Майк нихрена не

Нюансы:       • омеги могут формировать пару только с альфами, а альфы — со всеми;       • гаммы это что-то вроде универсалов, но когда они принимают состояние альфы/омеги, оно у них слабее проявляется, чем у исключительных омег или альф;       • обычно беты это что-то типа ни того, ни другого, но конкретно здесь беты это подопечные альф, без альф они, как правило, занимают доминирующие позиции, но когда рядом с ними появляется альфа, они подчиняются;       • когда альфа вступает в эструс (течка) с омегой, у них начинается половой сезон, тогда беты избегают альф, потому что не могут выносить их феромоны и потому, что, если они разозлят альфу в этот период, то могут умереть от схватки — это будет против их природы, также альфа в эструсе своего омеги электризуется и может убить кого-то, кто захочет его коснуться без разрешения;       • эструс у омег раз в полгода;       • омега может позволить альфе войти в свой эструс, то есть буквально дать разрешение на секс с собой — для этого омега должен ударить альфу током (не спрашивайте, это не больно, просто немного неприятно); • если омега не разрешит альфе войти в свой эструс, альфа будет чувствовать его запах, но не сможет ничего сделать, при попытки изнасилования омеги альфа умирает от электроудара;       • войдя в эструс с омегой, альфа помимо сильного возбуждения также начинает течь;       • у Майка тревожное расстройство, он не может принять свои чувства к лучшему другу, потому что очень сильно им дорожит, так же он чрезмерно зациклен на себе и не образован в вопросах половой самоидентификации и собственной биологии, в отличие от Уилла, который был вынужден во всём разобраться, чтобы лучше узнать свое тело и легче справляться с течкой каждые полгода;       • изначально идея построена на тропе о том, что Майк очень сильно хочет удовлетворить Уилла, но не знает, как это сделать;       • до событий повествования (июль) течка у Уилла была в ноябре, а Майк стал альфой только в январе, то есть до этого он лишь отдаленно чувствовал запах Уилла, потому что за этот год до сих пор у Уилла была течка только один раз и это было до того, как Майк начал проявляться;       • тест на биотип сдаётся раз в год в начале учебного семестра в сентябре/октябре;       • Майк имеет пропуск в пространство для омег, где живет Уилл, а также в его комнату, потому что его пропуск работает по справке, выданной год назад в сентябре;       • да, мне не хотелось вставлять все эти правила в основной текст, но даже если вы их не прочитаете, вы ничего не потеряете!       • мой стиль может показаться вам странным: где-то повторяются слова с целью усиления, кроме имен персонажей в основном не используются никакие «заменители», — всё это сделано осознанно и специально с намерением сделать текст более живым и экспрессивным, похожим на яд и не похожим на типичные шаблоны. *** Почему-то с Уиллом это происходит раньше, чем со всеми остальными. Майк всегда знал, что Уилл отличается от других его друзей, поэтому ему не кажется это особенно странным или удивительным. Так же, как когда определение доходит до остальных ребят, не большая новость, что Джейн оказывается альфой, Макс — гаммой, а парни — бетами. Для Лукаса и Макс это даже становится идеальным сочетанием гармонии и взаимопонимания. Кажется, их отношения меняются в лучшую сторону после определения. А Майк… Майк остаётся последним, до кого определение никак не доходит. Биотип может формироваться в норме с 17 до 24 лет. И у Майка ещё 3 года, чтобы узнать. Но почему-то все вокруг волнуются об этом больше него самого. Хотя Майку искренне кажется, что это никак не повлияет на его отношения с другими. Майку кажется, что это не имеет значения, если его друзья рядом, если его семья всё равно примет его любым, если Уилл всё равно навсегда останется его лучшим другом. — Да Господи! Какая, чёрт, с этим всем разница? Это вообще что-то меняет? — Майк закатывает глаза в своей манере и дёргает руками. Его напрягает то, как все серьёзно заботятся о его определении и то, как его биотип превратился в причину для очередных собраний компании, ставок, споров и ещё, хрен знает, каких развлечений и разговоров. И даже сейчас, собравшись в общем кампусе после долгой разлуки из-за подготовки к экзаменам и курсовым работам, они не находят ничего лучше для обсуждения. — Он правда просто не понимает, потому что этого до сих пор не произошло, — Макс смеётся по-доброму и смотрит Лукасу в глаза. Он держит её за руку и целует невесомо в шею. Это давно не смущает всех остальных. — Ты просто не чувствуешь этот… запах, — Джейн скромно смотрит в сторону Уилла, который тут же отсаживается подальше. Он тоже чувствует её, когда она рядом. Но они предпочитают об этом не говорить. — Да! Да, да, да! Я н-е ч-увс-тву-ю! — Майк демонстративно принюхивается к Уиллу, садясь вплотную бедро к бедру и проводит ладонью по его загривку. Бесцеремонно и почти бесчувственно. А Уилл весь сжимается изнутри и поджимает плечи, как будто от щекотки. — Ничего! Ничем он таким не пахнет. Как и вы все. — Кстати, о запахе! — Дастин вклинивается в их разговор и садится нарочно между Майком и Уиллом, буквально расталкивая их бедра друг от друга и одновременно хлопая им по коленям. — Недавно вышло новое исследование! Около 47% альф «пробуждаются» от столкновения с омегами и гаммами в их эстральный цикл. А это почти половина случаев, — Дастин смотрит на всех в ожидании их удивления, но этого не происходит. — Я думаю, это и так понятно, Дастин, — Макс смотрит на него с непониманием и одновременно с намёком. — Ты же знаешь, что дело не только в этом, — они начинают говорить загадками, и Майк окончательно теряет нить разговора. — Слушай, я правда не понимаю, это действительно так тяжело? Этот запах? Эструс? — Майк наклоняется за спиной Дастина к Уиллу и шепчет. Уилл подаётся навстречу и они почти стукаются носами. То, с какой легкостью Майк произносит эти слова, буквально сводит Уилла с ума. — Не всегда, но бывает очень плохо, когда… — Уилл поджимает губы и оглядывается, чтобы удостовериться, что все заняты спором и не слышат их. — Когда нет поддержки, эструс бывает очень болезненным. Это выкручивает все твои чувства и ощущения на максимум, больно проходить через это в одиночку, — Уилл верит в искренность Майка и идёт на поводу у желания стать тем, кто донесёт ему истину, но он очень не хочет вдаваться в подробности и прикладывает все усилия, чтобы сдержаться и не сказать лишнего. Макс и Дастин останавливаются на соглашении о том, что всё зависит от того, насколько человек сам хочет раскрыть свой биотип и насколько он готов к