Бессонница

Раздражённо вздохнув, Тэхён открыл глаза, капитулировав перед сном. В комнате царил полумрак: в окно заглядывала полная луна, а часы на прикроватном столике показывали ровно три часа. Ночь была относительно спокойная. Привычные звуки города за окном разбавляли чьи-то пьяные выкрики и женский смех, но за четыре года жизни в этом районе всё это воспринималось как фоновый звук, который иногда даже убаюкивал. Но в этот раз его всё было по-другому. В этот раз у него в матке проживал маленький сорванец, который только-только сформировался, а уже играет с внутренностями Тэхёна в футбол. Особенно сильно достаётся печени и мочевому пузырю. Сейчас же ребёнок не пинался, но бывший Ким чувствовал лёгкое трепыхание внутри, что означало: его дочери явно не спокойно. А значит, не спокойно теперь и омеге. Тэхён положил руку на округлённый живот, начиная его слегка массировать, надеясь, что от его прикосновений дочка успокоится, но, видимо, такая привилегия была только у его мужа. Тому хватало только положить свою ладонь на живот омеги, как ребёнок сразу же затихал, пару раз легонько толкнув отцовскую ладонь в ответ. Тэхён дочь прекрасно понимал: он сам замирал и таял от прикосновений Чонгука, который любил этим пользоваться даже на публике. И эти чувства он прекрасно со своей омегой и их ребёнком разделял. Альфа не мог оторвать свои руки от живота Тэхёна, когда он начал проявляться. Это и умиляло и утомляло: на такие нежные прикосновение Тэхён не мог реагировать спокойно и уже через несколько минут он забирался на своего альфу, моля о его страстных ласках. Чонгук уже начал шутить, что до конца беременности ему нужно быть в постоянной готовности. А Тэхён просто не мог насытиться ласками любимого человека: беременность только обостряла все чувства и приумножало получаемое удовольствие. Их сексуальную жизнь и до беременности нельзя было назвать скучной. Только тогда Чонгук не мог оторваться от любимого мужчины — а Тэхён не особо и сопротивлялся, — а сейчас Тэхён возбуждался только при одном взгляде на эти длинные красивые пальцы и мысли, где они могут оказаться. Сам обладатель этих пальцев и в целом виновник такого положения Тэхёна лежал рядом и сладко сопел. Во сне Чонгук отодвинулся от Тэхёна и перевернулся на животе. Опустив глаза вниз, Тэхён бросил взгляд на лежащую вдоль крепкого тела руку мужа, которая так опасно находилась недалеко от его бедра. Невольно в голову пришла мысль, как это рука поднимается и опускается сначала на беременный живот, с любовью его поглаживая, затем движется ниже и накрывает рукой то место, которое в последнее время очень жаждет его внимание. Тэхён вдруг почувствовал нарастающую сладкую истому внизу живота. Чон пытался проигнорировать это. Но когда это перешло в пульсацию между ног, он понял, что возбудился. Эти чёртовы гормоны сведут его с ума! Он возбудился только об одной мысли о ласках любимого мужчины. Немудрено, что при реальных ласках и поцелуях Тэхёну кажется, что он умирает и возрождается вновь. И сейчас, судя по всему, он не был бы против ещё раз пережить это, но посмотрев на спящего мужа Тэхён почувствовал укол совести. Пусть во сне лицо Чонгука и разгладилось, но до безмятежности ему было далеко. Его мужчина отдыхает и будить его ради своего плотского желания Тэхён не хотел. Взгляд на себя сверху вниз ничего не дал: большой живот перекрывал доступ к нижней части Тэхёна, но он и без этого чувствовал, как натянулись его трусы-боксеры вокруг его твёрдого гордо стоящего члена. Закусив губу, Тэхён, аккуратно вывернувшись, припустил трусы, освободив эрекцию и зашипел от её прикосновения с прохладным воздухом. Обхватив горячий ствол рукой, Тэхён сделал одно движение вверх-вниз и чуть не взвыл от вспышки острого удовольствия, пронзившего его мышцы и заставив пальцы ног невольно сжаться. Ещё одно новое свойство, которое подарила беременность его телу: чувствительность. Чем очень любил пользоваться Чонгук, доводя Тэхёна до невероятного оргазма только поцелуями и касаниями. Но спустя какое-то время Тэхён выяснил, что самому довести себя до оргазма будет проблематично, если и вовсе невозможно. Тёплая густая жидкость, обильно вытекающая из