Я краснею при тебе

       Выйти из машины оказалось только половиной дела — несколько старушек, прогуливавшихся по парку, подозрительно щурились в сторону слишком бледного и щуплого мужчины, что негнущимися ногами пытался добраться до скамьи. Пересесть с внезапно неудобного сидения любимой Бентли на столь же неудобную скамейку? Кроули не знал, что именно заставило его сделать это, но позволил телу оказаться в хорошо знакомом месте.        Но, хоть парк и был ему знаком, в этот вечер все казалось совершенно другим. Привычные утки, плавающие в пруду, стали противно громкими, словно на повышенных тонах тоже разбирали какую-то сумасшедшую проблему, как делал он сам пару часов назад. Напоминание о произошедшем заставило Демона поморщиться еще сильнее и обессиленно откинуться назад. Чужие голубые глаза, наполненные слезами и дрожащие губы вновь вспыхнули в памяти, обжигая все нутро похлеще Адского Пламени. Тонкие пальцы зарылись в рыжие волосы и с силой потянули, словно Кроули пытался таким образом вытащить из головы болезненные мысли и, благо, что рядом не оказалось каких-нибудь щипцов — он бы не побоялся воспользоваться всем.        Разговор с Ниной показался Демону совсем избитым ходом — казалось, что Богу было очень смешно наблюдать за страданиями и волнениями своих Детей, отчего Он так забавлялся, помещая Кроули в сюжет каких-то второсортных романов, что иногда Азирафаэль читал ему, коротая бессонные ночи. Конечно, Кроули и сам на мгновение подумал о том, что самый лучший путь — рассказать правду, выложить все, как есть — и пусть Ангел решает сам, что с этой информацией ему делать дальше. Однако, это мгновение осознания длилось недолго. Стоило только Ангелу выйти из книжного вслед за Метатроном, Кроули почувствовал, что его охватывает паника. Откладывать «на потом» было уже невозможно — не озвученные чувства, которые и не должны были вовсе появиться у Демона, разрывали его нутро, норовя вырваться в любой неподходящий момент.        Справляясь с тревогой, ноги сами понесли его по разнесенным комнатам, восстанавливая горячо любимые Ангелом полки с книгами. Дрожащие пальцы вцепились в стул, на котором Кроули сидел несколько минут назад, разглядывая Азирафаэля со спины. Перетаскивая бедный стул с места на место, Демон не мог понять, что именно его так тревожит — нет, даже пугает. Непонятный стук, появившийся в комнате, раздражал, пока мужчина не осознал, что так стучат друг об друга его зубы. Сжимая губы, чтобы хоть как-то унять дрожь, Кроули опустил голову на спинку стула, приседая на корточки. Обивка тут же впитала в себя несколько капель, что выступили на лбу. Такие эмоции невозможно было унять, и похожее он чувствовал только в тот день, когда вбежал в горящее здание книжного магазина и не смог найти нигде своего друга. Тогда Демону впервые хотелось молиться, умолять кого угодно, лишь бы вновь увидеть рядом Ангела, и боль от потери до сих пор проявлялась в памяти, вызывая дрожь по всему телу. Для самого Азирафаэля, казалось, тот день почти ничего не значил — он был не очень доволен, что пришлось лишиться телесной оболочки, совершенно не имея понятия, почему Демон отправился в бар заниматься самоуничтожением с помощью алкоголя.        Кроули бы не сказал, что Азирафаэль был глупым — отнюдь, он знал многое, как и положено Ангелу, но несмотря на то, что обожал наблюдать за людьми, за их взаимоотношениями и искусством, никогда не обращал внимания на свои чувства, которые — Демон был уверен — тоже постепенно проявлялись в нем. Все их частые встречи, наполненные приключениями или простыми, тихими посиделками в ресторанах или парках, казались Азирафаэлю обычными делами. Однако, спроси любого другого Ангела или Демона, часто ли «нечаянно» встречаются друг у друга на пути, и ответ совершенно не удивит. Кроули