Три метра над уровнем озера

Старый дом неплохо сохранял прохладу, поэтому в самую жару они обычно валялись на своих кроватях: Миха в своей комнате, наверняка с очередной книжкой, Андрей в своей просто так, погрузившись в фантазии. Но в этот раз он, лежа на животе и болтая ногами, мычал себе под нос застрявшую в голове мелодию, которую с утра как-то между делом пропел Миха, тут же позабыв, и пытался сочинить на нее хоть что-нибудь. Вспомнилось, как в летние каникулы он забирался с тетрадкой на дерево и сидел там часами напролет, писал свои истории без пауз, без необходимости что-то вымучивать. Хорошо же было! Может, и с этой мелодией бы помогло. И вообще стоило присмотреться к силе деревьев, питавшей юного творца — это, скорее всего, был последний шанс ее вобрать, родители собирались продавать дом. Залезть бы куда-нибудь, пока не поздно. Правда, надо было чем-то занять Миху, который был с деревьями несовместим… или выбрать дерево, на которое мог бы взобраться и Миха. Андрей как раз помнил такое на озере, чуть в стороне от маршрута, которым они ходили купаться, один из его любимых детских насестов. — Мих! — крикнул он. — Че? — отозвался Миха. — А давай на озеро пойдем? — С утра же были! — напомнил Миха. Как будто на озеро вообще можно было сходить лишний раз. Иногда казалось, что Миха просто позабыл, что они в деревне на недельку, а не на целые каникулы, и думал, что у него есть время перебирать такими чисто деревенскими развлечениями и лениться. Андрей решил донести эти мысли до адресата, встал с кровати и пошел к Михе. Тот с порога встретил Андрея взглядом — надо же, даже от книжки отвлекся, пальцем заложил. — Михаил Горшенев, объявляю вам выговор за лень и тунеядство. — А я анархист, мне твои выговоры знаешь где? — ухмыльнулся Миха и подвинулся на кровати к стенке, перевернулся на бок, чтобы Андрей тоже мог уместиться. Андрей сел рядом, шлепнул его по жопе, а потом руку там и оставил — не тискать, а так просто полежать: — Ну Мих, мы ж тут на неделю всего, давай, не отлынивай. — Далось тебе это озеро, — Миха подозрительно посмотрел на него. — Что ты там мутишь? Слишком хорошо он знал Андрея, конечно. — На дерево хочу слазить. Там есть удобное, даже ты влезешь. — Не полезу я на дерево, е-мое! — сразу ушел в агрессивную оборону Миха. — А ты попробуй! — принялся убеждать Андрей. — Там даже думается по-другому. — Лично мне думается, что нахуй мне не надо на это дерево лезть! — Миха ткнул его в бок. Андрей поймал его за запястье, прижал руку к матрасу, и Миха стал пытаться ее высвободить. — Да там невысоко, Миш, — мягко сказал Андрей. Напрямую тыкать в Михин страх высоты ему не хотелось, но он знал, что это возражение в любом случае присутствует, хоть и остается невысказанным. — Один хрен я наебнусь оттуда, — буркнул Миха и выдернул-таки руку, торжествующе ей взмахнул, празднуя победу, а потом сложил на колено Андрея. — Там ветки удобные, залезть легко, толстые, выдержат нас, — Андрей чувствовал, что Миху он даже близко не убедил, а реальные аргументы у него уже кончились, поэтому попробовал перейти на воображаемые. — Да оттуда и собака упасть не сможет, Мих! Там сидушка приколочена! — Ага, и телевизор висит, двадцать каналов ловит, — очень серьезно покивал Миха и вернулся к своей книжке. Андрей даже как-то обиделся за свою пока не существующую сидушку, поэтому ближе к вечеру, когда стало капельку прохладнее, нашел в сарае пару досок, молоток и гвозди и отправился на озеро один. Плотник из него был никакой, провозился он почти до сумерек, и когда он вернулся, недовольный Миха уже ждал его, сидя на крыльце. Книжку он уже дочитал и развлекался, играя на гитаре. Утреннюю мелодию он, оказывается, не забыл, и теперь подбирал к ней еще что-то. — Где был? — спросил он, не глядя на Андрея. — По девкам ходил? Андрей уселся