этому, и синхронно пожимают плечами, подозрительно оглядывая Майка, который благополучно пропускает их болтовню в попытке скрыть их с Уиллом разговор. — Я думаю, пора проветриться! — Майк встаёт с кровати и все остальные поднимаются следом, кроме Дастина и Лукаса. — У нас с Лукасом ещё дурацкий проект, — напоминает Дастин и все коллективно делают усталый выдох. — Да, а у нас женская вечеринка в честь окончания семестра! — Макс радостно трясёт своим розовым пропуском. Аналогичный висит на шее у Джейн и она поднимает его в знак солидарности. — Да, так что мы пойдём. Хорошего вечера, — она мягко улыбается и слегка касается плеча Майка, приобнимая его на прощание. Но в этот раз что-то совсем не так. Джейн морщится от прикосновения и поджимает губы, но сразу же решает это проигнорировать. — Пока, Уилл, — она всего лишь показывает ему ладонь, потому что знает, что сейчас не то время, когда стоит к нему прикасаться, и для них это уже стало нормой — прощаться именно так. Ребята расходятся, оставляя Лукаса и Дастина в комнате и выходя на улицу. — Боже! — Майк начинает вздыхать, как только Макс и Джейн отходят на несколько шагов, и снова закатывает глаза. Он поворачивается всем телом к Уиллу лицом, продолжая идти по дороге боком. Они прогуливаются в вечернем парке возле кампуса. Это закрытая территория. Там комфортно, безопасно и тихо. На ближайшие два квартала нет шоссе и других дорог, где разрешено проезжать машинам. Все студенты пользуются самокатами и велосипедами. Уилл в порядке. — Ты согласен с ними?! Это же невыносимо. — Да, Майк. Это правда невыносимо. Но не то, что происходит с тобой, — Уилл раздражённо качает головой в отрицании. — Что? Что ты имеешь в виду? Ты про свой… — Майк приподнимает брови и смотрит вопросительно. — Это не только со мной происходит, ты же знаешь. Это больно, иногда неприятно, невыносимо, а иногда очень хорошо. И это зависит от человека, который с тобой рядом. А если рядом никого нет, то это наивысшая точка одиночества, в которой ты просто сгораешь как личность и стираешься, потому что ты не чувствуешь границ собственного тела и всё будто становится пустотой, и при этом все, кого ты знаешь, все твои близкие, родные, – они вынуждены избегать тебя и ты просто… Я не знаю, ты просто тонешь и знаешь, что все, кто мог тебя поддержать, просто стоят и смотрят на это с берега. При этом им даже нельзя в воду. Понимаешь? — Уилл отводит взгляд, настойчиво рассматривая листья деревьев и камни под ногами. — Зато есть сотня человек, которые могут кинуться к тебе, абсолютно рандомных, чужих людей, но ты не знаешь, будут они тебя спасать или топить, – Уилл распаляется от чувств и поворачивается к Майку, заглядывая прямо в глаза в поисках понимания. — Ладно. Кажется, это действительно сложнее, чем я думал об этом, — Майк ощущает себя виноватым, осознавая, что, возможно, всех так беспокоит эта ситуация с его определением из-за того, что им не хватает его понимания и поддержки, но он не только ещё не стал таким, как они, он ещё и не пытался понять то, что они чувствуют. Все ребята вместе проходили через это, пока он даже не пытался осознать, что это для них значит. Что это значит для Уилла. — Я могу как-то помочь? Знаю, я был полным дураком. Мне всегда казалось, что это не имеет особого значения, что это максимум отражается на твоей репродуктивной способности. Я не понимал, что это может влиять на отношения с людьми так сильно. Я не думал, что это повлияет на нас. Что нас это как-то заденет, — Майк не до конца понимает даже сейчас, говорит ли он обо всех друзьях или только о них с Уиллом. Но Уилл чувствует, что он говорит про них. Ему хочется так чувствовать. — Я не думаю, что ты можешь что-то сделать, — Уилл немного поникает, становясь ласковым из-за извинений Майка. — Ты не виноват, что с тобой этого до сих пор не произошло, и ты не можешь понять, что мы чувствуем, и как это влияет на нас всех. Мы просто должны принять это как факт. Я не думаю, что здесь возможно что-то сделать. Может быть, этого вообще никогда не случится, кто знает? Ты всегда будешь нашим другом, моим лучшим другом, — Уилл пожимает плечами и пинает камешек на дороге. — Не случится? Ты думаешь такое вообще возможно? — Майк хмурит брови, удивленно наклонив голову вправо. — Не знаю. Ну бывают же всякие мутации… — Уилл заносит носок кеда над очередным камнем и разворачивается в обратную сторону. Это уже третий круг. — Но я не думаю, что с тобой что-то не так. Я не хочу, чтобы это давило на тебя и заставило тебя чувствовать себя так, будто ты ненормальный, — Уилл протягивает открытую ладонь. Майк берёт его за руку и тут же отдёргивает свою, — по телу проходят тысячи электрических микроударов сквозь вены и сосуды, словно через провода. Майк проваливается в это чувство. Он не испытывал это прежде. — Блин, как будто током ударило, — объясняет он и делает ещё одну попытку взять Уилла за руку. Но всё повторяется вновь. — Кажется, ты сегодня наэлектрилизовался… Или я? — Майк рассматривает свою ладонь и потирает её о грудь. Но ощущение не повторяется. — Да, ладно. Кажется, нам всё равно уже пора, скоро комендантский час, — Уилл смотрит на свои наручные часы, игнорируя всю эту ситуацию. Он чувствует, как его кожа краснеет, но в темноте этого не видно. Он знает, что не сможет уснуть сегодня из-за этого всего, что снова будет рисовать Майка и фантазировать о том, чтобы он стал его, сгорая со стыда от собственного отражения в зеркале, когда пойдёт умываться. Он знает, что ни за что не скажет ему, что его запах для него слишком невыносимый, что Уилл постоянно хочет приблизиться и нарочно вдохнуть его. Он знает, что этого всего никогда не случится. Они возвращаются в кампус и расходятся по комнатам. У омег и гамм свои отдельные пространства, и только альфы и беты живут в одном здании в разных комнатах по несколько человек, как Лукас и Дастин. У Уилла же личная просторная спальня с полутораместной кроватью, небольшим высоким столом и классным винтажным креслом, которое они с Макс и Лукасом утащили с ближайшей барахолки. В комнате Макс стоит такое же. Видя его каждый раз здесь, Уилл вспоминает о друзьях и умирает от стыда, понимая, что все его чувства, желания, состояния, всё, что связано с Майком, это унизительное предательство по отношению к их общей дружбе. Хотя вряд ли кто-то из всех друзей считает так же. Только Макс где-то сотню раз склоняла его признаться. Но Уилл не видел в этом смысла. Если Майк окажется омегой или гаммой, они всё равно не смогут быть вместе, а отношения уже не будут прежними. И, конечно, истинная причина того, что все так настойчиво обсуждают определение