Lend Me Your Pants and I’ll Give You My Heart

Минхо больше не влюблен в Джисона, он абсолютно в этом уверен. Вот только он все еще не может перестать думать о нем, не может перестать думать о той ночи. Он слишком часто отвлекается во время лекций, целыми днями только и делает, что витает в облаках. Но по ночам он долго не может уснуть, потому что воспоминания возвращаются к нему, когда он в постели один и от призрачных прикосновений Джисона снова горит кожа. Минхо начинает думать, что Феликс был прав и влюбленность не исчезает просто потому, что ты этого хочешь. У него, мягко говоря, тяжелая неделя, и она становится еще хуже, когда он впервые со дня вечеринки сталкивается с Джисоном. Минхо одет как обычно — спортивные штаны и худи, капюшон которой натянут на голову, когда появляется Джисон и с улыбкой в форме сердечка хлопает Чонина по спине. Минхо знает, что Джисон и Чонин друзья — в конце концов, они состоят в одном и том же братстве, — но эта встреча все равно застает его врасплох, сердце замирает, а в животе появляются бабочки. Он чувствует приятное волнение, хотя и не должен. Джисон выглядит так же, как и на вечеринке, — смеется над собственной шуткой, запрокинув голову, а Минхо вспоминает, как впивался зубами ему в плечо. Кепка Джисона, повернутая козырьком назад, убирает волосы от его лица и делает круглые щеки более заметными. Достаточно скоро бабочки в животе умирают, а Минхо неловко стоит в стороне, наблюдая, как они разговаривают. Джисон либо его не заметил, либо просто игнорирует. И Минхо не знает, что хуже. Однако, что он знает точно, так это то, что по всему его телу теперь холодными волнами расползается противное разочарование. Минхо хмурится, и у него под его кожей возникает зудящее желание сбежать. Но пока он думает об этом, Джисон внезапно поворачивается, чтобы посмотреть на него, и Минхо вздрагивает, выпрямляя плечи и роясь руками в карманах, чувствуя, что его поймали за чем-то плохим. — О, привет, — говорит Джисон, и Минхо кивает ему в ответ, еще больше разочаровываясь из-за короткого приветствия. — Извини, что отнимаю у Чонина время, просто хотел с ним поболтать, потому что в последнее время он был слишком занят тусовками со своим парнем. Джисон щипает Чонина за щеку, а тот раздраженно ворчит, пытаясь оттолкнуть руку. Упомянутый бойфренд — это то, как Минхо познакомился с Чонином. Потому что однажды Сынмин притащил растерянного Чонина к их обеденному столу и радостно объявил, что теперь у него есть парень. С того момента вместо того, чтобы бегать за Минхо, Сынмин, как взволнованный щенок, бегал за Чонином. Минхо не ревнует, но только потому, что тоже считает Чонина очаровательным, и, может быть, потому что счастье Сынмина всегда было для него приоритетом. Когда Джисон снова поворачивается к Чонину, Минхо задается вопросом, не сменил ли он тактику, перейдя от игнорирования к тому, чтобы делать вид, что они не знают друг друга. — Ты не собираешься нас познакомить? — спрашивает Джисон, и у Минхо дергается глаз от вопиющего неуважения. Не то чтобы он ожидал, что Джисон признается ему в любви или что-то в таком роде, но, по крайней мере, он надеялся, что Джисон будет относиться к нему с элементарной человеческой порядочностью. И, если он собирается вести себя так, будто они не знают друг друга, не лучше ли было бы просто уйти вместо того, чтобы притворяться, что он хочет познакомиться, как будто они впервые встретились. — Это Минхо, — отвечает Чонин, указывая рукой на сияющую и слегка угрюмую фигуру. Возможно, важно отметить, что Чонин понятия не имеет о глупой маленькой влюбленности Минхо, а также не знает, что Минхо спал с его товарищем по братству. — Минхо? — спрашивает Джисон, немного расширяя глаза. — Довольно распространенное имя, да? Минхо усмехается, и Чонин мягко толкает его локтем в бок. Он задается вопросом, является ли все это местью за кражу штанов Джисона, но если он так сильно хочет их вернуть, то мог бы просто попросить — не нужно быть таким грубым. — Эй, веди себя хорошо. Хёнджин сказал, что ты недавно здорово повеселился, — Чонин снова поворачивается к Джисону, который выглядит слегка ошеломленным грубым отношением Минхо. — Обычно он гораздо приятнее, чем сейчас, я клянусь. Не знаю, почему он такой недовольный. — Все в порядке, — уверяет Джисон, как будто он имеет право голоса в этом вопросе, и Минхо знает, что ему не следует так расстраиваться по этому поводу. В конце концов, он с самого начала знал, к чему приведет выбор такого человека, как Джисон, знал, что не стоит ожидать ничего кроме одной ночи вместе. Это, наоборот, одна из причин, почему он все-таки его выбрал: он знал, что Джисон такой. Именно поэтому он постарался уйти рано утром, пока Джисон крепко спал, чтобы ему не пришлось получить словесный отказ. Джисон изучает его лицо чуть пристальнее, щурится и пытается его разглядеть сквозь толстовку и челку, за которыми прячется Минхо. Вдруг его глаза расширяются, щеки краснеют, и он начинает заикаться. Его голос немного срывается, и он полон раскаяния. — Блять, подожди… Минхо? Ты — Минхо. Боже мой, я знал, что ты показался мне знакомым, — он снова ругается. — Черт возьми, извини. Я не специально вел себя, как мудак! Минхо хмурится. — О чем ты говоришь? — раздраженно спрашивает он, но тяжело сглатывает из-за изменения запаха Джисона, превращающегося во что-то тяжелое от вины. И Минхо ненавидит себя за то, что на него это так повлияло, а еще — за свое желание протянуть руку и утешить его. Чонин, кажется, не понимает, что происходит, и вопросительно наклоняет голову. — Я не забыл тебя! — успокаивает его Джисон, а затем тихо бормочет, — я имею в виду, как вообще кто-то может тебя забыть? Прежде чем Минхо успевает даже попытаться понять значение этих слов, Джисон прочищает горло и указывает на его одежду. — Просто ты одет, эм… Ты выглядишь немного по-другому, — Джисон поднимает руки в извиняющемся жесте, и Минхо мог бы посчитать его милым, если бы не содержание его бессвязной речи. — Не то, чтобы в этом что-то не так, я просто… я имею в виду… — Ты меня не узнал, — Минхо заканчивает за него, и ему даже не нужно спрашивать. Джисон робко кивает. — Извини, — говорит он, и Минхо даже не удивлен, что Хан его не узнал. Потому что Джисон представлял его в шелковых рубашках и пастельных юбках, с блестящим макияжем и уложенными волосами. Вот только Минхо всего этого не носит, и сейчас он прячется под комфортной одеждой оверсайз. Но