Is That Alright?

Гермиона лежала в позе богини Венеры, пытаясь прикрыть интимные места, хотя чего уже было стесняться. Это было так непривычно, но так естественно быть обнаженной перед Беллатрикс. Почему это неправильно, если это так приятно? Беллатрикс нависла над ней, ее мокрые волны волос касались плеч Гермионы. Капли холодной воды падали с кончиков на ее пылающее тело. — Хватит думать, — она поцеловала ее в подбородок слишком целомудренно для такой ночи, для таких чувств. — Сконцентрируйся на ощущениях. — Мы же не делаем ничего плохого? — Гермиона обхватила ладонями лицо Беллатрикс и нашла в темноте дикий и обволакивающий взгляд. Такой страстный, наполненный похотью и желанием. Она пыталась найти в ее глазах ответы на душевные мучения, но она слишком далеко зашла, чтобы останавливаться. — Ты спишь с девушкой, изменяешь парню, напилась… Я совратила тебя и пытаюсь показать тебе, что значит per aspera ad astra. Думаю, наши души будут гореть в адском пламени, зато мы там будем вместе. Ну если, конечно, ты веришь в рай и ад… — Беллатрикс убрала руку Гермионы, которая прикрывала грудь. — Не прячься, я хочу видеть тебя — Беллатрикс опустила горячие губы к ключицам, язык быстро скользнул, оставляя важную дорожку — Но это так на меня не похоже… — она издала стон на нежные поцелуи и язык. — Спать с незнакомым человеком… — шумный вздох. — Я же почти тебя не знаю. Беллатрикс, скрестив руки Гермионы в запястья, обездвижила их над головой. Ее губы скользили по шеи вверх, нежно, едва касаясь и останавливаясь у мочки уха. — Я преподаю литературу 19-20 века в Лондоне, — легкий укус. — Мой любимый цвет синий, — она на пару секунд впилась в загорелую кожу плеча, втягивая ее. Засос точно останется. Это будет напоминание о ночь, что все это ни иллюзия, ни плод ее воображения. — Возможно у меня алкоголизм, но я буду это отрицать даже под пытками, — рука опустилась на живот, поглаживая — Мой любимый писатель — Вирджиния Вульф, мне нравится творчество Босха со всеми демонам на его произведения, — Беллатрикс провела языком от ключиц к груди и, лизнув сосок, нависла над лицом извивающийся девушки. — Хотя я ничуть не религиозна, — она подняла руку к груди и подушечкой пальца обвела ее по контору, дразня. Протяжной вздох сорвался с губ Гермионы. Прелюдия казалась ей мучением. Очень приятным мучением. — Я верю во Вселенную, в карму, астрологию и таро, — она яростно вцепилась в губы Гермионы своими, совершенно выбив у той весь воздух из легких. — Я ненавижу тупость, медлительность и то, что ты постоянно думаешь, даже сейчас, — Беллатрикс выпрямилась настолько, насколько позволяла высота палатки. — И я точно уверена, что хочу тебя. Белла прильнула к шее, но уже с другой стороны, и, проведя по ней языком, припала влажным ртом, втягивая кожу и оставляя еще один засос. Гермиона издала мягкий стон. Стоны служили лучшим доказательством того, что Белла все делает правильно. — Я могу остановиться, — Беллатрикс прошептала между поцелуями в шею. Все эти слова были лишь для того, чтобы убедить Гермиону в очередной раз, что она этого хочет не меньше, чем Беллатрикс. — Продолжай, — Гермиона запустила руки в вихрь темный волос, притягивая ее ближе к себе, в диком желании слиться. Беллатрикс проложила дорожку поцелуев от шеи к груди и взяла в рот набухший сосок, втянув его до приемлемой боли. Одной рукой она схватила Гермиону за шею, показывая свою власть, а другой за грудь. И гортанный звук, почти похожий на крик, разорвал тишину в маленькой палатке. Ей нравилось чувствовать, что кто-то властвует над ней. И она отдалась этому ощущению, доверилась. И все больше погружаясь в чувство, она понимала, что это не грех, а блаженство. В эту именно она готова поверь, что рай существует. Беллатрикс обхватила ртом другой сосок и скользнула рукой вниз. Гермиона была мокрой, и все это ее рук (еще и губ) дело. Она нащупала клитор, как ей казалось. — Я там? — уточнила Беллатрикс. — Чуть левее, — Гермиона взяла ее за запястье и плавно передвинула. Беллатрикс надавила и начала делать круговые движения двумя пальцами, погружая разум Гермионы в блаженную тьму. — Где ты хочешь, чтобы я потрогала? — Грудь. И Белла исполнила ее желание. Пальцами она сжала один сосок, а другой, лизнув языком, втянула в рот. Она жадно посасывала, а пальцы ловко скручивали, доводя Гермиону до экстаза. Та