учитывая то, как он сильнее втягивает чувствительную кожу, позволяя зубам вонзиться в нее и оставить след. Бедро Минхо дергается, и он выдыхает что-то похожее на имя Джисона, одной рукой хватаясь за подушку рядом с головой, пока Джисон оставляет новые следы на его чувствительных бедрах. Минхо течет так сильно, что это смущает, он уже настолько возбужден, хотя они практически ничего не сделали. Джисон же, кажется, наслаждается реакцией Минхо, он мычит в кожу, кусает сильнее, и нога Минхо снова дергается. Когда его губы достигают колена, он переключается на другую ногу и на этот раз поднимается выше. Такое ощущение, что Джисон проводит вечность между его бедрами, не торопясь и полностью игнорируя твердый член Минхо. Но затем (слишком рано), все заканчивается, и Джисон садится, чтобы получше рассмотреть бедра Минхо. Чувство выполненного долга наполняет воздух, его глаза сияют, а запах обжигает. Минхо, кажется, не может им насытиться. Взгляд Джисона останавливается на лице ошеломленного и смущенного Минхо. — Могу я тебя вылизать? — спрашивает Джисон, и Минхо давится слюной, его лицо снова краснеет, а запах становится слаще. Его приторный запах обволакивает их обоих, заполняет каждый уголок комнаты, что вызывает у Минхо приступ тошноты. Однако, когда запах достигает носа Джисона, он, кажется, не разделяет чувства Минхо и облизывает губы в предвкушении. Его глаза горят, и он выглядит так, будто хочет съесть Минхо целиком. Застенчиво кивнув, Минхо соглашается, и Джисон возвращается к своему месту между его ног. Его руки упираются в нижнюю часть бедер, а затем разводят их в стороны, делая так, что Минхо оказывается перед ним полностью обнаженным. Он чувствует себя таким уязвимым, глаза не могут оставаться открытыми, когда он снова чувствует дыхание Джисона на своей коже. Но неожиданно для себя самого Минхо не против чувствовать себя уязвимым. По крайней мере, сейчас. Не тогда, когда Джисон правда этим наслаждается. В глубине души Минхо задается вопросом, должен ли он поговорить об этом со своим психотерапевтом. Скажи ей это, ха! Очевидно, он великолепно справляется с чувством уязвимости. Мысли покидают его голову в ту секунду, когда Джисон наконец проникает в него языком. Все начинается с нежных поцелуев, и Минхо растворяется на простынях; ноги раздвигаются еще сильнее, и вздох срывается с его влажных искусанных губ. Когда Джисон добавляет свой язык, тело Минхо снова напрягается, но на этот раз из его рта вырывается уже грязный стон. В комнате жарко и влажно, Минхо горит, пока Джисон посасывает колечко мышц. Джисон продолжает свои действия: его рот и язык становятся все более и более настойчивыми. Как будто он пытается слизать каждую каплю естественной смазки. При этом он все время стонет, как будто это Минхо его вылизывает, а не наоборот. Все это возбуждает омегу еще больше. Ноги Минхо трясутся, и он прикрывает рот рукой, надеясь скрыть более развратные стоны. Джисон чуть отстраняется, поворачивая голову, чтобы оставить влажный поцелуй на болезненно выглядящем следе от укуса на бедре. Когда Минхо смотрит на него сверху вниз, большая часть лица Джисона скрыта юбкой, которая все еще на нем, но глаза Джисона видны и широко распахнуты от желания. — Ты такой охуенный на вкус, — отмечает он хриплым и низким голосом, заставляя спину Минхо покрыться мурашками. Омега, задыхаясь, смеется в ответ. — Ты… ты действительно хорошо владеешь языком, — выдыхает Минхо, его голос дрожит, когда ему, наконец, удается произнести свой комплимент. Джисон фыркает в ответ. — Ох, детка, я только начал. Он продолжает с того же места, на котором остановился, и глаза Минхо закатываются, он хватает ртом воздух, и с его губ срывается очередной поток стонов. Он, как и раньше, держит одну руку у рта, а другой цепляется за подушку. На этот раз Джисон, не колеблясь, ныряет языком внутрь, влажный от слюны и смазки он движется внутрь и наружу, пока Джисон трахает Минхо. Каждый раз, стремясь проникнуть дальше и глубже. Минхо задыхается, и Джисон стонет, пуская