рядом, закинул на него руку. Миха недовольно дернул плечом — убери, мол. Андрей растрогался: надо же, ревнует. — Да по каким девкам, Мих? — Свинья везде грязь найдет! — вредно сказал Миха и отложил гитару. — По сельским! Он наконец посмотрел на Андрея, недовольный, нахмуренный, и Андрей аж умилился: — По каким девкам я с молотком и гвоздями ходил? Деревянным бабам заколачивал? Миха наконец обратил внимание на инструменты и заинтересовался: — А кому заколачивал? — Сидушку мастерил и телик на двадцать каналов, — сообщил Андрей, гордясь собой. Миха тяжело вздохнул, а потом подался к Андрею, прижимаясь всем телом: — Ну раз телик на двадцать каналов, то сходим на озеро. К походу на озеро они подошли ответственно: взяли в сельпо две сиськи пива. Хоть идти было всего ничего и день только начинался, по пути они быстро спеклись, а пиво нагрелось. Миха снял футболку, намотал ее на манер банданы на голову, чтобы не напекло, и стал наполовину похож на пирата. На другую половину в обрезанных до колен штанах и кедах он остался Михой. Андрей Андреем быть не переставал, так и шел в своих спортивках и футболке — знал, что моментально сгорит, если снимет в под палящим солнцем одежду. — Узри! — сказал Андрей, протягивая руку к большой старой иве, склонившейся над водой озера. Миха узрел, зашел под крону дерева в тень, уставился наверх, утирая пот со лба предплечьем: — Напомни, нахуй мне туда лезть? — Прикольно сидишь над озером. Прохладно. Ты всех видишь, тебя никто. Если ебнешься, то в озеро, кстати, можно и специально прыгнуть, — перечислил Андрей, загибая пальцы. — Все удобства, сидушка и телик на двадцать каналов, — он загнул и большой палец, а потом просунул его под указательный и получившейся дулей ткнул в Миху. Миха скрутил в ответ сразу две фиги и с сомнением сказал: — Андрюх, ну ебать высоко. — Да какое высоко? Максимум метра три над озером, Миш, это даже не два твоих роста! Сюда даже дети лазят! Ну давай, ну че ты ссышь? Я тебе не дам наебнуться. Вряд ли Миха поверил в обещание Андрея, скорее, обиделся на "ссышь". — Только из уважения к твоему труду, понял? — спросил Миха и, не дожидаясь ответа, полез на дерево. Андрей исключительно из желания помочь положил руки ему на жопу, тот брыкнул ногой и разорался: — Ну Андрюх, е-мое, и так сейчас пизданусь, а тут ты еще! Андрей подождал, пока Миха заберется — чего там так долго карабкаться-то было, наклоненный над водой ствол был целым проспектом в мире древолазов, хоть пешком иди. Потом он надел на предплечье ручки пакета с пивом и влез втрое быстрее. Наверху пока что все было в порядке: Миха устроился так, чтобы его задница была на толстой ветке дерева, а заботливо сколоченная Андреем сидушка располагалась между его ног, и он, чуть наклонившись вперед, цеплялся за эти доски до побелевших костяшек. За спиной у Михи не было ничего, на что можно было бы откинуться или опереться, Андрей бы так не сел, если бы боялся высоты. Но комментировать Михино решение он никак не стал, чтобы не нагонять панику. Тот и так таращил глаза от страха — и от восхищения, кажется, тоже. Андрей уселся напротив, достал одну бутылку поставил на доски, пакет с другой повесил на какой-то сучок. — Ну как? — спросил он Миху. — Да я как-то не знаю… я ж с детства на деревья не лазил. Ну, падал потому что, понимаешь, да? — Миха смутился. — Вообще-то прикольно. — Давай выпьем за твою победу над страхом! — предложил Андрей, открыл бутылку и пододвинул ее к Михе. Кому другому пришлось бы удерживать баклажку двумя руками, но Миха с его лапищами легко обошелся одной, другой по-прежнему крепко держась за доски. Он совершил несколько поистине богатырских глотков, рыгнул и передал бутылку Андрею. Андрей постарался выпить не меньшую порцию, вернул бутылку на доски, закрыл, чтобы, даже если упадет, не пролилась. — Ты