даже в какой-то момент начал верить в Судьбу — в то, что Бог действительно оставил специально для них множество лазеек для судьбоносных встреч. По крайней мере, Гавриил и Вельзевул смогли отыскать такие лазейки и оставить позади себя всех тех, кто так долго мешал обрести истинное счастье. Хотя, казалось бы, для Ангела и Демона понятие «счастье» имело разные интерпретации. Смотря на то, как неожиданно счастливая и влюбленная пара медленно исчезают, держась за руки и напевая Их Песню, Кроули понял, что с самого начала никаких запретов и не было. Если бы Ангелу и Демону не суждено было почувствовать человеческую любовь и проигнорировать свою работу и власть, то никто сейчас не стоял бы, с удивлением наблюдая за пустотой, образовавшейся после исчезновения Гавриила и Вельзевул.        На мгновение Кроули захотелось пуститься в пляс, потрясывая кулаком с неприличными жестами в сторону возмущенных Ангелов. Их яростное бессилие так разнилось с воодушевлением и теплотой в глазах Азирафаэля, что Демон задумался, остался ли еще Ангел чище и наивнее, чем тот. И тогда, глядя в любимые глаза напротив, Кроули не смог отметить, что они стали еще более радостными — даже несколько фанатичными. Азирафаэль не замечал, в каком тревожном состоянии находится Демон, энергично рассказывая о сделке, которую предложил Метатрон. С каждым словом улыбка Ангела становилась шире, а Кроули хотелось провалиться сквозь пол — туда, где ему самое место. Он понимал, к чему вел этот разговор, можно было даже не смотреть на Ангела, все было и так слишком очевидно, однако, неуёмная надежда все еще билась внутри, ожидая, что Азирафаэль отказался от этой глупой уловки.        Конечно же, он не отказался.        Признание после такого было очередной Демонической прихотью, и улыбка Азирафаэля медленно исчезала вместе с тем воодушевлением, что можно было хоть выжимать из него. На их место пришли растерянность и некий страх, который эхом отдавался в голове Кроули до сих пор. Испуг — то, чего он хотел увидеть меньше всего в голубых глазах. Но останавливаться было уже бессмысленно — хоть и не прямо, но Демон рассказал о том, что копилось у него все эти века, наблюдая за тем, как тревога передавалась Ангелу и тот принялся заламывать руки и кусать губы. Недоумение лишь вызывало то, что Азирафаэль не показывал никакого удивления — лишь растерянность от того, что Демон фактически умоляет его остаться здесь, на Земле.        Кроули хотелось ударить себя, да побольнее — неужели он и правда думал, что сможет скрыть влюбленность от Всезнайки-Ангела? Надежда всколыхнула сердце, напоминая о всех неловких встречах, недвусмысленных разговорах, наполненных нежностью как со стороны Демона, так и со стороны Ангела. Нередко и прохожий позволял себе сделать предположение, что их связывает нечто большее, чем просто сотрудничество или дружба. Любовь никогда не сможет спрятаться — ни за десятком сюртуков и пиджаков, ни за темными очками. Кроули чувствовал, как на них смотрят новые знакомые из соседней кофейни и, ощущая безмолвную поддержку, продолжал, хоть слова и не складывались в нормальное предложение.        — Ничего не вечно. — Грустно улыбнулся Азирафаэль, глядя прямо в змеиные глаза напротив.        К сожалению, так и есть. Демон выдохнул, не зная, понял ли Ангел, что под «Книжным Магазином, который ты не сможешь оставить просто так» подразумевался не сам магазинчик, а все их воспоминания, связанные с этим местом, и даже сам он. Но говорить прямо больше не хотелось. Словно отстрелявшись, Кроули понял, что его любимый Ангел уже сделал свой выбор — и, возможно, даже правильный, как и полагается от любого Ангела. Азирафаэль всегда был таким — самым правильным, но при этом самым эгоистичным. И даже сейчас он не дал никакого ответа на признание, продолжая звать уже Падшего Ангела обратно на Небо и обещая, что сможет сделать Рай таким, чтобы он был достоин Кроули. Такие фразы, возможно, могли бы и расплавить чужое сердце, однако, Демон был бы не собой, если бы так легко доверился тем, кто смог вышвырнуть его, опалив белоснежные крылья лишь за пару вопросов. Ни Ад, ни Рай никогда не изменятся — будь то во главе Азирафаэль или сам Кроули. Скорее всего, другие Ангелы воспользуются наивностью новоиспеченного Архангела и все равно будут выполнять свои делишки, только уже заставляя Азирафаэля мучаться.        