вибрацию по его позвоночнику. Со стороны Джисона не требуется много усилий, чтобы Минхо разваливался на части, и когда он кончает, его голова запрокинута назад, спина выгнута, и из его горла вырывается слабый всхлип. Все это время Джисон помогает ему пережить оргазм, продолжая движения языком, пока ноги Минхо не перестают трястись, а его спина не расслабляется. — Ты там в порядке? — дразнит Джисон, и в его тоне слышен смех. Матрас прогибается по обе стороны от талии Минхо, когда Джисон наклоняется над ним. Прежде чем он успевает открыть глаза, губы Джисона прижимаются к его, и Минхо вздыхает от этого ощущения, позволяя своим рукам слепо потянуться наверх, чтобы найти талию Джисона и притянуть его ближе. Его губы липкие от смазки, и Минхо, не теряя времени, ее слизывает. — Я в порядке, — шепчет он, соприкасаясь своими губами с губами Джисона. — Уверен? — переспрашивает Джисон и отстраняется. На этот раз Минхо удается открыть глаза, и он встречает ухмылку на лице Джисона и вопросительно приподнятую бровь. Он выглядит ужасно самодовольным, и это почему-то раздражает Минхо. — Да, я в порядке. Просто… дай мне минутку, ладно? Джисон смеется и наклоняется, чтобы снова его поцеловать. — Это можно устроить, — говорит он. Однако в итоге у Минхо не так уж много времени, чтобы прийти в себя, потому что вскоре одна из рук Джисона скользит вниз: по влажному пятну, образовавшемуся на передней части юбки, а затем он обводит колечко мышц пальцем. — Готов ко второму раунду, детка? — спрашивает Джисон с ухмылкой на лице, и Минхо раздраженно кивает. — Да, дерзай. Делай, что хочешь, я справлюсь, — отвечает он с уверенностью, которой на самом деле у него нет. — О, как мило, — шепчет Джисон. Свободной рукой он поднимает юбку, и Минхо инстинктивно пытается свести ноги. Однако у него не особо получается, потому что между ними сидит Джисон. Он смотрит на Минхо, и то ли из-за того, что его хочется слушаться, то ли из-за собственной уверенности, омега снова опускает ноги. — Позволишь мне делать с тобой все, что я захочу? — озвучивает свои мысли вслух Джисон. — Вот это подарок. Минхо разваливается на части во второй раз за ночь, когда его член оказывается во рту Джисона, а бедра движутся вверх-вниз, пока Джисон трахает его пальцами. Джисону не удается взять весь член Минхо в рот, но он с лихвой компенсирует это своим ловким языком и ловкими руками. Одна его рука — на члене, а другая — глубоко внутри Минхо, раскрывает его тремя пальцами и массирует простату. Хныканье и стоны наполняют воздух, Минхо дрожит от чувствительности, и его второй оргазм обрушивается на него мощной волной. Он задыхается, его голова кружится, конечности словно свинцовые, а в горле саднит. Джисон сглатывает всю сперму, а после — облизывает свои пальцы. — Ты смерти моей хочешь? — ворчит Минхо, но на самом деле он не так уж и расстроен, потому что, честно говоря, смерть от оргазма не кажется чем-то плохим. Джисон мычит в ответ, и когда он убеждается в том, что его пальцы достаточно чистые, он приподнимается, чтобы оставить поцелуи на животе и груди Минхо, втягивая кожу и оставляя маленькие укусы повсюду. Вместе с этим он шепчет всякие пошлости, и, возможно, между грязными словами даже проскальзывает немного сладкой похвалы. Минхо немного смущен тем, как сильно ему нравится бесстыдный язык Джисона, независимо от того, шепчет ли он глупые слова или затуманивает мозг Минхо своими действиями. Однако небольшая часть Минхо чувствует себя виноватой, потому что, он уже получил два умопомрачительных оргазма, а Джисон все еще ни одного. И он хотел бы это исправить. Правда. Хотя на деле он уже чувствует себя ужасно вымотанным: его ноги трясутся, а вместо вдохов — жалкие стоны. Единственное, что его утешает, это то, что Джисон похоже совсем не против, и даже наоборот кажется очень довольным каждым стоном, который срывается с губ Минхо. — Можешь поторопиться и трахнуть меня прямо сейчас? — спрашивает Минхо, когда Джисон снова начинает целовать его в губы. И, хотя Минхо это нравится, он