shame

Бомгю бежит с невообразимой скоростью в столовую. Сейчас третья перемена первой смены, а значит его объект обожания спокойно ест какие-нибудь котлетки с макарошками или пирожок с капустой, что вовсе неудивительно, ведь он только их и покупает, а потом жалуется, что в жизни нет разнообразия. Глупый. Не зря Бомгю учился несколько лет на физрука, да ещё и шесть лет работает во всеми любимой и прекрасной школе номер пятнадцать! Физкультура помогла ему научиться бегать, не загибаясь уже спустя двадцать секунд, теперь он загибается спустя сорок, а так, всё нормально! Случайно толкнув девочку из седьмого класса и даже не извинившись, Гю забегает в столовую и сразу подмечает взглядом сидящего за учительским столом Ёнджуна, который держит в правой руке пирожок, неудивительно, если с капустой, а в левой стакан с чаем. Ён что-то выглядывает в толпе десятиклассников, а после замечает Бомгю, который уже спокойным шагом добирается до старшего, а после выхватывает стакан с чаем. – Знаешь что? – Гю хмурится и отпивает черезчур сладкий напиток, который и чаем то не назовёшь. Его всегда интересовало, когда уже в столовой можно будет самим выбирать сколько ложек сахара класть в чай..? Хотя бы учителям, что уж говорить о бедных учениках. – Ну? – Джун оглядывается, а после смотрит в глаза собеседнику. – Чай отдай. – 9б опять сбежал с физкультуры! Дак ладно, если бы несколько человек, но не весь же класс! – Чхве ставит стакан возле руки Ёна и устремляет свой взгляд прямо на одного из учеников, сбежавших сегодня с урока. – Ещё не поймёшь где они вообще были. Двадцать три человека! Куда и как?! – Ты дурак? Всех девятиклассников сегодня собирали на улице, линейка типо была. – Ёнджун скучающе смотрит на Гю и надкусывает свой пирожок с капустой, который еле успел купить до прихода учеников. – Я даже присутствовал там. – Дак линейка завтра же должна была быть, не? – Ты опять путаешь даты, умник. Как обычно. Все прекрасно знают, что учителя не должны так неуважительно общаться со своими коллегами. Но эти двое знают друг друга ещё с первого курса университета, когда их – людей с абсолютно разных факультетов, заселили в одно общежитие, что было слегка странно. Один учился на учителя физкультуры, а другой на учителя русского и литературы, абсолютно разные направления и абсолютно разные люди, которые умудрились сблизиться и стать не только друзьями, но и парой, что счастлива уже седьмой год. – Ты такой забывчивый. – Джун закатывает глаза и двигается на середину дивана, чтобы Бомгю тоже смог сесть. – Слушай, а мы завтра- Его прервал, внезапно слышимый, женский голос, в котором так и слышался странный страх и крупица чего-то взбудораженного: – Извините, эм... Я хотела спросить, можно ли как-то исправить оценку по литературе? – Девушка мнётся, видно, что ей очень трудно говорить. – Если уверена в себе, то можешь прийти завтра после уроков и написать тест по "Мёртвым душам", но на больше, чем тройку не надейся. – Хорошо, спасибо Вам! Девушка бежит к своим к подругам, и они вместе идут к выходу из столовой. – За сегодня она третья. – Ён вздыхает и протягивает свой пирожок Бомгю, – Доешь, пожалуйста. – Спасибо. Ты же понимаешь, что они просто хотят остаться с тобой наедине? – Младший принимает пирожок и хмурится, смотря вслед школьницам. – Конечно, поэтому я и сказал каждой из них прийти завтра после уроков. – Джун хмыкает и залпом допивает чай, да уж, сахара там слишком много. – Такими темпами я целый класс соберу. – Тебя так любят ученицы... А вот про меня пустили слух, что я сплю с одиннадцатиклассницами. Мол, такой молодой, красивый и ветреный физрук... – Гю вздыхает и закрывает глаза, откидываясь назад - на спинку дивана. Мда, ведь им обоим по 27 лет, о каких школьницах может идти речь? Особенно, когда вы являетесь парой уже не один год. – Если бы я мог, то сейчас бы матернулся, но я выбрал профессию учителя, а не строителя. – Лишь бы слухи до завуча не дошли, а то предъявит, бебе, да бубу. Мдэ. – Ён подтягивается и встаёт, рукой показывая, чтобы Чхве встал и пропустил его. – Ладно, через три минуты будет урок с 8в, мне идти пора. – Уже? – Гю вздыхает. – После шестого я заскачу, ты будешь у себя? – Да. *** – Все свободны. Ён откидывается на стул и разминает больную шею. Сегодняшний урок был сложным, ученики шумели и не слушали характеристику Софьи из произведения "Недоросль". Ну посмотрим, как кто-то из них потом пойдёт сдавать литературу в девятом