Майка в том, что от этого зависит признается Уилл или нет. Возможно, ещё одна причина в том, что им не нравится быть частью его тайны, ведь Майк тоже их друг. Майк единственный, кто не способен видеть очевидные вещи перед собственным носом. Из-за повышенной тревоги он слишком зациклен на себе. И чтобы донести до него суть чего угодно, нужно говорить открыто и прямо. А Уилл к этому не готов. Майк возвращается в комнату с Дастином и Лукасом. По причине дружбы через знакомство его поселили вместе с ними, хотя, очевидно, это небезопасно. Учитывая, что он может оказаться гаммой или омегой при первом цикле. И для всех них это может стать большим стрессовым испытанием. Но все предпочитают игнорировать этот факт. — Фу, Майк, — Лукас первым же делом открывает окно нараспашку, как только Майк проходит внутрь комнаты. — Что? — Майк интуитивно задирает футболку и пытается поднести её к носу, но ничего особенного не чувствует. — Это Уилл? — Дастин не отрывается от экрана компьютера, но поворачивается телом в сторону Лукаса. — Даже знать не хочу. Он наш друг и всё такое, но всё-таки это пространство для бет, М-а-йк, — Лукас проговаривает это громким шепотом, активно жестикулируя и указывая руками в воздухе, что является нормой для их пространства, а что нет. И говорит так, будто сейчас зайдёт Уилл и разоблачит их в том, что это «пространство для бет». — Понятия не имею, о чём ты, Лукас. Я уже тысячу раз говорил, что Уилл не пахнет ничем… Для меня, — на собственных словах Майк будто спотыкается и кривит рот. — И здесь не все беты! — это вырывается особенно остро и агрессивно. Майк не замечает, как начинает скалиться. — Воу, полегче. Из тебя сейчас дым пойдёт, — Дастин намеренно проходит между ними, подходя к Лукасу и потрясывая их методичкой к проекту. — Мы всё оформили неправильно. У этого проекта другие стандарты. Придётся снова переделывать все 60 страниц, Лукас! — он легко толкает Лукаса методичкой прямо в грудь, передавая её. А затем подходит чуть ближе и шепчет возле плеча. — Это не Уилл… — заявляет он в замешательстве. В ответ на это Лукас пожимает плечами, что-то бубнит под нос и садится за рабочий стол, чтобы начать редактировать файлы. Майк продолжает попытки определить запах, о котором они говорят, но очень быстро сдаётся. Единственный запах, который он ощущает — легкий аромат шоколадного печенья, вероятнее всего, исходящий от его ладони, которой он этим вечером потрепал Уилла по волосам. Кажется, Уилл не меняет этот шампунь уже пару лет. Когда бы они ни встречались, он всегда пахнет одинаково — сладким печеньем, которое, будь оно реальным, Майк бы с большим удовольствием съел. Мысли о еде заставляют его вспомнить об ужине и осознать ощущение голода, противно скручивающееся в животе. Не мешая друзьям работать, он идёт на кухню и достаёт гигантский стейк из общего холодильника. Кажется, это была идея Лукаса — добавить больше белка в общий рацион. Ну очевидно, никто не будет против, если Майк приготовит такой ужин на всех. Минуты пока мясо готовится в духовке для него ощущаются чудовищно мучительными, поэтому он сдаётся, и решает пожарить себе пару котлет. К тому моменту, когда на телефоне звенит таймер, и мясо уже готово, Майк понимает, что не хочет есть, но странное чувство голода не покидает. И обманчиво кажется, будто оно застряло где-то между рёбер, хотя на самом деле что-то странное цепляет и тянет внизу живота. Возможно, есть что-то такое тяжелое на ночь не самая лучшая идея. Со словами «ваш ужин на столе» Майк заходит в общую спальню и достаёт из шкафа чистую одежду, чтобы пойти в душ. — Надеюсь, это можно есть… — в этот раз, несвойственно для него, гундит Дастин, зажав нос двумя пальцами, чтобы не вдыхать запах с кухни, исходящий от Майка, и оглядывая его с ног до головы. — Да что опять-то не так? Я нормально готовлю всегда, вас всё устраивало раньше, — Майк неожиданно для самого себя слишком громко хлопает дверцей шкафа, очевидно, не рассчитав силу. — Да, ладно, бро, просто сходи в душ. Серьёзно. Думаю, это всё исправит, — Лукас пытается сгладить углы назревающего треугольника печали. У них нет времени на споры и на болтовню, они должны закончить проект до утра, иначе им не засчитают эту дисциплину и придётся брать её в следующем году снова, чего никому из них искренне не хочется. — Окей, — Майк поникше соглашается и тушуется в душ. Несмотря на мерзкое чувство разочарования, обиды и недовольства, нахлынувшие вместе с претензиями и нападками друзей, Майк не проваливается в мысли об этом. На самом деле больше всего во всей этой истории его расстраивает Уилл. После определения они были вынуждены отдалиться, особенно в те моменты, когда Уиллу приходится переживать цикл и справляться с ним в одиночку. Майк привык не придавать этому большого значения, не считая это чем-то более важным, чем такой же процесс мастурбации по утрам, который они, очевидно, также не разделяют как лучшие друзья. Тем не менее, это не делает их близость друг с другом хуже, поэтому до определённого момента Майку всерьёз кажется, что это всё — не значительнее утренней эрекции. Но чем больше вопросов задают друзья и знакомые, чем больше сам Уилл рассказывает об этом, тем больше он понимает, что это гораздо сильнее связано с отношениями. Сильнее, чем он думал об этом. А это значит, что, рано или поздно, у Уилла появится кто-то, с кем по потребности или по искреннему желанию он захочет разделить все эти чувства. И для Майка там больше не будет места. Для Майка не будет места в его скетчбуке, в его мыслях, разговорах, настольных играх, совместных вечерах только для них двоих. Для Майка не будет места в его постели, если они захотят устроить вечер сериалов и чтения комиксов вслух. Для Майка не будет места в его желании поделиться чувствами, сокровенными мыслями, идеями и мечтами. Осознание этого ощущается для Майка как падение в пропасть. Но страх падения тут же вымещается яростью, которую очень трудно держать в себе. Но на кого ему злиться? Ни Уилл, ни он сам не виноваты в том, что с ними происходит. Всё, что они могут, — это просто принять ситуацию, как Уилл и сказал ему сегодня, и, возможно, попробовать помочь друг другу, чтобы не потерять ту связь, которая ещё осталась. Майк цепляется за эту мысль, утопая в ледяной воде и задерживая дыхание. Помочь друг другу. Разве Майк перестаёт быть лучшим другом от того, что его биотип ещё не определен? Разве он не лучший вариант из всех близких людей, с которыми Уилл был бы готов поделиться чем-то таким, а в особенности той частью, которая касается чувств и отношений? «Ты всегда будешь моим лучшим другом» — Майк прокручивает