Lend Me Your Pants and I’ll Give You My Heart

Джисон приносит Минхо вкусные напитки и свежеиспеченные сладости почти каждую встречу, и Минхо не может не задаться вопросом, являются ли все эти подарки частью ухаживаний за ним. Слова Хёнджина о многочисленных этапах ухаживаний постоянно крутились в его голове. Сначала была совместимость по запаху, теперь подарки как часть второго шага, а сцепка с Джисоном станет третьим и последним шагом. Минхо сгорает только от одной мысли об этом. В последнее время Джисон стал намного более прилипчивым, практически собственником, и Минхо уверен, что это во многом связано с тем, что их отношения изменились, превратившись во что-то более сексуальное. У них больше не было секса после «инцидента с пудингом» — как любит это называть Минхо, но Джисон стал намного смелее в своей привязанности и не таких уж и невинных прикосновениях. Когда они идут по территории кампуса, Джисон обнимает Минхо за талию или держит его за руку, сжимая ее или играя пальцами. Когда они остаются наедине, Джисон целует его в шею или плечи, его руки не покидают тело Минхо: скользят под рубашку, а иногда массируют его задницу или бёдра. После их недавнего разговора Джисон добровольно-принудительно заставляет Минхо носить свою одежду — и Минхо совсем не против, потому что он любит запах Джисона. И, в свою очередь, Джисон также крадет несколько толстовок Минхо. Единственное, что в этом всем сбивает Минхо с толку, — это одержимость Джисона его животом. Почти всегда, когда они обнимаются, он держит хотя бы одну руку под футболкой Минхо: нежно лаская живот и поддерживая контакт кожа к коже. Его рука абсолютно всегда там. Однажды, когда они обнимались, Минхо начал ныть, что хочет пудинг, и спросил, может ли Джисон его принести. Несмотря на то, что альфа уже почти встал с кровати с небольшой улыбкой на губах, вздохнул он так, как будто бы был раздражен. Прежде чем выйти из комнаты, он чмокнул Минхо в губы, а после опустился ниже, чтобы поцеловать его в живот — с нежностью и обожанием на лице, и ушел, оставив сбитого с толку Минхо в комнате. Но Минхо точно не будет жаловаться на то, что Джисону нравятся его бедра и живот. То, что Джисон считает его привлекательным, само по себе очень привлекательно. — Ты хорошо кушаешь? — спрашивает Джисон однажды ночью, когда они обнимаются в его постели. Ноутбук Джисона лежит у них на коленях, проигрывая аниме, которое Джисон очень хотел посмотреть, упомянув об этом Минхо в сообщениях несколько раз. Однако прямо сейчас Минхо, кажется, единственный, кто правда смотрит, его пальцы стучат в такт счастливому саундтреку, который сопровождает сцену на экране. Музыка совсем не соответствует беспокойству, пронизывающему тон Джисона. Он пригласил Минхо сегодня к себе, чтобы познакомить с двумя своими самыми близкими друзьями, Чаном и Чанбином, и Минхо сразу их узнал. Они, казалось, тоже узнали его или, по крайней мере, точно знали о нем. — А, Минхо, — сказал Чан, хлопая его по плечу. — Джисон все время говорит о тебе, — вмешался Чанбин, противно подмигнув ему, когда толкнул в бок раздраженно стонущего и смущенного Джисона. Сидя вчетвером в гостиной общежития, они разговаривали, ели чизкейк и пили яблочный сок. Минхо пошутил о том, что неплохо было бы открыть настоящую бутылку вина к торту, но в ответ получил недоумение Чана и Чанбина и откровенный ужас Джисона. Такой странный ответ на шутку заставил Минхо откусить большой кусок пирога в надежде, что вместе с ним он проглотит свое смущение. Чизкейк на самом деле был на столе по просьбе Минхо, но только потому, что Джисон позволил ему выбрать все, что он хочет, а единственное, о чем Минхо в тот момент мог думать, это пудинг, который принес ему Джисон. Так что выбранный Минхо торт был его способом вернуть долг. Если не считать его неудачной шутки в начале, то остаток дня прошел очень весело. Как Чонин и говорил во время того давнего обеда, Чан и Чанбин — отличные парни. Два самых приятных человека, с которыми Минхо имел удовольствие общаться. В тот день он также увидел Джисона с другой стороны, что было несомненным плюсом. Видел, как с ним сюсюкались и дразнили его, видел, как он громко смеялся и шутил, при этом всегда стараясь включать Минхо в разговор и объяснять ему их внутренние шутки. К концу дня неловкость на миг вернулась: в один момент Джисон собственнически зарычал на Чана, когда тот сказал Минхо, что от него хорошо пахнет. Чанбин и Чан понимающе посмотрели в их сторону, когда Джисон обнял Минхо за спину и прижался к нему, уткнувшись лицом в шею. В свою очередь, Минхо чувствовал, как его кожа горит. Его сердце, однако, казалось, нашло это чрезвычайно очаровательным, поэтому гордо стучало в его груди, заставляя кровь прилить к лицу. Когда Минхо придвинулся ближе, Джисон повернул к нему голову, чтобы подарить яркую милую улыбку. Однако сейчас между бровями Джисона появилась небольшая складка, а его губы надулись, пока он нежно поглаживал пальцами живот Минхо. — Что ты имеешь в виду? — переспрашивает Минхо, больше сосредоточенный на аниме на экране ноутбука Джисона. — Я уверен, что ем достаточно. Джисон, кажется, сильнее дуется от этих слов. — Просто я предполагал, что сейчас ты должен быть больше, — бормочет он, уткнувшись носом в шею Минхо, и слегка разочарованно вздыхает. С губ Минхо срывается звук замешательства, и он пытается наклонить голову, чтобы получше рассмотреть лицо Джисона, которым тот уткнулся ему в плечо. — Ты… Ты хочешь, чтобы я набрал вес? — неуверенно спрашивает он. Минхо на самом деле довольно легко толстеет, но лишний вес мешает ему танцевать. Также существует огромный стереотип о том, что омеги маленькие и стройные, но он действительно не хочет слишком много думать об этом прямо сейчас. Джисон мычит, его рука все еще рисует мягкие круги на животе. — Только если ты сам этого хочешь. Но я… я имел в виду, — он кусает губу, еще больше съеживаясь, и внезапно Минхо вспоминает тот факт, что Джисон младше. Может быть, у Джисона больше опыта в сексе, но, когда дело доходит до жизненного опыта и, возможно, более зрелых разговоров, у Минхо есть преимущество. Он осторожно кладет руку на голову Джисона, запуская пальцы в его волосы, и позволяет Джисону прижаться ближе. — Я знаю, что мы не говорили об этом, — бормочет он, и Минхо мычит, немного сбитый с толку тем, о чем они не говорили, но скорее всего именно потому, что они об этом не говорили. — Но я обещаю, что буду рядом с тобой и поддержу тебя. Я знаю, что я молод и у меня нет денег, но скоро я найду работу получше. Аниме все еще воспроизводится на экране ноутбука, но Минхо просто моргает, не понимая, что происходит. О чем говорит Джисон? — Я могу позаботиться о себе сам? — отвечает Минхо через некоторое время, когда он понимает, что Джисон ждет ответа. Мурашки покрывают его шею, когда Джисон хихикает и его дыхание касается кожи. Жаркое и влажное. — Я знаю, что ты можешь, — уверяет Джисон. — Но я просто хочу, чтобы ты знал, что тебе не обязательно