также беспокоится, что вырубится еще до того, как член Джисона окажется внутри него, если прелюдия затянется еще больше. Джисон усмехается в ответ. — Ты так сильно нуждаешься в моем члене? Минхо раздраженно стонет. Но ему не приходится слишком долго дуться, потому что Джисон тут же отстраняется и расстегивает ширинку, при этом не спуская штаны. — Ты их не снимешь? — спрашивает Минхо, притягивая Джисона к себе, но в его голосе нет никаких признаков недовольства. — Учитывая, что ты не снимаешь юбку, я думаю, будет справедливо, если я оставлю штаны, — усмехается Джисон. Минхо фыркает. Что ж, юбка останется на нем даже во время секса. — Но это ты хочешь, чтобы я ее не снимал, не так ли? — отмечает Минхо, и Джисон шикает на него. — Не вдавайся в детали, — говорит он, и Минхо закатывает глаза. — Не затыкай меня, — бросает омега в ответ, и его тон звучит чуть более резко, чем он хотел, и Джисон отстраняется. Он немного озадачен и несколько раз быстро моргает, прежде чем его лицо краснеет от смущения. — А то что, откусишь мне язык? — он усмехается, и Минхо не может сдержать улыбку. — Ты так хорошо слушал меня, не так ли? — говорит Минхо. — Еще раз попробуешь меня заткнуть, и я откушу тебе язык. Для того, чтобы продемонстрировать свои намерения, омега клацает зубами. — Меня это заводит, — повторяет Джисон, и Минхо наклоняется, чтобы поцеловать его красивые губы. Джисон держит презервативы и смазку рядом, и, хотя презерватив им очень нужен, смазка не так уж и важна. Внутренняя часть бедер Минхо липкая и влажная, и Минхо слегка смущен тем количеством естественной смазки, которое производит его тело. Джисон, однако, не обращает на это внимания, и после того, как он надевает презерватив, он все равно дополнительно использует искусственную смазку. — На всякий случай, — говорит он, глядя на поднятую бровь Минхо, и омега игнорирует то, как его тело горит от мыслей о том, какой Джисон заботливый. Когда Джисон наконец входит в него, Минхо запрокидывает голову, из него вырывается непристойный звук. Он чувствует себя наполненным наилучшим образом, и тепло Джисона, склонившегося над ним, распространяется по каждой клеточке его тела. Мокрые от пота волосы, зачесанные назад, и руки по обе стороны от лица Минхо — Джисон улыбается, довольный собой, скорее всего, из-за того, как Минхо сжимается вокруг него, того, как из него течет смазка, и запаха, превращающегося во что-то тошнотворно сладкое. — Блять, — сбивчиво выдыхает Минхо и откидывает голову набок, а его глаза закатываются в наслаждении. Он чувствует себя хорошо, но в то же время его переполняют чувства, а член Джисона вызывает немного болезненные ощущения. Он даже чувствует призрачные слёзы, подступающие к уголкам глаз. Тот факт, что он уже кончил дважды, его тело одновременно истощено и похоже на провод под напряжением, и все его нервные окончания искрятся, говорит о том, что он слишком близок к грани. — Эй, — вдруг спрашивает Джисон очень мягким голосом. — Ты в порядке? Минхо кивает, и когда он снова открывает глаза, по щеке скатывается одинокая слезинка. Лицо Джисона выглядит мягче, когда его запах превращается во что-то успокаивающее, а дерзкая улыбка исчезает. Он выглядит взволнованным, и теперь Минхо чувствует себя немного виноватым. Не то чтобы это был первый раз, когда у него что-то было внутри. Минхо на самом деле очень близко знаком со своими пальцами, точно знает, как ими двигать, чтобы заставить себя видеть звезды. Но член Джисона проникает куда глубже, чем его пальцы. Минхо также находится в близких отношениях с фиолетовым фаллоимитатором, который живет в прикроватной тумбочке и делит пространство с бутылкой его любимой смазки и его тайником с темным шоколадом. Но фаллоимитатор не такой большой, как член Джисона. — Просто ты… — Минхо хихикает, что выходит немного напряжённо. Джисон вытирает слезу, и Минхо еще больше огорчается, когда его запах становится слаще при этом действии. Джисон мычит, чтобы он продолжал, и Минхо продолжает. — Ты больше, чем я ожидал, — это