когда оцарапаться успел? — спросил он, глядя на Михину руку. В районе локтя красовалась ссадина, не до крови, но такая, что корка потом точно будет. Миха попытался, не меняя положение рук, вывернуть голову, чтобы посмотреть, чуть не потерял равновесие и замер в испуге. — Да не знаю! Вечно это все всегда! — ответил он агрессивно. Андрей не обиделся — злились-то не на него, просто его психованный только что чуть не рухнул с дерева из-за того, что слишком боялся как раз-таки рухнуть. Вместо этого он пододвинул бутылку к Михе вплотную, придвинулся немного и сам, а потом нагнулся, отклоняясь чуть вбок, и облизал Михину ссадину. Потом он быстро отодвинулся обратно и успел еще несколько секунд понаслаждаться Михиным смущением — тот отвел глаза, забубнил что-то непонятное, страдальчески сводя брови,а потом снова присосался к пиву. Каким же Андрей был гением, какая прекрасная мысль была влезть на дерево и Миху туда же затащить. Чем меньше оставалось пива, тем больше Миха расслаблялся, перестал так паниковать, иногда рисковал даже отпустить обе руки, порой ржал, опасно отклоняясь назад. В эти моменты Андрей был готов броситься на помощь, если тот вдруг начнет падать, но длинные ноги уравновешивали Миху, да и был он не такой уж неуклюжий, когда пьяный, потому что переставал так зажиматься. Вообще Андрей на него не мог наглядеться, на полупирата этого. Миха, конечно, не становился красивее по мере убывания пива, это пиво настраивало Андрея на более романтический лад. Когда кончилась и вторая бутылка, Андрей сунул ее в пакет, повернулся обратно к Михе и кончился сам — солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь листву, падали Михе на лицо, на расслабленно полуприкрытые веки, на плечи, на его полуголых ногах плясали отраженные водой солнечные зайчики, как будто он был духом каким-то, решившим отдохнуть на ветках старой ивы. — Миш, — позвал Андрей, чувствуя, что грудь аж сдавило от нежности и от какого-то дурацкого всеобъемлющего счастья: вот этот, который тут сидит такой красивый, мой. — Чего? — откликнулся Миха, не открывая глаз. — Ты тут сидишь на ветвях, как русалка, манишь мужиков, склоняешь к греху, — выпалил Андрей. Это вывело Миху из его блаженства, он немедленно выпучил глаза и спросил с праведным возмущением: — Че ты несешь? Каких мужиков? — Меня, — просто ответил Андрей и передвинулся по сидушке поближе к Михе. — Да куда ты лезешь? — внезапно перепугался тот. — Тут все сломается нафиг! — Да ничего я не сломаю, Мих, дерево двух кабанов по сто кило выдержит, не то что нас. — Я пробовать не нанимался, — ворчал Миха. Андрей подвинулся еще немного, положил руки ему на талию и потянулся к его губам. Тот поначалу даже ответить забыл, только рот приоткрыл, и опомнился лишь через несколько секунд. Андрей, не отрываясь от его губ, покосился вниз: Миха опять до побелевших костяшек вцепился в дерево. — У тебя руки заняты, — шепнул Андрей ему в губы, разорвав на секунду поцелуй, — теперь ты весь мой. Обсудить это единоличное решение он Михе не дал, снова засасывая его, и его руки пустились в путь по Михиному телу, вверх по сгорбленной спине, пересчитывая пальцами позвонки, обводя торчащие лопатки, оттуда перекочевали на плечи. Потом на секунду пришлось отпустить его, чуть отодвинуться, чтобы вынуть руки у него из подмышек, и он, пользуясь секундной свободой, забормотал: — Блин, Андрюш, ну не надо, вдруг увидит кто? — Тут никого нет, — возразил Андрей и потерся носом о его нос. — Я свалюсь, — совсем уж жалобно сказал Миха. Андрей ткнулся губами в его волосы у уха, зашептал, снова принимаясь трогать его теперь уже спереди: — Миш, ты не бойся, я тебя удержу, если что. Хотелось притереться к Михе кожа к коже, скинув футболку, но поза, в которой тот сидел, не позволяла, а сменить ее он, наверно, не набрался бы