эти слова снова и снова. И что-то внутри у него переворачивается, меняется. У Майка созревает план. *** Ночь проходит очень быстро, несмотря на долгие, почти бесконечные, попытки заснуть. Уилл чувствует всё сильнее — уже скоро начнётся цикл, ему ужасно хочется прикосновений. Даже просто объятий, но прийти вот так к Майку и заставить его обниматься кажется неадекватной идей, тем более, оказавшись в одном месте с бетами и альфами. Уилл не хочет смотреть ему в глаза и обнимать его, при этом истекая смазкой и понимая, что под воздействием гормонов он вряд ли сможет сдерживать свои чувства. Признаться Майку в эструс — то, чего Уилл боится больше всего. Ему кажется, что это было бы нечестно, будто навеяно только физическим желанием, а не реальными чувствами, и Майк вряд ли воспримет это всерьёз. Учитывая, что Майк даже эструс не воспринимает серьёзно, одна только мысль о его малейшем присутствии в этот момент ощущается унизительной. Унизительной и отвратительно желанной одновременно. Всю ночь Уилл проводит безнадёжно обнимая себя за плечи в надежде, что это позволит обмануть мозг выработкой фальшиво полученных окситоцинов, и ему станет легче. Но становится только хуже. Под утро тело совсем начинает ломить, болезненное ощущение пустоты растекается внизу живота и нижнее белье вместе с простынями в один момент становятся влажными и липкими. На часах 7:28 утра. Уилл позорно прикусывает костяшки пальцев и шепчет имя Майка, включая на вибраторе самый быстрый режим. И вот пальцы Майка в его волосах, почти как вчера, оттягивают потрёпанные пряди. Руки Майка на его плечах, прижимающие ближе. Ладони Майка на его бёдрах, не позволяющие сделать ни одного лишнего движения без его контроля. Обжигающий кожу шёпот Майка возле его шеи. Голос Майка за дверью его комнаты. Блять. Блять. Блять. — Уилл, ты там? Уилл, нам надо поговорить! — Майк стоит буквально с противоположной стороны двери и ломится внутрь. Уилл хочет отреагировать. Уилл должен отреагировать. Но всё, чего он сейчас действительно жаждет, — это чувство заполненности. Он не выключает вибратор. Он не встаёт с постели. Он не подходит к двери. Он не отвечает Майку. Он стыдливо молчит, закрыв рот ладонью, продолжая насаживаться на силиконовый елдак, пока Майк, его лучший друг, в которого он влюблён, стоит за дверью и выкрикивает его имя. Снова и снова. — Уилл! Пожалуйста… Я хочу помочь, — Майк агрессивно дёргает ручку, но та стойко не поддаётся. Он не мог уснуть всю грёбанную ночь и пришёл сюда почти с наступлением рассвета. Майк слышит, что он там, что он не спит. Он просто чувствует это, не пытаясь как-то объяснить для себя. В последние пару дней его ощущения обострились. Запах шампуня Уилла преследует его везде, ему постоянно хочется есть, и в голове всегда пахнет разной едой. Майк списывает это на сбитый режим из-за экзаменов. Но сейчас его не волнуют экзамены: сессия закончилась, впереди полное отдыха лето, только он никак не может расслабиться. Тревога каждый день забивает его в угол, цепляясь чёрными лапами за горло, придушивая. А потом темнота. И в этой темноте Уилл, Уилл, Уилл… — Уилл??? — Майк прислоняется щекой к двери и измученно закрывает глаза. Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Он даже не знает, почему так нервничает, почему его сердце так бешено бьётся. Он просто пришёл к лучшему другу, а сердце готово вырваться из груди. Волнение расползается по венам и будоражит кровь. Может, Уиллу настолько плохо, что ему уже действительно нужна помощь? А Майк занимается очередным самокопанием, оставаясь в стороне. Майк тянется в карман за картой, электронным пропуском, по которому он смог пройти в это здание. Такая же ключ-карта, как и у Уилла, которая позволяет войти в его комнату и во все общие помещения в этом здании. Майк приходил сюда тысячи раз. Он провел сотни ночей в этой комнате. Он смотрел, как Уилл рисует, сидя на зеленом бархатном кресле, подтянув одно колено к груди. Он спал в его постели и держал его за руку перед тем, как уснуть. Он готовил ему ужины, надевая его фартук и шорты. Он читал Уиллу комиксы вслух, лёжа рядом, и смотрел, как тот прикрывает глаза от расслабления. Расслабление. То, что Майк чувствует обычно, входя в эту комнату. Но не сейчас. Сейчас под кожей будто разливается лава: Майк не замечает, как его уши краснеют, а щёки горят ярко-розовым. Его плечи и пальцы розовеют, подсвечиваясь на солнце, которое заполоняет спальню. Уилл лежит на постели, одетый в его футболку и откровенно плохо притворяется спящим. Он не успел вытащить силиконовый член из себя, не успел ничего придумать, не успел сообразить, что сказать, поэтому просто накрылся одеялом почти до самых ушей и притворился спящим. — Уилл… — шепчет Майк, невесомо касаясь ладонью его волос. — Я тебя разбудил? Прости. Знаешь, я много думал над твоими словами вчера весь вечер. Я думаю, что я мало поддерживал тебя всё это время и мне действительно жаль. Я не знаю, но я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. Ты мой друг и я… Я хочу поддерживать тебя. Пусть я и не понимаю, как это ощущается, но я могу помочь тебе. Я знаю, парни часто делают это. Ты понимаешь? Ну я думаю, что в этом нет чего-то такого. Я не думаю, что это сильно отличается. То есть, конечно, это отличается, но так как я ничего не чувствую, я думаю, для меня это не будет иметь большой разницы? Я не знаю. Ты же сказал, что тебе не хватает близкого человека рядом, так? Я могу быть рядом. Это никак не повлияет на нашу дружбу, правда. Ты же сам сказал, что мы всегда будем друзьями? Уилл задерживает дыхание после каждого вдоха и выдоха, чтобы успокоиться настолько, насколько это возможно в этой ситуации. Он вдыхает размеренно, глубоко и медленно, почти так же, как до Майка доходят очевидные вещи. — Не чувствуешь? — Уилл дуреет от такой близости с альфой в самый уязвимый момент и, кажется, омега внутри него готов скулить от боли. Но также это невыносимое ощущение бессилия быстро обращается в злость и раздражение, которое затмевает малейшее чувство стыда. Уилл касается вставшего члена Майка. Он стоит с самой первой секунды, как только Майк вошёл в эту комнату. Его член сильно перенапряжён, и он был в этом состоянии весь вчерашний вечер и ночь, с тех пор, как они коснулись друг друга в парке, и Майк просто игнорировал это. Уилл смотрит ему прямо в глаза, надеясь увидеть хоть какое-то объяснение в его взгляде, но Майк — Майк попросту ошарашен. — Прости, это не то, что ты подумал! — выпаливает он, защищаясь. — Я не… Я не знаю, почему это происходит. Последние дни со мной что-то не так, но это ничего не значит? — Майк в смятении отводит