закусывала губы, пытаясь сдерживать себя. Но эти попытки были такими жалкими. Звуки срывались с ее губ и разлетались в темноте. Беллатрикс опустила одну руку вниз, а ртом продолжила играться с грудью. В этот раз она точно нашла то место и чуть надавила. Она, поцеловав в последний раз грудь, начала спускаться ниже, прислоняясь губами к каждому сантиметру кожи, пока не дошла до лобка. Гермиона на секунду испугалась, и ее тело все сжалось. — Тсс, расслабься, — прошептала Белла и невесомо провела пальцами по руке. — Тебе понравится, если что, ты можешь остановить меня в любой момент. И она прильнула языком к клитору. И она уже точно не гадала там ли. По хриплому дыханию, слишком частому и громкому, она поняла, что находится там, где нужно. Руки потянулись к груди и сжали бугорки между пальцев. Язык с яростной быстротой массировал точку, заставляя Гермиону извиваться и сжимать пальцами одеяло. Гермиона проваливалась в пропасть снова и снова, мир раскололся на части. Она изменяла своему парню, и эта мысль еще больше возбуждала ее и заставляла электрический ток гонять по ее разгоряченному телу. Впервые физическая близость заставила ее ощутить себя на высоте, подняться к звездам и дальше. Над временем, над бременем своего жалкого существования, словно она познала истину жизни, саму ее суть. Это был грех, но такой приятный грех, что все ее тело отзывалось и пульсировало, а ноги свела судорога. Она была близка. Последние приглушенные крики сорвались с губ. Она яростнее сжала одеяла, ноги затряслись, словно, кто-то ударил ее электрошокером… Оргазм, первый в жизни оргазм, на несколько секунд парализовал ее тело. Она поняла, что ей не нужно быть космонавтом, чтобы полететь в космос, всего лишь язык Беллы. — О боже… — она разжала кулаки и расслабилась, растекаясь по одеялу от удовольствия. — Да, это я, — Белла легла, самодовольно ухмыляясь рядом и притягивая девушку в свои объятия. — Вроде бы трудилась ты, а устала я, — Гермиона перекинула руку поперек ее живота и уткнулась носом в шею. Она хотела заставить Беллатрикс почувствоваться то же самое, хотела набраться сил и приступить. Но разум моментально заполнялся дымкой сна. Сухость. Песок колет. Духота. Это первое о чем подумала Гермиона, когда разлепила глаза. Минуту она пыталась понять, где она, кто она и что происходит. Блевать. Она провела рукой по одеялу и никого не обнаружила, разве что только ключи от машины и свою одежду, которую она судорожно поспешила набросить на себя. Ее разум заработал быстрее. Беспокойство охватило ее всю суть. К горлу подкатил рвотный позыв. Дрожащими пальцами она расстегнула молнию и, высунув голову, начала активно все извергать из себя прямо около палатки. — Ужас, — она перелезла через месиво, прикрывая глаза от солнца. Во рту остался кислый привкус, от которого она поморщилась — Я вижу, все плохо, — прокомментировала Полумна, совершенно спокойно оглядывая Гермиону и то, что она оставила после себя. — Ты права, капитан очевидность, — она протерла рот рукой. По утрам, а особенно по похмельным утрам лучше Гермиону не трогать и ничего ей не говорить, тем более самые понятные вещи. — Где Беллатрикс? — Она уехала, — Полумна протянула ей бутылку воды. Гермиона жадно припала к горлышку. Ничего не было вкуснее, чем это дешевая вода с легкой горчинкой, которая заставляла ее тело оживать. — Примерно час или два назад. Она просила, не будить тебя, потому что ты ночью очень плохо спала. О, она очень хорошо спала ночью. С Беллатрикс. И свидетельство тому синева на ее шеи и на ключицах, как будто ее били палками. А на самом деле губами. Легкая дрожь возбуждения пронеслась от грудной клетки к низу живота от воспоминаний. Не сейчас. — Куда? — Оу, этого я не знаю. За ней приехала некая женщина на дорогой машине. Она уехала и оставила меня, вот же сука. Опустошенность, злость и обида заполнили ее разум. Она чувствовала себя брошенной. Конечно, она знала, что Беллатрикс ей ничем не обязана, что Беллатрикс уедет рано или поздно, но чтобы вот так, пока она спит, не попрощавшись. Белла воспользовалась ею, получила то, что хотела и свалила. — Который час? — Одиннадцать. — Черт, работа, — она совершенно забыла про закусочную, в которой должна была быть в девять утра. Беллатрикс исчезла, но жизнь продолжалась, и для жизни ей все еще нужны были деньги, а вчерашний день она пустила на