храбрости. Андрей снова отодвинулся, прикидывая возможности — нет, все-таки к нему было не прижаться. Руки у Михи были ужасно напряжены, Андрей положил ладони к нему на бедра, проверяя — ноги тоже. Андрей принялся осторожно разминать мышцы, наклонился снова к Михиному уху, шепнул: — Миш, не могу, красивый какой, — и болтать перестал, зацеловывая его ключицы, а потом стал спускаться по его телу, вылизывая кожу, кружа языком вокруг сосков, оставил в шутку засос на ребрах — никто ж не догадается, решат, что Миха опять обо что-нибудь пизданулся, потерся щекой о живот, легонько куснул за складку кожи, заставляя вздрогнуть, а потом уткнулся носом в стояк, натянувший ткань штанов. Андрей отпустил наконец Михины бедра, но только затем, чтобы взяться за пуговицу на поясе, расстегнуть, потянуть язычок молнии вниз. — Андрюх, ну не надо, ну ебнусь же, — попросил Миха. Андрей был уверен, что если кто и ебнется, то это он, если сию же минуту не влезет Михе в штаны. — Миш, я осторожно, только немножечко спущу, — пообещал он. — Чуть-чуть совсем приподнимись, на миллиметр, на секундочку. Миха, конечно, и с места не сдвинулся, но Андрею как-то удалось немного стащить вниз его самопальные шорты, так, что стало возможно вытащить из них Михины причиндалы, не защемив яйца зубчиками молнии. Он обвел пальцами открытую влажную головку, провел ими по стволу, а потом сунул их к себе в рот, облизывая и пристально глядя при этом Михе в лицо. — Да что ж ты за изврат-то такой, — страдальчески сказал Миха, отворачиваясь. Андрей облизнул ладонь, обхватил ей Михин член и спросил с самой невинной интонацией: — А что такого? Ты вкусный. И хуй у тебя красивый, пиздец просто какой. Он рассчитывал насладиться тем, как Миха толкает телегу про "пидарасню", пока Андрей ему надрачивает, но голоса, послышавшиеся невдалеке, разрушили его планы. — Отпусти, блин! — прошипел Миха, уставившись на него в панике. Андрей двинул рукой вверх-вниз, и Миха закусил губу, давя стон. — Андрюх, бля, нас увидят! — пробормотал он. Андрей завороженно уставился на его лицо. Вот это был коктейль из эмоций: и наслаждение, и паника, что их заметят, и какая-то еще не стершаяся под напором первых двух чувств застенчивость. Хер при этом у Михи стоял — хоть новые гвозди в эти доски вколачивай, он явно был не из тех, у кого от страха все падает. Андрей стал медленно-медленно двигать рукой вверх-вниз. Миха длинно и шумно выдохнул через рот, а потом еле слышно прошептал: — Да прекрати, бля! — Не бойся, — с той же громкостью ответил Андрей, проводя пальцем по уздечке и заставляя Миху подавиться стоном, — нас с тропы не видно, если специально не подходить, никто нас не заметит, а тормозить им тут незачем. Компания поравнялась с деревом. Андрей знал, что его спина и приколоченные доски полностью закроют Михин пах, даже если кому-то вздумается посмотреть, не сидит ли кто наверху, но говорить об этом он, конечно, не собирался, наслаждаясь тем, как Миха в ужасе смотрит на него, боясь дышать, грызет свою нижнюю губу, чтобы не издать ни звука, и, сам того не замечая, совсем крошечными движениями подается навстречу ласкающей руке. — Че, может тут? — раздался голос снизу. — Да иди ты нахуй, — ответили ему, — сам в эту тину и камыши сраные лезь. Пошли до пляжа, нехуй тут! И компания, переругиваясь, отправилась дальше. Выждав, когда они отойдут подальше, Андрей сказал: — Я ж говорил. Тут не купаются, потому что спуск в воду неудобный. Миха разинул рот, чтобы высказать все, что он думает об этом, и о том, и еще кое о чем, и Андрей, отвлекая его, обвел большим пальцем головку, потер уздечку и задвигал рукой чаще. Миха наконец позволил себе тихо застонать. — Тебя бы все равно не увидели, я ж спиной тебя закрывал, — сказал Андрей в свое оправдание. — Ну тебе же понравилось? — Да как такое вообще может