взгляд в сторону, пытаясь прикрыться руками. — Прости, — заранее извиняется Уилл перед тем, как выбраться и сесть поудобнее. Теперь Майк увидит на нём свою футболку, но, очевидно, не придаст никакого значения этому, ведь они часто меняются одеждой. Только теперь и запахами. — Чем пахнет? — Уилл со звучным хлюпом вытаскивает из себя силиконовое дилдо. Оно полностью покрыто его вязкой, тягучей сладкой смазкой, в которой испачкано всё постельное бельё. Несколько капель стекают ему в ладонь, после чего он выбрасывает игрушку в сторону и подносит пальцы к лицу Майка. — Твоим шампунем? — Майк удивлён, у него в груди что-то больно сжимается и трескается осколками внутрь. — Чем пахнет, Майк? — Уилл повторяет вопрос. Он едва сдерживает себя от того, чтобы не наброситься на него. И он не знает, чего хочет больше — злиться или умолять. Внутри Майка что-то резко переключается. Снова. Но это ощущение, похожее на предыдущие, во много раз сильнее, чем прежде, и Майк уже не может с выстраданным безразличием сопротивляться ему. Он не может сопротивляться себе. Явный сладкий запах печенья пробивается внутрь, лаская его горло и затмевая разум. Феромоны Уилла обволакивают его изнутри и держат прямо за член. — Это плохо? Это очень плохо, Уилл! — Остро шепчет Майк, в ужасе осознавая, что ему некуда отступать. Его тело застало его врасплох прямо на глазах у их дружбы. Вытолкнуло её из комнаты и заперло дверь на ключ, не оборачиваясь и не сожалея. — Это очень плохо, Майк. Это так плохо, что я больше не могу. Так плохо хочу почувствовать тебя внутри. Пожалуйста, Майк? Давай сделаем что-то плохое, пожалуйста, — Уилл не замечает, когда он начинает умолять вместо того, чтобы предъявить Майку всё, о чём так давно хотелось сказать. Он берёт Майка за руки, которыми тот прикрывается, цепляет пальцы своими, сжимая и переплетая. Он играет с ним руками, растирает кожу, имитируя проникновение и трение, такое желанное внутри; заигрывая и дразня, но больше самого себя, нежели Майка. Майк всё ещё напряжён, но прикосновение мягких подушечек пальцев начинает постепенно расслаблять его. Они играют ещё несколько минут, чтобы у Майка было время привыкнуть к ощущению электричества у себя под кожей от их взаимодействия. Майк понимает, что Уилл часто делал это и раньше — заигрывал пальцами, проникая между его собственных, имитируя близость и подразнивая. Когда держал его за руку перед сном, когда здоровался в начале дня, если они были только вдвоём, когда передавал ему что-то прямо в руки. Пока никто не видел, и пока Майк сам этого не понимал, Уилл трахал его пальцами каждый грёбаный день. Это кажется таким привычным, таким успокаивающим и знакомым, что очень быстро действует на него расслабляюще. Майк постепенно начинает ловить прикосновения Уилла и повторять их, пытаясь взять инициативу. Осторожно и с робким интересом он изучает привычное действие с той стороны, с которой даже не думал посмотреть. Уилл позволяет ему направлять и прикрывает глаза, пропуская через тело выдох удовольствия. Майк массирует большим пальцем центр его ладони, делая раскачивающие движения так, если бы это были его бедра и он бы раскачивал их, проникая внутрь Уилла, медленно растягивая каждое ощущение. Руки Уилла выглядят достаточно сильными и большими, но ладони Майка в силу его физиологии гораздо больше и сильнее. И всё, что он делает сейчас, и всё, что он может сделать с Уиллом этими самыми руками и пальцами, это всё — Уилл позволяет ему. Уилл позволяет ему привыкнуть, позволяет ему медлить, позволяет ему пробовать, позволяет ему взять его руку и поднести к своим губам. Майк осторожно дует между пальцев Уилла, обжигая кожу горячим дыханием и, приблизив его руку к лицу, лижет между большим и указательным пальцами. — Так плохо? — Майк хочет быть осторожным и нежным, Майк пытается быть заботливым и ласковым, он привык быть таким, но похотливый яд льётся из него, прямо изнутри. — Вот так, — Уилл проталкивает пару пальцев ему в рот, заставляя издать короткий хлюпающий звук. Он смотрит ему прямо в глаза и трахает его рот пальцами. Внутри Уилла разливается лава, она бежит по венам, обвивая мышцы и органы, заламывая кости, и рвётся наружу, струясь по его бедрам. Майк податливо ведёт языком по коже и послушно сосёт. Он берёт оба пальца до начала фаланги, почти пропуская в горло и ловит взглядом реакцию Уилла. Уилл расслабляет пальцы и откинувшись на подушки спиной смотрит снизу вверх. В отличие от Майка он отчетливо чувствует, что всё так, как и должно быть. Майк выпускает его пальцы изо рта и ловит глазами искру похоти в его взгляде, осознавая острое желание, рвущееся под рёбрами в эту же секунду, быть использованным. — Ты хочешь пальцами? Или… — Майк пытается подобрать слова, но он видит, как Уилл морщит брови и всхлипывает, разводя колени от бессилия и боли. Футболка Майка на нём, уже совсем влажная снизу, прикрывает его член, прижатый к животу. И это выглядит до одури горячо. Майк колется чувством вины за свою нерасторопность. — Просто используй меня, ладно? Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Я сделаю, как ты захочешь. Я могу… — выпаливает он, не успевая шокироваться от собственной смелости, и цепляет пальцами силиконовый дилдо, поднимая его. — Нет, я не хочу этого, — Уилл почти шипит, шлёпая Майка по руке, заставляя его уронить игрушку. Уилл балансирует между раздражением и желанием, цепляясь из последних сил за остатки чего-то отдаленно напоминающего рассудок. Сердце Майка пропускает несколько ударов, застывая. — Меня? — он не хочет знать этого, не хочет знать, что он всё испортил. Не хочет знать, что это так, он даже не знает, зачем спрашивает об этом, ведь гораздо лучше было бы просто уйти прямо сейчас. — Нет. Я хочу тебя, а не это. Пожалуйста, Майк. Я же сказал, — Уилл смотрит на него в удивлении, только сейчас осознавая, насколько Майк боится быть отвергнутым и насколько он заперт внутри собственной головы. — Вот так, — Уилл снова разрешает себе положить ладонь Майку на член. — Плохо? — он сжимает его сквозь ткань легких хлопковых брюк, размазывая смазку и создавая беспорядок. Второй рукой — тянет край его футболки, заставляя Майка снять её. Его кудри цепляются за края, слегка спутываясь. Солнце ласкает его кожу, заставляя её светиться. Уилл не может отвести взгляд от него. Он инфернально красив. Позже Уилл обязательно нарисует это воспоминание. Полностью раздетый Майк забирается к нему на постель и встаёт на колени возле его ног. Все это время они почти не разрывают зрительный контакт. И это заводит сильнее всего. Но Майк чувствует, что, даже не глядя на Уилла, он готов прямо сейчас