До следующего рассвета

Это все еще наше с тобой самое обычное утро. Хотя, не заметить отличия просто нельзя. Началось все с того, что не ты сегодня был той самой ранней пташкой, встречающей вышедшего с заспанными глазами меня, с уже сваренным кофе. Ты зашел на кухню, в первый раз позже меня, к уже накрытому на нас двоих завтраку. Да, завтрак… завтрак готовлю для нас всегда я. После первой чашечки крепкого кофе. Ты зашел и застыл, опустившись в дверном проеме. Потерянно. Будто ноги не держат тебя. Будто, не смог до конца чему-то поверить. Чему так отчаянно тебе хочется верить. Я могу понять тебя. И могу подойти, чтобы подать тебе руку. Притянуть к себе, ободряюще сжав твои пальцы. Не выпуская ладони, потянуть за собой, уже вместе опускаясь на наши места. Затем, вложить в твои руки подостывшую чашку с твоим любимым, до приторности сладким напитком. Никогда не пойму, что ты в нем находишь — в нем больше сиропа и сливок, чем кофе. Сладкая патока. Но ты любишь. И в этом вся суть. Это здесь — ключевое и главное. С большой неохотой ты разрываешь наше прикосновение. Пробуешь вкус, прикрывая глаза. Я любуюсь серебрящими твои волосы лучами рассветными. Я ловлю их игривый блеск, дразнящий кончики пальцев, я заглядываюсь на такого по-утреннему уютного тебя. Пряди твоих волос еще влажные, ты только вышел из душа. Посвежевший, будто наконец-то смыл с себя всю давно скопившуюся серость и обреченную усталость. Я тянусь к тебе, я вдыхаю твой запах. Годжо, больше никогда не таясь, чувствуя себя как никогда свободным. Вкусно, так по любимому мною пахнешь собой и чем-то древесным и пряным. Терпким кофе и сливками ты ощущаешься на моих губах, когда я ими твоих нежно касаюсь. Поглаживать уголок твоего подбородка, как пойманное ветром пушистое перышко, притягивая тебя к себе, вовлекая. Перебирать твои губы, неспешно их своими лаская. Чувствовать твой трепет в ответ. Подставляться твоим бережным касаниям, твоей надежной руке в своих волосах. У нас получилось. Наконец-то все правильно. Нет ни страха, ни похоти. Невесомость и легкость. Разделенное на двоих, долгожданное наше сейчас. Нам не нужны слова. Мы неспешно целуемся. По тишине уютное, это время только для нас. Мгновения, чтобы заново узнать друг друга. Попробовать. Отпустить. И принять. Главное нами обоими уже понято. Это все еще наше с тобой самое обычное утро. Одно из многих. Далеко не последнее. *** Немногим позже, приходится с удивлением вспомнить, что мы существуем не только для нас. Приходится выбраться из-под теплого, укрывающего от всех забот и невзгод махрового пледа, признавая, что нами обретенный, такой уютный личный мир на двоих, все еще часть чего-то огромного и беспощадного, внешнего. Потревоженные звонком и информацией о новом неотложном задании, о проявившей себя группе высокоорганизованных проклятий, готовых забрать многие мирные жизни, мы отрываемся друг от друга, чтобы поспешно собраться. Мы ближе всех к месту набирающей обороты трагедии. Мы подступаемся к угрозе первыми. И это — давно принятая нами ответственность. Разделенная нами. Мы идем, плечом к плечу, рядом. Как никогда чувствуя наш общий путь и общность наших целей. Мы сражаемся, дополняя друг друга, учитывая сильные и слабые стороны каждого. Опьяненные битвой, нашими новыми возможностями, но и сохраняя кристально чистым свой разум. Не давая друг другу совершить ошибку, оступиться или подставиться, сберегая общие силы. Предвосхищая любые угрозы, не оставляя им ни малейшего шанса. Комбинируя наши стили и атаки, сочетая и усиливая их, делая по истине смертоносными и разрушительными. Пагубными. Фатальными для