все же, возможно, небольшая часть Минхо надеялась, что он произвел немного другое впечатление, что Джисон видел больше, чем просто милую одежду и макияж. Минхо тяжело выдыхает, ненавидя себя за то, что ему больно, и отмахивается от извинений Джисона. — Не беспокойся об этом, — ворчит он, затем поворачивается к Чонину. — Я собираюсь пойти к Феликсу, мы можем поговорить позже, хорошо? Чонин кивает и машет рукой, когда Минхо быстро убегает, и, даже повернувшись спиной, омега чувствует, как взгляд Джисона пронзает его затылок. Однако он недолго расстраивается из-за этой ситуации и уже к концу недели полностью избавляется от этого чувства. Хранить в себе обиды всегда утомительно, да и Джисон вроде как раскаялся, когда осознал свою ошибку. Минхо больше не тратит много времени на мысли о Джисоне, и, когда он проводит время со своими друзьями, унизительное воспоминание о той встрече с Джисоном совсем исчезает из его головы. — Ты сегодня много ешь, — с любопытством обращает внимание Сынмин неделей позже, щурясь на два аккуратно упакованных ланч-бокса, стоящие перед Минхо. Один для него самого, а другой — для Феликса, который остался дома с больным животом. — Конечно, в конце концов, я ем за двоих, — с гордостью отвечает он, похлопывая по крышке каждый контейнер, прежде чем открыть один и начать есть. Хёнджин рядом с ним фыркает, а Сынмин начинает кашлять, потому что еда попала не в то горло. — Ч-что? — он моргает широко распахнутыми глазами. — Ты?.. Он, кажется, не осмеливается закончить предложение и вместо этого оглядывается, чтобы убедиться, что никто их не подслушивает. Минхо только коротко смеется, и смех Хёнджина звенит в ушах вместе с его собственным. — Да, мой ребенок дома, у него болит живот, поэтому я ем за него, — дразнится Минхо. Сегодня утром Феликс прислал немного тревожный зелёный смайлик, когда Хёнджин спросил, где он, но к тому времени Минхо уже приготовил и взял с собой еду для них обоих. После дальнейшего расследования — читайте как, после раздражающих приставаний со стороны Хёнджина и Минхо — Феликс признался, что присматривал за ребенком своего коллеги, у которого, по-видимому, был грипп, и теперь он сам застрял в постели, скорее всего, с ним же. Проходит еще несколько секунд, прежде чем до Сынмина, наконец, доходит смысл сказанного, и он смотрит на Минхо. — Серьезно? Ты мог бы сформулировать это получше, — говорит он, закатывая глаза и позволяя себе расслабиться. Минхо просто пожимает плечами, снова отправляя в рот порцию еды. — Ты скучный. Кроме того, Феликс практически мой ребенок, — отвечает он, и Сынмин вздыхает. Но это правда. Когда Минхо впервые встретился с Феликсом, Сынмин спросил, не нашел ли он себе еще одного кота, чтобы заботиться о нем, пока он вдали от своих трёх малышей. Хёнджин жалуется на фаворитизм всякий раз, когда Минхо кормит Феликса или позволяет себя обнять — хотя они оба знают, что Минхо часами готовит еду для Хёнджина, когда его течка заканчивается и он слишком вымотан, чтобы что-то для себя приготовить. И, когда Хёнджин нуждается в поддержке, у Минхо всегда будут открыты и дверь, и объятия, тем более, он знает, что Хёнджин предпочитает справляться со всем сам и не любит просить других людей о помощи. — Тогда, разве ты не должен ухаживать за своим ребенком, если он плохо себя чувствует? Ну знаешь, отнести ему эту еду, например, а не есть ее сейчас, — спрашивает Сынмин, и Минхо кивает. — Я его покормлю, — говорит он. — Но приготовлю ему что-нибудь получше, чем это. Потому что, конечно, он может принести Феликсу ланч-бокс после занятий, но Феликс сказал, что его живот сегодня не в настроении, поэтому его тошнит, а в еде, которую Минхо приготовил, много специй, которые, как он опасается, могут сделать только хуже. Вместо этого он планирует приготовить для Феликса что-нибудь лёгкое. Вернувшись домой, Минхо готовит Феликсу простой, но полезный суп, очень эффективный при болях в животе и тошноте. В нем овощи и курица для восстановления сил, корень имбиря от боли в животе и легкая приправа для вкуса. Набрав код на двери и войдя в комнату Феликса, он наливает немного супа в кастрюлю и снова его подогревает, а остальное убирает в холодильник. Когда суп достаточно теплый, он отправляется на поиски Феликса и находит его свернувшегося калачиком в постели. Феликс стонет и болезненно вздыхает, ворочаясь под одеялом. — Ёнбок-а, — мягко окликает он, сообщая о своем присутствии. В ответ Феликс слабо машет, высунув обмякшую руку из-под одеяла. — Спасибо за еду, но тебе пора, — мягко говорит Феликс. Он, должно быть, слышал, как Минхо ходил по кухне. — Все в порядке, — отвечает Минхо и подходит ближе. — Как думаешь, ты можешь пойти на кухню и поесть там или хочешь остаться в постели? Феликс выглядывает одним глазом из-под одеяла. — Может на диване? — почти умоляет он, и Минхо улыбается в ответ. — Конечно, солнышко. Давай я помогу тебе подняться? Феликс кивает и позволяет Минхо отвести себя к дивану, как марионетке, и падает на него в немного странном положении. Минхо ставит еду на журнальный столик и приносит ведро, которое было рядом с кроватью Феликса. После он какое-то время занимается уборкой: моет посуду и запускает стиральную машину, увидев кучу одежды рядом с ней. Когда с этим покончено, он берет мокрое полотенце и протирает им лицо и шею Феликса, надеясь, что тот почувствует себя немного чище. — Если ты снова проголодаешься, можешь подогреть суп, в холодильнике его еще много, — сообщает он Феликсу. — А если у тебя нет сил, ты всегда можешь позвать меня. Тебе нужно, чтобы я сделал что-нибудь еще перед уходом? От беспокойства Минхо морщит лоб и дует губы. Феликс качает головой и отмахивается. — Я в порядке, это просто вирус или что-то такое. Может быть, зимний грипп? — спрашивает он сам себя, все еще пытаясь вытолкнуть Минхо из дома силой мысли. — Сейчас даже не зима, — отмечает Минхо, закатывая глаза, после чего его голос вновь становится беспокойным. — Я всегда на расстоянии телефонного звонка, если ты вдруг передумаешь и не захочешь больше быть один… — Хён, — Феликс скулит, прерывая его монолог. — Все в порядке. Серьезно. Если ты останешься, то подхватишь все, что у меня есть, и тогда я буду чувствовать себя не только больным, но и виноватым. —Хорошо-хорошо, я ухожу, — со вздохом сдается Минхо. — Но правда, если тебе что-то нужно… — Да, да, я позвоню. Обещаю, — Феликс смотрит на него умоляющими глазами, и Минхо, наконец, уходит.