развлечения, хоть ей и обещали золотые горы, но видима плата была натурой. И оплата прошла успешно. — Спасибо за ночлег, за отличную компанию, разговоры, алкоголь, — Гермиона взяла ключи от машины. — Мне пора. Приятно было познакомиться. — Пока, Гермиона. Надеюсь когда-нибудь встретить вас с Беллатрикс снова, — Полумна провожала ее отрешенным взглядом. Гермиона проигнорировала слова, потому что это было невыполнимо. Беллатрикс уехала домой. А где ее дом? В Англии, — ответил голос в голове. Они больше никогда не смогут встретиться. И когтистая лапа грусти сжала ее сердце. Утро изначально пошло по пизде, да еще эта старая развалюха не заводилась. Она вертела ключи, снова и снова. Машина издавала хриплые рев и глохла. Наконец, не выдержав, она ударила по ключам ладонью. Мотор яростно загромыхал. В закусочной все также воняло. Может даже чуть сильнее, чем вчера. Гермиона поморщилась и попыталась сдержать подступившую рвоту. Еще и от меня пахнет. Мне нужен душ. Людей было немного, только два старичка ели мороженое, обеденный перерыв еще не начался. Джинни вовсю флиртовала с поваром, нет, он ей не нравился, но если она с ним хорошо пофлиртует, повар стащит что-нибудь вкусненькое и угостит во время перерыва. — Он у себя? — Гермиона объявила о своем присутствие вместе с побрякушками над дверью. — Гермиона? — Джинни бросилась на подругу, а потом, чуть отойдя, заметила следы веселой ночи, но промолчала. — Паршиво выглядишь, но одновременно и хорошо, будто ты валялась в канаве, однако это именно то, что ты и хотела всю свою жизнь. — Примерно так и прошел мой вчерашний день. Так…? — Спортивные штанишки (так они называли за спиной своего начальника) не пришли. Он вчера так напился, что буянил на весь город. Салли ему пиздов дала за то, что он опять ужрался вусмерть. Такой скандал был, все пропустили новую серию сериала «Залетела в 16», — Гермионе было сложно сконцентрироваться на словах, голова раскалывалась, блевать хотелось. Ей просто нужен был ответ «да» или «нет». Но Джинни было не остановить. Гермиона, конечно, любила послушать сплетни, которые здесь разлетались как горячие пирожки, но не в это утро. — У него с женой завязалась драка, сначала она гоняла его вдоль улицы с битой, а потом он упал в эту дурацкую яму, где уже пятый год хотят построить церковь, а там внизу доски и очень высоко. Этаж третий точно. — Джинни сделала паузу, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. — Он валялся там орал: помогите, спасите. Вызвали скорую. Машина приехала только через сорок минут, А он внизу. Миссис Помфри как раз была на дежурстве, вот и приехала. Она смотрит вниз и говорит: я туда не спущусь. Она звонила в администрацию, чтобы вызвать спасателей, потому что те отказывались приезжать. А в это время Долгопупсы что-то отмечали и устроили салют, — Джинни перевела дыхание. При других обстоятельствах Гермиона бы улавливала каждое ее слово, но сейчас она хотела, чтобы все это закончилось побыстрее. — Представь картину: скорая, Помфри над этой ямой звонит в администрацию; он орет «спасите, помогите»; да еще и салют этот. Приехали спасатели. Достали его и оказалось, — она сделала небольшую паузу, — что с ним все в порядке. Так пара царапин. Он упал с высоты третьего этажа и ему норм. Прикинь? Гермиона рассмеялась, но не из-за новой городской сплетни, а из-за абсурдного утра. — Думаю, он сегодня точно не придет. Он в больнице отдыхает, — наконец завершила подруга. — Кстати, утром приходила та самая женщина, она еще мокрая здесь сидела. Она оставила тебе … — она нагнулась под стойку. — Где же оно… А, вот, — Джинни положила конверт, на котором во всю ширь кривым и угловатым, но одновременно красивым, почерком было написано ее имя. — Ты же вчера с ней ушла? — Джинни уже сложила один плюс один и получила одиннадцать. Но Гермионе было все равно, пусть думает, что хочет. Что-то колыхнулось в ее душе при виде конверта. Ее не бросили просто так, ей оставили объяснения. После такой ночи ей нужны были объяснения, это было бы просто нечестно со стороны Беллатрикс поймать момент и уйти. А с другой стороны, кто они друг другу… — Я потом, может быть, все расскажу, — она взяла конверт и села в удаленный угол, подальше от глаз и ушей. Дрожащие пальцы аккуратно извлекли листок. Глаза уперлись в табличку: Оплата коммунальных услуг… Нарцисса Малфой… Она перевернула.