кончика его члена, облегчает скольжение руки на нём. Дыхание Тэхёна ускоряется вместе с его рукой, удовольствие рождается внизу живота и разливается по венам, пальцы ног снова скручиваются. И вот уже когда казалось, что оргазм сейчас накроет мощной волной, в позвоночнике неприятно кольнуло. Тэхён выругнулся, вновь выпрямляясь. Последние сроки беременности не давали свободу действий в позах. Да к тому же как бы хорошо он себе не делал, это не заполняло пустоту внутри него. Потревоженный ребёнок дал о себе знать лёгким пинком под рёбра. Член продолжал быть твёрдым как скала, пульсировать и истекать. Яйца и вовсе горели так, будто готовы были взорваться от накопившегося удовольствия. Тэхён готов уже было взвыть от несправедливости, как его руку, всё ещё обхватывающую член, накрыла другая рука. Ухо опалило горячее дыхание и сладкий голос с лёгкой хрипотцой после сна и нотками ехидства произнёс: — Выполняешь всю работу за меня? Тэхён повернул голову и не успел ничего ответить, как его губы захватили в напористом и жадном поцелуе. Губы мужчины тут же раскрылись и из горла невольно вылетел стон удовольствия. Как же он скучал по этим губам! Никогда ими не насытится. Чонгук улыбнулся сквозь поцелуй. То, как Тэхён буквально млел в его руках, невероятно его заводило, а сердце наполнялось безграничной любовью к этому человеку. Неохотно оторвавшись от таких притягательных, податливых губ, Чонгук усмехнулся. — И кажется, у тебя плохо это получается? — Я… Мне просто не спалось и я возбудился, — как Тэхён не старался, а собрать мысли и слепить из них связную речь не получилось. Думать стало трудно, особенно когда рядом губы, сводящие с ума своим прикосновением, и рука, сжимающая его член. Тэхён поменял расположение их рук: теперь его рука лежала поверх руки Чонгука, а его сжимала член. От одного только прикосновения Тэхёну казалось, что он сейчас кончит. Ему не хватало стимуляции, а Чонгук как назло не двигался. От отчаяния Тэхён чуть не взвыл и невольно толкнулся бёдрами, создавая желанное трение. — Запомни раз и навсегда, — глаза Чонгука потемнели, а тон голоса снизился до низкого рокота. — Ты кончишь только от моей руки, только я заставлю тебя кричать от удовольствия. С этими словами Чон ускорил темп, вызывая искры удовольствия в позвоночнике Тэхёна. От резкого прилива чистого удовольствия Тэхён открыл рот, его горло сжимается от крика, который не выходит. Тэхён задыхался, тонул в удовольствии и толкнулся бёдрами в руку Чонгука, пока яйца резко не сжимаются и он не кончает с мощной дрожью, что сковало всё его тело. Вместе с влажным удовольствием, что выстрелило в руку Чонгука, из горла Тэхёна вырывается протяжный стон. Он откинулся на подушку, пытаясь выровнять дыхание. Внутри пошевелился ребёнок, встревоженный возбужденным состоянием омеги. Закрытыми глазами Тэхён почувствовал горячие губы на шеи и сладкий шёпот. — Ты думаешь, мы на этом закончили? Дорожка обжигающих поцелуев перешла с шеи на ключицы мужчины, и внутри Тэхёна сладко заныло, когда он понял, куда Чонгук направляется. Одной рукой Чонгук накрыл живот омеги, с невероятной нежностью погладив его. Ребенок тут же откликнулся на прикосновение отца толчком, заставив Чонгука тихо рассмеяться в ключицы Тэхёна. Он готов был потратить целую ночь только целуя и поглаживая живот — место, где формируется и растёт их общая частичка, их ребёнок, их малышка, жизнь, которая создалась не только благодаря физическому соитию, но и слиянию их душ. Тэхён всецело принадлежал ему, дополнял, подходил, как фрагмент мозаики. Без него Чонгук просто не мыслил своего существования. И готов был это доказывать каждый день. Но сейчас у Чонгука на мужа были другие планы. Дорожка поцелуев привела к самому желанному месту, особенно после того как Тэхён забеременел — его груди. Расстегнув рубашку (которая, к слову, принадлежала ему, что только распалило желание Чона) и распахнув её, Чонгуку открылась прелестная картина: к концу беременности грудь Тэхёна ощутимо увеличилась в размерах, чему бывший Ким не очень был рад и даже немного стеснялся этого, а Чонгук готов был часами не отрывать от них рот. Большие, полные молока для их будущего ребенка с дерзко