Гавриил поступил верно — впервые Кроули был с ним согласен. Уйти быстро и тихо, чтобы никто никогда не смог впоследствии найти ни его, ни Вельзевул; только так можно было получить свободу, не потеряв ничего важного. Однако, Азирафаэль не был Гавриилом — хоть и с очевидно благой целью желая вернуться в Рай, Ангел не знал, что будет далее и не был готов оставаться один на один со своими страхами, из-за чего и звал с собой Кроули.        Обе стороны имели свои цели и пути, и тот день разделял их спутавшиеся судьбы. Сердца бились словно после марафона, заглушая непонятную трель, раз за разом мелькавшую в комнате эхом. Оба мужчины молчали, глядя друг на друга с обидой и грустью, и Кроули поспешил вновь скрыться за линзами темных очков. Он редко делал это в присутствии Ангела, по инерции позволяя ему заглядывать в самую душу. Однако теперь заглядывать туда было пустой тратой времени.        Буркнув что-то, отдаленно напоминающее пожелание удачи, Демон направился к выходу, но остановился, услышав, как дрожащим голосом зовет его Ангел. Наполненные слезами глаза умоляли остаться, прислушаться, но Кроули чувствовал, как внутри начинает кипеть злость и ярость. Ярость к самому себе, что не может преодолеть тот страх возвращения к тем, кто однажды уже предал. Ярость к Азирафаэлю, который, словно для контраста, надел розовые очки вместо его темных и не мог увидеть прекрасно различимую ловушку. Но еще больнее давило ощущение того, что Ангел как раз-таки все видел — и его любовь, и его обиду, смешанную с диким страхом, и ловушки, что расставил Метатрон с другими Ангелами. Но даже так он не мог бросить Рай, надеясь, что сможет помочь даже тем, кто в Аду. То, за что Кроули смог полюбить Азирафаэля, было тем, за что он его и возненавидел в этот момент. Пусть Ангел и говорил, что почти все его действия связаны с эгоизмом и собственными желаниями, он все равно был готов пожертвовать собой ради других.        — Мы могли бы быть вместе. — Проговорил, наконец, Кроули, заставляя Ангела вздрогнуть и отвернуться в попытке спрятать скользнувшую по щеке слезу.        Ангел действительно был Всезнайкой, но и Демон был не так глуп. И хоть его немного тронуло, что Азирафаэль так сильно хочет быть рядом и также не может сдержать своих эмоций, ярость захлестнула с головой, как только Кроули все понял. Ангелам тоже не чужды чувства и, стоящий напротив него плачущий от невыносимой тоски и страха потери Азирафаэль был не исключением. Если бы только этот разговор произошел немного раньше, когда не было никакого Метатрона, стоящего за дверью, Рая и Ада, что остались без управления…        Яростно хватая за чужой воротник белой рубашки, Кроули склонился, сталкиваясь губами с Ангелом. Демон никогда не целовал кого-либо — в Преисподней никто не вызывал такого желания, а люди были для мужчины скорее интересными питомцами, не более. Однако, он с интересом приоткрывал сонный глаз, когда Азирафаэль читал очередную романтическую сцену с придыханием — в такие моменты у Ангела начинали гореть уши, о чем Демон тактично молчал и лишь с упоением слушал глупую историю, не понимая, что такого в том, чтобы касаться кого-то губами. Похожие эмоции, которые обычно описаны в книгах или песнях, Кроули испытывал только с одним Ангелом, пряча собственные краснеющие щеки от малейшего касания. Сложнее всего было спрятать участившийся пульс, когда Азирафаэль безмятежно клал ладонь на его плечо или грудь, позволяя кому-то протолкнуться мимо в толпе или упрашивая таким способом Демона немного подвинуться к другой полке с книгами.        