утверждение почему-то звучит смущающе. — Думаю, я должен быть польщен? — спрашивает Джисон, и Минхо фыркает. — Не совсем. Мне немного больно, если честно, — это должно было прозвучать дразняще, но выражение лица Джисона превращается в виноватое, и Минхо пытается исправить ситуацию, произнеся еще более смущающие слова. — Как насчет того, чтобы целовать меня, пока я не привыкну? Губы Джисона правда помогают, и Минхо быстро начинает двигаться самостоятельно, подмахивая бедрами и царапая спину Джисона, внезапно отчаянно нуждаясь в большем. Джисон усмехается, а Минхо, в свою очередь, горит. Но даже в этом случае он не прекращает своих попыток заставить Джисона начать его трахать. — Ты так сильно этого хочешь, — снова шепчет Джисон, и Минхо скулит. — Мне бы не пришлось тебя умолять, если бы ты уже начал двигаться. — Я не хочу сделать тебе больно. Уверен, что я могу двигаться, детка? — дрожь пробегает по телу Минхо от этого милого обращения, и он ненавидит то, как сильно ему нравится, что его называют своей деткой. — Да, двигайся, — говорит Минхо, пытаясь звучать требовательно, но вместо этого в его голосе звучит отчаянная мольба. — Волшебное слово? — дразнит Джисон, и, хотя Минхо злится и кусает Джисона за нижнюю губу в отместку, он смущающе быстро сдается. — Пожалуйста, — выдыхает он. — Умоляю, двигайся. Кажется, что ему не хватает воздуха, но Минхо все равно, потому что Джисон улыбается ему в губы, прежде чем наконец начать двигать бедрами. Стоны Минхо сразу же становятся громче, он гортанно стонет и тихо вздыхает. То, как Джисон двигается, ясно демонстрирует его опыт. Кожа Минхо влажная, как и его дыхание. Там, где их бедра соприкасаются, жарко и липко, и, судя по тому, как они оба потеют, это должно быть отвратительно. Но Минхо все равно, потому что Джисон теплый, его руки горят, и каждый раз, когда он просто двигает бедрами, Минхо все глубже и глубже погружается в матрас и в свои собственные мысли. Он словно под водой. Такое ощущение, что он тонет, голова гудит, а дыхание застревает в горле. Когда Минхо кончает, что происходит после смущающе короткого промежутка времени, мысли покидают его голову, а нервы воспламеняются. Он возвращается к подобию связных мыслей, когда Джисон хочет из него выйти, и использует оставшуюся силу в своих бедрах, чтобы удержать его на месте. К счастью, Джисон, кажется, понимает, что от него хотят, и снова начинает двигаться, на этот раз с единственной целью — достичь своего собственного оргазма. Чувство настолько сильное, что у Минхо слезятся глаза, и он кусает Джисона за плечо, пытаясь заглушить свои стоны, пряча лицо и слезы на щеках. Почти сразу же — как только его зубы вонзились достаточно глубоко в кожу — Джисон кончает. Минхо скулит, пока его тело дрожит от чрезмерной чувствительности, чувствуя, что каждая клетка его тела горит. Но когда Джисон стонет во время собственного оргазма, его бедра дергаются, а лицо искажается от удовольствия, Минхо позволяет порадоваться, что он был этому причиной. Джисон звучит неожиданно мило, а его лицо такое красивое, Минхо хочется смотреть на то, как он кончает снова, и снова, и снова. К сожалению, его тело протестует против такой пустяковой вещи, как поднятие руки и отбрасывание челки с глаз, так что эта мысль останется только фантазией. После этого Минхо не может пошевелить даже пальцем, позволяя Джисону привести себя в порядок. Все это время он бормочет небольшие подбадривания и «спасибо», что заставляет Джисона хихикать и целовать его в губы. Это мило и не похоже на обычные поцелуи, которые можно получить после секса на одну ночь. Не то чтобы у Минхо когда-либо было что-то подобное, так что, правда, кто он такой, чтобы знать наверняка? Но теперь, когда полотенца в стирке и они оба настолько чисты, насколько это возможно без душа, Минхо думает, что Джисон собирается его выгнать. Но вместо этого он стягивает юбку и надевает на Минхо нижнее белье. Затем, тоже одетый только в нижнее белье, Джисон прижимается к спине Минхо и мило укрывает их обоих