всего проклятого на этом поле брани. … вводя противников в заблуждение, маскируя тенями прямолинейные и целенаправленные удары, делая их совершенно непредсказуемыми и неожиданными. … проведя очередную успешную серию сокрушительных ударов, вызывая на поле нового Шикигами, пока застанный врасплох противник ослеплен обжигающим, остаточным от техник светом. Больше нет отдельно тебя или меня. Есть вместе. Будто рожденные, чтобы сражаться рядом. Всегда это делавшие, целую бесконечность с самого сотворения мира. Это состояние разделенного на двоих потока сознания приходит к нам так естественно, как и когда-то возможность дышать. Мы — тень и свет. Мы — Инь и Янь. Мы одно целое. Мы равные. Упоение нашей безграничной силой. Упоение нашей гармонией. Мы знаем, мы оба прочувствовали это сейчас. Я выполнил все, что когда-то тебе обещал. И ты — дождался меня. С общей победой в руках и хорошими новостями, мы возвращаемся к ожидающему нас Яге. Ты просто телепортируешь нас, не заморачиваясь. Уже на месте узнаем, что угроза была расценена как критическая, нам даже собрали подкрепление, но оно просто не успело понадобиться. Нет ни истощения, ни травм, ни усталости. Мы оба ловим на себе сейчас не мало удивленных, оценивающих, но искренне благодарных нам взглядов. Хлебнув горя вместе сполна, мы и эти люди… наши друзья слишком хорошо понимаем, что эта битва могла бы окончиться большими жертвами. В том числе, и среди нашего близкого круга. Мей Мей так и не отозвала своих воронов, продолжая разглядывать картинку с разрушениями на большом экране. Позволяя взглянуть на произошедшее другими глазами уже и нам. Я равнодушно опускаюсь на пустующий диван, когда как ты бросаешься с головой в свою любимую стихию болтологии. Привычно разряжаешь обстановку легкомысленными шуточками, балансирующими на истонченной грани. Заверяешь, что у нас все прошло хорошо и угроза была просто переоценена. И я отчетливо понимаю, что в твоих словах сейчас это не игнорирование имевшейся опасности, не очередное возвеличивание всемогущего, сильнейшего себя, стоящего на неприступной вершине над всеми. И уж точно не принижение тобой меня, моего вклада, моих способностей и заслуженной части моего личного успеха. Нет, нисколько. Это своеобразная попытка защитить меня, подготовить чужие мысли и почву к постепенному принятию. Ведь люди так боятся… какими бы они ни были друзьями, в их природе пугаться чего-то нового и ими еще неизведанного. Особенно, когда в давно казалось бы привычном, происходит столь резкий качественный и необъяснимый постороннему скачок. Ты не желаешь мне такого опыта. Переживал подобное? Поэтому сейчас так обо мне беспокоишься? Надо будет расспросить. Ты заканчиваешь чем-то беззаботным, мотивирующим и воодушевляющим. Я почти не слушаю о чем ты, но с удовольствием вслушиваюсь в твой такой родной для меня голос. И я ощущаю. Ты забрал их тревоги, распылил их внимание. Ты сделал все, чтобы защитить меня. Да и мне в себя тоже дал этим прийти. Пережить внутреннюю бурю. Не так-то просто это сделать, когда в крови все еще бежит адреналин. И ты это тоже наверняка понимаешь. Эйфория. Все наслаждение этого мира. «Между небом и землей, лишь я один достойный». И только твоя рука, ненавязчиво касающаяся моего плеча, не дает раствориться мне в этом чувстве. Она напоминает мне. «Не один. Мы вместе». Вслушиваясь в голос директора, я с сожалением понимаю, что нам предстоит обсудить сейчас еще несколько важных и неотложных вопросов. Риски растут с каждым днем, и многое было поставлено. Придется задержаться, когда как я гораздо лучше бы сейчас ушел домой, вместе с тобой. Там, за