Этой ночью

Глубокая ночь. В квартире полная тишина. Можно лишь услышать тихое сопение спящего на двухспальной кровати парня. Одна его рука лежала под подушкой, вторая же покоилась у его лица. Лёжа в позе эмбриона, тот даже не услышал поворот и звон ключей в замочной скважине, не услышал как человек, снимая обувь, ставит ее на место так аккуратно, что можно подумать, что делает по какой-то ниточке, не слышит как тот, едва заметно цокнув языком, из-за того что кроссовки спящего вновь поставлены как попало, ставит их на свое место также аккуратно как и свои. Комиссар все глубже и глубже проваливается в свой сон, не замечая, как главный секретарь проходит в квартиру, сняв и повесив свое пальто на вешалку ещё при в входе. Юноша не замечает, как тот устало расстёгивает каждую пуговку на своей черной блузке, которая уже пропиталась запахом дорогих и душистых духов, аромат которых заполнял квартиру. Тот не замечает, как мужчина, переодевшись, заходит на кухню, видя на кухонном столе заранее приготовленный комиссаром кофе. Он не видит его улыбку, которая согревает не только сердце, но и душу. Хоть кофе уже остыл, но как же было приятно видеть, что любимый человек о тебе заботиться.. Подойдя к столу с такой искренней и нежной улыбкой, что некоторые, увидев ее, точно могли сказать, что не может вот так улыбаться главный секретарь Империи, он взял чашку в руку, но тут же поставил ее на место, когда увидел небольшую записку на помятой и, вероятно, старой бумажке, которая была неаккуратно выдернута из какого дневника или оторвана от большого листа. Включив небольшкю лампу, висевшую прямо над столом, что тускло освящала комнату, так как не являлся основным светом, он прочитал, что было там написано. На этой записке было выведено небольшими и слегка кривыми буквами «все как ты любишь, Калеб. Кофе без сараха, с добавлением сливок и немного корицы! Выпей кофе и иди спать, а то опять не выспишься. С любовью Лололошка». Кто бы мог подумать, что главный секретась Империи может так улыбаться? И ведь правда, не каждый способен увидеть эту улыбку, не каждому дозволено ее видеть. Не каждый, даже самый близкий человек для Калеба, не мог, просыпаясь, видеть небольшой, но безумно вкусный завтрак в постель, запах которого заполняет квартиру. Только комиссар Дейв. Только он с утра может лицезреть вкусный завтрак в постель, приготовленный Калебом. Только ему Калеб дарит свою настоящую и искреннюю улыбку. Только он может тянутся к Калебу с просьбой о поцелуе, на что тот с радостью отвечает. Только он мог с утра проснуться в объятьях главного секретаря, который позже, когда уже сам проснется, будет жаловаться и беситься от того, что вновь опаздывает, на что Дейв лишь улыбался и хихикал, даже немного умиляясь тому каким иногда бывает милым Калеб, на что получал грозный взгляд в свою сторону. Иногда кажется, что этот комиссар переходит границы дозволенного, заходя слишком далеко, когда обнимает Калеба со спины и утыкается носом в его шею, прося внимания, пока Имперский секретарь работает. Когда его шаловливые руки залезают под футболку, прикосаясь к сильному и рельефному торсу, специально медленно проводя холодными и тонкими пальцами, провоцируя Калеба. Когда Дейв отодвигает эти бумажки, которыми Калеб занят даже дома и, садясь на его колени, затягивает в поцелуй, намеренно отвлекая от работы. Когда берет большие ладони Калеба в свои и кладет себе на талию, а свои руки закидывает на его шею или несильно обхватывает ими щеки и притягивает его для очередного нежного поцелуя. Когда эти глубокие, голубые, как чистое небо или водная гладь глаза, игрово смотрели в его карие, зазывая к себе в сети. На все эти ласки Калеб отвечал также нежно, насколько это возможно. Аккуратно кладя свои руки на талию или бедра комиссара, сжимаяя нежную кожу до синяков, отвечая на его жадные поцелуи, проникая руками под кофту, беспрепятственно изучая тело Дейва, спускаясь к его шее и остовляя на ней красно-бордовые засосы, на которые позже будет жаловаться уже сам комиссар, которому придется их замазывать. Но Калебу не нравилось то, что он их замазывает, и он остовлял все новые и новые укусы и новые пятна на шее, чтобы показать всем, что это его комиссар, самодовольно улыбаясь, видя смущеное лицо. Все же иногда бывали случаи, когда кареглазый был слишком уж занят работой, поэтому не мог уделить внимае парню, но тот не обижался, зная как бывает загружен работой второй, поэтому в такие моменты старался меньше его тревожить и не отвлекать по напрасну, даже когда сильно хотелось внимания, ласки и любви. Калеб же наоборот пытался быстрее закончить все дела, чтобы наконец подойти к Ло и нежно его поцеловать и крепко обнять. Дейв и был также сильно занят, как и Калеб, но иногда все же успевал приготовить ужин до его прихода, и