делать это в одиночку. Я рядом, какие бы отношения у нас ни были. Минхо, конечно, не ожидал, что у него будет такой разговор по душам с Джисоном. Но он тронут, тепло разливается по его телу, и по коже бегут мурашки. Минхо закрывает глаза, позволяя их запахам поглотить его с головой, и улыбается, когда нежно целует макушку Джисона. — Спасибо, — бормочет он в волосы. — Я ценю это. И Минхо правда ценит. Потому что, хоть и было очевидно, что их отношения перерастают во что-то более глубокое и близкое, приятно знать, что Джисон с ним на одной волне. Приятно слышать это, выраженное словами. После того, как аниме закончилось и Джисон еще сильнее прижался к нему и заснул, Минхо проводит смущающее количество времени, просто разглядывая его лицо. Его круглые щеки и мягкие ресницы. Небольшие надутые губы, то, как он морщит нос и хмурит брови, когда Минхо проводит пальцами по его лицу. Когда веки Минхо начинают тяжелеть, он приподнимает одну из рук Джисона, поворачивается к нему спиной и прижимается к груди альфы, позволяя их телам слиться в единое целое. А после он считает количество вдохов, которые делает Джисон, когда грудная клетка касается его спины. Улыбка трогает его губы, когда Джисон бормочет что-то бессвязное, сжимает его руку и прижимается носом к плечу. Улыбка остается на его лице даже во сне.

***

— Неожиданно, но его нет, — Чанбин проводит рукой над животом Минхо. — Странно. — Чего? Чанбин смотрит на него краем глаза, а потом вздыхает и пожимает плечами. — Я имею в виду, ты худее, чем я ожидал, — уточняет он, и Минхо не знает, обижаться ему или нет. Он и Чанбин сейчас в магазине, покупают еду на вечер. Ну, или это Минхо покупает еду на вечер, а Чанбин пошел с ним, чтобы купить протеиновый порошок или что-то в этом роде. Занятия в этом учебном году закончились, и большинство людей, живущих в общежитиях, уехали домой. Это также означало то, что общежитие братства, к которому принадлежит Джисон, пустует, поэтому он предложил этим воспользоваться и посмотреть несколько фильмов на большом экране. Минхо смотрит на Чанбина. — Что ты пытаешься сказать? — Нет, просто… извини. Это не мое дело, — взгляд Чанбина переходит на полку с чипсами перед ними, и он меняет тему. — С каким вкусом возьмёшь? Минхо вздыхает, но решает, что он не в настроении спорить. — На самом деле я думал о том, чтобы купить шоколадный торт для нас всех или что-то подобное. Джисон любит такое, верно? — он пожимает плечами, и Чанбин поворачивается к нему с замешательством на лице. — Ты собираешься купить целый торт? Минхо, в свою очередь, смотрит на него. — У тебя какие-то проблемы с этим или что? — последний раз, когда Минхо проверял, Джисон был большим фанатом шоколадного торта. — Нет-нет, — Чанбин поднимает руки, сдаваясь. — Тяга к сладкому — действительно не шутка. Минхо вопросительно смотрит на него, пока они идут к холодильникам. — Почему мы тогда вообще стояли у чипсов, если ты даже не собирался их покупать? Минхо посылает ему озорную улыбку. — Ты шел так уверенно, что я решил просто пойти за тобой. А еще хотел посмотреть, сколько времени потребуется, чтобы ты понял, что я ничего там не буду брать, — он смеется, смотря на обиженное лицо Чанбина. — В этом не было необходимости, — бормочет он, и Минхо со смехом запрокидывает голову. — Понадобилось одиннадцать минут, если тебе интересно, — напевает он, и Чанбин стонет, подходя к Минхо. — Я думал, ты просто медленно принимаешь решения! Некоторым людям нравится выбирать, не спеша, понимаешь? — он обиженно воет. — Я не хотел тебя торопить. Минхо тут же берет большую коробку с изображением шоколадного торта. Затем он с широкой улыбкой вручает ее Чанбину, словно хочет показать, насколько быстро он может принимать решения, и Чанбин снова стонет. Когда они возвращаются, Чанбин идет на кухню, а Минхо встречает светящийся от счастья Джисон, который улыбается еще шире, когда замечает торт. — Ты идеален, — говорит он, его губы снова похожи на сердечко, и сердце Минхо замирает. «Ты прекрасен» хочет он сказать в ответ, но вместо этого говорит «я знаю», ставя торт на столик рядом с диваном. — Что мы смотрим? Джисон запрыгивает на диван и хлопает себя по коленям. Минхо не нужно повторять дважды, и тут же он усаживается между бедер Джисона, почти не испытывая стыда. — Просто какой-то недавно вышедший фильм ужасов. — Звучит неплохо, — отвечает Минхо, и Джисон нажимает кнопку воспроизведения. Всю первую половину фильма Джисон крепко держит руку на животе Минхо, и омега снова задается вопросом, откуда взялась эта одержимость его животом. — Тебе определенно нравится гладить мой живот, — рассеянно бормочет Минхо, съедая еще один кусок торта, лежавшего у него на коленях. Он зачерпывает еще одну ложку и отправляет ее через плечо прямо в открытый рот Джисона. — Естественно, — говорит Джисон, его рот все еще набит тортом, и Минхо поворачивается, чтобы вытереть крем, размазанный в его уголках губ. Когда он считает, что рот Джисона достаточно чистый, он снова поворачивается к экрану телевизора и засовывает палец в рот, облизывая шоколад. Минхо слышит, что Джисон сглатывает, а затем чувствует, как он наклоняется вперед, оставляя липкий, сладкий поцелуй сбоку на его шее, над его пахучей железой. Минхо со вздохом наклоняет голову, открывая для него больше доступа. Воспользовавшись сменой позы, Джисон оставляет еще несколько поцелуев на шее и под ухом, прежде чем прижаться губами прямо к раковине уха Минхо и прошептать: — Это нечестно — красть мой драгоценный торт прямо изо рта, — упрекает он, и Минхо вздрагивает от макушки до кончиков пальцев на ногах. После он кладет руку поверх руки Джисона на его животе и сжимает ее. — Я ничего не крал, потому что, во-первых, это я купил торт, а во-вторых, там еще много осталось, — рассуждает он. Джисон улыбается ему, а затем нежно дует ему в шею. Дрожь, проходящая по всему телу Минхо, в итоге передается и Джисону. —Тот кусочек был моим. И я очень его хотел. Да, именно этот кусок. Минхо усмехается и пытается немного повернуть голову, чтобы увидеть лицо Джисона. — Ты такой ребенок, — говорит он, и Джисон дуется, только еще больше доказывая его точку зрения. Но Минхо отвратительно влюблен и достаточно легко сдается. С любовью закатив глаза, он продолжает. — Мои извинения. Как я могу загладить свою вину? Эти слова заставляют Джисона улыбнуться, счастье и удовольствие распространяются по его телу, и он сладко целует Минхо. — Отдай его, — бормочет он, прикасаясь губами к губам Минхо. Минхо вздыхает. — Жаль, но уже никак. — Совсем никак? — спрашивает Джисон. — Это проблема. Мне интересно, что ты можешь предложить мне взамен? Его свободная рука ложится на бедро Минхо, поглаживая внутреннюю часть, и омега откидывает голову ему на плечо, снова сжимая руку на животе. — Джисон, — шепчет он, но тот только хмыкает в ответ, и его рука все ближе и ближе к члену. — Мы находимся в общественном месте, любой может зайти сюда. — Здесь никого нет кроме нас, — говорит Джисон, но убирает