сделать для него всё, что угодно. Он наклоняется к его груди, касаясь губами шеи и прижимается щекой к коже. — Всё твоё, — признается Майк, отдавая себя. В какой-то момент ему кажется, что это не он. Что это происходит не с ним. Он отдаляется от своих переживаний, мысленно вставая в стороне от собственных страхов и тревоги. Но Уилл каждую секунду возвращает его обратно в тело. Уилл хватает его ладонь и заставляет сцепить пальцы, обхватывая член Майка вместе со своим. Он ведёт ладонью вверх-вниз, направляя. Майк подхватывает его движения, перенимая темп. Только сейчас он понимает, насколько сильно у него стоит. — Я хочу почувствовать это, — Майк сбивчиво дышит ему в шею, его шумное дыхание прерывается стонами Уилла, который уже отпустил происходящее и просто позволяет идти этому так, как оно идёт. Уилл лежит прямо под ним такой открытый и уязвимый, и позволяет ему делать всё, о чём он даже боялся мечтать, каждый чертов день запираясь в душевой. Уилл нуждается в нём и Майк здесь именно для этого. Он так сильно хотел быть лучшим другом и помочь ему. Он не должен терять времени, но все в первый раз ощущается так ярко и опьяняюще, что он теряет нить происходящего, теряет хронологию истории и себя в ней. — Так? — Майк позволяет пальцам свободной руки коснуться Уилла внизу, протискиваясь ребром ладони между его бёдер. Он растирает смазку Уилла между пальцев, привыкая к ощущению влажности и липкости. Растирает чувствительную кожу, повторяя осторожные прикосновения круг за кругом. — Так, — Уилл давит на его ладонь второй рукой, заставляя Майка погрузить свои пальцы внутрь. Уилл насаживается на него, опуская бёдра ниже. Майк замирает от новых ощущений, крепко зажмурив глаза: он тонет в настолько умопомрачительно интимной близости, и снова шумно выдыхает, отпуская несдержанный стон. — Блять. Уилл замирает вместе с ним от осознания того, что Майк его. Майк его альфа. Прямо сейчас пальцы его альфы внутри него и он больше не направляет его руки, не задает ему темп. Его альфа просит его использовать, чтобы сделать ему приятно. Его альфа пытается быть ласковым, хотя, очевидно, делает всё в полсилы. Его альфа — Майк. Всё, чего он так желал и боялся, всё — прямо здесь и сейчас. — Да, так. Так, — Уилл откровенно реагирует, совсем не скрывая себя перед ним, когда Майк погружает пальцы внутрь снова и снова, толкаясь всем телом за рукой и вдавливая Уилла в себя. Уилл не чувствует, как глаза сами закатываются от удовольствия. Так банально и так просто, но так искренне и так приятно, всё его тело просит ласки и отзывается теплом. — Тебе нравится? — Майк делает пару круговых движений внутри, проходясь пальцами снова и снова по чувствительному месту. Он слишком сосредоточен на обратной связи и на реакции Уилла. Он ловит ртом его стоны, почти касаясь губ, но не целуя, и смотрит в глаза. — Я делаю правильно? Так? — Майк… — Уилл отрывает руку от члена, полностью измазанную в их общей смазке, и лезет Майку в волосы, пачкая их, цепляет его кудри, захватывая пряди в кулак. Майк подается его руке, наклоняя голову за её силой и открывая шею. — Сделаешь всё, что попрошу? — Уилл шепчет ему прямо в губы, проглатывая его выдохи. — Да, да, да, — Майк почти кивает и говорит так, будто даёт ему клятву. — Я для тебя… — Майк не успевает договорить, но он и не смог бы сказать это вслух. Я хочу постараться для тебя. Я хочу быть лучшим альфой для тебя. Я хочу сделать всё для тебя. Я хочу быть хорошим мальчиком для тебя. Рука больно давит на затылок и Майк касается ртом его члена. Он был готов работать руками и пальцами сегодня. Он был готов к этому. Он искренне хочет доставить Уиллу удовольствие вместо тех страданий, через которые он проходит каждый раз без него уже несколько лет. Но он определенно точно не думал ощутить его член у себя во рту и кончить прямо в этот момент. Да, Майк позорно спускает, держа во рту член лучшего друга, почти касаясь носом его лобка и пропуская его в горло. Он никогда не делал этого прежде, но он был готов постараться сегодня, не осознавая насколько нужным это будет для него самого. Сперма долго струится и смешивается со смазкой у них в ногах, пока Майк всё ещё одной рукой держит свой член, а другой растягивает Уилла, покорно подчиняясь его руке, насаживающей рот Майка себе на член. — Давай, Майк. Пожалуйста, — Уилл просит и Майк не совсем понимает, о чем именно. Он старается сосать в темпе с пальцами, сосредоточившись на Уилле и не замечает, как его член становится гораздо больше, чем до этого. — Майк, — Уилл буквально отрывает его от себя, заставляя смотреть в глаза. Ниточка вязкой смазки вперемешку со слюной тянется от его губ к головке. Его щёки пылают красным и он смотрит озадачено. — Я делаю что-то не так? Я хочу сделать приятно,— Майк теряется, в недоумении облизывая губы и смотря в ожидании приказа. Уилл на мгновение ловит себя на мысли, в которой он шлёпает Майка членом по щеке, заставляя глотать снова и снова. Но он прогоняет эту картинку так же быстро, как она приходит к нему. — Узел, — Уилл смущенный собственными мыслями прикусывает губу и кивает в сторону его бёдер. Майк прогоняет со своего лица эмоцию удивления очень быстро, но у него не получается полностью скрыть её от Уилла. Он медленно выводит пальцы из него, заставляя Уилла почувствовать себя опустошенным. Майк приподнимается на коленях, обхватывая себя у основания. Его розовый член блестит от смазки, стекающей вниз по яйцам и по ногам почти до самых коленей. Майк слегка горбится, чувствуя на себе взгляд, и обводит головку большим пальцем пару раз, провоцируя вытечь ещё несколько капель. Он наклоняется к Уиллу и собирается взять его под коленкой, но Уилл толкает его назад. Этого прикосновения не хватает даже для того, чтобы Майк слегка пошатнулся. Но он прислушивается к его желанию. Сейчас он для него. Майк послушно отступает, отодвигаясь назад и смотрит в ожидании. — Я сверху, — приказывает Уилл, и Майк, поджав губы, садится, выпрямляя свои длинные ноги и выставляя их вперёд. Уилл забирается к нему на колени и на секунду задерживает дыхание, зажмурив глаза. Он сжимает его плечи, царапая и электрилизуя кожу. — Я хочу… — Майк пытается подобрать слова. Пока глаза Уилла закрыты, он разглядывает его лицо. Густые мягкие брови, пушистые ресницы, несколько родинок на светлой коже и…губы. Большие, наверняка, нежные губы Уилла тянут из него жажду поцеловать. Поцеловать, поцеловать, поцеловать. Он мечтал об этом тысячу раз. Нет, не мечтал. Это просто было. Всегда было где-то возле сознания. Когда Уилл прислонялся носом к его носу перед сном на очередной ночёвке, когда Уилл пачкал свой рот