классе, удачи им. Чхве специально проведёт на следующем уроке контрольную по характеристикам героини, чтобы ученики поняли, что слушать надо, а не орать. В кабинете остаются лишь три девушки, которые бурно обсуждают какую-то встречу. Одна из школьниц долго писала домашнюю работу в дневник и так же долго собирает вещи. Ну Джун не первый раз видит, как та всё делает медленно. На её месте его бы уже обосрали прошлые друзья, заслуженно, а нефиг задерживать других. Слышится громкий стук в открытую дверь, знак привлечения внимания, не иначе. Бомгю проходит в кабинет и встаёт рядом со старшим, рассматривая окружение, будто он тут впервые. – Чхве Бомгю-я, не могли бы вы в следующий раз хоть прихватить чего-то поесть из столовой, а не просто так приходить? – Да ладно вам. – Гю ухмыляется и продолжает весь этот цирк перед ученицами. – Вы же сами просили меня больше не приносить вам что-то. У Джуна не было аргументов против, он и сам помнит, что говорил это, но потраченные нервы на бесячих восьмиклассников хотелось бы залечить хоть едой. – Они опять вместе... – Слышится тихое со стороны девушек, которые уже выходили из кабинета. Когда-нибудь их точно спалят, обругают, а может и уволят. Тогда придётся искать новую работу, если это будет возможно. Хотя, Ёнджун очень уважаемый среди других учителей, даже старушки за 70 его любят и принимают, что не скажешь о Бомгю. Младший слишком гиперактивный и жалеет учеников, что не принимают бабульки-тиранки, да ещё и бывает матерится прямо в школе! Это же такой позор, ужас! Его держат на работе только из-за того, что не хватает физруков, не иначе. – Мда, кажись уже и о нас слухи пошли. – Гю расплывается в лёгкой улыбке и прищурившись глядит в сторону открытой двери. – Ну пусть хоть что-то о нас будет правдивое. – Ён наблюдает за взглядом Чхве, а после встаёт и направляется к двери, чтобы закрыть её с ужасным, режущим слух, скрипом. –Что пришёл то? Ещё вторая смена, не забывай. – Жаль, что я не могу забить на уроки, как 15 лет назад. Тогда мог спокойно свалить с какой-нибудь физры и похуй. – Бомгю резко оборачивается после последнего произнесённого слова и смотрит прямо в камеру. – Эй, а у тебя в кабинете так и не починили эту балалайку? – Не-а. – Джун проходит к своему столу и вновь садится, разминая уставшие, после уроков, плечи. – Как 10а сломал, так и не починили. Так что матерись сколько угодно, хоть всё, что на душе твоей мне выведай. Младший лишь хмыкнул в ответ и сел напротив - за первую парту третьего ряда. – Ебануться можно! Почему парты такие низкие!? – Гю еле вместил одну свою ногу, вторая хрен влезет. – Первые парты не рассчитаны на мужчин двадцати семи лет, которые ростом выше почти любого одиннадцатиклассника.. Гю в ответ лишь громко цокнул. – Ты не ответил на мой вопрос, зачем пришёл то? – Джун складывает руки замочком и упирается на них подбородком, вопрошающе глядя на собеседника. – Мне грустно, печально, тоскливо, какие там ещё есть синонимы к слову "грусть"... – Младший с украдкой улыбается и смотрит прямо в глаза на против. – Первое слово, что ты произнёс, – это однокоренное слово, а не синоним, зря 11 лет учился что ли? – Ну, это не я тут лютый любитель русского языка. – Гю корчит недовольную гримасу, а после еле-еле встаёт и подходит к учительскому столу: – Поцелуй меня, Ён-и. – Он смотрит сверху вниз и так гордо ухмыляется, будто это не его только что осудили за ошибку, которую даже пятиклассник не допустит. – Мы в школе, Гю. Прошлый раз нас чуть не спалили. – Джун поднимает голову и недовольно глядит на собеседника. Когда он зол, то так похож на котика, которому насыпали меньше корма, чем обычно. Мило. – Ну не спалили же. – Гю нежно хватает Ёна за подбородок и наклоняется ближе к чужому лицу, чтобы между их губами оставалось несколько сантиметров и горячее дыхание опаляло мордочки друг друга. – Ты слишком легкомысленный. – Подумаешь. – Мурлыкает Бомгю, а после впивается в такие желанные, за последние шесть часов, губки. Поцелуй выходит быстрым, смазанным. Но на этом он не собирается останавливаться. Целует вновь, напирая и чуть ли не пожирая рот Ёна, на что тот отвечает не с меньшей жаркостью. Их языки сплетаются будто в драке за первенство, их взгляды направлены лишь на друг друга, их уши и щёки горят ярким румянцем от нарастающего возбуждения, их обуял сильный голод. Бомгю присаживается на чужие колени, отчаянно обхватывая руками шею мужчины, и тянет ещё ближе. Становится совсем жарко