руку дальше — на его колено, и Минхо вздыхает с облегчением. — Чанбин здесь, — напоминает он. — Он сюда не зайдет, — слегка настаивает Джисон, не отрывая руки от места над коленом. — Джисон, — снова предупреждает его Минхо, и на этот раз Джисон слушается и полностью убирает руку. — Спасибо. Мы можем продолжить позже. — Могу я прикоснуться к тебе здесь? — спрашивает он, убирая голову от шеи Минхо и кладя руку на правое бедро Минхо. Минхо кивает и получает еще один сладкий поцелуй. — Я хочу еще торта, — говорит Джисон, и Минхо смеется. — Без проблем. Накормив Джисона еще одной ложкой, он снова спрашивает. — Но все-таки, почему ты так любишь мой живот? — А мне нельзя? — отвечает Джисон вопросом на вопрос, и Минхо хихикает. — Мне просто интересно. Почему он тебе так нравится? Джисон мычит, обдумывая ответ. — Он мягкий и теплый, и в нем чувствуется безопасность, — заключает он. Минхо вздыхает. — Для кого? Для твоего члена? — дразнит он. — Нет, я имею в виду для ребенка, — фыркает он и нежно похлопывает Минхо по животу. Однако Минхо, кажется, на секунду теряет рассудок, а затем смеется. — Ты уже думаешь о детях? — сердце колотится у него в горле, а руки вдруг становятся липкими. Не слишком ли быстро они двигаются? — Что ты имеешь в виду под «уже»? Мы что, должны будем думать об этом непосредственно перед родами в следующем году? — Джисон говорит так, как будто это очевидно, но в его тоне есть намек на замешательство, как будто он не уверен в смысле слов Минхо. Как будто это Минхо говорит чушь. На секунду он замирает на коленях Джисона, затем разворачивается так быстро, что случайно ударяет Джисона локтем в грудь. — Что? — спрашивает он. — Что? — повторяет его Джисон, потирая место удара и выглядя сбитым с толку, хотя это он был тем, кто начал. — Нет, это ты мне скажи, что, — говорит Минхо. — Что ты имеешь в виду под «уже»? Что ты имеешь в виду под «ребенком»? Какой ребенок? На этот раз, когда Джисон говорит, он кажется очень маленьким и неуверенным. — Наш ребенок? — Но у нас не будет ребенка, — выпаливает Минхо еще до того, как Джисон успевает закончить предложение. — Он не от меня? — спрашивает Джисон, и Минхо видит, как его дрожащие глаза расширяются, а плечи опускаются. Он выглядит так, будто Минхо только что украл его будущего ребенка, и, возможно, в голове Джисона это недалеко от правды. — Я… что? — снова говорит Минхо, по-настоящему сбитый с толку. — Нет никакого ребенка? — Нет никакого ребенка, — повторяет Джисон, затем хмурится. — Нет никакого ребенка? А потом и в третий раз, полный удивления. — Нет никакого ребенка?! — Нет! — Но ты беременный, — пытается доказать Джисон, как будто он знает о теле Минхо больше, чем сам Минхо. Но это не так, потому что это тело Минхо. — Мы знакомы уже три месяца? Тебе не кажется, что у меня был бы уже заметный живот? — говорит Минхо, пытаясь мыслить логически. Внезапно одержимость Джисона его животом приобретает гораздо больше смысла. А вместе с этим и его беспокойство по поводу предпочтений Минхо в еде, физических упражнений и молчаливых надутых губ, когда омега не набирал вес. Но Минхо никогда не думал, что под этим Джисон имел в виду его беременность. — Ну да, мне показалось странным, что у тебя маленький живот. Но я тогда поискал в интернете и узнал, что у некоторых людей не было видно живота до шестнадцатой недели или даже дольше, а это больше трёх месяцев, понимаешь? — Ты искал в интернете? — Минхо удивлен, а Джисон смущен: он опускает взгляд и начинает перебирать свои пальцы. Как будто его забота о здоровье их несуществующего ребенка могла бы смущать, а не вызывать симпатию. — Я… я беспокоился, ясно? Эта мысль странно трогает Минхо, хотя он не беременный, и у Джисона не было причин беспокоиться. — Я рад, что ты беспокоился, но я на самом деле не беременный, — он не оставляет места для возражений. — Кроме того, мы пользовались презервативом, помнишь? Оба раза. — Я знаю. Но они не гарантируют стопроцентную защиту, а еще ты… тогда… эм? — Джисон, кажется, не знает, как выразить свои мысли словами, и Минхо сдается, отодвигает торт подальше на случай, если он случайно его заденет, и поворачивается так, чтобы сесть к Джисону на бедра. Он тихо вздыхает и убирает челку Джисона, чтобы лучше видеть его лицо. Глаза Джисона широко раскрыты, когда он снова смотрит на Минхо. — Джисон, почему ты думаешь, что я беременный? — Ты сказал, что ешь за двоих, — это первое, что он говорит, и Минхо прищуривается. — Когда я такое говорил? — Я не помню? После того, как мы столкнулись друг с другом, и я не узнал тебя, — Джисон вздрагивает, как будто ему все еще стыдно из-за воспоминаний. — Несколько дней спустя я увидел тебя и подумал о том, чтобы подойти поздороваться. Но ты разговаривал со своими друзьями, а потом начал говорить о том, что ты теперь «ешь за двоих», а я… тогда я запаниковал и сбежал. Джисон нервно сглатывает. Минхо думает об этом еще немного и, возможно, что-то подобное действительно было. Он смутно помнит, как шутил над Сынмином, намекая, что забеременел, когда заболел Феликс. Это была забавная дружеская шутка в узком кругу, которую никто другой не должен был слышать. Возможно, именно об этом говорил Джисон? — Я… Это было, когда Феликс заболел и остался дома, поэтому я съел его обед вместе со своим. Когда я говорил, что ел за двоих, я имел в виду именно это. — Ладно, это ввело меня в заблуждение, — говорит Джисон, морща лицо. Минхо пытается оправдаться и бормочет в ответ: — Ну, это и должно было ввести в заблуждение, но как шутка. Я шутил со своими друзьями, потому что они знали, что я недавно… ну, знаешь… — неопределенно жестикулирует он и понижает голос, как будто боится, что кто-то их услышит. — Переспал кое с кем. Это не должно было восприниматься всерьез. Джисон выглядит неуверенно, несколько раз открывая и закрывая рот, как будто не знает, что сказать. — Ты рассказываешь своим друзьям про каждый раз, когда занимаешься сексом? — немного смущенно спрашивает он, и Минхо краснеет. — Нет, — он наигранно кашляет. — Это было исключением. — Что значит исключением? Разве я… сделал что-то не так? — он немного хмурится и выглядит взволнованным, и Минхо не хочет, чтобы Джисон вспоминал его смущающие слёзы во время первого секса. — Нет, — быстро заверяет он. — Дело не в тебе. Смех Минхо неуклюжий и вынужденный, но Джисон проявляет к нему милосердие и меняет тему, или, скорее, возвращается к тому, о чем они разговаривали до этого. — Вообще, я сначала не поверил, понимаешь? Я подумал, что ослышался, или, может быть, ты имел в виду что-то другое. В конце концов фраза была вырвана из контекста. — И почему же ты все равно продолжил думать, что я беременный? — спрашивает Минхо, и Джисон вздыхает, а после — ерошит ему волосы и немного прикусывает нижнюю губу. — Помнишь, когда мы снова столкнулись друг с другом? Я хотел извиниться, но потом заметил, что ты выглядишь немного не очень. Я думал, что это из-за интенсивной тренировки, пока ты не сказал, что тебя весь день