1.12.20.20

      Время. Нескончаемые минуты, которые идут и никогда не остановятся, как бы мы ни хотели. Иногда мы желаем, чтобы время шло как можно быстрее, например, на скучном уроке алгебры или истории, а иногда мы хотим, чтобы время остановилось в этот самый момент, ведь мы в эйфории, на периферии своего сознания, мы горим и мы хотим.       Люди не ценят время. Они не ценят его в любом виде. Им всегда мало. Существа нашего вида настолько циничны и жадны, что они хотят всё больше и больше; они не могут надышаться, наесться и напиться; мы хотим того, чего у нас заведомо быть не должно. Когда время кончается, человек понимает это сам. Он уже не в состоянии что-либо сделать и точно не может больше быть в этом драгоценном и незабываемом мгновении.       Что мы имеем в виду, говоря: «Время?»       Время — это моменты, это эмоции, это… он. Мы не спешим отпускать время и всё, что с ним связано. Фраза «Время лечит» иногда обманчива. Ведь время также может погубить.       Пак Чимин сейчас вне времени. Он потерялся — может быть, он во временной петле или просто в забвении, но его нет. Для кого-то его и не было. Как бы это печально ни было, но не все мы оставляем после себя «большой след в истории», тем самым заставляя множество людей хранить память о нас. Маленький мальчик, что стал взрослым человеком, больше не может знать, кто он, какое у него имя и почему с ним это происходит.       Смерть приходит к нам, а, возможно, мы зовем её сами, шутя глупые шутки, тем самым давая ей понять, что мы готовы встретиться с ней лицом к лицу, и даже после этого мы продолжим смеяться. Но это не так, далеко не так. После её прихода мы теряем себя, как это сделали родители Чимина. Они больше не увидят любимого сына, не позовут его на обед и больше никогда не будут ругать его за двойку, которую он получил в школе. Так сделали его немногочисленные друзья…       Время утекает сквозь пальцы опущенных рук, и мы забываем обо всём… Это случилось первого декабря, в начале зимы, что так любил мальчишка…       За окном шёл нескончаемой стеной дождь, навевая неприятное ощущение одиночества и грусти. Семнадцать лет — это отличный возраст, чтобы задуматься о смысле жизни и о том, кто ты в этом мире. Тяжёлые мысли туманили рассудок, заставляя всё больше искать в себе изъяны. Откинув голову на спинку стула, Чимин попытался расслабиться.       Семнадцатое сентября две тысячи двадцатого года. Дата, которую он запомнит на всю свою недолгую жизнь.       Не сказать, что Чимин был задумчивым, скучным парнем, который днём зубрил уроки, а ночью, пока все спят, безутешно дрочил в своей постели, вовсе нет. Или так хотели думать многие… Для людей Чимин был… Не таким, как все, поэтому его обходили стороной и общаться не горели желанием. Ему было в большинстве случаев всё равно на это, ведь он прекрасно умел проводить время в одиночестве. Он любил читать книги, хорошо разбирался в компьютерах и, когда находился человек, готовый слушать, рассказывал очень забавные истории, но сам никогда не смеялся… Так было до одного момента… Минуту, когда всё изменилось, не помнит никто. Все происходящее казалось… Фантазией, глупой шуткой воображения, но точно не реальностью. В такие моменты от волнения Чим засовывал руку в карман своих джинсов, нащупывая свой пожизненный талисман и играя с собой в игру, пытался достать один из его элементов, опираясь на то, что если это будет буква «А», то он обязательно в это поверит, если же выпадет буква «D», он пробубнит себе под нос какую-нибудь несуразицу, развернётся на носках и зашагает прочь от всех проблем. В этот раз талисман не помог — судьба уже всё решила…       Прикрыв глаза, Чимин всё так же сидел на стуле, но ему было трудно сформулировать внимание на собственных мыслях; он чувствовал себя так, как будто он далеко от этого места, под толщей воды, и всё это — неправда, это не его жизнь и это не он.       — Чимин-а, иди сюда, — негромко крикнула мама из кухни.       Пак всё ещё сидел и толком не мог вникнуть ни во что.       — Чими-ин, — вторила мама, но звук был ближе.       