***

У Минхо был не самый лучший день, потому что он проснулся с тошнотой и пульсирующей головной болью. После легкого завтрака он чувствовал себя более-менее, но наткнулся на группу студентов, которые перешептывались и смеялись — что само по себе не было чем-то плохим — но Минхо узнал пару лиц. Они были на той самой вечеринке, стояли рядом с диванами, бдительно следя за Джисоном, поэтому разговоры и сплетни за его спиной заставили и без того плохое настроение Минхо превратиться в ужасное. Когда день подходил к концу, он столкнулся с Джисоном, от чего ему стало одновременно и лучше, и хуже. Минхо решил, что они оба забыли о той ночи, но либо Джисон тогда не уловил намёк, либо в нем гораздо больше чувства вины, чем Минхо изначально предполагал. Потому что прямо сейчас он стоит посреди тротуара, неловко переминаясь с ноги на ногу, пока Джисон снова пытается извиниться перед ним. И дело не в том, что Минхо не ценит его попытки — потому что он ценит, — а скорее в том, что Джисон застал его в далеко не идеальных обстоятельствах. По какой-то причине Джисон подумал, что было бы неплохо остановиться и поговорить с Минхо именно в тот момент, когда он только вышел из спортзала. Именно в тот момент, когда пот течет с него рекой, его лицо красное от перенапряжения, а волосы он вчера, конечно же, решил не мыть. Минхо еще вчера знал, что сегодня будет тренироваться, а мытье волос только для того, чтобы они снова стали грязными от пота, сильно его раздражало. Минхо не знает, должен ли он считать судьбой то, что они столкнулись друг с другом, или это на самом деле жутко, что Джисон каким-то образом знает, в какое время он заканчивает свои тренировки. А еще, наверняка Минхо сейчас пахнет не цветами. На его шее и висках высыхает пот, и он хочет быстро, сию секунду, вернуться домой, чтобы помыться. Кроме того, сильная волна тошноты, нарастающая в нижний части его горла, вернулась, и Минхо хочет проспать эти приступы и почувствовать себя лучше, когда проснется. По какой-то причине его желудок сжимается от унижения, потому что Джисон, кажется, все еще думает, что он зациклен на том, что он его тогда не узнал — это он пережил уже неделю назад, — а еще из-за того, что он внезапно стыдится своего внешнего вида. Минхо все равно, как он выглядит, по крайней мере, большую часть времени, и обычно он просто надевает что-то удобное. Но вчера по какой-то причине его кожа начала трескаться, и именно сегодня он надел свою уродливую спортивную футболку, потому что как же могло быть иначе. Минхо громко вздыхает, и Джисон, должно быть, считает этот вздох выражением обиды или что-то в этом роде. — Я не думал, что ты обидишься, и ты правда выглядишь совсем по-другому, — Джисон откашливается. — Я имею в виду, у тебя другой вайб. И ты пользуешься блокаторами, как я мог узнать тебя в толстовке, закрывающей половину твоего лица. Джисон отчаянно пытается оправдаться, и в этот момент Минхо просто чувствует себя ужасно уставшим. — Джисон. Все в порядке. Как и сказал Чонин, в тот день я просто был не в настроении. Джисон скептически смотрит на него. — Ты уверен, что все в порядке? — уточняет он, и Минхо снова вздыхает, хотя сейчас он считает Джисона довольно милым. Красивые широко распахнутые глаза и розовые надутые губы. — Если честно, твои надоедливые извинения раздражают больше, чем тот факт, что ты забыл обо мне, — говорит он, а затем смотрит на Джисона. — И загнать меня в угол возле спортзала — это не круто. Небольшой румянец заливает щеки Джисона, и он чешет затылок, вероятно, смущенный тем, что его поймали. — Я не то чтобы… преследовал тебя, — он нервно смеется. — Я просто случайно тебя увидел и захотел поговорить, прежде чем ты снова исчезнешь. Затем он моргает, как будто только что что-то понял. — И я не забыл тебя? Уверяю тебя, я много думал о тебе с тех пор, как мы переспали той ночью. Я просто не узнал тебя в обычной одежде, — говорит он, пытаясь поправить Минхо, слегка надув губы из-за того, что его обидели. Минхо отмахивается от него. — Один хрен, — говорит он, заставляя Джисона нахмуриться. — Это другое, — отвечает он, и Минхо тихо стонет. — Хотя нет, будь по-твоему, — Джисон, сдаваясь, поднимает руки вверх, ошибочно думая, что стон Минхо был адресован ему. Затем он бормочет: — Все еще думаю, что было важно отметить, что я тебя не забыл. Его последние слова вызывают у Минхо смешок, но он решает, что трепет в его животе вызван тошнотой, а не умилением. — Я просто чувствую себя слегка не очень. Мы закончили? Могу я пойти домой, пожалуйста? — после тренировки Минхо чувствует себя еще хуже, чем утром. Джисон моргает, глядя на него. — Тебе плохо? — озабоченно спрашивает он, и Минхо кивает. — Может быть, я просто перенапрягся в спортзале, — он машет рукой, надеясь развеять беспокойство Джисона. — А может быть, я съел утром что-то не то? На этот раз он больше бормочет себе под нос и глубоко дышит, прикрывая рукой рот и закрыв глаза. Дерьмо. Что, если он заразился от Феликса? Внезапно это кажется наиболее вероятным сценарием. Может быть, это его наказание за то, что думает, что неуязвим для всех болезней просто потому, что у него нет времени болеть. Кажется, это не так работает. — Плохо в том смысле, что тебя тошнит, или в том смысле, что у тебя температура? — спрашивает Джисон, внезапно становясь очень нервным. Когда Минхо открывает глаза, Джисон смотрит не на него, а куда-то за его спину. Альфа кусает нижнюю губу и играет с кольцами на пальцах. — Хм, плохо, как будто тошнит, — отвечает он, и Джисон немного вздрагивает, его глаза расширяются, прежде чем взгляд возвращается к Минхо. В свою очередь, Минхо щурит глаза в замешательстве. Судя по тому, как Джисон внезапно побледнел и чувствует себя немного некомфортно, Минхо задается вопросом, есть ли у Джисона эметофобия. И теперь он действительно хочет уйти, пусть даже только для того, чтобы Джисон совсем не потерял сознание. — Как ты думаешь, тебя сейчас стошнит? — спрашивает Джисон, просто чтобы убедиться, и Минхо задается вопросом, почему он мучает себя, когда ему явно трудно говорить об этом. — Эм, нет, просто… мой желудок… Я в порядке. Меня не стошнит на тебя? — Минхо пытается его успокоить, но не уверен, что это работает. — Ой… ой, — Джисон нервно хихикает. — Все в порядке. Все совершенно нормально. — Ага, — отвечает Минхо, потому что он, честно говоря, не знает, что еще можно сказать и, когда тишина становится невыносимой, добавляет, — эм, я домой. Перед тем, как уйти, он поднимает руку, чтобы неловко ей помахать — и в следующую секунду съежиться от стыда, а после он быстро уходит. Джисон стоит на месте, не двигаясь, когда Минхо доходит до светофора и переходит дорогу. Тошнота следует за ним всю дорогу до дома и остается до следующего утра, когда он неожиданно — или, возможно, довольно ожидаемо — выблевывает свои внутренности. И, возможно, ему стоило тогда послушать Феликса, потому что, похоже, это теперь у Минхо