торчащими сосками. Идеальные. Чонгук провел языком от ключицы Тэхёна до его правого соска, чувствуя Тэхён в ответ на его манипуляцию судорожно вздыхает и зарывается рукой в тёмные локоны Чонгука. Обведя языком ореолу, Чон резко втягивает сосок в рот. Тэхён дёргается, тело захватывает сладкая агония, когда его грудь начинает подвергаться сладким пыткам. Её сосали, нежно покусывали губами, теребили шершавым языком. Горячие искры пробежали по его позвоночнику, заставляя Тэхёна со стонов перейти на жалобное хныканье. Он бы выгнулся в спине, прижимаясь бёдрами к Чонгуку, показывая насколько сильно он его хочет, да только мешал живот, поэтому оставалось только раздвинуть ноги в немом приглашении. Член снова набух и жаждал ласк, но вместо этого Чонгук переместил ладонь с живота на другую грудь, обхватывая пальцами тугой сосок, тоже изнывающий и нуждающийся в таких же ласках. Но пока его только нежно потирали, скручивали и вдавливали в окружающую его плоть. И этого хватило, чтобы Тэхён видел звёзды, а тело затрясло в сладкой конвульсии. Только услышав недовольный стон, Тэхён понял, что слишком сильно сжал волосы на затылке Чонгука, тем самым оторвав его от груди. — Я не выдержу, — задыхаясь, жалобно протянул Тэхён, глядя затуманенными глазами на мужа. — Пожалуйста… — Нет, милый, — снисходительно усмехнулся Чонгук. Его губы в полумраке комнаты блестели от слюны. — Ты собирался кончить, когда я не в тебе. Хотел лишить меня удовольствия проглотить тебя. Я это исправлю, а ты потерпишь. Даже спустя год их отношений Тэхён не мог привыкнуть к распутному языку своего возлюбленного, но когда он довёл его до такого изнемогающего состояния такие слова лишь заставили омегу чуть ли не заскулить от предвкушения. Его разум пустой, дышать трудно, а по венам, казалось, вместо крови течёт чистое наслаждения. Чонгук видел до чего довёл свою любимую омегу. Область его паха давно пульсировала, кожа на его члене казалось зудела от желания, чтобы вокруг него сомкнулись влажные и мягкие стенки ануса омеги. И Чонгук обязательно там окажется, но пока не откажет себе в удовольствии пройтись по всем чувствительным местам его мужа. И с этими мыслями Чонгук плавно начал опускаться к пульсирующему и сочащимся спермой члену омеги. По пути он остановился у живота Тэхёна, нежно осыпал его поцелуями, зная, что там спрятано самое сокровенное и дорогое в их жизни. И только потом опускает голову к дёрнувшемуся, будто ему навстречу, стволу. Тэхён замер, когда его чувствительную влажную головку обдали горячим воздухом. Его бёдра невольно дёрнулись навстречу губам застывшего над ним Чонгука. — Гуки, може-а-а-а-а! И тут его словно прошибает электрическим током и накрывает волной такого восторга и удовольствия, что из лёгких вышибает весь воздух, а из горло срывается громкий протяжный стон, граничащий с криком. Тэхён не видит, но чувствует как его член погружается во влажное тепло, а губы горячие губы смыкаются вокруг ствола. Зажмурившись и резко откинув голову назад, Тэхён насколько позволял беременный живот прогнулся в пояснице, которую пронзил разряд удовольствия. Чонгук довольно замурлыкал и обхватив руками бёдра Тэхёна, начал покачивать головой, заглатывая каждый раз всё больше и больше. Комнату наполнили непристойные причмокивающие звуки, что только распаляло их обоих. Тэхён сжимал простыни вокруг себя, пытался глубоко и ровно дышать, но с каждым выдохом с губ срывался стон, которые становились всё громче и громче. И под конец Тэхён не стесняясь начал громко стонать, чувствуя как язык Чонгука внутри совершал длинные, нежные поглаживания вверх и вниз по стволу. Бёдра Тэхёна импульсивно дёргались, ноги метались по простыне. Яркое удовольствие пронзило каждую клеточку тела Тэхёна, зрение затуманилось, воздуха катастрофически не хватает и давление у основания живота прорывается, как плотина. Тэхён кончает. Второй раз за ночь. Связь с окружающим миром прервалась. Удовольствие достигло такого пика, что заглушило все другие чувства. Пока Тэхён приходил в себя, он даже не почувствовал, как Чонгук слизал всю сперму с его обмякшего члена, не считая ту часть, которую он проглотил. Удовлетворённо хмыкнув, Чонгук какое-то