Сознание проанализировало полученную информацию и, наконец, подняло бренное тело своего хозяина. Чимин лениво поднялся и пошёл вниз, к кухне, хотя мать была уже в гостиной, поэтому звук казался ближе.       Вообще, дом семьи Пак был не очень большой, но всё же места хватало всем. Двухэтажное жилое помещение имело шесть комнат: спальню родителей, спальню их сына, кладовку, ванную и кухню, совмещённую с гостиной. Всё это соединяли небольшие узкие коридоры и достаточно крутая лестница, ведущая в комнату, собственно, Чимина, и небольшое помещение для хранения всякой чепухи — кладовку.       — Да? — без должного энтузиазма и энергии спросил Чимин.       — Сын, опять два за контрольную? Сколько раз тебе говорила: учись, а не в компьютере сиди! Или ты хочешь, чтобы мы его опять забрали?       — Как хотите, — ответил юноша и развернулся прочь, под гневные комментарии и угрозы матери.       По дороге в свою комнату он взял на кухне бутылку воды и направился прямиком на тот же стул, на котором сидел пятью минутами ранее. Этот стул он называл «местом вечного покоя». Именно на нём он пытается думать о своих житейских проблемах и именно на нём он смотрит в большое окно напротив и гадает, что там, за концом горизонта — начало начал или беспощадный конец.       Приземлившись на своё излюбленное место, Чим глотнул воды и продолжил залипать. Санкции родителей не оказывали сильного влияния на его поведение: надо было с детства воспитывать, а сейчас — поздно. Тем более у него есть ноутбук, купленный на свои же деньги, и про него точно никто не знает.       Сегодня четверг, а это значит, что Тэхён придет для выполнения проекта по истории, по которой, собственно, и появилась новая двойка. Чимин не был хулиганом-двоечником, нет, он был среднестатистическим подростком, который учится для здоровья родителей, а не своего «светлого» будущего.       Из раздумий Чимин вышел только тогда, когда на пороге его комнаты появился Тэхён. Он не спешил встретить гостя, да и Тэхён, скорее, удивился бы этому, ведь обычно всё проходит тихо и без лишних громких прелюдий встречи.       — Сидел тут весь день? На улице достаточно хорошо, не считая колючего дождя, — спросил Тэ, раскладывая нужные для проекта бумаги.       Ответа не последовало. Чимин только развернул голову, бросив быстрый взгляд на друга, и стал медленно подниматься. Сейчас его движения были тяжёлыми и неохотными. Не потому, что он не хочет делать проект или видеть друга, а потому, что его вырвали из пучины раздумий. В душе Чимин всегда был философом, он любил подумать о том, «какая же трава зелёная и вода водная» — это заставляло его мозг работать, а мышцы рта напрягаться, ведь без зажатых губ думать практически невозможно.       — Хорошо, давай приступим, а то после у меня есть планы с Щинэ, — с воодушевлением сказал Тэхён.       Чимин, опять ничего не сказав, принялся за работу.       И именно сейчас он почему-то начал думать о том, кто такой Тэхён и почему же именно он стал его другом.       Их встреча не была чем-то магическим или значимым. Обычное знакомство двух одноклассников, которые показались друг другу вполне приветливыми и похожими на самих себя. У друга Чимина была короткая стрижка, в принципе, никак не отличающая его от множества других корейских парней; тёмные волосы, как и глаза, а ещё эта родинка на кончике носа, что показалась Чиму чем-то очень впечатляющим, но об этом другу он никогда не говорил. Пак вообще мало что говорил другу и в принципе людям, поэтому все комплименты и замечания по поводу внешности Тэхёна он навсегда оставил при себе. Сам по себе Ким Тэхён есть человек радушный и милый, но исключительно с близкими. В остальное время это весьма грубый и бунташный молодой человек с небольшой толпой поклонниц, какой и является некая Щинэ. Он не встречался со всеми подряд, количество его дам можно было пересчитать по пальцам, но, по молчаливому мнению Чимина, она была его очередной «подругой на месяц», хотя этот вариант потихоньку отпадал, ведь вместе с этой немного несуразно дерзкой девой Тэхён был уже около четверти года и…       — Дай тот лист… Чимин, дай тот лист, пожалуйста… Вот блядь, дай лист, говорю, — Тэхён, не повышая голоса, вывел Чимина в это измерение и, наконец, получил долгожданный лист. — Чим, давай ты соберёшься, ладно? Для тебя важна эта оценка, да ты и сам это знаешь.       — Да, конечно, прости, я задумался… опять, — Чимин правда иногда чувствовал вину за такие длинные паузы в реальном времени, но поделать с собой ничего не мог.       — Всё в норме, давай закончим проект и покажем учителю, что не только дерзить умеем, — сказал Тэхён с гордой улыбкой, и работа правда пошла быстрее.       Друзьям удалось всё завершить до того, как на улице зажёгся первый фонарь, и Чимин, как обычно, пошёл провожать друга, который заставлял его это делать, ведь хотя бы так он выходил из своей «берлоги».       Квартира Тэхёна была в соседнем квартале, и парни не спеша двигались по известному маршруту. Во время совместной поздней прогулки они никогда не говорили и это было абсолютной правдой. Для них это было ненужным трёпом, который только отнимал и так ограниченный запас моральной энергии. Дорога назад, уже от дома Тэхёна, у Чимина всегда занимала вдвое больше времени, и это было мистической загадкой для самого Пака. Обычно он, отходя от дома Тэ, засекал время и сам удивлялся, когда, придя домой, видел, что его не было больше полутора часов, хотя до друга они доходили за половину часа.       В этот день погода и вправду была мерзкой и колючей. Асфальт блестел от дождя и света фонарей, а горизонт был закрыт домами. Чимин на свежем воздухе давал свободу голове и старался не думать о каких-то глобальных проблемах — своих или всего человечества — а только лишь о том, «почему этот дом с синей крышей» или «человек в том окне сейчас грустит или ему весело» и подобного типа вопросах.       Сейчас же, прогуливаясь по ночному осеннему городу, Чимин не думал абсолютно ни о чём. Его разум как будто проходил этап глубокой очистки и не хотел больше ни о чём думать, даже о всякой чепухе. Знакомая улица почему-то всё время, с каждым новым шагом, становилась длиннее, делая путь более долгим. Редко в это время можно было кого встретить тут, ведь это не активный центр города, даже не рядом — что-то между началом и концом всей поселенной агломерацией. Иногда где-то можно было услышать кошку, иногда — голоса людей, но настолько тихо, что приходилось остановиться и долго прислушиваться.       Именно сейчас Чимин стоял посреди невысоких домов в узком длинном переулке, преодолев нескончаемо длинную улицу, и пытался понять, где же так удивительно громко выясняют отношения какие-то люди. Для этого ему пришлось остановиться и достаточно долго стоять, почти не дыша. Ему показалось крайне интересным то, что тут могут говорить так громко — это можно сказать, впервые. А притаился Чимин для того, чтобы услышать всё как можно подробнее, ведь сейчас это для него было так жизненно необходимо.       — Стоишь тут в такое время и собираешь сплетни?       От испуга и неожиданности Чимин, пытаясь контролировать напряжённое тело, повалился прямо на асфальт. Вот так легко его можно вывести из строя.       — Ты настолько был заинтересован разборками тех людей, что забыл, как стоять на ногах? — неизвестный задавал вопрос за вопросом.       Чимин не пытался встать и оправдать себя, он вообще не пытался что-либо сделать; ему именно в этот момент казалось всё таким правильным. Он ночью сидит на асфальте, на небе — тусклые звезды, вокруг — стены домов и голоса людей. Пак как будто ждал этого всю свою жизнь. Наверное, это дико и жутко, что он так считает, но он чувствовал, что это чрезмерно верно, пока что.       — Ты так и будешь сидеть, пока тебя в чёрном чехле отсюда не унесут? — голос человека не проявлял заботливые или беспокойные нотки.       Чимину казалось, что этот человек — посланник и пришёл к нему, чтобы показать всё это. Сегодня четверг, семнадцатое сентября две тысячи двадцатого года. И это дата, которую он запомнит на всю свою недолгую жизнь.