Жестокая взаимность

«Любовь может проявляться только в условиях свободы и никогда — в результате принуждения». Эрих Фромм «Искусство любить» ***       Лекари, которых позвала стража, успели остановить кровь, но рана была серьёзной, и существовал большой риск, что Мехмед не переживёт эту ночь. Лале была в истерике и никак не могла успокоиться даже в объятиях друзей, которых едва удалось остановить от того, чтобы ворваться и добить и так умирающего шехзаде. А султан Мурад, который прибыл как раз в эту ночь, был раздавлен ужасными новостями. Пока что он не вызывал к себе племянницу, опрашивая всех прочих, кто хоть как-то причастен к произошедшему, но Лале понимала, что это вопрос времени. Понимала так же, что её в любом случае ждёт суровое наказание, ибо она посмела подвергнуть опасности жизнь самого султана — ныне вновь наследника империи. Единственного наследника.       Друзья убеждали её, что она поступила единственно верно, защищаясь, и отчасти Лале была с ними согласна. Но всё же её грызло чувство вины, и какое бы омерзение ни вызывал в ней Мехмед, она отчаянно не желала становиться убийцей. Поэтому, переступив через иной, тёмный внутренний голос, в ту ночь девушка искренне каялась перед Всевышним и молила о том, чтобы шехзаде остался жив.       На следующий день дядя не вызвал её. На последующий — тоже. На третий день измотанная волнением и терзаниями Лале пошла к нему сама, но её не пропустили. Мехмед медленно шёл на поправку, когда султан всё же велел ей прийти, но для себя Лале уже не ждала ничего хорошего. — Я долго размышлял над случившимся и принял решение. Мехмед получит своё, я отправлю его в ссылку, как только он выздоровеет. Но и тебе сейчас нужно быть подальше от дворца, поскольку столица переполнена слухами. Это огромный удар по репутации нашей династии. В отношении тебя моё решение таково: ты выйдешь замуж. За молодого и довольно многообещающего наместника Кютахьи, Сулеймана-бея, который, возможно, благодаря женитьбе на тебе войдёт в Совет Дивана. Решение окончательное, помолвка уже обговаривается.       Лале едва устояла на ногах от такого удара. Побледнела и покачнулась, неверяще глядя в обычно такие ласковые к ней, а сейчас ледяные глаза дяди.       Её с детства готовили к тому, что она может стать женой нелюбимого, возможно, даже незнакомого человека. Но будучи всеобщей любимицей, обожаемой всем дворцом, Лале всё же таила надежду заключить никях по собственному выбору. В конце концов, она была не дочерью, а племянницей султана, хоть он и воспитывал её как дочь. К тому же, всех дочерей Мурад выдал замуж не в пятнадцать лет… — За что?.. — надломлено спросила она, с трудом удерживая себя в руках, чтобы не сорваться на крик. — За то, что пыталась защитить себя, не дать опорочить?! — Сейчас Мехмед — мой единственный сын. Мне тяжело говорить тебе это, но если бы он погиб, империя осталась бы без наследника, началась бы смута. — Мурад оставался непреклонным. — А пятно позора, которое и так накладывают на нашу династию разгулявшиеся кривотолки, стало бы несмываемым. К тому же, брак — не наказание, а может даже стать наградой. Я подобрал тебе хорошего жениха и верю, что брак станет счастливым.       Повисшая пауза была гнетуще тяжёлой. — Я понимаю вас как Повелителя, и повинуюсь. — Через силу выдавила Лале и подчёркнуто вежливо поклонилась. — Но мой дядя, мой второй отец, тот, кто меня вырастил, кто в детстве качал меня на коленях, баловал и рассказывал сказки… не поступил бы так со мной. — Всех своих дочерей я выдал замуж по политическим соображениям, хотя люблю каждую из них. Ты — госпожа из династии Али-Осман, и должна понимать, что честь и благополучие рода должно быть для каждого из нас превыше личной судьбы. Ты благоразумная девочка, и мне больно поступать так, расставаться с тобой, но ты должна принять это достойно. Ступай к себе и всё обдумай. Надеюсь, ты поймёшь меня. — Я-то, возможно, и пойму когда-нибудь. — Тихо ответила Лале, и намерено ударила по больному: — Но вы разбили мне сердце. Мама бы вам этого никогда не простила.       Мурад вздрогнул, и в глазах его отразилась боль. Он очень любил Айше, тосковал по ней и винил себя в её смерти. И теперь понимал, что она, действительно, никогда бы не простила ему такого поступка в отношении Лале. ***       Выздоровевшего Мехмеда отправили в ссылку — в его санджак Сарухан. Вскоре состоялась помолвка, где Лале и познакомилась с женихом. Он был на десять лет её старше, и ей, такой юной, казался почти стариком. С невестой он был вежлив и предупредителен, даже мил, но переполненная отвращением к навязанному браку Лале невольно отторгала его попытки завязать с нею хорошие отношения.       Влад и Аслан настойчиво предлагали организовать ей побег, но Лале слишком ими дорожила, чтобы позволить так рисковать. Она понимала, что за такое их обоих могут казнить, что Влад никогда не вернёт без дозволения и помощи султана свой господарский престол, а Аслан потеряет возможность стать когда-нибудь главным агой янычар. Нет, она хотела им счастливого будущего… пусть даже без неё.       Через несколько месяцев состоялась пышная свадьба, на которой невеста чувствовала себя как на похоронах. Своих собственных.