когда тот приходил, то не раз нахваливал Дейва за это, говоря как слова благодарности, так и то, что он бы сам сделать этот ужин и что-то приготовить. Иногда, они готовили ужин вместе, отвлекаясь на быстрые поцелуи и говорение друг другу приятных слов и миллионые признания в любви. Иногда, главный секретарь сам готовил ужин, у него, конечно, получалось просто прекрасно, в общем, как и обычно. Было ощущение, что у Калеба не может получится что-то не хорошо, у него всегда было все просто идеально. Также идеально, как этот кофе, что сейчас стоял на столе. Взяв кофе обратно в руку, тот покрутил его у себя в руках, не сразу начиная его пить. Не очень хотелось будить Дейва, включая громкий чайник, поэтому тот сделал первый глоток уже холодного кофе. На его удивление это было даже очень вкусно. И даже такую мелочь комиссар учёл. Этот кофе подовался как в холодном, так и в горячем виде. Он знал, что если Калеб придет поздно, то кофе остынет, поэтому сделал именно такую вариацию напитка. Не успел он сделать даже пару глотков, как вдруг почувствовал, как нежные руки обнимают его со спины и скрепляются между собой замочком, заключая секреторя в крепкие объятия. Калеб сначала не ожидал такого, ведь, ни шагов, ни шороха он не слышал, но в ту же секунду пришел в себя и ели заметно улыбнулся. Поставив чашку с недопитым кофе на стол, стоявший с лева от парней, он повернулся лицом ко второму. – Калеб? - парень говорил тихо и сонно, все ещё обнимая человека к которому обращался. На лице комиссара была легкая улыбка, которая украшала его лицо, ему всегда шла улыбка. - Лололошка.. привет, - тот расцепил его руки и положил себе на плечи, на что парень ни капли не сопротивлялся. Сам же секретарь притянул Дейва за талию ближе к себе и кротко поцеловал того в губы, - было много дел, отчеты надо было закончить на этой неделе, сегодня был последний день отправки, поэтому я и задержался. - мягко и довольно тихо отправдался Калеб, хотя знал, что это было необязательно делать, ведь комиссар итак знал, что сейчас у них на работе завал. - Ты бы мог попросит Райю тебе помочь, ты же знаешь, что для нее это не проблема. - все также улыбаяясь проговорил парень, прижимаясь к Калебу, продолжая обнимать, словно боясь отпустить его, словно если он отпустит, то тот уйдет. - Зато для меня проблема, - тот поцеловал парня в лоб, обнимая его - самого дорогого и важного человека в своей жизни. Он не представлял ее без него. - ты же знаешь, что я сам могу справиться, да и тем более все должно быть в бумажных вариантах. Даже не знаю почему.. вроде в такой век живем, а все также пользуемся бумагой. К тому же не очень то я и люблю просить помощи. - Ты, конечно, как знаешь, но все таки надо ложиться спать вовремя-я.. - немного протянув последнюю гласную, сказал все еще слегка сонный парень. - Да-да, я понмю. Ты об этом уже говорил, и не раз. - Но что-то я не припомню, что хотя бы раз ты последовал этому примеру. - с легкой обидкой в голосе, которую почти нельзя было заметить, подметил тот. Калеб на это лишь театрально цокнул и закатил глаза. Приблизив свое лицо к лицу Ло, парень накрыл его губы своими, затянув в поцелуй в качестве извинения. Отстранившись, Калеб чуть прикусил нижнюю губу Дейва, от чего можно было услышать тихое мычание. Ухмыльнувшись, главный секретарь проник своими руками под домашнюю футболку Ло, которую тот не так давно отобрал у Калеба, на что второй немного разозлился на него, но все таки, с горем пополам, он отдал ее. Руки Калеба поднимались все выше, пока не дошли до ребер. Немного подождав, главный секретарь продолжил, и через пару секунд майка уже была отброшена на пол. Не долго думая, Лололошка воспользовался моментом и затянул Калеба в поцелуй, скрепляя свои руки замочком за его шеей. Пока руки кареглазого беспрепятственно изучали уже такое знакомое и родное тело, мироходец тихо мычал в поцелуй, когда пальцы слишком сильно сжимали хрупкую и нежную кожу. Вскоре, воздуха начало не хватать, поэтому оба отстранились. Смотря в такие глубокие, голубые глаза Дейва, что сейчас стоял слегка смущеным, секретарь начинал все больше улыбаться, ему нравилось просто находится рядом, он ценил каждым момент, когда они могли посветить время друг другу, наконец уходя от реальности, остоваясь только вдвоем. Но уже через секунду он поднял на руки брюнета, от чего тот немного испугался и тихо вскрикнул, но тут же успокоился. Принеся мироходца на двухспальную кровать, Калеб аккуратно положил его, а сам куда-то ушел, но вскоре вернулся с небольшым тюбиком в руках. Лололошка приподнялся на локтях и смотрел за парнем, что сейчас стоял над ним, ожидая продолжения. Приблизившись к Лололошке, Калеб быстро поцеловал того в губы, надвисая над его телом, прижимая парня к кровати. Вновь наклонив голову, тот