тошнило. Это… — Джисон взмахивает руками, — это очень походило на утреннюю тошноту у беременных. Это Минхо действительно помнит. А еще он почти уверен, что Джисон выглядел в сто раз более больным и бледным, чем он. — Я просто заболел. Помнишь, что я сказал до этого о Феликсе? Я тогда провел целый день, ухаживая за ним, и в итоге подхватил все, что у него было. — О, — бормочет Джисон и поднимает руку, чтобы почесать шею до красных полос, но Минхо ее убирает и снова опускает на колени. — А тест на беременность? Он оказался отрицательным? — голос Джисона мягкий, возможно, немного удрученный, как будто он знает, что уже проиграл. Минхо задается вопросом, было бы Джисону лучше, если бы он действительно был беременным. — Откуда ты узнал о тесте на беременность? — спрашивает он, но его голос не звучит обвинительно, он просто немного удивлен. Потому что Джисон никак не показывал, что он знал о тесте, и между ними ничего не изменилось. Тогда Минхо чувствовал облегчение, но сейчас, оглядываясь назад, он думает, что, возможно, было бы лучше, если бы Джисон сразу спросил его об этом, чтобы все недоразумения исчезли, прежде чем их отношения будут развиваться дальше. Джисон, краснея, отвечает: — Я слышал, как некоторые говорили… когда ждал тебя у лекционной. Они говорили о… о тебе и упомянули тест на беременность, — он пожимает плечами, — так что я спросил их об этом. В итоге они даже показали мне фотографию. Минхо вздыхает и откидывает голову назад, чтобы секунду или две смотреть в потолок. — Они даже умудрились меня сфотографировать? — спрашивает он. — Да, но я заставил их удалить фото. Сказал им, что они ошиблись и что ты не беременный. Не думал, что тебе понравится, как они говорят о тебе. Минхо фыркает и снова смотрит на Джисона. — Ты прав. На самом деле, я был приятно удивлен тем фактом, что никто кроме них об этом не говорил. Думаю, это полностью твоя заслуга. Джисон хмурится. — Они доставляли тебе неприятности? — спрашивает он, но Минхо отмахивается. — Ничего, с чем бы я не мог справиться. Они следили за мной с тех пор, как мы впервые переспали, и если бы не тест на беременность, то я уверен, они нашли бы что-нибудь еще. — Это из-за меня? — спрашивает Джисон виноватым голосом и с грустным взглядом. — Черт, мне так жаль. Это потому, что я продолжал тереться рядом с тобой? Может быть, я должен был сказать им- — Эй, все в порядке, — прерывает его Минхо. — Я сказал тебе, что справлюсь. Кроме того, они следили за мной еще до того, как ты снова подошел ко мне. Ответ Минхо звучит неубедительно для Джисона. — Скажи мне, если они снова тебя побеспокоят? — говорит он, заставляя Минхо дать обещание, прежде чем продолжить разговор. Впрочем, на это не требуется много времени, и Минхо слегка улыбается, когда переплетает свой мизинец с мизинцем Джисона. — Итак, тест на беременность? — А, точно. Я купил его для друга, потому что ему было слишком страшно идти за ним самому. Он тоже не беременный, если тебя это беспокоит, как и я, — он еще раз указывает на это просто для ясности. Джисон стонет и обхватывает руками талию Минхо, чтобы притянуть его ближе, позволяя своему лбу упасть на грудь омеги. Затем он вздыхает, его уши краснеют, и не нужно быть гением, чтобы понять, что он смущен. — Я даже спросил Чонина, есть ли у тебя отношения или что-то такое… Он сказал мне, что ты всегда был один, сколько он тебя знал. А потом я спросил, часто ли ты с кем-то спишь? — Минхо начинает задыхаться, а Джисон выглядит еще более виноватым. — Он тогда странно на меня посмотрел и сказал мне, что не знает всех подробностей твоей личной жизни, чтобы ответить на этот вопрос- — Конечно он так ответил! — кричит Минхо. — Как часто я занимаюсь сексом, не касается никого кроме меня? Зачем Чонину об этом знать? — Ну, вы двое дружите? Кроме того, ты буквально только что признался, что рассказал своим друзьям о том, что мы занимались сексом, — замечает Джисон, нервно смеясь, и Минхо смотрит на него с обидой. — Я же говорил тебе, что это исключение. И даже если бы Чонин знал, это вторжение в мою личную жизнь. Джисон твердо кивает, но нервничает не меньше. — Я… я знаю. Но мне нужно было знать, мой ли это ребенок, потому что, пока я расспрашивал окружающих, казалось, что никто не знает тебя по-настоящему, а те, кто был с тобой немного знаком, говорили, что ты слишком много внимания уделяешь танцам, чтобы заботиться о сексе. — Зачем было спрашивать у других? Ты должен был спросить меня в первую очередь. Когда Минхо представляет застенчивого Джисона, который ходит и спрашивает его знакомых, с которыми он ходит на пары, знают ли они подробности его сексуальной жизни, его бросает то в жар, то в холод. И это очень неприятное чувство, похожее на тошноту. — Потому что… На случай, если ты не захочешь рассказывать мне о ребёнке, чтобы не привязывать меня к себе, я правда не знаю. Если бы ты сказал, что я не отец, я бы чувствовал себя идиотом, — говорит Джисон, пронзительно и смущенно. — Ты не отец, и никакого ребенка нет! — Минхо чувствует необходимость еще раз указать на это, и Джисон скулит. — Теперь я это знаю. Но я думал, что ребенок есть, окей? Прости, — бормочет он, и Минхо не может не чувствовать себя плохо. Джисон не виноват в том, что было так много совпадений, и, возможно, это была его собственная вина, что он начал это с не такой уж безобидной шутки с Сынмином. Минхо стонет и поднимает руки, чтобы провести ими по лицу, но, когда его руки опускаются на плечи Джисона, на его лице расцветает нежная улыбка. — Я не могу поверить. Ты действительно расспрашивал моих друзей о моей личной жизни, — он больше не расстроен, а скорее дразнится. Но Джисон все равно дуется, и Минхо еще ближе наклоняется к нему: расстояние между ними минимально, и Джисон морщится, когда волосы Минхо падают ему на глаза и щекочут нос. — Мне было важно знать, мой ли это ребенок. Я имею в виду, что если бы это было так, то я, очевидно, должен был бы взять на себя ответственность, — эти слова действительно приятные, и Минхо хочет сделать атмосферу более спокойной и расслабляющей для Джисона. Однако что-то в словах Джисона заставляет его почувствовать холод, и он отклоняется, опуская руки на свой живот. В голове крутится только одна мысль. Было ли это единственной причиной, по которой Джисон подошел и попытался построить отношения? Остался ли Джисон с ним только из-за ребенка? Говорил ли Джисон все эти приятные вещи о желании помочь и быть рядом только из-за ребенка? Был бы он сейчас здесь, в объятиях Минхо, если бы не ребенок? Он сглатывает, и его руки трясутся. Внезапно он чувствует себя плохо. — Ты хотел быть со мной только из-за ребенка, — выдыхает он, и вдруг для него это уже слишком. Минхо чувствует себя слишком маленьким, а его чувства слишком большими. Блять. Глаза Джисона расширяются. — Я… это не так, — он сглатывает, и сердце Минхо разрывается. — Я прав, не так ли? — спрашивает Минхо, хотя и не хочет знать правду. — Нет! — быстро останавливает его Джисон. — То есть, может