нравиться! — тихо взвыл Миха. — Почти спалили! Глаза он, правда, отвел. — Пиздишь же, Миш, — сказал Андрей, снова лаская уздечку. — Понравилось. Скажи? Миха ответил сквозь стон: — Не скажу. — То есть понравилось, но не скажешь? — усмехнулся Андрей, снова принимаясь надрачивать ему, теперь уже жестче и быстрее. Миха посмотрел на него, открыл рот и закрыл. — Молчание — знак согласия, — сообщил Андрей. С этим Миха тоже молчаливо согласился. Андрей, довольно кивнув, наклонился и накрыл член губами, пососал головку, наполняя рот Михиным вкусом, а потом пропустил ее глубже. Он отпустил Михин член, одной рукой принялся гладить вновь напрягшееся бедро, другой взялся за поджимающиеся яйца, оттянул, перекатил между пальцами, пролез пальцами за них и погладил промежность. — Блядь, Андрюш, — услышал он Михин срывающийся голос. Будь они где-нибудь в другом месте, Миха бы уже запустил руки Андрею в волосы — не чтобы управлять им, просто любил за них держаться в такие моменты, но здесь, на дереве, он боялся хоть на секунду разжать пальцы. Андрей знал: Миха совсем скоро кончит. Он задвигал головой быстрее, плотнее сжимая губы, вторую руку тоже положил на Михино бедро, сжал, чтобы удержать, если тот отклонится назад и потеряет равновесие, и Миха застонал, не сдерживая голос, и кончил. Андрей не отстранился сразу, потом поднялся, открыл рот, показывая Михе сперму на языке, проглотил ее и ухмыльнулся. Тут-то Миха и отлетел — стал смотреть вроде и на него, а вроде и сквозь него, тяжело дыша. Через минуту-другую его взгляд начал фокусироваться на Андрее. — Ты ебанутый, — сказал он с такой убежденностью, будто объяснял кому-то, что анархия — это самый правильный строй. Обидеться на правду было сложно. Они оба с Михой были ебанутые, каждый по-своему, и одновременно — очень похоже, потому, наверно, так хорошо и подходили друг к другу. Андрей лукаво посмотрел на Миху искоса, а потом подполз поближе. Сперва он, как честный человек, заправил Михино хозяйство обратно в штаны и застегнул их, а уж потом шепнул: — Миш, дай ручку? — Че еще тебе дать? — спросил Миха и внезапно довольно сильно стукнул лбом в лоб Андрея. Они хором выругались — Миха треснул нормально так, больно, потом посмотрели друг на друга и так же хором заржали. — Только ручку, одну, мне ненадолго совсем, Миш, — снова попросил Андрей, когда приступ веселья закончился. — Ты другой держись, и я тебя держать буду. — Заебал, — сказал Миха с такой интонацией, с какой Татьяна Ивановна его самого как-то при Андрее отчитывала: дескать, горюшко-то ты мое, пропащий ты мой. — Ну Миш… — поднажал Андрей. — Давай, — перебил его Миха. Андрей приспустил спортивки, — ему с его штанами, конечно, было попроще, — достал член. После этого одну руку он закинул Михе на плечо, другую положил на бедро и сообщил: — Держу. Миха неуверенно оторвал правую руку от ветки, приподнял ее на пару сантиметров — на нем прямо написано было, что он уверен, что тут же начнет падать, и готов обратно вцепиться в надежную опору. Андрей задумался на секунду, как же Миха будет слезать с дерева, но мысль тут же выветрилась у него из головы, потому что Миха, убедившись, что падение не произойдет прямо сейчас, взялся за его член. До этого Андрей как-то не концентрировался на своем возбуждении — ну да, было, ошпаривало кипятком, когда Миха, бывший в ужасе, все же позволял себя трогать, накрывало волной, когда Андрей забирал Михин член как можно глубже в рот, пытаясь уткнуться носом в пахнущие потом и возбуждением волосы на его лобке. Но все это было фоном, настолько Андрей был сконцентрирован на том, чтобы ощущать Миху всеми органами чувств. А теперь вот наконец можно было и на себе сосредоточиться. Андрей уткнулся лбом в Михино плечо, опустил взгляд. Миха дрочил быстро, крепко сжимал член мозолистой рукой — никаких изысков, но