проблемы с животом. Тупые вирусы. Минхо требуется целая неделя, чтобы выздороветь и вернуться к занятиям. И он был бы больше благодарен за перерыв, если бы не чувствовал себя так плохо. Сейчас он стоит и разговаривает с Хёнджином, ожидая, пока один из его профессоров освободится, чтобы он мог отдать ему листы с заданиями с занятий, которые он пропустил за время болезни. Минхо сказал своим друзьям, чтобы они его не ждали, но Хёнджин настоял на том, чтобы остаться. Он рассказывал о книге о цветах последние десять минут, но язык цветов всегда был интересен Минхо, а улыбка Хёнджина такая милая и глупая, что Минхо не возражает. На мгновение взгляд Хёнджина скользит в сторону, и он внезапно замолкает. Затем он сильно толкает Минхо локтем в бок и не очень осторожно указывает на приближающуюся фигуру Джисона. Минхо тут же бьет его в ответ, но Хёнджин не сдается и пытается многозначительно пошевелить бровями. Уверенной походкой и с расправленными плечами, Джисон подходит ближе. Он останавливается прямо перед Минхо. Он стоит так близко, что его запах растекается в воздухе, и нос Минхо автоматически дергается. Минхо немного удивлен тем, как Джисон, кажется, целенаправленно выпускает успокаивающие феромоны сейчас, когда он рядом. В отличие от нервных извинений и бормотаний, когда он в последний раз отвел Минхо в сторону, чтобы поговорить, теперь в его глазах горит странная решимость. — Привет, — говорит Джисон, растянув губы в улыбке. — Как ты? — Привет, — немного ошеломленно выдыхает Минхо, ненавидя то, как на него уже действует запах; мышцы расслабляются, наступает спокойствие, мозг чувствует себя в безопасности. — У меня все в порядке, спасибо? А ты как? — он слегка сбит с толку и не очень понимает, что от него нужно Джисону. — Это хорошо, правда хорошо, — руки Джисона в карманах, и он немного отклоняется назад на пятках. — У меня было время подумать и поговорить с друзьями, и да… Решительный кивок. — Думаю, я готов. Его ответ в лучшем случае сбивает с толку, а в худшем — сильно сбивает с толку. Что Джисону нужно было обсудить со своими друзьями? На что он готов? — Что ж, рад, что ты решил проблему, которая у тебя была, — искренне говорит Минхо и продолжает, — тебе еще что-нибудь нужно? Джисон мягко качает головой. — Нет, просто хотел тебя увидеть, — говорит он, и это странно, но мило. Он застенчиво смотрит на Минхо, наклонив голову. — Еще увидимся? — это звучит почти так, как будто он спрашивает разрешения. Минхо несколько раз кивает в ответ. Затем разговор заканчивается, и Джисон поворачивается на пятках и возвращается туда, откуда пришел. Хёнджин рядом с ним фыркает. — Вау, что случилось с «я не влюблен в Джисона», мистер я-не влюблен- Минхо толкает его локтем, и Хёнджин драматично кричит. — Перестань так говорить, — шипит Ли. — И не называй меня так. Ему больше не нужно беспокоиться о словах Хёнджина, потому что профессор открывает дверь, прощается со студентом, с которым она разговаривала, и поворачивается к Минхо. После того, как он сдал ей все задания и коротко обсудил, что ему дальше делать с танцами, он кивает ей на прощание. После, с Хёнджином, повисшим на его плече, Минхо медленно начинает пробираться к столовой, где их уже ждут друзья. Когда они появляются в поле зрения, Хёнджин отпускает его руку и подбегает к столу. — Эй, ребята, мне кажется, Джисон только что флиртовал с Минхо, — говорит он, как только доходит до них, плюхаясь на одно из свободных мест. Почему-то он выглядит ужасно этим довольным. Услышав это, Феликс начинает светиться от радости, а Сынмин недоверчиво моргает. Чонин просто оглядывается в замешательстве. Когда Минхо садится, Феликс пододвигает к нему один из контейнеров с завтраком, который он взял из сумки Минхо еще до того, как он, Сынмин и Чонин пошли в столовую. — Это чудесно! — говорит Феликс, когда Минхо берет ланч-бокс. — Ты заслуживаешь лучшего, — в это же время говорит Сынмин. — Вы с Джисоном общаетесь? — увы, вопрос Чонина никто не слышит. — Он не флиртовал, — внезапно краснея, говорит Минхо и сосредотачивается на своем завтраке, набивая рот жареными овощами. Хёнджин с другой стороны стола усиленно качает головой. — Может быть, он ничего такого не говорил, но, черт возьми, его тело… Он смотрит на Феликса, и в его глазах блестит огонь. — Если бы ты только был там и чувствовал, как его запах… — он активно жестикулирует. — А потом он… Еще один странный жест. — И Минхо там прям лужей растекся. И это я еще не говорю о том, как он на него смотрел! Лицо Минхо стало еще краснее, и он резко проглотил еду. — Я… я не растекался лужей, — говорит он, пытаясь это отрицать, но ему, кажется, никто не верит. Сынмин бросает на него еще один взгляд. — Джисон? Серьёзно? Вместо того, чтобы удостоить его ответом, Минхо прячется в воротнике своей толстовки. — Он часть братства, — говорит Сынмин так, как будто это должно быть достаточной причиной. — Я часть этого же братства? — обиженно напоминает Чонин — на что имеет полное право — и Сынмин смотрит на него извиняющимся взглядом, после чего Чонин продолжает. — Кроме того, Джисон очень спокойный парень, дружелюбный, и он очень старался, чтобы я чувствовал себя комфортно, когда только присоединился к братству. Еще он дружит с Чаном и Чанбином, которые являются одними из самых приятных людей, которые когда-либо существовали. — Вот видишь, он хороший, — говорит Феликс, и Минхо вздыхает. — Ну, если Чонин думает, что он достаточно хорош, то все в порядке, — говорит Сынмин, прижимаясь к Чонину. Минхо стонет только громче. — Мы действительно будем игнорировать тот факт, что Джисон на самом деле не интересуется мной? Потому что это правда. Минхо не знает, почему Джисон подошел к нему, и не знает, почему он хочет снова встретиться. Но единственная причина, по которой Джисон изначально начал с ним разговаривать, заключалась в том, что он хотел извиниться за то, что не узнал его. Минхо уже забыл об этом, и Джисон извинился, так что на самом деле у Джисона не должно быть причин интересоваться им дальше. Однако его слова сразу же были опровергнуты Хёнджином. — Просто подожди несколько дней, — говорит он, как будто знает все на свете. — Он сделал первый шаг — убедился, что вы совместимы по запаху. Затем он начнет ухаживать за тобой с подарками, пока вы не свяжете друг друга узами брака. Он многозначительно шевелит бровями, но не может сделать так, чтобы это выглядело нормально, и сдается на полпути. — Ну, ты понял, узами, потому что он альфа— — Да понял я. Феликс хихикает, а Сынмин фыркает, когда Минхо вздыхает в третий раз, закрыв лицо руками, а его уши горят. — Я вас ненавижу, — говорит он, но все знают, что он врет. И, возможно, Хёнджин был не так уж и далек со своей теорией, потому что после той странной и, казалось бы, невинной встречи в коридоре внутри Джисона что-то изменилось. Что само по себе было неплохо, и Минхо действительно рад, что он решил ту свою проблему, чем бы это