быть, в начале да, но не сейчас. Он звучит расстроенным, но из-за себя, а не из-за Минхо. — Послушай, сначала это меня напугало. Я не был… я не готов быть родителем, у меня нет денег и жилья. Я даже не знаю, как воспитывать ребенка. Но в то же время я подумал, что ты тоже этого не знаешь, как и я, и тебе в сто раз хуже, потому что, в отличие от меня, тебе нужно было что-то с этим делать. Джисон нежно берет руки Минхо в свои, лаская их тыльную сторону большими пальцами. — Я думал, что поддержу тебя в любом решении, которое ты примешь, и для этого мне нужно было быть рядом, — он смотрит на Минхо. — Но я проводил с тобой время не только из-за нашего возможного ребенка. Он делает глубокий вдох. — Ты никогда ничего мне не говорил о нем, поэтому я подумал, что ты не хочешь, чтобы я воспитывал его с тобой как партнёр, но, судя по тому, как ты веселился, когда мы проводили время вместе, я подумал, что, возможно, я нужен тебе как друг. — Это все еще звучит так, будто ты со мной только из-за обязательств, — хмурится Минхо. Его глаза горят, а руки все еще трясутся. — Прости, я не знаю, что несу, — вздыхает Джисон. — Я просто имею в виду, что думал остаться рядом с тобой, если это то, чего ты хотел. Но потом я захотел проводить с тобой время из-за того, кем ты являешься, и тот факт, что мне нравилось быть рядом с тобой с момента нашей встречи, только усилил мое желание быть рядом. А если серьезно, я бы не стал встречаться с человеком только потому, что он носит моего ребенка. Если бы это действительно было только из-за чувства долга, я все равно был бы только твоим другом. — Что заставило тебя передумать? — Минхо дуется. — Я всегда думал, что я не совсем твой типаж. Джисон усмехается, звуча немного смущенно. — Ты мне с самого начала понравился, понимаешь? — Я чувствую, что юбка могла очаровать тебя больше, чем я сам, — отвечает Минхо, чувствуя себя мелочным. Но теплые руки Джисона так крепко держат его, что он позволяет себе немного расслабиться. Джисон фыркает. — Юбка была хороша, но не то чтобы меня привлекают юбки, — эти слова вызывают у него легкую улыбку, и Джисон притягивает его ближе. — Очевидно, мне понравился человек в той юбке. Ты красивый, и я говорил тебе об этом раньше, помнишь? С тобой было легко и весело разговаривать, так что… Он пожимает плечами. — Конечно, ты мне понравился, — затем он задумывается на секунду. — Кроме того, я просто так не пью пиво, которое мне предлагают. Особенно когда оно дерьмовое на вкус. Минхо немного моргает, роясь в своих воспоминаниях. Он находит то, где Феликс наклеивает фальшивую этикетку на бутылку дешевого пива, и задыхается от следующего глотка воздуха. — Ну, это слегка унизительно, — говорит он, и Джисон улыбается. — Я думаю, это свидетельствует о моей безоговорочной преданности тебе. — Или ты просто хотел затащить меня в постель? — спрашивает Минхо, все еще не совсем убежденный, и Джисон вздыхает, но это звучит мягко, нежно. — Что, если со мной было легко разговаривать только потому, что я намеренно облегчил тебе задачу? Что, если появится кто-то, кто еще лучше поможет тебе расслабиться? Ты не обязан оставаться со мной, раз никакого ребёнка нет- — Хёёёён, — скулит Джисон, надувшись. — Не говори так. Я провел много времени, разговаривая с тобой, больше, чем ты сам, так что могу сказать со стопроцентной уверенностью, что ты мне нравишься. — Ты не знаешь этого наверняка, — раздраженно говорит Минхо, и Джисон смотрит на него. — Это мои чувства, конечно, я знаю, нравишься ты мне или нет. — Я разговариваю сам с собой с тех пор, как научился говорить, и ты думаешь, что тебе удалось переплюнуть меня в количестве разговоров за какие-то три месяца? Джисон медленно моргает и смотрит на него. — Ты невозможен, — говорит он, и его последний вздох превращается в тихий смешок. — Ты уверен, что я нравлюсь тебе не только из-за ребенка? — снова спрашивает Минхо. Сейчас он чувствует себя довольно расслабленно, но часть его все еще хотела бы подтверждения. Эти слова вызывают у Джисона вздох, но Минхо хотел бы думать об этом как о влюбленном вздохе. — Да, я уверен. — Хорошо, тогда что тебе во мне нравится? Приведи пример, — настаивает Минхо. — Ты серьезно собираешься заставить меня это сказать? — спрашивает Джисон, его щеки немного розовеют. Минхо кивает. — Честно говоря, я бы предпочел пятистраничное эссе обо всем, что тебе нравится во мне, о твоих любимых моментах наших отношений, а также моментах в будущем, которые ты хочешь пережить вместе, — говорит он. — Серьезно? — На сто процентов серьезно, — подтверждает Минхо. — Знаешь, в разделе про будущее я, наверное, напишу кучу неловких вещей о создании семьи. Недавно у меня был серьезный случай с желанием завести детей, — говорит он, и Минхо отпускает руки Джисона, чтобы снова обнять его за плечи. — А как у тебя сейчас с желанием завести детей? — дразнит он, и, когда Джисон фыркает, но больше ничего не говорит, Минхо добавляет, — давай, расскажи, почему ты выбрал меня. — А волшебное слово? — спрашивает Джисон, дразнясь в ответ, и Минхо сердито смотрит на него. Кажется, даже вне постели и секса Минхо не может избежать любимых «волшебных» слов Джисона. — Пожалуйста? — вздыхает он, просто желая быстро услышать, как Джисон произносит слова обожания. Джисон мысленно мычит. — Думаю, для того, в чем я собираюсь признаться, мне нужно нечто большее, — наконец говорит он. В свою очередь, Минхо смотрит на него в недоумении. — Ты говоришь так, будто я прошу тебя признаться в убийстве? — С таким отношением ты еще больше отдаляешься от моего признания в убийстве, — дуется Джисон, а Минхо всегда был слабым. — Пожалуйста? — снова пробует он. — Пожалуйста с вишенкой сверху? Милый, пожалуйста, с чизкейком? Или шоколадным тортом, я не привередлив. Хочешь еще кусочек нашего медленно тающего торта? — Что? — Джисон смеется. — Я получу еще и торт? — Не знаю, — ворчит Минхо. — Я даже могу испечь его для тебя. На этих словах Джисон немного откидывается назад и смотрит на Минхо с удивлением в глазах. — Ты печешь? — он кажется удивленным, и Минхо старается не обижаться. — Да, а ты разве не умеешь? — Это довольно горячо, — выпаливает Джисон, а потом прочищает горло. — Хорошо, сойдемся на двух тортах и еще одном «пожалуйста». Минхо вздыхает и на мгновение смотрит Джисону в глаза. Затем он наклоняется вперед, пока их лбы не встречаются, прижимаясь немного сильнее, просто чтобы увидеть, как Джисон дует свои красивые губы. — Пожалуйста, — наконец шепчет он, и Джисон дарит ему милую улыбку в форме сердечка. — Помимо твоей яркой личности, — Минхо фыркает на этих словах, — первое, что мне понравилось в тебе, — это твой запах. Я имею в виду, ты пахнешь божественно. Хотя, кажется, я уже говорил тебе это раньше. Они оба смеются. — Да, может быть, раз или два. Джисон мычит, и вдруг его щеки вспыхивают. — Итак, это прозвучит очень глупо, но знаешь ли ты причину, по которой у всех людей разные запахи? Почему существует так много программ знакомств, где