Сейчас же Кроули уже не было страшно, увидь кто его слегка покрасневшие щеки или услышь его бешено колотящееся сердце. Сминая чужие губы своими, Демон почувствовал, как живот скручивает неизвестной ранее болью, стоило только Ангелу коснуться его плеча, дрожащей рукой поглаживая и будто бы успокаивая. Голубые глаза напротив были закрыты, а брови не выдавали удивления, лишь грустно изгибались, и Кроули мог бы подумать, что поцелуй вызвал у Ангела лишь отвращение, если бы тот на мгновение не приоткрыл рот, будто приглашая пойти немного дальше. Но стоило Демону скользнуть языком по чужим приоткрытым губам, как Азирафаэль, оглушенный вновь раздавшимся неизвестным звоном, сжал пиджак Кроули, резво отстраняя его от себя.        Пытаясь привести в порядок дыхание, мужчины замерли, не открывая глаз. Разбушевавшиеся неизвестные эмоции внутри не помогали этому делу, мешая Демону трезво оценить ситуацию.        — Я прощаю тебя. — Внезапно раздался тихий голос Азирафаэля.        Ангел аккуратно касался еще влажных губ кончиками пальцев, ощущая, как они горят. Оставленная Демоном невидимая печать болезненно жгла, но в голубых глазах постепенно проявлялось понимание.        — Не утруждайся. — Кроули хмыкнул, пожимая плечами.        Дверь тихо хлопнула, стоило Демону выйти из Книжного Магазина, оставляя любимого Ангела в одиночестве справляться со всем, что услышал за сегодняшний день. Многострадальная светлая голова моталась из стороны в сторону, будто Азирафаэль пытался найти что-то вокруг него, что могло бы хоть как-то помочь, но все было без толку. Слезы нарочито быстро пронеслись по красным щекам, щекоча подбородок и исчезая в ткани растрепанного воротника, но дрожащие ладони быстро смахивали их, пытаясь успеть до прихода Метатрона.        Кроули было не так страшно покидать книжный магазин. Страшнее — до колкого холодка на кончиках пальцев — наблюдать за тем, как его покидает Азирафаэль, на лице которого четко виднелась решимость. Ангел решился попрощаться со всем, что заставляло его сердце заходиться в безудержном волнении. Скользнув взглядом по магазинчикам, в которых кипела своя жизнь, мужчина кашлянул, пытаясь избавиться от непонятного комка в горле. У него не было времени попрощаться со всеми новыми знакомыми, но надеялся, что эта небольшая жертва позволит его плану осуществиться.        Лишь на несколько секунд их взгляды пересеклись. И пусть змеиные глаза были скрыты за темными линзами, Азирафаэль знал, нутром чувствовал, что Кроули, конечно же, ждал его у машины. Ожидал, что Ангел оступится, замедлится и повернет обратно, со слезами прибежит к своему Демону, сядет на пассажирское сидение, позволит себя обнять. Возможно, он сам бы сделал пару шагов навстречу, поэтому и не открывал дверь, не садился в машину, только молчаливо ждал. Связь с Кроули — самая большая жертва, которую Азирафаэль мог преподнести для лучшего будущего, и ставший знакомым тихий звон напомнил ему об этом, подталкивая в лифт.        Кроули дождался, пока двери не скроют от взгляда первого и последнего Ангела, которому он смог открыться, теряя остатки надежды. Сжимая руль, Демон заметил, как Нина махнула ему рукой — женщина, занявшаяся сменой, погрузилась в работу, но также продолжала издалека поддерживать того, кто попал в похожую ситуацию. Только Мэгги готова была ждать ее столько, сколько потребуется — и это совсем не 6000 лет, которые приходилось уже ждать самому Кроули. Смог бы кто-либо другой похвастаться таким терпением? Вряд ли. Кроули был единственным Демоном, находящимся в вечном ожидании, несмотря на все уступки и попытки.        