ни было. Так может ли кто-нибудь объяснить ему, почему Джисон все еще не может оставить его в покое. Дело не в том, что ему не нравится внимание или что это какая-то большая проблема. Но это правда странно. Он очень много думает об этом: у Джисона не должно быть причин продолжать подходить к нему, заводить разговор или провожать его на занятия. Единственная причина, по которой он проявил интерес во время вечеринки, заключалась в том, что тот образ Минхо был создан специально для него, и Минхо недостаточно уверен в себе, чтобы думать, что ему как-то удалось очаровать Джисона своей личностью. Честно говоря, если кто-то и очарователен, так это сам Джисон. Джисон — веселый, интересный и очень приятный собеседник. Даже когда Джисон болтает без умолку, Минхо это нравится. Особенно, когда бесконечный поток слов, кажется, льется из-за того, что Джисон нервничает. В такие моменты он играет со своими кольцами на пальцах и украдкой застенчиво смотрит на Минхо, чтобы убедиться, что тот хорошо проводит время. Это по-глупому мило, и Минхо ненавидит, как колотится его сердце, когда он видит Джисона, ждущего его за пределами лекционного зала в обычную среду. Когда Джисон замечает Минхо, он ярко улыбается. В его руке какой-то странный напиток, который он протягивает Минхо, как только тот оказывается в пределах досягаемости. — Это правда можно пить, — обещает Джисон, когда видит, что Минхо подозрительно смотрит на стакан. Не то чтобы он думал, что оно на самом деле отравлено или что-то в этом роде, скорее, ему просто любопытно, что это такое. Кроме того, небольшая его часть не может не задаться вопросом, не является ли это каким-то изощренным способом извинений, если Джисон все еще чувствует себя виноватым. Из-за этого настроение немного портится. — Даже тебе, — продолжает Джисон, когда Минхо начинает думать, что намешано у него в стакане. Минхо пару секунд пытается понять, что он имел в виду, но в итоге просто пожимает плечами и делает глоток. На вкус напиток — фруктовый, может быть, немного сладковатый, но тем не менее вкусный. И настроение Минхо вновь приходит в норму. На полпути к столовой Минхо возвращает напиток Джисону. Джисон его забирает, но разочарованный вздох все равно срывается с его губ. — Тебе не понравилось, да? Уголок рта Минхо дергается вверх, и он намеренно врезается плечом в Джисона, слегка его толкая. — Я думал, ты просто поделился? — говорит он и многозначительно смотрит на Джисона. Тот сказал ему то же самое, когда Минхо дал ему банку пива на вечеринке, так что он полагает, что может отплатить тем же. Джисон толкает его в ответ и делает глоток. — Оу. Тогда… тебе понравилось? На секунду Минхо просто мычит, делая вид, что ему нужно время подумать, и Джисон снова толкает его, на этот раз даже сильнее, застав Минхо врасплох, поэтому тот чуть не врезается в человека слева. Прежде чем это происходит, Джисон тянет Минхо обратно к себе, но немного не рассчитывает, поэтому они сталкиваются головами. На этот раз, когда Минхо отклоняется влево уже по его собственной воле, он пытается сбежать от обидчика, из-за которого у него явно будет шишка на лбу. Держась рукой за ушибленное место, Минхо присаживается на пол на корточках. — Мелкий говнюк- Его прерывает смех полусогнувшегося в истерике Джисона, его напиток вот-вот прольется, и Минхо даже не может найти в себе силы расстроиться, когда лицо Джисона озаряется красивой улыбкой в форме сердца. — Мне правда жаль. Извини, — говорит Джисон, тяжело дыша, пытаясь успокоиться. — Это было нечестно! — Прости, — снова говорит Джисон. — Я пытался тебя спасти. — Ты первый начал, — обвиняет его Минхо, и Джисон дуется. — Тебе с самого начала не следовало меня толкать. Джисон обиженно вздыхает. — Это ты первый меня толкнул! — Ну уж нет, это был легкий приободряющий толчок. — Приободряющий? — Джисон фыркает, и Минхо едва сдерживает улыбку. — Тебе нужно было взбодриться, — объясняет он. Джисон снова немного дуется. — Мне не было грустно. — Ага, рассказывай дальше, — Минхо встает, и его колени хрустят. Внезапно он осознает, что в коридоре стоят еще несколько студентов, и чувствует, как краснеют его уши. Он ловит неприятный взгляд одного из омег — очень знакомое Минхо лицо к этому моменту — и внезапно чувствует, как внутри вспыхивает что-то собственническое. Когда Джисон встает, он чуть не роняет напиток, поэтому Минхо приходится его поймать. — Ой, — Джисон хихикает, и сердце Минхо не может этого выдержать. Их пути расходятся, когда они добираются до столовой. — Ты не присоединишься? — спрашивает Минхо, но это больше утверждение, чем вопрос. — Нет, меня ждут друзья, и я… — Джисон поднимает руку, чтобы почесать за уже красным ухом. — Я не очень хорошо лажу с незнакомцами, они меня нервируют. Так что, может быть, в следующий раз? Он выглядит очаровательно, и Минхо не может не ткнуть пальцем в одну из его круглых щек. Джисон с раздражением шлепает его по руке. — Я тоже незнакомец, — говорит Минхо, приподняв одну бровь, но, глядя на Джисона, он вздыхает и добавляет, — был незнакомцем. — Ты исключение. Минхо шумно отхлебывает напиток и вспоминает омегу в коридоре. Интересно, спал ли с ним Джисон. — Ага. Потому что я позволил тебе себя трахнуть. При этих словах Джисон выглядит слегка оскорбленным и хмурится. — Нет, это… потому что с тобой было легко разговаривать. И Минхо снова вспоминает, почему он выбрал Джисона, чтобы потерять с ним девственность: потому что он спал со всеми вокруг. Он также помнит, почему он не должен был влюбляться в Джисона: потому что он спал со всеми вокруг. — Понятно, — ворчливо отвечает он, и Джисон хмурится еще сильнее. — Ничего тебе не понятно. Я бы говорил с тобой, даже если бы мы не переспали. — Всё в порядке, Джисон. Я не осуждаю тебя или что-то в этом роде. Это правда. Если Джисону это нравится, то здорово, что он может заниматься сексом. Кроме того, не похоже, чтобы только он был таким. В конце концов, Минхо знает, что Феликсу нравится флиртовать с симпатичными альфами, чтобы либо трахать их, либо чтобы трахали его. В этом нет ничего такого. — Окей, я не сплю со всеми вокруг, так что можешь выкинуть эту мысль из своей головы, — говорит он, выглядя так, будто попробовал что-то горькое. Когда Минхо открывает рот, чтобы добавить что-то свое, Джисон продолжает говорить. — Я не знаю, откуда пошли слухи и почему люди так думают. То ли потому, что я альфа, то ли потому, что я член братства. Но я просто… — он размахивает руками, глядя вправо. — Я не святой, и не то чтобы у меня никогда раньше не было секса, но просто так я ни с кем им не занимаюсь. — Тогда почему я не заставил тебя нервничать? Почему ты решил меня трахнуть? — Минхо не может остановить себя от вопроса. — Я нервничал. Ты просто помог мне немного расслабиться, когда мы разговаривали, ясно? — Джисон смотрит на него. — Да и мне казалось, что это то, чего ты хотел. Он делает глубокий вдох и стискивает зубы, будто хочет выдавить