люди выбирают себе партнеров только по запаху, или почему так много исследований, где речь идет о нашем обонянии и отличительных чертах запахов? — Эм, не совсем? — отвечает Минхо. Честно говоря, он не особо об этом думал. Просто решил, что это больше дело вкуса, как и еда. — На самом деле это признак того, насколько совместимы два человека, — сообщает Джисон, блуждая взглядом по комнате, внезапно не в состоянии удерживать зрительный контакт. — Знаешь, я смотрю много документальных фильмов? А еще много изучаю эту тему в свободное время. Чем привлекательнее для тебя запах человека, тем больше вы совместимы на биологическом уровне. Его руки перемещаются на бедра Минхо, сжимая их в поисках поддержки. — А еще с этим связана кое-какая генетическая штука — гарантия, что потомство получит наилучшую генетическую и биологическую комбинацию. И это, ах… смущает? Но я всегда думал, что найти человека с идеальным запахом также означает найти своего соулмейта. — И это я? — тихо спрашивает Минхо, и на этот раз, когда Джисон говорит, он смотрит Минхо прямо в глаза. — Это ты, — выдыхает он. Минхо улыбается, когда его губы встречаются с губами Джисона, липкая сладость ощущается на их языках, и на этот раз он не останавливает альфу, когда его руки опускаются вниз, на его задницу, побуждая подвинуться вперед. Однако их грязный сеанс поцелуев и прелюдия длятся недолго, потому что в гостиную входит Чанбин. — Вы бы хоть постыдились, — говорит он, и Минхо с Джисоном отскакивают друг от друга. А потом он хихикает. — Если вы двое хотите усиленно заниматься созданием детей, как насчет того, чтобы делать это в уединении в комнате Джисона? Это буквально на этаж выше. Минхо смотрит на него, краснея, и чувствует, как Джисон дрожит от беззвучного смеха. — Мы как раз туда собирались, — Минхо неловко усмехается, его лицо с каждой секундой горит все сильнее. Чанбин только фыркает в ответ. — Нет, мы правда были уже на пути туда. Я не вру. А тебе, ммм… хорошего свидания! — Спасибо, — говорит Чанбин. И прежде, чем Минхо успевает услышать, как хлопает входная дверь, Джисон успевает прийти в себя и тоже кричит ему: — Передавай Чан-и привет! После того, как Чанбин хмыкает в ответ, и дверь за ним захлопывается, Минхо поворачивается к Джисону. — Чанбин уверен, что я беременный, да? — учитывая то, как Джисон начинает нервно потеть, ему не нужен ответ. Плюс он помнит слова Чанбина во время их похода в магазин. — Ага, кому еще ты рассказал? — Мне нужна была моральная поддержка, — пытается объяснить Джисон. — Я не мог справиться с этим сам, поэтому рассказал об этом Чану и Чанбину. — Но только им, — успокаивает он. — И они практически мои братья, они никому не расскажут. — Во-первых, уже нечего рассказывать, — отмечает Минхо. — А, во-вторых, пожалуйста, скажи им, что я не беременный. Джисон скулит. — Это неловко, — бормочет он. — Хочешь, чтобы я держал тебя за руку, пока ты это делаешь? — спрашивает Минхо, и Джисон тут же кивает. — А ты правда можешь? Минхо может только вздохнуть в ответ, но уголки его рта дергаются в невольной улыбке. После этого они заканчивают смотреть фильм и доедают торт. Минхо остается верным обещанию, данному Чанбину, и ведет Джисона наверх в его комнату. Запах Минхо всегда был чрезвычайно выразительным, когда его чувства становились слишком сильными: они сразу просачивались в запах и выдавали его с головой, разрушая любую попытку сохранить секретность. Это удобно, когда Минхо не знает, как выразить свои мысли, но при этом это одна из самых смущающих вещей на свете. Из-за этого Минхо постоянно нервничает и большую часть внимания сосредоточивает именно на контроле своего запаха. Этот раз ничем не отличается, и достаточно лишь короткого подъема по лестнице и ходьбы по коридору, чтобы его запах потяжелел от предвкушения и возбуждения. Но в отличие от предыдущих разов он его не прячет. Часть его все еще стесняется, но Джисон был таким открытым с ним ранее и тихо шептал слова раскаяния, поэтому Минхо хочет отплатить тем же. Он плох в выборе правильных слов, поэтому старается выражать свои мысли действиями. Судя по тому, как Джисон отпускает руку, тянувшую его вперед, и вместо этого прижимается к спине Минхо, уперев руки в его бедра и уткнувшись носом в пахучую железу, Минхо приходит к выводу, что делает все правильно. Джисону, должно быть, очень нравится его запах, и он сам пахнет чем-то возбуждающим, когда целует шею Минхо и проводит по ней языком. Чтобы попасть в комнату Джисона и запереть за собой дверь, приходится работать сообща из-за того, что они буквально слиплись, и при этом Джисон вообще не помогает. Вместо этого он пытается затащить Минхо в постель еще до того, как дверь закроется даже наполовину. Наконец, когда щелкает замок, Минхо сбрасывает с себя руки Джисона, чтобы на секунду вдохнуть и, возможно, снять свое толстое худи. Обычно Минхо довольно холодно, но сейчас он горит. — Футболку тоже снимай, — дуется Джисон и дергает его футболку вверх. Но Минхо решает, что они были порознь достаточно долго и вновь обнимает Джисона за плечи, чтобы притянуть его к себе и позволить их губам соединиться в поцелуе. Поцелуй заставляет Джисона перестать пытаться снять футболку, вместо этого он использует ее для того, чтобы притянуть Минхо ближе и подвести его к постели. Когда они достигают кровати, Джисон падает на нее первым, но Минхо не сильно отстает и сразу же оказывается сверху на бедрах альфы. Минхо отстраняется, чтобы снять с Джисона футболку, и, как только тот оказывается полуголым, он снимает свою. Все это время его собственный запах забивает горло, расширяет легкие, и при этом он — чертовски приторный. Но Джисон… Джисон, кажется, не может им насытиться. Его зрачки расширены, он задыхается, но при этом отчаянно пытается притянуть Минхо ближе. Сейчас Джисон, несмотря на его сильные руки и широкие плечи, не кажется большим, и это разжигает огонь в венах Минхо. Когда Джисон под ним начинает понемногу сопротивляться, Минхо думает, что вполне сможет ему противостоять. Джисон в его руках, незащищенный, уязвимый и отчаянно нуждающийся только в нем. Полностью в его власти. Когда Минхо слишком долго просто смотрит на него и больше ничего не делает, Джисон расстраивается и фыркает. А затем пытается их перевернуть, но Минхо оказывается к этому готов и все еще остается сверху, самодовольно ухмыляясь. — Что… Ты… Поцелуй меня уже, — стонет Джисон, и Минхо кое-что вспоминает, позволяя своей ухмылке стать шире. Он отклоняется так, что становится вне пределов досягаемости рук Джисона и снова смеется. — А волшебное слово? — его ресницы трепещут, и он дует губы, надеясь, что это сделает их более соблазнительными. Джисон под ним недоверчиво смотрит вверх, широко раскрыв глаза и разинув рот. А когда слова наконец доходят до него, он судорожно выдыхает, его лицо окрашивается красивейшим румянцем. — Такой очаровательный цвет, — продолжает Минхо дразнящим голосом, позволяя словам срываться с губ. — Так и хочется съесть тебя. Глаза