опалил горячим дыханием его шею. Аккуратно и неспеша, Калеб начал покрывать поцелуями, засосами и уксами шею, плечи и грудь комиссара, почти не остовляя там живого места. Сверху послышались тихие постанывания, которые парень пытался заглушить. Вновь прикусив нежную кожу, Калеб поцеловал место укуса и отстранился от парня. Положив большие ладнони на коленки Ло, главный секретарь немного погладил их, а потом, с его разрешения, все таки снял домашие шорты с парня, чуть погодя тот снял и нижнее бельё, остовляя его в чем мать родила, от чего мироходец смущенно свел колени, хотя знал, что стесняться уже точно не надо, но почему-то продолжал это делать. Позже, сняв одежду и с себя, оставаясь только в боксерах, чтобы нижний не чувствовал себя как-то дискомфортно, он приблизился к юноше, нежно поцеловав. Взяв тубик, который совсем недавно принес с другой комнаты, он выдовил немного лубриканта себе на пальцы. Все также аккуратно раздвинув ноги Ло, тот подставил палец к колечку мышц, но не спешил начинать. Посмотрев на своего партнёра, тот дождался небольшого кивка, что означает, что все нормально и он готов. Только тогда он проник первым пальцем внутрь. Первый палец зашел довольно безболезненно, что не могло не радовать, так что почти сразу добавился и второй. Второй вошел уже ощутимо, поэтому послышался глубокий и прерывистый вдох со стороны Ло. Не спеша, Калеб начинал двигать пальцами, все это время наблюдая за тем, как ведет себя парень, чтобы случайно не сделать ему больно. Через время в ход пошел уже третий палец, на что послышался тихий и болезненный стон. – Тихо, тихо.. - Калеб убрал свободную руку с колена и погладил ею по ляжке парня, поднимаясь выше и обхватывая его возбужденый орган, от чего у комиссара слегка сбилось дыхание, но быстро пришло в себя. Делая движения в такт толчкам главный секретарь успокаивал его. - ты же знаешь, я не сделаю тебе больно. Потерпи немного С этими словами он начал двигать пальцами чуть быстрей, слыша приглушенные стоны наслаждения. Наконец, достаточно растянув парня, тот убрал руку с его члена и вытащил свои пальцы и вновь взял тюбик, спустив нижнее белье, он нанес смазку на свой уже давно возбуждённый орган. Почувствовав пустоту внутри, парень немного разочарованно промычал, но тут же почувствовал, как уже что-то явно большее, чем пальцы, встало у колечка мышц. От этого парень немного напрягся, словно в первый раз, но тут же раслыбился, почувствовав, как Калеб вновь погладил его ляжку. Через секунду тот нежно поднял ноги парня за икры и положил себе на плечи, подвигая самого парня чуть ближе. Смотря в глаза Калебу, тот кивает, давая свое согласие и показывая свою готовность к продолжению. В этот же момент он чувствует, как в него входит сначала головка, а потом уже весь член. Калеб зашел до основания, на что Лололошка несильно прогнулся в спине и рукой взялся за плечо кареглазого, тихо скуля от небольшой боли. Калеб же все ждал, пока голубоглазый привыкнет, а когда начал чувствовать, что тот уже сам толкается бедрами вперед, желая продолжить процесс, то начал движения. Сначала они были довольно слабыми и медленными, чтобы дать время привыкнуть и перестать чувствовать боль. Но через пару минут медленных толчков, они становились все быстрей и грубее. Все глубже и глубже входя в парня, Калеб выбивал из него громкие стоны, иногда слыша свое имя. От боли не осталось и следа. Он перешёл грань между болью и теперь получал только удовольствие и наслождение от процесса, чувствуя, как в него входят все грубей, почти втрахивая в кровать. Иногда парень простанывал имя секретаря, когда он в очередной раз попадал по чуствительной точке. Парень выгибался в спине, прося Калеба двигаться быстрей и руки хватаясь то за простынь, то за плечи шатена, уже не зная куда деть свои руки. И вот парень кончает первым, вслед за ним заканчивает и Калеб. Без сил обмякнув на кровати, голубоглазый закрывает глаза. Приятная эйфория накрывает с головой обоих и брат Кейт устало ложиться рядом. Через пару минут лежания на кровати с закрытыми, уставшими глазами, Лололошка чувсвует, как его гладят по голове и чувствует легкий поцелуй в лоб. Сразу открыв глаза, тот слабо улыбается Калебу и, приподнявшись, затягивает его в более глубокий поцелуй. Отстранившись первым, Калеб встает с кровати и легко и быстро поднимает юношу на руки, неся в сторону душа. – Ну все, в душ и спать. - тихо и мягко произносит Калеб, отпуская мироходца и закрывает за собой дверь в ванну. Через минут пятнадцать оба парня уже лежат к обнимку в кровате, не думая о завтрашнем дне, собираясь наконец ложиться спать, для кого продолжить свой прерванный сон, а для кого-то только начать видеть цветные сны. – я люблю тебя, Лололошка. - тихо произносит Калеб и целует парня в лоб. – и я тебя люблю, Калеб.