одеялом. Он обвивает руками торс Минхо, укладывая их на его животе, и утыкается лицом в его шею. Минхо слышит, как Джисон делает глубокий вдох, чувствует, когда тот выдыхает, и прижимается ближе. Он слишком устал, чтобы думать о неожиданном повороте событий, и тут же засыпает. Потому что сейчас запах Джисона — самый приятный за всю ночь. Раньше его обжигающая интенсивность была аппетитной, а непреодолимое желание в нем казалось великолепным, но теперь он расслабляет и успокаивает, и Минхо чувствует, что он будто парит в облаках. Когда он просыпается ранним утром, его голова покоится на груди Джисона. С дрожью в ногах и хрустом суставов Минхо встает с постели и собирается надеть вчерашнюю одежду. Однако, потрогав юбку, он меняет свое мнение и надеется, что Джисон не будет скучать по спортивным штанам, которые он находит в укромном углу комнаты. Штаны немного тесноваты на бедрах, и, поскольку на коленях есть дырки, Минхо меньше всего чувствует вину за то, что их украл. Поразмыслив над этим секунду или две, он целует Джисона в одну из пухлых щек и тихо шепчет «пока». Затем, с юбкой в руке, он на цыпочках выбирается сначала из комнаты, а затем из общежития и с позором идет домой; немного прихрамывая от того, как боль пронзает его позвоночник при каждом движении бёдрами. Легкий укол совести сжимает его сердце из-за того, что он просто оставил Джисона в постели одного и не попрощался нормально. Он задается вопросом, должен ли он был оставить записку, подождать, пока он проснется, или что-то в этом роде. Но в то же время Минхо знает, что из этого ничего не выйдет. Это была только одна ночь, только один раз. В конце концов, Минхо хотел только потерять свою девственность, а Джисон просто хотел секса, и он не собирается обманывать себя, думая, что Джисон захочет чего-то большего. Когда Минхо возвращается домой, он сразу же падает в постель и проводит остаток субботы, бездельничая, читая книгу и смотря глупые сериалы, пока беспокойство не сводит его с ума, и он отправляется на прогулку. Минхо все еще слегка хромает, поэтому его прогулка очень недолгая, его хватает только дойти до общежития Феликса, которое находится в нескольких шагах. Он даже не стучится в дверь — Феликс не зря сказал ему код от замка — и просто впускает себя сам. Пахнет брауни, и он замечает ботинки Хёнджина в коридоре, а также голову самого Хёнджина, которую видно из-за спинки дивана. — Похоже, кто-то повеселился прошлой ночью, — говорит он, пытаясь пошевелить бровями. Минхо просто закатывает глаза и принимает объятия, которые дарит ему Феликс после того, как показывается из кухни. — Ты что-то печешь? — спрашивает Минхо, игнорируя Хёнджина. — Да, брауни, — он широко улыбается Минхо и неуверенно добавляет, — думал, мы отпразднуем потерю твоей девственности. Но только если ты не против, конечно. Я знаю, что это не имеет большого значения и все такое, но это был бы отличный повод поесть брауни? — Я за, — говорит он, и Феликс возвращается обратно на кухню, когда духовка издает звуковой сигнал, сообщая им, что брауни готовы. — Ну так что? — Хёнджин напоминает о своем вопросе и фыркает, когда Минхо мычит, немного ерзая на диване, чтобы занять лучшую позицию, и не отвечает, хотя знает, о чем тот спрашивает. — Давай, расскажи мне, как все прошло. — Все было хорошо, — просто отвечает он и закрывает глаза, ровно дыша через нос. — Да, это было хорошо. С того момента, как он проснулся во второй раз и пока не решил зайти к Феликсу, его разум прокручивал события ночи: красивые руки Джисона, его накачанные бицепсы, дерзкую улыбку на его лице, беспокойство в его глазах, когда Минхо плакал (однако, он не может не съежиться от одного этого воспоминания, чувствуя себя глупо и жалко из-за того, что плакал из-за небольшой боли и чувства уязвимости), низкие и тихие стоны Джисона, то, как его лицо искажалось от удовольствия. Но больше всего Минхо помнит, как он поцеловал его, когда все закончилось и они оба вернулись в реальность. Поцелуй был горячим, но при этом не менее