закрытыми дверями, нами найден отличный способ отпустить скопившееся напряжение. Ловлю твой заинтересованный и такой понимающий сейчас взгляд. Ты не скрываешь от меня, что и сам сейчас думаешь об этом. Да… Отпустить нас сейчас, было бы куда благоразумнее. Нам обоим требуется сейчас разрядка. Эмоциональная, прежде всего. А еще… нам обоим безумно хочется вновь ощутить это чувство единства. Но несмотря на нашу силу, мы все еще живем в обществе. Мы выбрали следовать внешним рамкам жизни в этом самом обществе, стерев грани только между собой, в наших отношениях. Мы пришли к пониманию о том, что доверяем друг другу. И верим. И ни сколько ни о чем не сожалеем. Это то, за что мне теперь на самом деле хочется бороться. Это - мое вдохновение. Ты буквально запрыгиваешь на остававшееся свободное место на диване, в последний момент опередив этим самым подоспевшего было Юджи, который хотел перебраться ко мне ближе. Видимо с целью подоставать какими-то вопросами, пока кто-то на фоне вещает. Отшутившись в который раз, ты нашел способ сохранить целостным и не потревоженным наше личное пространство. Ты продолжаешь заботиться. Ты готов оберегать меня от целого мира, если это потребуется. Мне так уютно рядом с тобой. Это слишком приятно. Знаешь, мне ведь тоже очень хочется сделать для тебя что-то приятное. Мысль такая игривая. Будоражит. Она зажигает меня. И у нас как некстати, остался еще не закрытым один маленький вопрос. С моей ответственностью по отношению к тебе мы все прояснили. С нашей общей ответственностью тоже, не колеблясь. С твоей — ко мне, до непредвиденных событий личного характера, ты справился достойно. И вот уже они, эти непредвиденные события… ... одно маленькое, но такое шкодное сейчас "но". Возможно, я еще пожалею об этом. Но я совершенно не чувствую сейчас стыда. Годжо, мне интересно. Готов ли ты понести ответственность, за то, что развратил меня? Я накрываю твое бедро своей ладонью, почти у самого твоего паха. Начинаю чувственно его поглаживать. Ты вздрагиваешь. Неожиданно, да? Такое «подходящее» для этого время и место. Я такой бесстыжий сейчас, просто бессовестный, верно? Я ведь тоже теперь поехавший. Твой поехавший. Ты понимаешь, что это совсем не случайное мое действие. И от этого тебе становится лишь жарче. Реагируя, ты дышишь глубже и несколько чаще. Твои скулы и шея краснеют. Ты подставляешься, чуть шире разведя свои бедра, не в силах противостоять соблазну. В этой шалости, мне ты совсем не отказываешь. Твое тело так хочет и знает, что я могу ему дать. Оно — отзывается, ты — вспоминаешь. ... как мы совсем не спали с тобой этой ночью. ... как мы гладили друг друга, обнявшись под пледом этим солнечным утром. Твой член набухает, и совсем скоро начнет давить на ширинку. Скоро, это будет видимо. Для всех видимо. Годжо. На нас смотрят. И замечают. И мою руку. И твою заинтересованность в ней. Годжо, посмотри, они же все всё сейчас замечают. Ты слышишь, как на нас обрушился мир? Да, ты видишь. Ты прекрасно все замечаешь. И ты находишь для меня свой ответ. Ты накрываешь мою руку своей, припечатывая. Не для того, чтобы скинуть ее или остановить меня, совсем нет. Подтверждая мое на тебя право. Закрепляя его. Оглашая им всем. Мне это дозволено. Ты — позволяешь. В твоих глазах, обращенных ко всем, я вижу вызов против целого мира. Ты готов на все, ради меня — в твоем взгляде ко мне. Большего мне и не нужно. Я всецело получил то, о чем когда-то мечтал, упиваясь тоскою. Я наклоняюсь к тебе, утыкаясь лицом в твою шею. Озвучивая то, что должно вслух произнести между нами: — Сатору, я согласен встречаться. И света не убоятся тени.