Джисона такие большие, стеклянные, и он сам такой милый, что Минхо думает, что он действительно мог бы. Он всего лишь повторяет слова, сказанные ему Джисоном во время их первого раза, и альфа это явно уловил, потому что теперь пытается спрятать лицо в ладонях. Минхо облизывает губы, его запах становится еще сильнее, превращаясь во что-то горячее, и Джисон скулит. — Не смотри на меня так, — ноет он. — Я собираюсь умереть. Минхо не знает, как он выглядит со стороны, но он всегда слышал от других людей, что его взгляд может быть довольно напряженным, когда он смотрит слишком пристально, фокусируясь в одной точке. — Ты не собираешься умирать, — натянуто смеется Минхо, и Джисон смотрит на него сквозь пальцы. Переплетая свои пальцы с пальцами Джисона и убирая его руки от лица, Минхо мягко добавляет: — Ну же, не прячься от меня. — Просто поцелуй меня? — сладко бормочет Джисон, и его круглые щеки все еще красные. — Сначала волшебное слово, — напоминает Минхо, но его решимость медленно дает трещину, он уже начал прогибаться. — Ты играешь нечестно, — осмеливается обвинить его Джисон, мило надувая губы. Минхо усмехается. — Это я играю нечестно? Сколько раз ты требовал от меня это самое «волшебное слово»? Джисон все еще дуется, а Минхо, в свою очередь, дуется сильнее, глядя ему в глаза. К счастью, ему не нужно долго ждать, потому что Джисон сдается первым. — Пожалуйста, окей? Пожалуйста, только… Подвинься ближе. Я умру, если ты этого не сделаешь… Минхо проглатывает оставшиеся слова и наслаждается довольным вздохом Джисона. Свободная рука альфы крепко держит его на месте, как будто он боится, что Минхо отстранится и снова начнет его дразнить. Но Минхо сам близок к отчаянию, и его рука тянется к поясу штанов Джисона. Джисон такой возбужденный: Минхо ощущает это, когда прижимается к нему сильнее, и они оба издают громкий стон. Сердце Минхо бьется так сильно, что он слышит шум крови в ушах. Он настолько мокрый, что его штаны уже липкие. Это для него уже слишком. Ему нужно, чтобы они были ближе, без тонкого слоя ткани в качестве барьера между ними. — Снимай штаны, — практически рычит Минхо, еще сильнее дергая за них. В свою очередь, Джисон хихикает, натянуто и без чувства юмора. — Я бы с удовольствием, но ты на мне сидишь. Наконец им удается разлепиться на время, необходимое для того, чтобы снять штаны и нижнее белье. Джисон готов раньше него, и когда Минхо собирается стянуть свой второй носок, Джисон толкает его на матрас. Это ощущается таким лёгким. Их тела сливаются воедино, кожа к коже и губы к губам. Носок слетает где-то между моментом, когда Джисон толкается внутрь, и моментом, когда Минхо снова оказывается сверху. — Я хочу попробовать оседлать тебя, — говорит он и почти слышит, как Джисон сглатывает, видит его кадык и дрожащую нижнюю губу. — Я не против… Я очень не против, — хрипит он, и Минхо не может не поцеловать его. Поначалу все происходит немного беспорядочно и нескоординированно, потому что Минхо пытается задать хороший ритм. Но руки Джисона на его бедрах направляют его и подбадривают, и когда он, наконец, находит хороший угол и подходящую скорость, он начинает чувствовать себя великолепно. Действительно великолепно. Джисон наблюдает за ним из-под ресниц, прикусывая губу, когда обводит взглядом движущегося на нем Минхо. Он смотрит на его лицо, бёдра, обнаженную шею. А Минхо сгорает от того, что все внимание Джисона направлено на него и только на него. От того, что Джисон полностью — только его. Энергия гудит под кожей Минхо, в его венах, когда Джисон стонет и говорит ему: — Ты так хорошо справляешься, детка. Из-за того, как руки Джисона блуждают по его телу, из-за того, как он хрипит и стонет от удовольствия, Минхо не хватает на долго. Но, может быть, это и хорошо, потому что его бедра горят и трясутся, медленно отказываясь работать. Минхо изливается на руку и живот альфы с хриплым стоном, который перерастает в хныканье, и почти падает на Джисона. Ему удается поймать себя, уперев руки в потную грудь перед собой, и он проводит несколько мгновений, просто пытаясь отдышаться. Все это время Джисон смотрит на него взглядом, который одновременно выражает и обожание, и голод. Однажды, думает Минхо. Однажды он позаботится о том, чтобы Джисон кончил раньше него. Но не сегодня, поэтому он падает на бок, пытаясь повернуть Джисона в ту же сторону. — Можешь продолжать, — говорит он, и Хан в ответ удивленно моргает. — Все в порядке. Ты устал? — Джисон отвергает его предложение, а Минхо, в свою очередь, хмурится. — Смертельно устал. Но, пожалуйста, трахни меня, пока не кончишь. Я хочу, чтобы ты был здесь, — он тянет Джисона за руку, пока тот не оказывается над ним. Но Джисон только кусает губу в сомнениях. — Ты уверен? Это мило с его стороны, но Минхо действительно нужно, чтобы Джисон кончил внутрь него — презерватив не имеет значения — прежде чем он либо сойдет с ума, либо потеряет запал. — Да. Пожалуйста? — говорит он, зная, как Джисону нравится это слово. Когда Джисон толкается обратно внутрь, бедра Минхо дергаются, по его позвоночнику пробегает искра, и он вздыхает, нежно обнимая Джисона за плечи и притягивая его в сладкие объятия. — Ты так хорошо справляешься, — рассеянно бормочет он. Его губы прижимаются к горлу Джисона, когда он продолжает, — Так хорошо наполняешь меня. Услышав это, Джисон стонет, его бедра дергаются вперед в особенно сильном толчке, из-за чего голова Минхо откидывается назад, обнажая горло, в которое Джисон, не теряя времени, вцепляется губами. — Я хочу, чтобы ты кончил в меня, — продолжает бормотать Минхо, и может быть, в его затуманенном оргазмом сознании всплывает разговор о детях. От запаха Джисона все его тело покалывает, и он стонет, когда зубы Джисона впиваются в его кожу. — Трахни меня так, чтобы я действительно- Ногти Минхо впиваются в плечи Джисона, когда его бедра делают особенно сильный толчок, от чего тело Минхо проскальзывает выше по кровати. Собственническое рычание Джисона вибрирует у шеи Минхо, когда он кончает. После небольшой передышки Джисон отлепляется от тела Минхо и снимает презерватив, чтобы выбросить его в мусорное ведро, стоящее где-то в комнате. Затем он плюхается обратно на кровать рядом с Минхо и притягивает его в объятия. — Ты уверен, что я не сделал ничего плохого во время нашего первого секса? — спрашивает Джисон, пока они оба отходят после оргазма, рисуя пальцем маленькие круги на плече Минхо. Минхо зажмуривает глаза. Он тронут вопросом, но, возможно, предпочел бы, чтобы Джисон спросил его об этом, когда его мозг будет в состоянии работать. — И во время последнего? Я и тогда сделал что-то не так? — продолжает Джисон с тревогой в голосе, и Минхо наклоняет голову, чтобы получше его рассмотреть. Его запах становится мягче, когда он проводит носом по плечу Джисона и целует слегка выступающую ключицу. — Джисон, — выдыхает Минхо, — Я уже говорил тебе раньше, ты не сделал ничего плохого, правда. Я клянусь. Его слова не возымели желаемого эффекта: Джисон