время любовался видом обомлевшего и удовлетворённого любимого мужчины и понял, что уже не может игнорировать жжение в паху. Его собственный член изнемогал от желания войти в тёплое и податливое нутро Тэхёна. И Чонгук не собирался больше тратить ни минуты. Тэхён чувствовал полное удовлетворение и думал, что ни на что другое сил у него больше не хватит. Но тут почувствовал, как его ноги раздвигают и пристраиваются между ними. Затем горячие руки хватают его за задницу и раздвигает мягкие половинки, обнажая подрагивающий анус, который тут же раскрывается перед аккуратно погружающегося в него членом. Чонгук втягивает сквозь сжатые зубы воздух, удовольствие покалывает нижнюю часть живота. Сколько бы Чонгук не побывал там, внутри Тэхёна всегда так узко, влажно, горячо и охуенно. Одновременно хочется погрузиться и остаться там навсегда. Или взять и начать колотиться в него с такой силой, что все соседи проснуться от криков его омеги. Но Чонгук знает, что в связи с положением его омеги это будет не совсем ему удобно и, откровенно говоря, небезопасно. Поэтому понаблюдав как искажается от удовольствия красивое лицо Тэхёна, как его брови сводятся к переносице, а пухлые губы принимают форму «о», Чонгук мягко толкается вперёд, шипя от нереального удовольствия трения стен Тэхёна, которые так идеально облегают его возбуждённый орган. Когда набухшие яйца соприкоснулись с мягкими половинками Тэхёна, тот резко втянул воздух в лёгкие, а затем выдохнул, удовлетворённо улыбаясь с закрытыми глазами. В то время как Чонгук еле себя сдерживал, чтобы не сорваться на бешенный ритм. Но он не может, и огромный живот Тэхёна перед его глазами прекрасно демонстрировал, почему. Протянув к нему руку, Чон нежно его погладил. — Прости, малышка, но придётся тебя немного потревожить. Сквозь пелену удовольствия и приятного чувства наполненности Тэхён услышал данную фразу, но сил возмутиться или как-то отреагировать не было, а когда из него начали обжигающе медленно выходить, а затем, останавливаясь на полпути, проникать обратно, мысли и сознание куда-то растворились. Остались только ощущение как его стенки чертовски медленно раздвигаются, обхватывая каждую жилку горячего твёрдого стола, а затем сужаются, выпуская его, от ненавистной пустоты. Пальцы на ногах скручиваются. Тэхён запрокинул голову и громко застонал. По позвоночнику пробежали искры. Его тело плавно раскачивалось. Комнату наполнил звук скрипа кровати, судорожные вздохи, местами срывающимися ругательствами и непристойные звуки встречи их бёдер. Тэхён задыхался от удовольствия, а Чонгук просто наслаждался своей омегой. Пережив два оргазма, третий не заставил себя ждать. По телу вдруг прошёл электрический разряд, Тэхён резко сам толкнулся навстречу Чонгуку и непроизвольно сжал его в свои крепкие влажные и горячие тиски, заставив того самого простонать сквозь зубы. Через несколько секунд Тэхён с громким стоном кончил, обессилено откинувшись на подушку. Ленивыми движениями Чонгук продолжал толкаться в Тэхёна и, на мгновение замерев там, освободился с громким стоном. Обильный поток спермы вмиг заполнил дырочку омеги, вытекая из неё и стекая по его бёдрам, но Чонгук всё равно оставался погруженный в своего возлюбленного, пока его член не начал смягчаться. Переводя дыхание, Чонгук расставил руки по обе стороны от плеч Тэхёна, наклоняясь к нему, насколько позволял это сделать живот. Тот прибывал явно в другом мире. Расслабленный, удовлетворённый, любимый, беременный, его. Тэхёна было слишком много в жизни Чонгука и одновременно слишком мало. Он никогда им не насытится. Посмотрев на искусанные в экстазе губы, ему захотелось впиться поцелуем в них, но тогда Чон не смог бы остановиться, а Тэхёну теперь явно требовался отдых. Как только Чонгук приземлился рядом с ним, Тэхён прильнул к нему, счастливо улыбаясь, когда его сомкнули крепкие объятиях. В голове была вата, язык не слушался, но кое-что ему всё-таки удалось сказать: — Люблю. В ответ ему прилетел смешок. — Я знаю. Спи. И только то как его рука нежно поглаживала его живот, в котором взбунтовалась их малышка, но под ласками отца постепенно успокаиваясь, и поцелуй на виске говорили куда больше, чем слова.