из себя слова. — И если это для тебя все еще не очевидно то, с тех пор я постоянно нервничаю рядом с тобой. Любые мысли, которые могли быть у Минхо о том, что Джисон остается рядом только потому, что он все еще чувствует себя виноватым, отпадают. И, возможно, Минхо был немного невнимателен в последнее время и совсем не думал. Был слишком погружен в свои мысли и поддался слухам вместо того, чтобы поговорить с самим Джисоном. Чонин поручился за то, каким хорошим человеком был Джисон, и Хёнджин — в розовых очках — тоже мог сказать о нем только хорошее. Минхо закусывает губу и злится на себя за то, что судил человека, даже не познакомившись с ним как следует. То, что он сильно ненавидит, поскольку и он, и его друзья раньше становились жертвами сплетен. — Извини, — говорит он. — Я верю тебе. Когда Джисон недоверчиво смотрит на него, он мягко улыбается, надеясь, что это поможет. — Клянусь. После этого Джисон продолжает время от времени приносить ему напитки, и Минхо всегда следит за тем, чтобы Джисон тоже их попробовал. Минхо перестает думать о том, что это за напиток или что в него входит. Все они были вкусными, поэтому он решил просто довериться выбору Джисона. С каждым новым напитком, каждым совместным походом на занятия, каждой шуткой Минхо чувствует, что все больше и больше привязывается к Джисону. Однажды Джисон даже спросил, можно ли ему проводить Минхо до его общежития. Это казалось ненужным и ужасно неудобным для Джисона, но даже при малейшем колебании со стороны Минхо Джисон превращался в какого-то грустного щенка, и внезапно становилось очень трудно отказаться от предложения. Так что теперь, когда у Джисона есть время, он провожает Минхо домой, подпрыгивая и что-то напевая. Джисон также начинает спрашивать, есть ли у Минхо какие-то особые пожелания — что бы это ни значило — хорошо ли он ест и тренируется — что грубо, Минхо вполне способен позаботиться о себе — и может ли он что-то сделать, чтобы уменьшить бремя. Минхо все еще не совсем уверен, каким должно быть предполагаемое «бремя», но ему приятно, когда Джисон приходит и готовит ужин. Он всегда приносит лучшие ингредиенты и тщательно следует различным рецептам, которые сохраняет на своем телефоне. Все это до безобразия мило. И хотя Минхо уверяет Джисона, что он достаточно активен в спортзале, Джисон все равно предлагает гулять вместе, чтобы он мог активно двигаться в те дни, когда не ходит в зал. Они вместе ходят на занятия и до общежития Минхо, и теперь Джисон хочет, чтобы они гуляли в те дни, когда они не могут ходить вместе по кампусу. Джисону, должно быть, очень, очень нравится гулять с Минхо.

***

Тихое субботнее утро, Минхо крутится на своей кухне, готовит ланч-боксы на предстоящую неделю и подпевает радио, когда слышит отчаянный стук в дверь. Открыв ее, он видит на пороге нервного Хёнджина. Он выглядит так, словно сошел с ума и готов расплакаться в любую секунду. Когда дверь полностью открывается, он сразу же падает в объятия Минхо. — Я думаю, что беременный, — воет он, и мышцы Минхо напрягаются. Но он тут же расслабляется, втягивает Хёнджина в дом и ведет его к дивану, где они стараются расположиться так, что Хёнджин все еще мог обнимать его за талию. Минхо нежно гладит Хёнджина по голове и тихо что-то мычит, надеясь успокоить его своими феромонами. После того, как Хёнджин немного успокаивается, Минхо отстраняется, чтобы получше рассмотреть его заплаканное лицо, и проводит большими пальцами по мокрой коже. — Не хочешь объяснить, что происходит? Почему ты думаешь, что беременный? Хёнджин всхлипывает. Его щеки покрыты красными пятнами, а ресницы слиплись от слез. Но он, честно говоря, сейчас выглядит намного лучше — по крайней мере, с точки зрения настроения. И его запах больше не такой резкий и полный отчаяния, но в нем все еще сохраняется капля страха. — Не знаю, я еще не делал тест, но… — его губы дрожат, и Минхо ободряюще мычит. — Сегодня утром я посмотрел на календарь, потому что я чувствовал себя, ну знаешь, странно. Я думал, что у меня приближается течка. Но потом… потом, когда я посмотрел, оказалось, что у меня задержка две недели! Он снова громко всхлипывает и падает в объятия Минхо. — О боже, что мне делать? Минхо гладит его по спине, проводит руками по талии и массирует плечи, надеясь немного снять напряжение в них. — Ты уверен, что это из-за беременности, а не из-за стресса в последнее время? На течку влияет множество факторов: еда, стресс, сон. Когда Минхо съехал от родителей и устроился на свою первую работу, его течка задержалась на неделю или две, но потом все пришло в норму, когда организм привык к переменам в жизни. Но Хёнджин непреклонно качает головой. — Нет, она всегда начиналась вовремя. Кроме того, — он снова садится, — две недели. Прошло две недели. Хён, что мне делать? Минхо немного не уверен в том, какой совет ему дать. Ему никогда не приходилось беспокоиться о том, что он беременный, поскольку он, ну… до недавнего времени был девственником. — Как насчет того, чтобы купить тест на беременность? Или, может быть, пойти к врачу? Тогда ты будешь знать наверняка, — говорит он, потому что это кажется самым простым решением. Но Хёнджин качает головой, скулит и закрывает лицо руками. — Мне стыдно, — вдруг он поднимает голову. — Хён, а может ты сходишь? Услышав это, Минхо смотрит на него так, словно у него выросла вторая голова. — Но я не беременный? — спрашивает он в ответ. Хёнджин только закатывает глаза, и легкий вздох слетает с его губ. — Да не к врачу. Я имел в виду, ты не можешь купить мне тест на беременность? Пожалуйста, я не хочу идти сам. Мне слишком стыдно, — он задыхается от ужаса, держась руками за заплаканные щеки. — Что, если я столкнусь с кем-то, кого знаю? — Что, если я столкнусь с кем-то, кого знаю, — отвечает Минхо, но Хёнджин снова всхлипывает, в уголках его глаз собираются новые слезы. Он вдруг выглядит так молодо. И таким маленьким. — Это не одно и то же. — И все же? — мягко говорит в ответ Минхо. — Пожалуйста? Хён? И, возможно, Минхо всегда был слишком мягким для своих друзей. И этот раз ничем не отличается, поскольку он соглашается, даже не особо думая об этом. — Хорошо, — вздыхает он, и Хёнджин благодарно всхлипывает, прежде чем заползти к нему на колени, обвивая Минхо длинными конечностями, как коала. Какое-то время они просто сидят так, Хёнджин прижимается носом к его шее, а Минхо просто слушает и чувствует, как он дышит. Грудная клетка сужается и расширяется, упираясь в грудь Минхо, пока дыхание, наконец, не переходит от влажного и неровного к чему-то более стабильному, спокойному. Затем, когда он чувствует, что Хёнджин готов, он спрашивает, можно ли ему вернуться на кухню и закончить с приготовлением ланч-боксов. И, конечно же, он готовит Хёнджину кое-что легкое и сладкое и заваривает для него успокаивающий чай с лавандой, пока еда готовится. Минхо покупает тест на беременность в воскресенье, Хёнджин делает его в тот