Дорогая Гер… нет, ужасное начало письма, но у меня только один листок, переписывать я не буду. Обойдемся без формальностей.

Скорее всего, ты сейчас злишься на меня за то, что я оставила тебя одну там. Но я избавила тебя от утренней неловкости, потому что то, что произошло прошлой ночью, ты первое время будешь отрицать, свалишь на алкоголь и т.д. Я бы хотела продолжить общение (и под общением и подразумеваю не только разговоры), но ты все еще застряла в своих рамках и в захудалом городке, где тебе явно не место. И я не хотела на тебя давить своим присутствием, чтобы ты сделала тот выбор, который устраивает меня. Поэтому я даю тебя время подумать в одиночестве, чего хочешь ты. И если ты хочешь того, что и я, то ты сможешь найти меня в Лондоне.

На карте около 50 тысяч. Ты можешь распоряжаться ими, как твоей душе захочется. И машина твоя.

Аккуратно подушечками пальцев Гермиона взяла за края ту самую карту, что когда-то хранилась в трусах, и прочла имя. Эта карта ее мужа, но кто я такая, чтобы отказываться от денег. Она сунула карту в карман и вернулась к письму.

П.С. Ты храпишь по ночам как мопс. Это очень мило. С любовью, Беллатрикс Л.

Она улыбнулась на последнее предложение и, сложив листок, убрала его в карман. Встала из-за стола и пошла прочь из закусочной под прицелом недоумевающего взгляда Джинни. Сегодня она точно не выйдет на работу. И завтра, и послезавтра. Мне нужно в душ, поговорить с Роном и подумать, чего я хочу. Воды и Беллатрикс, - ответил второй голос в голове.