Небольшая группа подростков привлекла внимание Демона, своими громкими и сальными шутками отвлекая его от воспоминаний. Спина затекла от неудобного положения, и Кроули, наконец, отпустил волосы, касаясь прохладного дерева скамьи. Никто не обращал на поникшего мужчину внимания, поэтому он позволил себе немного чуда — зажимая в руке бутылку какого-то виски, название которого пришло в голову просто так, совсем не потому, что там проскальзывало слово «Angel». Иногда быть Демоном ему даже нравилось. Можно было без зазрения совести сидеть где-нибудь в общественном месте, развлекаться, пить, сколько влезет, и знать, что никакие людишки не посмеют подойти. Подойти-то не подойдут, но слышать их — в особенности подростков — было похуже другого вмешательства. Пару минут молодежь заходится смехом, а потом — хлоп! — светловолосая низкая девушка дает звонкую оплеуху другу.        — Я все равно поступлю туда! Это моя мечта, почему ты не можешь этого понять?!        Смутившись пристального внимания окружающих, девчушка всхлипнула и кинулась прочь, пряча лицо в ладошках. Компания тихо засмеялась, получив внезапное развлечение от своих друзей. Смеялись почти все, даже некоторые прохожие, бурчавшие что-то про глупых подростков. Не смеялся только парень, поглаживающий покрасневшую щеку. Кроули удивленно приподнял бровь, наблюдая за тем, как улыбчивый пару секунд назад парнишка, потух, опуская взгляд на землю.        — Я просто не хочу потерять тебя. Ведь я туда поступить никогда не смогу.        Тихий шепот не был слышен никому, кроме самого парня и Демона, внезапно пожелавшего услышать именно эти слова. Горлышко бутылки замерло в сантиметре от приоткрытых губ.        Демон не должен был познать, что представляет из себя такое чувство, как любовь. Люди, слоняющиеся рядом, игнорировали темную фигуру, продолжая свой путь. У Кроули тоже была своя собственная дорога. Только пустота внутри телесной оболочки тянула так непривычно болезненно, напоминая, что в руке у него теперь находится полупустая бутылка с терпким алкоголем, а не теплая и такая родная ладонь. Да, человеческие чувства точно были не для Демонов. Даже люди не всегда могут с ними справиться, что уж говорить тогда о других.        Злиться на Ангела долго было невозможно. Он жил со своей мечтой, с желанием помогать каждому — будь то Демон, Ангел или Человек. Наблюдая за утками в пруду, Азирафаэль всегда сначала окидывал каждую внимательным взглядом, вдруг кому-то понадобится помощь. Не из-за того, что он Ангел и его работой был вечный присмотр за всеми существами. Из-за того, что это было истинно его эгоистичное желание помогать. Кроули же никогда не отличался состраданием. Он был любопытен, что иногда выливалось в нечаянную помощь. Ангел и Демон были очень разными, но умудрялись столько лет поддерживать неизвестно откуда взявшуюся связь, упрочняя или грозясь совсем уж разорвать. Разные биомы, в которых они существовали, сошлись в одной общей точке — на Земле, где оба проводили слишком много времени, что повлекло за собой определенные проблемы. И если раньше причина этого крылась в любопытстве и эгоизме, то сейчас Кроули отчетливо понимал, что их просто тянуло друг к другу. Выглядывая из-за одной недостроенной стены, Азирафаэль мчался помогать строить другие, а Кроули строил свои стены по настроению, чаще ленясь и наблюдая за другими. И пусть пару часов назад казалось, что все стены и фундамент были разнесены, было очевидно, что оба они ведь не умели даже строить. Двух неумех связывало нечто большее, чем обычная работа и вынужденное соперничество и сотрудничество. И ни Всезнайка-Ангел, ни Самый Любопытный Демон не знал, что с этим делать, перетягивая постоянно внимание на себя, словно только он один знал, как другому будет лучше.        