же день, и ему нужна моральная поддержка. Поэтому и Минхо, и Феликс рядом с ним. Когда он выходит из ванной, Феликс его обнимает, а Минхо выпадает участь озвучить результат. — Он отрицательный, — говорит он, и вздох облегчения, который срывается с губ Хёнджина, настолько громкий и долгий, что он сжимается, как сдувшийся воздушный шарик, когда воздух покидает его лёгкие. В понедельник, когда Минхо приходит на вторую лекцию, он слышит тихий разговор. Это небольшая группа бет и омег, которые следят за ним с той вечеринки, когда они с Джисоном переспали. Но Минхо никогда не прятался от незрелых обидчиков и вместо этого беззастенчиво смотрит на них. Его взгляд напряжен. — Держу пари, у него уже видно живот, — хихикает один из них. — Судя по его оверсайз одежде, так и есть, — добавляет другой, и глаз Минхо дергается. Он не знает, как они узнали о тесте на беременность, но также считает, что это лучший исход. Лучше он, чем Хёнджин. В конце концов, Хёнджин всегда был более чувствительным, в то время как Минхо легко отмахивался от злых комментариев. По крайней мере, большую часть времени. — Его лицо немного опухло, не так ли? — снова шепчет первый, Минхо отворачивается и идет к одному из пустых мест. Когда лекция заканчивается, ему звонит Хёнджин. — Я не беременный, — говорит он, как будто отрицательный тест на беременность ничего ему не сказал. — У меня началась течка. Он шмыгает носом в трубку, тяжело дыша, и его голос дрожит. Минхо задается вопросом, плачет ли он от облегчения или из-за боли, и делает мысленную пометку приготовить Хёнджину что-нибудь вкусненькое, когда его течка кончится. Повесив трубку — перед этим, конечно же, напомнив Хёнджину пить много воды, — он выходит из лекционной и видит Джисона, ждущего его снаружи. Его сердце трепещет при виде Джисона, и Минхо чувствует желание протянуть руку и коснуться его, почувствовать его тепло. Но также присутствует желание отплатить ему за все напитки и ужины, которые Джисон готовил для него, выпекая его любимые сладости и подобное. Он хочет что-то для него сделать, что угодно. Минхо действительно влюблен в Джисона. Возможно, именно поэтому Минхо надеется, что тот не слышал свежих сплетен, не верит в них или, по крайней мере, попросит Минхо объяснить, что происходит. Потому что Минхо кажется, что у него нет шансов, если Джисон подумает, что он беременный чужим ребенком. Но кроме сплетен тех бет и омег, которые шептались о нем в начале лекции, Минхо больше ничего не слышал. Конечно, некоторые люди смотрели на него сверху вниз в начале дня — и Минхо не настолько наивен, чтобы полагать, что это потому, что он выбрал классный аутфит — но эти взгляды были мягкими и не показывали особого интереса. Он может только надеяться, что слухи остались внутри той группы. Джисон держит в руке какой-то полупрозрачный напиток, и Минхо подозрительно смотрит на него, пытаясь уловить любую странную реакцию. Но Джисон ведет себя как обычно, отдает ему стакан и болтает всю дорогу до дома Минхо. Когда они подходят к двери, Джисон, как обычно, сам приглашает себя внутрь. — Я приготовлю тебе самый вкусный ужин, — говорит он, и Минхо вздыхает. — Позволь мне приготовить тебе еду хотя бы один раз. В конце концов они готовят ужин вместе, и Джисон очень много говорит о том, что Минхо должен и не должен есть. Он очень внимательно относится к еде и следит за тем, чтобы все было тщательно приготовлено. После ужина они включают фильм, и на десерт Минхо ест пудинг из ограниченной серии, мыча от того, какой он вкусный. Когда первый пудинг заканчивается, он бежит к холодильнику за вторым. — Тебе действительно так хочется чего-нибудь сладкого, да? — удивленно спрашивает Джисон, и Минхо смотрит на него. — Мне всегда хочется пудинга, это одна из немногих вещей, которые мне нравится есть, хотя я не люблю что-то слишком сладкое. — Правда? Я не знал, что ты не любишь сладкое. Минхо пожимает плечами. — Чаще всего я предпочитаю менее сладкий вариант, — он проглатывает еще одну ложку. — Но пудинг исключение? — спрашивает Джисон, подняв одну бровь в изумлении, из-за чего Минхо немного дуется и хлопает ресницами. — Пудинг — исключение, — подтверждает он. Он снова возвращается к поеданию десерта, мыча и облизывая ложку. Он не понимает, насколько неприличным может выглядеть это действие, пока Джисон не садится, почти полностью прижавшись к нему. Пока он не чувствует мягкое дыхание Джисона на своей шее. — Я немного ревную, — шепчет он, и Минхо сдерживает дрожь от его низкого тона. Он резко проглатывает пудинг, и прохладная сладость скользит по горлу. После Минхо поворачивается к Джисону, а тот смотрит в ответ с обманчиво невинным выражением лица. — Ревнуешь к неодушевленному предмету? Это так жалко звучит, не находишь? — спрашивает он. Джисон удивленно моргает, а потом хихикает. — Нет, когда твой голос звучит так. Несмотря на все усилия, Минхо чувствует, как его лицо краснеет. — Как так? — он хочет смутить Джисона, надеясь победить в его игре. Но Джисон только ухмыляется, и его опытность снова проявляется отсутствием стыда при обсуждении подобных вещей. Потому что внезапно его губы расплываются в ухмылке — это не должно быть так горячо, как оно есть — и он начинает преувеличенно громко стонать. Лицо совершенно ошеломлённого Минхо мгновенно окрашивается во все оттенки красного, когда Джисон копирует его самого. Но он быстро приходит в себя, хватает ближайшую подушку и кидает ее в лицо Джисона. — Я не звучу так! — возмущается он. Джисон под ним начинает дико смеяться. Его смех заглушается подушкой, пока Минхо пытается его задушить. (Если только он сам не умрет первым от унижения.) — Но это правда! — пытается сказать Джисон, но его слова прерываются смехом и тем, что Минхо пытается затолкать ему в рот подушку. Наконец Джисону удается схватить орудие убийства и вырвать его из рук. При этом Минхо теряет равновесие, его руки — в воздухе, и он падает вперед, едва успевая выставить локти, которые приземляются по обе стороны от лица Джисона. Он издает тихий вздох от их близости и на секунду мысленно переносится в их первую совместную ночь. Джисон, склонившийся над ним на сильных руках, и широкие плечи заслоняющие Минхо от всего остального, а теперь они поменялись местами. — Что-то вспомнил? — голос Джисона вырывает его из мечтаний, и он моргает, глядя на Джисона, голова которого склонена вбок, а на лице дерзкая ухмылка. Похоже, он точно знает, куда унеслись мысли Минхо всего несколько секунд назад. — Ничего, — бесполезно отрицает он, и Джисон смеется. — Как скажешь, — его руки скользят по телу Минхо под рубашкой, которая свободно свисает вниз. Джисон останавливается у талии Минхо, вопросительно приподняв бровь, прежде чем продолжить, и Минхо задается вопросом, всегда ли это было так просто. Желать. И быть желанным. — Волшебное слово? — дразнит Джисон, и он определенно знает, что происходит в голове Минхо. Омега громко стонет, закрывает глаза