и невыносимо тесно в штанах. С каждым поцелуем напор с двух сторон растёт, на что младший стонет всё более умоляюще. Поцелуй вышел долгим, настолько долгим, что оба начали задыхаться. Раскрасневшиеся лица, томные вздохи, теснота в штанах – всё это свидетельствует о том, что им не стоило начинать. Они оба понимают, что находятся в школе, и если кто-то зайдёт, то их опозорят, а после вышвырнут, но им так сложно остановиться... Джун отстраняется от лица мужчины, но тот его сразу притягивает ближе и вновь целует. Поцелуев становится всё больше и больше, а передышки между ними всё меньше. Во рту уже чувствуется металический вкус крови от укусов, их слюни смешались, а языки и дальше продолжают поединок. – Ты будто, – Пытается что-то сказать Ён между жаркими поцелуями, –... с цепи сорвался, – Бомгю вновь жадно целует и хватается за чужие волосы крепкой хваткой, –... настолько возбуждён? – Чхве в ответ лишь сильно прикусывает чужую губу и несдержанно стонет. Видимо, лучше молчать. Джун резко хватает Гю на руки, держа того за затылок и под коленями, а после укладывает на учительский стол, нависая сверху. Старший понимает, что они находятся в школе, но если никто не зайдёт, то ничего же страшного..? – Ты такой красивый, – Ён хватает младшего за руку и резко облизывает её шершавым языком, оставляя мокрый, склизкий след. Он подносит чужие пальцы к своим губам и берёт в рот каждый из них, посасывая и громко чмокая, пока парень под ним тихо стонет и прикрывает глаза от неловкости всего происходящего. Ах, Гю так прекрасен, так сексуален, так возбуждён... И вся эта красота видна одному лишь Джуну, больше никому не дозволено глядеть на такого Бомгю. Никому. В ответ слышится громкий, молящийся и неимоверно сладкий стон, что кружит голову обоих мужчин. Ёнджун нежно отпускает чужую руку и приподнимает футболку Гю, оголяя грудь. Бом же хватается за край стола, как маленький зверёк, пытающийся схватиться за последние секунды жизни, надеясь на спасение, пока его терзает сильный хищник. Старший целует грудь, немного посасывая кожу, не отводя взгляда от чужих, таких молящих и возбуждённых, глаз. Ён готов поклясться, что если сейчас кто-то зайдёт в кабинет, то ему будет насрать, ведь перед его взором только до ужаса сексуальный мужчина, которого до столь возбуждённого состояния довести крайне трудно. – Быстрее, а то спалят... – Еле выговаривает младший, пока Джун облизывает каждый сантиметр тела снизу. – Не беспокойся ты так. Чхве быстрыми движениями развязывает "узелок-бабочку" на спортивках Гю и тут же стягивает чужие штаны до колен. – Ты такой красивый, не могу устоять. – Старший стаскивает свои брюки, предварительно сняв ремень, а за ними и боксеры, а после проводит ладонью два раза по собственному члену. Бомгю закрывает лицо руками и громко выдыхает. Ему не особо страшно, если сейчас кто-то зайдёт в кабинет, но тогда личность лучшего мужского работника займёт кто-то другой, а не его любимый. Зато появится новое звание – "позорище", а то и похуже, тогда можно будет долго насмехаться над Джуном... Младший резко поднимает голову и устремляет свой взгляд на Ёна, который стягивает боксеры с первого. – Стой. – Старший смотрит с недоумением. Неужели он сделал что-то не приятное... – Без проникновения, а то много грязи будет. В ответ, он тихо хмыкает и ухмыляется: – Всё для Вас, Бомгю-я. Джун тут же берёт два члена, что так сильно сочатся смазкой, и начинает двигать рукой вверх-вниз, сомкнув пальцы в кольцо, отчего на его лице так сильно виднелись жажда и похоть, которые очень влияли возбуждённость. Ён, доводя обоих до чего-то недосягаемого, взглянул на раскрасневшееся лицо Гю и вновь впился в чужие губы жарким поцелуем, который ещё больше дурманил разум обоих мужчин. Бомгю, сгорая от переизбытка чувств, мог просто хвататься за край стола и за запясть Чхве, тихо скуля и постанывая что-то невнятное. Джун ускорил движение руки и примкнул к шее младшего, целуя каждый участочек светлой кожи, пытаясь не оставлять следы. – Я скоро... – Еле выговорил Гю, ещё больше поддаваясь руке Ёна. – Я тоже. Старший ускорился, доводя обоих до столь желанной разрядки, даря старшему нежный, до бабочек в животе, поцелуй. Отдышавшись и отмывшись влажными салфетками, они вместе сели за вторую парту третьего ряда, надеясь, что их никто не слышал. – Знаешь, Бомгю-я, – Ёнджун складывает руки в замок и устремляет нервный взгляд на мужчину рядом. – Ты такой идиот. – А почему опять я?