дуется и, не моргая, переворачивается на спину, чтобы уставиться в потолок. — Ты уверен? — спрашивает он, и Минхо вздыхает, но все равно прижимается ближе, кладет руку на грудь Джисона и делает глубокий вдох. Может быть, он задерживает дыхание, а может, все еще пытается его восстановить после секса. — Причина, по которой я рассказал о тебе своим друзьям, заключалась в том, что ты лишил меня девственности, понятно? — признание срывается с его губ легче, чем ожидалось. Но в то время, как Минхо спокойно шепчет об этом, Джисон, кажется, не воспринимает его слова так же легко и закашливается так сильно, что Минхо беспокоится, что он выплюнет свои легкие и умрет. Успокоившись, Джисон поворачивает голову и смотрит на Минхо безумным взглядом. — Почему ты мне не сказал? — он поворачивается полностью на бок и снова берет Минхо за руку, которая выскользнула из его при смене положения. — Потому что людям всегда есть что сказать, когда я упоминаю об этом, — пожимает плечами Минхо. — Они спрашивают, что со мной не так, или жалеют и говорят, что однажды я найду того, кому понравлюсь. Но это просто секс. Не то чтобы я прежде не испытывал оргазма, так что в моей жизни ничего серьезно не изменилось, когда я перестал быть девственником. — Ой, значит, наш несуществующий ребенок не имеет для тебя значения? — дразнит Джисон, и Минхо хихикает, скользя взглядом по их сцепленным рукам. — Если тебя не волнует секс, то почему ты обратился ко мне с этой целью? — добавляет Хан. Минхо задумчиво поджимает губы. — То, что мне все равно, не значит, что мне не любопытно. Но в то же время, если я хочу погладить льва, это не значит, что я должен это делать, понимаешь? — в ответ он получает кивок и легкое сжатие руки. — Однажды я просто проснулся и подумал «сейчас самое время» и сразу начал искать кандидатов. — Вот так просто? — фыркает Джисон, и, когда Минхо утвердительно мычит, он вздыхает и наклоняется вперед, чтобы поцеловать его в губы. — И все же ты должен был что-то сказать. Я бы потратил намного больше времени, чтобы тебя подготовить. — Ты бы все равно переспал со мной, если бы я сказал тебе правду? — Минхо не может не спросить, и Джисон несколько секунд молчит, а потом, когда он открывает рот, чтобы ответить, его сразу прерывают. — Только не ври. Скажи, как было бы на самом деле. — Ладно, может быть, это меня немного бы напугало, — признает Джисон, и Минхо его понимает. Но это не значит, что он не будет придираться. — Так и думал, — Минхо цокает языком, а Джисон дуется. — Однако это не значит, что ты мне не понравился. Я просто… Возможно, я бы сначала пригласил тебя на свидание? — он звучит неуверенно, и Минхо фыркает. — Свидание только для того, чтобы мы могли после него переспать, а потом что? — Еще одно свидание? — он все еще звучит неуверенно и вздыхает. — Я не знаю, честно. — Впрочем, это не имеет значения, не так ли? Я имею в виду, потому что уже ничего не изменить, — отмечает Минхо. Джисон мычит. — Да, думаю, ты прав. Минхо улыбается, а затем кивает. — Но раз уж мы заговорили о свиданиях, своди меня на настоящее. Не то, где мы зависаем в комнате у тебя или у меня, и не то, где мы гуляем по территории кампуса. Я, конечно, люблю с тобой здесь гулять, но близость университета делает прогулки менее приятными. Джисон фыркает. — Слушаю и повинуюсь. После этого Минхо позволяет себе расслабиться и насладиться теплом их тел и соприкосновением их рук. А еще их ровным дыханием, наполняющим воздух, и их смешивающимися запахами. Они пытаются устроиться поудобнее, и Минхо напоминает себе, что ему нужно принять душ, что им обоим нужно принять душ. Кожа Минхо липкая и отвратительная от пота, смазки и спермы. Челка Джисона влажная, и от него пахнет сексом и потом. Но пока Минхо не возражает. Судя по тому, как Джисон поворачивается, чтобы лечь на него, уткнувшись лицом в шею и обхватив руками талию, Минхо делает вывод, что он тоже был бы не против полежать вместе еще мгновение. Затем его рука двигается, чтобы нежно погладить живот Минхо: пальцы Джисона легкие, как перышки, и мягкое, довольное урчание вибрирует в его груди. И на секунду Минхо позволяет ему делать, что он хочет. Однако теперь он хочет получить ответы на свои вопросы. Но сначала душ. Когда Минхо начинает распутывать их конечности и выползает из постели, Джисон скулит и дуется. Его тело похоже на пластилин, поэтому Минхо без труда двигает его под струей воды. Он послушно одевается в то, что ему вручает Минхо, за исключением штанов, которые он бросает омеге в лицо. Минхо решает надеть их сам, и как только они оба готовы, Джисон затаскивает его обратно в постель, под одеяло, чтобы они могли снова слипнуться. — Ты расстроен? — спрашивает Минхо, когда Джисон наконец устраивается позади него, опуская руки ему на живот под футболкой и мягко его лаская. — Из-за чего? — отвечает Джисон вопросом на вопрос, немного поднимая голову, чтобы поцеловать Минхо в подбородок. — Ну из-за того, что никакого ребенка нет. Джисону требуется некоторое время, чтобы ответить, и он напевает тихую мелодию, пока думает. — Честно говоря, и да, и нет. Я чувствую облегчение, потому что я определенно не был к этому готов, но мне немного грустно от того, что этого несуществующего ребенка, к которому я так привязался, не существует. — Понятно, — говорит Минхо, он правда понимает, почему у Джисона такие мысли, но от такого внимания к своему животу все еще некомфортно, поэтому он поворачивается к Хану лицом. Немного покрутившись, он находит удобное положение: его лицо прижато к шее Джисона, рука и нога закинуты на его торс. Джисон одной рукой обнимает Минхо за спину, а его вторая рука — на бедре Минхо. Минхо всего в нескольких секундах от того, чтобы уснуть, когда Джисон внезапно снова начинает разговор. — Ты хочешь детей? — Да, — Минхо даже не нужно обдумывать свой ответ. Он всегда любил детей и привык смотреть за младшими кузенами и детьми в районе, где живут его родители. Кроме того, Минхо всегда нравилось заботиться не только о детях, но и о пожилых друзьях его бабушки, о его кошках, о его собственных друзьях. — Но не сейчас, — добавляет он. Джисон смеется. — Тогда, когда-нибудь в будущем, — начинает он мягким и тихим голосом. Он стесняется своих мыслей. А его мягкий тон медленно убаюкивает Минхо, погружая его все дальше в мир грез. — Если это произойдет, я хочу, чтобы это были мои дети. Это же могут быть мои дети? Минхо мычит, скользя губами по пахучей железе Джисона, и кивает. Но, вдруг он вспоминает кое о чем, просто потому что может, и, может быть, немного в отместку за все те времена, когда Джисон использовал это против него. — А волшебное слово? Джисон фыркает, но сдается в следующую секунду. — Пожалуйста? На грани сна Минхо смутно ощущает легкое прикосновение губ к своему лбу, и, когда он проваливается в сон, его губы украшает мягкая улыбка. Может быть, иметь мини-версию себя и Джисона, кричащих и бегающих вокруг, было бы не такой уж и плохой идеей, даже если они вдруг появятся уже завтра.