Андрею и не нужно было, башню рвало от того, что это Михины толстые пальцы были сжаты в кольцо вокруг его члена, что это он сперва сопел у Андрея над ухом, а потом повторил движение Андрея, тоже ткнулся башкой ему в плечо. Андрей так-то любил смотреть Михе в лицо — обычно Миха был с ним открытым и прямым, как рельса, а тут стеснялся, глаза отводил, и иногда косился, проверяя, как там Андрей, смотрит ли еще. Кокетничать он, конечно, при этом и не думал, но все равно это выглядело кокетством. Но сейчас было достаточно понимать, что они оба наблюдают, как Михина рука ходит вверх-вниз по стояку Андрея, и это заводило похлеще контакта взглядов. Андрей перестал смотреть, чувствуя мучительную необходимость еще как-нибудь прикоснуться к Михе, прижался губами к его потной шее, потом забормотал в нее: — Бля, Мих, какой же ты охуенный, какие у тебя классные руки, Миш. — Да заткнись ты, — шикнул Миха. — Я уже почти, Миш, — сообщил Андрей, и почувствовал, что Миха задергал рукой еще быстрее. Понадобилось совсем чуть-чуть, буквально десяток движений, и Андрей кончил, вжимаясь ртом в Михину шею в попытке подавить стон. Он посидел так, тяжело дыша и чувствуя такое же шумное Михино дыхание. — Все пузо мне обляпал, — сообщил Миха. Андрей спрятал член в штаны и отодвинулся подальше, чтобы как следует осмотреть место своего преступления. Миха держал испачканную в сперме руку на весу, белесые потеки красовались на его животе и даже немного на груди. Андрей тут же преисполнился чувства вины, подался навстречу: — Дай оближу! — Да отстань ты, изврат! — возмутился Миха. Андрей отставать не собирался, он уже почти дотянулся до Михиного живота, и тот, позабыв, где сидит, толкнул Андрея в плечо. Единственное, чего он этим добился — потерял равновесие, нелепо взмахнул руками, откинулся еще дальше назад. Андрей попробовал поймать его за ноги, но Миха как-то неудачно вывернулся и окончательно съехал с ветки. Чуть не саданув Андрея ногой по уху, он слетел вниз и упал в воду спиной. Андрей знал, что в омуте под ивой нет никаких торчащих веток, водяных, сомов-людоедов и чертей, ничего бы с Михой не случилось, но его обязательно надо было спасать. Пусть ему хотя бы не одному будет обидно, что он в воду в одежде навернулся, подумал Андрей, наклонился так, чтобы потерять равновесие, и свалился следом. Он шлепнулся боком, окатив едва вынырнувшего Миху фонтаном воды, ушел на глубину, потом всплыл рядом. Миха не испугался и не обиделся из-за своего падения, ржал и все норовил от смеха уйти под воду. Андрей завис рядом с ним, дождался, когда хохот стихнет, и поцеловал Миху, как в какой-нибудь сопливой голливудской мелодраме. Миха совсем не по-голливудски цапнул его своими клыками за губу. Я люблю тебя, я пиздец как люблю тебя, думал Андрей, пока Миха зализывал место укуса. — Давай ночью голыми купаться пойдем? — предложил Андрей, пока они, стоя в одних трусах, раскладывали кое-как выжатые шмотки на траве под палящим солнцем. — Че тебе в трусах не плавается? — спросил Миха. — Хочу перед русалками похвастаться богатствами своего мужика, — очень серьезно сказал Андрей. — А если меня за хуй возьмут и утопят? — заулыбался Миха. — Я не дам тебе утонуть, — пообещал Андрей. — Пиздабол ты, — покачал головой Миха. — На дереве вон не удержал. — Я исправлюсь! Миха развалился на траве, подставил свое тощее тело солнцу, разулыбался. Андрей остался стоять, залюбовавшись на него, такого беспечного и довольного жизнью без всяких там городских головняков. — Солнце не загораживай, — потребовал Миха. Андрей улегся рядом на бок, продолжая пялиться на редкие капельки воды, еще не испарившиеся с Михиной кожи. — Сейчас бы пивка, — сказал Миха мечтательно. — Ага, — поддержал Андрей, а сам еще раз оглядел Миху с головы до ног и подумал, что, впрочем, и без пива заебись.