и лицо в какой-то еде во время совместной готовки, когда Уилл наклонялся к нему, чтобы прошептать что-то, предназначенное только для ушей Майка. Майк крутил эти картинки калейдоскопом в голове, не осознавая, но почти ясно ощущая, как он касается его губ, ловит его дыхание своим ртом, скользит языком между сладких половинок, проникая внутрь и вылизывая его язык. Как Уилл стонет и отзывается, раскрываясь и пропуская его глубже, позволяя ему выебать себя в рот языком. Позволяя вытягивать из себя постыдные звуки и мольбы податливого тела о большем. Майк находит себя во рту у Уилла, когда открывает глаза по-настоящему, осознавая, что это не образы в голове. Это он. Всегда был он. Он всегда хотел этого. Ни эструс, ни близость, ни привязанность, ничего — только он. Он хотел этого. Он смотрит ему прямо в глаза, держа крепкой хваткой за затылок и прижимая к себе. Он ещё даже не внутри, но его сердце готово взорваться прямо сейчас и обесточить весь город на несколько дней. Он позорно надеялся, что перекинет это на дружескую заботу, что ответственность его не догонит, а помощь лучшему другу окажется не серьёзнее взаимной дружеской маструбации. Он действительно не думал, что собственное тело окажется настолько предательски открытым и бесконтрольным перед Уиллом. Где-то между рёбер в ту же секунду тонко режет страх одностороннего желания. Но Майк не успевает ему поддаться, потому что Уилл открывает глаза и смотрит на него. Тут же он накрывает левой ладонью веки Майка и шепчет в губы: — Не думай, — Уилл обхватывает его член правой рукой, приподняв свои бедра и вводит уже набухший узел в себя, насаживаясь. Он почти раскачивает бёдра, когда ощущает сильное давление изнутри и замирает, пытаясь привыкнуть. Это не похоже на то, что он испытывал, пользуясь игрушками и пальцами. Это ощущается как найти последний недостающий пазл спустя два года. Майк подхватывает его под ягодицы, сжимая упругие мышцы и поглаживая пальцами. На мгновение Уиллу становится страшно продолжать, но Майк давит ладонями на его бёдра, насаживая глубже. Он делает это медленно и осторожно, но с напором, которому Уилл легко поддаётся, не сопротивляясь. — Пожалуйста, Уилл. Я так стараюсь для тебя. Я так сильно тебя хотел. Пиздец. Пожалуйста, кончи для меня. Уилли, — Майк не может остановиться. Уилл запретил ему думать, но от такой близости Майк совсем теряет контроль над своим поведением. — Тебе нравится? Так, мой хороший? — Майк вскидывает бёдра вверх, насаживая Уилла на себя в темпе со своими толчками. Он оставляет красные следы на нём своими наглыми большими руками. По-хозяйски оглаживает его задницу сверху и внутри, между ягодиц, дразня тугую кожу, которая натягивается вокруг его узла. — Уилли. Я хочу кончить вместе с тобой… Я больше не могу, пожалуйста, — Майк сдерживает напряжение в своем узле, не давая им сцепиться. Он ласкает член Уилла, растирая смазку по всей длине, проходясь пальцами по яйцам и головке снова и снова. Вверх. Вниз. — Майк. Я… — Уилл напрягается всем телом, его бёдра покрываются мурашками, он неосознанно сводит колени, давя Майку на кости. — Майк, — Предупреждает Уилл и заставляет Майка чуть отклонится назад двойным шлепком в грудь. Майк послушно отклоняется, и Уилл кончает, не сдерживая стон. Без стыда. Без мыслей. Он кричит и жмурится от ощущения того, как оргазм захватывает всё тело, растворяясь в крови. Обильная струя попадает Майку на грудь и в лицо, сперма Уилла расползается по его лбу и щекам, стекая вниз и заставляя его прикрыть глаза. — Блядь, — от ощущения себя использованным своим омегой и того, какой Уилл тугой внутри, Майк сводит брови и шипит. Он больше не может сдерживаться и сцепляется, изливаясь внутрь. Он кончает внутрь Уилла. Пиздец. Это продолжается снова и снова. Его первая сцепка. С Уиллом. Майк не позволяет себе думать о том, как он здесь оказался. Как желание просто помочь лучшему другу справиться с эструсом привело к желанию кончать внутрь него без остановки, шлёпая его по бедру и умоляя прижаться ближе. Уилл стирает свою сперму с его лица. Майк ловит его пальцы ртом и губами, ему удается немного слизать, но Уилл не позволяет ему начать эту игру и быстро вытирает руку о своё бедро. Сперма Майка горячо выливается внутри, но этого так мало, настолько недостаточно. Он хочет сжать Майка до хруста в костях, хочет прижать его к себе. Он хочет поцеловать его. Ещё раз. Ещё много, много, очень много раз. Он хочет ловить бесконечные оргазмы Майка внутри себя ещё и губами, ловить его стоны, его дыхание, соединяясь с ним. Снова и снова. Он так долго мечтал об этом. Уилл не даёт Майку возможности выразить какое-то недовольство. Он оглаживает его плечи и грудь, трёт между пальцев его твёрдые соски, и целует глубоко, приглашая к себе в рот. Майк сильно жмурится и громко стонет. Так, словно его член буквально выдаивают. Мышцы на его животе сокращаются, он не знает куда деть руки, куда деть себя. Он не может спрятаться от этого, не может уйти, ему нужно быть открытым прямо здесь перед Уиллом, позволять ему смотреть, как он пытается справиться с большим количеством микрооргазмов за несколько минут. Уилл отмечает его тревогу, руки Майка обеспокоенно цепляются за него и ползут по его спине и бокам, по его ногам, хаотично сжимая кожу в поиске поддержки и близости. — Мой хороший, — шепчет Уилл ему прямо в губы, одновременно ловя невесомые поцелуи. — Так стараешься для меня, — Уилл знает, что если заставить Майка служить, его тревога локализуется и отступит, поэтому он кладёт его руку себе на член, заставляя работать. — Я хочу кончить вместе с тобой, — Уилл пытается не сильно раскачать бёдра, но сцепка не позволяет ему особо двигаться. — Я хочу, чтобы ты трахал меня, Майк. Я хочу чувствовать тебя везде. Трахни меня в рот. Трахни меня своими пальцами, Майк. Помоги мне кончить. Майк. Ты постараешься ещё немного для меня? Это отвлекает Майка на мгновение от его собственных ощущений, потому что он тут же подчиняется, послушно начиная обслуживать член Уилла одной рукой, и проталкивая ему в рот пальцы другой руки. Он вводит один палец ему по языку внутрь и лезет туда своим языком, вылизывая губы сверху. Касается языком кончика языка Уилла и заигрывает с ним в круговом движении, при этом слегка надавливая пальцем на корень языка, заставляя Уилла сымитировать звук заглатывания. Уилл довольно сосёт, прикрыв глаза на время. Майк очень старается двумя руками делать всё синхронно, но получается с трудом. Он убирает руку с члена Уилла, решая сделать это чуть позже, и притягивает этой рукой его за затылок ближе к себе. Он трахает его рот языком и пальцами, добавляя ещё