нежным. Объятия Джисона также произвели на него впечатление, и тепло его тела оказалось неожиданно приятным и успокаивающим. Минхо вздыхает, и, когда он открывает глаза, Хёнджин странно на него смотрит, пока изучает его лицо. Минхо открывает рот, чтобы что-то сказать, но его прерывает Феликс, который подходит к ним с тарелкой, полной брауни. Он ставит ее на кофейный столик и садится на диван рядом с головой Минхо, осторожно приподнимая ее, прежде чем положить себе на колени. Феликс запускает пальцы в волосы Минхо, и тот снова вздыхает. — Он действительно был так хорош? — спрашивает Хёнджин, наконец озвучивая свой вопрос, и Минхо мычит. Он все еще немного не в себе, или, может быть, это просто его мышцы все еще болят после прошлой ночи. — Да, ты немного хромаешь, — отмечает Феликс, и Минхо чувствует, как его шея заливается краской. — Надеюсь, это значит «я хорошо потрахался», а не «мне действительно больно». Минхо усмехается и поднимает руку, чтобы погладить руку Феликса в его волосах. — Не волнуйся, это приятная хромота, — Минхо морщит нос. — По крайней мере, я на это надеюсь. Как долго это продлится? Потому что я отказываюсь ходить по кампусу с видом, будто меня только что очень хорошо оттрахали. — Но ведь это то, что произошло, не так ли? — Хёнджин фыркает, и Минхо в отместку слегка пинает его ноги. Краска теперь распространяется от его шеи к лицу. — Заткнись, — стонет он, и Хёнджин хихикает громче. Минхо дуется, но быстро успокаивается, когда Феликс кормит его пирожным. — Но ты хорошо провел время, верно? — Феликс интересуется, просто чтобы убедиться, что все в порядке. — И тебе на самом деле не больно? — Не волнуйся, я хорошо провел время, — Минхо дарит ему, как он надеется, ободряющую улыбку. Хёнджин тоже улыбается ему с облегчением, массируя мышцы над коленями Минхо. — Я как бы ожидал, что он будет немного снисходительнее к тебе, — говорит Феликс, и Минхо вопросительно мычит. С чего бы Джисону быть с ним мягче? На самом деле, Минхо, вероятно, обиделся бы, если бы Джисон подумал, что он не сможет его выдержать. — Я имею в виду, это был твой первый раз? — продолжает Феликс и… О. Верно. — Эм… я не сказал ему об этом. — Что? — ошеломленно спрашивает Хёнджин, и Минхо не может понять, от удивления это или от ужаса. — Почему ты не сказал ему? — А зачем? — Минхо пожимает плечами. — Не похоже, чтобы это имело значение. — Конечно, это имело значение! — ругается Феликс, а Минхо, в свою очередь, дуется. — Тебе бы не было так больно, если бы ты рассказал ему. По крайней мере, я на это надеюсь. Но Минхо отмахивается от него. — Все в порядке, я получил удовольствие, и я думаю, что он тоже. Мне не нужно, чтобы он думал, что он особенный или что-то в этом роде. — Но он и есть? — Хёнджин поднимает бровь и коротко фыркает. — Особенный маленький Джисон, единственный, с кем ты хотел потерять девственность. — Ладно, хорошо. Но ему этого знать не обязательно, — соглашается Минхо. — Ну, главное, что тебе понравилось… — Феликс мычит и проводит рукой по волосам. — Так что ты собираешься делать со своей влюбленностью в Джисона? — спрашивает Хёнджин спустя какое-то время, и Минхо стонет и поворачивает голову, чтобы уткнуться ею в живот Феликса. — Это пройдет, — непреклонно говорит он. Потому что это должно произойти. — Уверен? — спрашивает Феликс, и Минхо кивает. — Я получил от него то, что хотел, так что да. У нее нет причин оставаться. — Я не думаю, что это так работает, — отмечает Феликс, что никак не помогает, и Минхо стонет громче, на самом деле уже больше скуля. — Что ж, я заставлю ее исчезнуть, если придется, — бормочет он, и Феликс хихикает, почесывая его за ухом. — Как скажешь, — мычит он. Через некоторое время Хёнджин гладит Минхо по ноге, и когда он поворачивается, чтобы посмотреть на него, приподняв бровь, Хёнджин отправляет еще одно брауни ему в рот, и Минхо с жадностью его принимает. После Хёнджин с Феликсом заводят новый разговор, который Минхо слушает, растянувшись у них на коленях. Его глаза прикрыты, а мысли в другом месте.