Кроули махнул ладонью, заставляя полупустую бутылку исчезнуть в воздухе — даже будучи Демоном ему не хотелось мусорить в таком месте. Солнце почти исчезло за горизонтом, окрашивая небо в приятный розовый цвет. Такому явлению часто умилялся Азирафаэль, вспоминая, как они оба рассматривали очередную Галактику, будучи еще Ангелами.        Хотелось заскулить. Все воспоминания Демона были напичканы существованием Ангела и, казалось, даже сотри он себе память, что-то все равно напомнило бы о нем. Глаза болезненно щипало, и Кроули поспешил проморгаться, снимая очки и пряча лицо в узкие ладони.        Рядом раздались шаги — парень, поссорившийся с подругой, уходил домой.        — Какой прекрасный сегодня закат.        Знакомый голос эхом раздался в ушах, и Кроули готов был вырвать себе уши, лишь бы более не вспоминать этот голос, заставляющий его сердце выбивать ребра. Если бы только Азирафаэль действительно сидел сейчас с ним рядом, а не находился в белоснежном офисе, собрав вокруг себя недовольных и своенравных Ангелов, то Демон бы смог улыбнуться, даже если на мгновение. Даже если с грустью.        — Очень красивый.        — Но ты же не смотришь. — Обиженный голос звучал рядом ярче.        Кроули, дернувшись, убрал ладони от лица и встретился с теплым взглядом голубых глаз. Словарный запас Демона совершенно пропал, оставляя в мыслях только нечленораздельные звуки и совсем не подобающие ситуации выражения. Азирафаэль неловко опустил глаза на скрещенные ладони, словно прочитал его мысли.        — И что ты здесь забыл? — Грубо спросил Кроули, прокашливаясь после минутного молчания.        — Пришел к тебе. — Удивленно заморгал Ангел, возвращая свой взгляд на собеседника.        — С какой целью? Или тебя уже выперли из этого Рая? — Демон надменно хохотнул, чувствуя, как от ярости его вновь ведет.        Ангел сидел рядом с ним, как ни в чем не бывало, невинно хлопая глазами и простукивая указательными пальцами только ему известную мелодию. Кроули захотелось рассмеяться еще больше, узнавая в ритме его любимую песню, которую тот частенько слушал в машине.        — Разве тогда ты… — Светловолосый мужчина смущенно замолчал, словно пробуя новое слово на вкус, — поцеловал меня не для того, чтобы показать его обман?        — Чей? Что? — Демон озадаченно прикрыл глаза.        — Ну, ты тогда заставил меня замолчать, чтобы я услышал, наконец, звук Чуда? Разве нет? Это же Метатрон пытался сделать так, чтобы Чудом я смог с тобой попрощаться и вернуться в Рай.        Чудо? Тот звон, который то и дело проскальзывал в комнате и снаружи, когда Азирафаэль медлил с выбором, был именно Чудом, что насылал на него Архангел. Кроули не раз слышал его, но его разум был в агонии, пытаясь осознать, что происходило на данный момент, поэтому сейчас удивление сменилось громким смехом. Смехом, в который Демон вложил все свое презрение к Раю и Аду, к Судьбе, подарившей ему возможность вновь рассмеяться в компании Азирафаэля, и к Людям, что неожиданно познакомили его с Любовью, заражая этой ненасытной болезнью. Азирафаэль молча наблюдал за тем, как собеседник давится смехом, ощущая на себе все ноты его чувств. В любой другой раз он бы поддержал его, позволив себе хихикнуть, но сейчас от такого смеха ему хотелось почему-то только разрыдаться.        — Какая нелепая у нас с тобой судьба, дружище. — Наконец, прохрипел Кроули, немного успокаиваясь. — Если ты понял, что это все было лишь Чудом, то почему вернулся сюда? Чудо ведь на то и нужно, чтобы наставлять на правильный путь? А ты не там.        — Они не знают, что я здесь. — Серьезно кивнул Азирафаэль. — Пока у меня есть немного времени до назначения. Когда придется лишиться Имени и Ранга, чтобы вступить на новую должность, я должен быть там.        