один палец и давя подушечками на язык. У Уилла изо рта капает слюна, он не может прикрыть рот. — Глотай, — просит Майк и давит снова, толкаясь пальцами внутрь. — Проглоти для меня, Уилли. Пожалуйста, — Майк позволяет большой капле вязкой слюны упасть со своего языка к нему на пальцы и размазать её во рту Уилла, заталкивая почти в горло. Уилл давится и скулит, издавая мокрый хлюпающий звук, глотает. Он позволяет Майку делать с собой всё, что ему захочется. Майк посасывает его язык, собирая слюну с него обратно к себе в рот пальцами, а потом сплёвывает Уиллу на член. В этом нет необходимости, член Уилла, как и его дырка, истекает смазкой уже несколько часов, а все простыни измазаны в их предэякулятах. Но Майку просто хочется сделать что-то грязное, и он не может удержаться. Он так же с трудом держит концентрацию на процессе, ведь он продолжает кончать, и от этого становится немного больно. Он опускает голову Уиллу на плечо, снова сильно зажмурившись. — Блять. Уилли… — Майк скулит ему в шею, сжимая обеими руками его член. Он чувствует себя ужасно опустошённым, но пытка бесконечным оргазмом с Уиллом делает это чувство болезненно приятным. — Подожди. Хочу что-то проверить, — Уилл ласково гладит его по голове, целуя мягкие кудри и зарываясь в них лицом. Он кладёт руки Майку возле лобка, и они оба чувствуют маленькую волну тока, которая бежит от пальцев Уилла к коже Майка, проникая в его мышцы. Это снимает напряжение. Майку становится гораздо легче, и он облегченно стонет. — Всегда так долго? — обессиленно спрашивает Майк. Он выглядит так, будто пробежал сто километров за один час. Уши, лицо, шея и плечи горят красным, мокрые волосы спереди прилипли ко лбу, влажные длинные ресницы слиплись друг с другом, где-то на коже следы от спермы, смазанной с предэякулятом Уилла. — Майк… — Уилл смотрит на него из-под бровей, прикусив губу. — Это зависит от твоего… узла, — от мыслей об этом Уилл продолжает возбуждаться ещё сильнее. У него до сих пор стоит с момента, как Майк вошёл в него. Ощущение распирания от его узла внутри заводит Уилла, заставляя чувствовать себя принадлежащим своему альфе, своему Майку. — Прости… — шепчет Майк стыдливо, его глаза бегают из стороны в сторону в поиске отвлечения. Периодически он прерывается, чтобы прикрыть их и сводит брови, когда очередная волна накрывает его. При этом он послушно ласкает член Уилла, растирая по нему смазку, надрачивая кольцом из своих рук. — Попроси ещё раз, — требует Уилл. Он берёт Майка за волосы и заставляет его посмотреть себе в глаза. Майк чувствует, как волнение захватывает его горло и во рту становится сухо. — Пожалуйста, прости, Уилли… — Майк делает первую попытку, но не смотрит Уиллу в глаза. Несмотря на то, что их лица очень близко друг к другу, он отводит взгляд в сторону. — Ещё, Майк. Скажи. За что ты просишь? — Уилл поворачивает его за подбородок к себе. Он шепчет и лижет кожу возле уха. Майк чувствует, что Уилл уже близок к оргазму, он старается сосредоточиться на движениях своей руки вокруг его члена, чуть перекатывая его яйца в другой руке. При этом он сам чувствует приближающуюся волну. От переизбытка ощущений Майк не может собрать мысли в кучу, они плывут на задворках сознания как облака и в попытке зацепиться хоть за одно, Майк снова выпаливает первое: — Прости меня. Уилли, пожалуйста. Прости меня за то, что мне так нравится кончать в тебя. Прости за то, что мне так хотелось этого. Прости, что я настолько хотел тебя, хотел быть использованным тобой. Я хочу, чтобы ты использовал меня, пожалуйста, Уилли. Для каждого твоего оргазма. Пожалуйста. Прости меня. Мой узел такой огромный, но мне так хорошо в тебе, Уилли. Ты простишь меня за это? Тебе хорошо? Ты простишь меня за то, что тебе так хорошо? Я делаю правильно? Я так стараюсь… Пожалуйста, прости меня, — Майк, раскрыв глаза в страхе от собственных слов тараторит, отводя взгляд по-прежнему в сторону. Пока он говорит, его накрывает очередная волна оргазма и Уилл кончает вместе с ним от этой тирады. Майк не перестаёт обслуживать его член до тех пор, пока из него не вытечет последняя капля. Он дрочит ему даже после эякуляции, почти выдаивая так же, как его собственный узел опустошается снова и снова внутри Уилла. Глаза Майка плотно закрыты, а брови сведены к переносице, он выглядит так, будто вот-вот заплачет. Уилл прислоняется своим лбом к его лбу и скулит от удовольствия, изливаясь ему на живот и грудь. — Майк, — хрипит Уилл. — Пожалуйста, Майк, — он перебирает волосы Майка, сжимая его пряди, вороша кудри. Майк чувствует электрическую волну, проходящую по коже головы, на его плечах выступают мурашки от этого. Он не понимает, о чём просит Уилл, поэтому просто гладит его руками, гладит и сжимает его член, задницу и бока, чуть раскачивая свои бёдра в импровизированных толчках, но не толкается на самом деле, потому что это может принести сильную боль обоим. Во рту у Майка резко становится влажно, и он чувствует, как острят его клыки возле языка. Блядь. Метка. Альфа должен пометить омегу, чтобы завершить эструс и повторить его снова в будущем. Но хочет ли Майк, чтобы это заканчивалось сегодня? — Нет, — Майк говорит это слишком резко и грубо, он сам не ожидает этого, но альфа внутри него слишком напрягается и становится агрессивным. — Я хочу, чтобы ты сидел на моём члене как можно дольше. Я хочу, чтобы ты тёк из-за меня каждый день, пока я не решу, когда можно остановиться. Я возьму с тебя каждый день за все те течки, которые ты провёл без меня, — когда Майк говорит это, он не верит, что мог это сказать, что вообще когда-либо сказал бы что-то такое, если бы не влияние его природы. Уилл не находит ничего лучше, чем поцеловать его. Снова. По-настоящему, глубоко. Он быстро проникает в рот Майка и касается языком его острых проявившихся клыков, лижет по кромке зубов, сминая его губы своими. Целовать Майка ощущается так же, как сидеть на его члене, принадлежать ему даже без метки, чувствовать себя заполненным, чувствовать себя желанным и просто чувствовать себя здорóво от того, что твои потребности удовлетворены спустя много лет. Уилл целует его с запалом, оглаживает его щёки, путает волосы пальцами, давит на шею и плечи, оставляя следы. Майк целует в ответ, закручивает круги языком вокруг языка Уилла, сжимает его, держа под руками и давит большими пальцами на соски, обводя их также по кругу. «Я буду трахать тебя до конца каникул», — думает Майк и говорит это вслух, прямо Уиллу в губы. Он шепчет это очень мягко и нежно, но делает это настойчиво и бесцеремонно. И Уилл стыдливо понимает, что позволит грёбанному Майку сделать с собой что угодно.