и позволяет своей голове удариться о лоб Джисона. Джисон взвизгивает, а Минхо просто игнорирует боль. Затем он открывает глаза и дуется. — Пожалуйста? — его голос звучит тихо и мягко. Джисон улыбается ему, прежде чем наклониться и наконец сомкнуть их губы, в процессе посасывая верхнюю губу Минхо и громко мыча от удовольствия. — Пудинг приятный на вкус, — говорит он, немного отстраняясь и облизывая губы в качестве подтверждения. — Однако, я предпочитаю твой вкус. Он переворачивает их так, чтобы Минхо оказался снизу и тот вскрикивает от удивления, его конечности теряются в пространстве, а голова чуть не ударяется о подлокотник. — Черт, извини, — смеется Джисон, гладя Минхо по голове, когда тот смотрит на него. Затем Джисон, кажется, вспоминает о чем-то еще и сразу же садится между бедер Минхо, его рука мягко спускается с груди на живот. В глазах плещется искреннее беспокойство и сожаление, и Минхо не понимает, откуда взялась эта перемена. — Ты… ты ничем не ударился, да? — спрашивает он, и Минхо качает головой, растерянно, но при этом он чувствует новый прилив любви. На этот раз Минхо первым целует Джисона, притягивая его к себе, обхватив рукой за шею и проглатывая удивленный звук, сорвавшийся с губ Джисона. — Я в порядке, — шепчет Минхо ему в губы, втягивая нижнюю губу в рот, прежде чем отпустить ее со вздохом, когда красивые руки Джисона снова касаются его тела, скользя под рубашкой. Холод колец контрастирует с его горячей кожей. — И я думаю… — снова начинает Минхо. — Я думаю, что раз уж сегодня я съел свой любимый десерт, то, может быть, и тебе стоит позволить побаловать себя? — его голос звучит неуверенно и тихо, даже смущенно. Но, к счастью, ему не нужно вдаваться в подробности, потому что Джисон понимает намек, и его губы трогает ухмылка. — Так сильно меня хочешь, — говорит он, спускаясь ниже, чтобы прикусить обнаженную шею Минхо и оставить след на его ключице. Минхо стонет и откидывает голову назад, чтобы дать ему больше доступа, тем самым позволяя Джисону делать все, что он хочет. — Раз уж ты предлагаешь, я не могу отказаться, — говорит Джисон, поднимая рубашку, чтобы поцеловать его в живот, и развязывая завязки своих спортивных штанов, прежде чем стянуть их вниз. — Черт, я соскучился по твоим бедрам, — Джисон громко стонет, прикасаясь к ним. — Чуть не забыл, какое сокровище ты прячешь, когда вместо юбки на тебе спортивные штаны. Минхо фыркает, чувствуя себя слегка неуверенно в своем обычном выборе гардероба. — Ты бы предпочел, чтобы я каждый день ходил в юбке или, может быть, голым? — он дуется, и Джисон окидывает его взглядом с ног до головы. — Перестань дразниться, — Джисон щиплет его за бедро, и Минхо пищит. — И нет, я думаю, что хочу, чтобы все было так, как есть. Чтобы никто больше не видел тебя таким. Минхо фыркает и откидывает голову на одну из подушек. Он позволяет себе задаться вопросом, знает ли Джисон, насколько правдивы его слова. Он почти уверен, что Джисон до сих пор не знает, что он был девственником, когда они переспали. Или что с тех пор Минхо не был ни с кем кроме него. Большую часть вечера Минхо проводит, закинув ноги на плечи Джисона, одна рука бесполезно цепляется за подушку дивана под его головой, а другая — за волосы Джисона. — Ты лучшее, что у меня когда-либо было, — стонет Джисон, и земная ось меняет свой угол, планета вращается вдвое быстрее, а может, вдвое медленнее. Реальность искажена. Все искажено. Минхо чувствует, что снова тонет. Горло саднит, а тело трясется, когда волны удовольствия пронизывают его под действиями искусного языка Джисона. Это даже лучше, чем он помнит, и Минхо не сможет смотреть своим соседям в глаза ближайшие несколько дней из-за того, как его громкие стоны наполняют комнату; он снова распадается на атомы от языка и пальцев Джисона. На этот раз он чувствует себя комфортнее, возможно, потому, что он не на такой неизведанной территории, может быть, потому что он ближе познакомился с Джисоном. Но на этот раз это не Джисон ведет его к кровати, а Минхо сам переплетает их пальцы и толкает Джисона на матрас, когда они входят в комнату. Глаза Джисона расширяются от изумления и удивления, когда Минхо заползает в постель следом и садится к нему на колени. Даже сквозь слой одежды, которая до сих пор на Джисоне, Минхо чувствует, насколько он возбужден. Смазка, которая вытекает из него, пачкает штаны Джисона и облегчает скольжение, пока Минхо медленно двигается на нем. Джисон сцепляет руки на его затылке, пытаясь потянуть Минхо вниз, и дуется, когда у него не выходит. Минхо отказывается наклоняться и продолжает издавать сладкие стоны каждый раз, когда двигает бедрами. В каком-то смысле он начинает нервничать из-за того, что Джисон находится под ним — из-за того, что Джисон так отчаянно нуждается в смене положения — и на мгновение Минхо задается вопросом, разрешит ли ему альфа задавать темп. Но прежде, чем он понимает, что происходит, Джисон переворачивает их и прижимается к его губам глубоким, влажным поцелуем. Что ж, может быть, в следующий раз. Джисон ощущается сладко из-за остатков смазки на губах, и Минхо урчит от этого вкуса, что-то собственническое теплится в его груди. Он позволяет себе распасться на части во второй раз за вечер. Джисон так идеально наполняет его. Имя Джисона застревает у него в горле, когда он кусает его за плечо, двигая бедрами и урча от удовольствия. Вскоре после этого Джисон тоже кончает, и, как и в прошлый раз, Минхо, с легким чувством вины за это, позволяет ему позаботиться о себе и убраться. Но, если Джисон хочет, чтобы он помогал ему, ему следует не трахать Минхо так сильно. — Ты в порядке? — самодовольно спрашивает Джисон, осторожными движениями мягким полотенцем вытирая сперму, медленно засыхающую на животе Минхо. В ответ Минхо бормочет что-то наполовину раздраженное и наполовину усталое. Затем, когда они оба немного одеты, Джисон укладывает Минхо, направляя его руки так, чтобы они обвились вокруг его талии, и удовлетворенно вздыхает, когда Минхо прижимает свою грудь к его спине. Легкая улыбка скользит по губам Минхо. Он находит тот факт, что Джисон отчаянно жаждет объятий после секса, абсолютно восхитительным. — Это моё? — спрашивает Джисон некоторое время спустя, когда усталый и полусонный Минхо все еще лежит, свернувшись, у него за спиной. Он слегка приподнимает голову, чтобы посмотреть на альфу, пытаясь понять, о чем тот говорит. — Что? — спрашивает Минхо, щурясь, но затем замечает спортивные штаны, висящие на стуле, и стонет. Может быть, немного смущенно. Он откидывает голову на подушку, лицо снова прижимается к спине Джисона, глаза закрываются. — Мне нечего было надеть. Слова звучат тихо, и он надеется, что Джисон не расстроен из-за этого. — Если хочешь, можешь одолжить всю мою одежду, — признается Джисон и опускает руку, чтобы переплести свои пальцы с пальцами Минхо, которые лежат на животе. Джисон сжимает его руку, и Минхо сжимает его — в ответ.