Кроули молчал, ощущая, как в солнечном сплетении с каждым словом туже завязывается узелок. В глубине души он надеялся и жаждал услышать, что Ангел передумал и вернулся по другой причине.        — Скатертью дорожка.        Надежда на что-то хорошее погибла, и Демону не оставалось ничего сделать, кроме как попытаться вновь надеть очки. Однако, чужая рука перехватила их, аккуратно складывая и отодвигая на край скамьи. Мужчина уже собирался возмутиться, но столкнулся с серьезным взглядом Ангела.        — Не прячься от меня. И прошу, послушай.        Ладонь, стащившая с его лица очки, перекочевала на напряженный кулак Кроули, и Азирафаэль подсел к собеседнику ближе. Демон руку не убрал, но отвел глаза, всматриваясь куда-то позади Ангела. Губы дрогнули в полуулыбке, как только он заметил стоявшую вдалеке парочку подростков — светловолосую девочку, нежно обнимающую извиняющегося перед ней парня.        — Пожалуйста, поверь в меня. — Кроули не знал, чью речь он сейчас слышит: девочки или своего Ангела. — Поверь в Нас. Это время будет очень тяжелым, но нам нельзя больше прятаться и убегать. Мы всегда только это и делали, игнорировали проблемы, думали, что так их решаем, но на самом деле просто оттягивали.        Парень уткнулся в щеку подруги, оставляя на ее плече следы от слез, и Демон смущенно вернул взгляд на Азирафаэля. Ангел как раз хотел привлечь к своим словам внимание и аккуратно коснулся его виска, слегка поворачивая к себе.        — Ты меня слушаешь?        Прикосновение отдалось жаром по всему телу, и Кроули почувствовал, каким жалким может делать Любовь.        — Ты прав в том, что Рай и Ад никогда не изменятся, Кроули. — Продолжил Ангел, слегка поглаживая чужую кожу. — Они никогда не оставят нас в покое. И даже то, что Гавриил и Вельзевул смогли убежать, не означает, что их никогда не найдут. Просто у Рая и Ада сейчас другие дела, поважнее. А мы для них всегда будем проблемой. Я устал бегать, мой дорогой. И знаю, что ты тоже. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы изменить все. Ангелы и Демоны могут сотрудничать, могут дружить, могут… любить друг друга. И мы не первые, и не последние живые доказательства этому.        — С тобой я готов бегать вечность. Не проси меня оставить тебя. — Голос Демона показался даже ему самому незнакомым, настолько тихим и хриплым он был.        — Они не дадут нам вечности. Метатрон завуалированно пригрозил, что в любой момент может стереть наши Имена. Не пройдет и года, как мы с тобой исчезнем лишь потому, что они посчитают нас первостепенной угрозой.        — Даже год с тобой будет лучше, чем вечность без тебя.        Азирафаэль густо покраснел, но не отвел смущенного взгляда. Дрогнувшей рукой он провел по нахмуренному лбу Демона, разглаживая морщины.        — Если все пойдет так, как нужно, то нам не нужно будет бегать. Никому вообще больше не придется прятаться от них. И мы будем свободны.        Кроули медленно приблизился к лицу смущенного Ангела. В его словах была своя истина, которую Демон, хоть и не разделял, но понимал. Он всегда думал, что эти маски и попытки изобразить себя лишь соперниками, товарищами, иногда близкими друзьями, помогут держать эту дистанцию и никто не будет грозить им Карой Небесной. Но даже у самых терпеливых Демонов кончаются силы терпеть.        — Это все твое влияние. — Прошептал Азирафаэль, слегка улыбаясь. — Я стал самым эгоистичным Ангелом.        В этот раз касание губ оказалось намного аккуратнее и приятнее. Азирафаэль не был застигнут врасплох, и поцелуй вышел мягче, сопровождаемый неловкими и смущенными касаниями, запретными раннее. Последние лучи солнца мазнули по лицу Ангела перед тем, как тот исчез, оставляя своего терпеливого Демона прятать в ладонях горькую улыбку.